Принцесса

      Предводительница повстанческой армии, в окружении огненного вихря и с боевым молотом наперевес влетающая в стройные шеренги солдат врага, слабо походила на его маленькую взбалмошную сестричку. С её побега прошло всего-ничего, а перед ним словно совсем другой человек. Принцесса не смогла бы одолеть его армию, но эта Предводительница Восстания сможет. Логан понимает это, лишь начинается бой, понимает, но не может просто сдаться. Он не собирается преподносить ей победу на блюдечке с голубой каёмочкой. Если она так жаждет этот трон, ей придётся делом доказать своё стремление!              И она доказывает.

***

      Альбионом правил тиран. Его твёрдой рукой был легализован детский труд, налоги подняты до неба, а людская жизнь перестала быть тем, с чем стоит считаться. Под гнётом его законов народ иссох тростником в ожидании искры. И искра наконец явила себя. Мятежная Принцесса, Герой, Спасительница — её звали по разному, но стоило её речам коснутся сердец простого люда, всё занималось пожаром. В жажде революции все словно позабыли, что выросшие в одной семье, делящие одну кровь брат с сестрой не были столь уж различны. Нет, конечно, в Принцессе были и благородство, и доброта, несвойственные обычно монархам, вот только в ней были и вполне привычные для них упёртость и чувство собственной абсолютной правоты. Раз избрав свой путь, она больше его не меняла, а горячный нрав не позволял отступать от него и её сподвижникам. Божественным благословением было то, что избранный ею путь оказался светлым. Ей был отвратен акт убийства, она свирепела, видя ущемление людского достоинства, она любила людей за один факт их существования, а ещё она любила своего брата. Сказала, что не простит — и то была чистая правда, — но всё равно продолжила любить. Иначе ей не было бы так больно в ночь перед своей коронацией, в ночь перед судом над ним. Завтра с восходом солнца её чело увенчает корона, и завтра же она решит, стоит ли жизнь брата дороже, чем его прегрешения.              Бесполезная в отсутствии сна подушка летит в стену. Зла не хватает! Чем ближе она к трону, чем ближе к возможности исправить всё то, что он наворотил, тем сильнее она ощущает свою беспомощность. Как они могли оказаться в такой ситуации?! Как её брат-идиот мог оказаться на плахе, а она — взять топор палача? Она хотела лишь остановить его, а не судить! Слишком поздно она поняла, что по-иному не будет.              Сон не идёт, и всё больше очевидно, что не придёт до самого утра. Принцесса поднимается с кровати, меряет комнату быстрыми раздражёнными шагами и останавливается перед манекеном с королевским облачением на нём. Его пошили специально для неё. Завтра она предстанет в нём перед ликующей толпой, но пока, кроме неё, его видел лишь модельер-создатель. Принцесса смотрит на него, пытается представить себя завтрашнюю. Получается слабо. Человек, что наденет это платье, должен быть уверен в себе, должен суметь не дрогнуть лицом и сердцем, когда того потребует бремя власти. Такой ли она человек?              Злость на брата обжигает нутро: лишь из-за него она должна делать этот выбор.

***

      Отчасти Логан был рад своему свержению. Он нёс бремя власти достойно с самого первого дня, но за все эти годы оно оставило на нём свой чёрный отпечаток. Сколько бы он не старался, для спасения Альбиона этого было мало. Он устал. Принцесса же сплотила людей, она одолела его — “тирана”, а значит, есть шанс, что сможет одолеть и Хозяина Теней. Его сестра больше не ребёнок, она стала человеком, коим Логан хотел её видеть. В эту ночь, в ночь перед своей возможной кончиной, он искренне гордится ею.              Его размышления прерывает звук ключа, поворачивающегося в замочной скважине. Неужели за ним пришли? Уже? Нет, ещё слишком рано, до наступления утра здесь никого, кроме него, быть не должно. И тем не менее скрип открываемой двери рябью расходится по ночной тиши. В темень королевских покоев входит фигура в плаще, лицо скрывает надвинутый на глаза капюшон. Убийца? Нет, это совсем не в духе его сестры. Так кто? Вошедший запирает за собой дверь и медленно подходит к поверженному королю. Всего на секунду встречаются их глаза — и тишину ночи осеняет звон пощёчины.              Что?              Щека пылает огнём, и Логан поражённо смотрит на персону, нанёсшую удар. Плащ тряпьём падает с плеч. То его сестра. Ну, конечно, кого ещё он ожидал увидеть? Чего он не ожидал, так это её наряда. Слабый лунный свет играет на отполированной до блеска стальной кирасе. Она пришла к нему, облачённая в своё коронационное платье. Какая изощрённая насмешка! Сверженный король первым видит одеяние нового. Однако Логан тоже облачён в свои королевские одежды, ему просто не дали их сменить, заперев здесь. Уже-не-король и ещё-не-королева, кажется, впервые они на равных.              Без-пяти-минут-Королева стояла, хмуро глядя на него исподлобья, и шумно втягивала носом воздух. Тогда, во время штурма замка, она не тронула его и пальцем, так почему сейчас? Логан уже открывает рот, дабы задать этот вопрос, как его прерывают:              — Я говорила, что не прощу, — медленно произносит она. — Жизни всех тех людей на твоей совести, и ты отплатишь за это.              — И ради того, чтобы объявить об этом, ты среди ночи врываешься в мои покои и бьёшь меня? — Логан, даже поверженный, не утратил силы голоса, в нём лишь появилось больше холода. — У тебя будет шанс призвать меня к ответу завтра, уходи.              Он смотрит на сестру строго, надеясь одним взглядом пресечь дальнейший диалог. Он слишком устал и не собирается тратить последние крохи душевных сил на этот фарс. Он смотрит пристально и в очередной раз замечает, как изменилась его сестра. Тогда, при взятии замка, он не придал многим деталям значения. Сам факт того, что его беглая Принцесса вернулась, застил глаза. Однако сейчас он с поразительной ясностью видит и отросшие волосы, и налившиеся силой руки, и выглядывающую из-за ворота платья татуировку вольных. Лишь лицо осталось прежним. Живым, выдающим весь пожар чувств в душе хозяйки. И сейчас это лицо искажено гневом.              — Нет, я никуда не уйду! — зычно возражает Принцесса. — Ты меня не слушал тогда, так послушаешь сейчас! — она подходит ближе, чуть не утыкаясь ему в грудь своей. — Задумайся хоть на секунду! Столько бессмысленных смертей!              Она слишком близко — Логану некомфортно. Всё же за годы правления он привык к почтительной дистанции, что всегда соблюдали подданные. С другой стороны, у его сестры с пониманием того, что она также относится к его подданным, и раньше были проблемы. По старой ли памяти о детстве, в котором они были почти неразлучны, но она постоянно пренебрегала границами его личного пространства. В этом она, как и в случае с лицом, ничуть не изменилась.              Однако от осознания контекста само странное неловкое чувство никуда не девается, и, дабы не делать шаг назад самому, Логан бьёт словами наотмашь:              — Говорит та, которая не то, что убила, спалила дотла сотни моих солдат, — его голос сквозит иронией. Все её обвинения он уже столько раз слышал. Как жаль, что сейчас на крики стража вряд ли придёт. В коридоре у дверей, ведущих в покои, двое гвардейцев, сами двери, хоть и дубовые, но явно не настолько толстые, чтобы сдержать громогласные крики Принцессы, и коль скоро солдат внутри до сих пор нет, то их и вовсе ожидать не стоит.              — У меня не было выбора, — сразу же отступает она на шаг и спешит оправдаться: — Ты вёл грязную борьбу, и, чтобы одолеть тебя, мне пришлось действовать так же! И за это я тебя тоже никогда не прощу!              — Горазда ты разбрасываться громкими словами! — повышает Логан голос, но недостаточно, чтобы это можно было назвать криком. — Не лучше ли все те силы, что ты тратишь на эту тираду, оставить для королевских дел? Которыми, я напомню, тебе предстоит заниматься с завтрашнего дня.              — Мне бы вообще не пришлось ими заниматься, умей ты слушать! — вопит Принцесса, и в крике ее больше нет гнева, одна лишь обида. Для Логана это оказывается последней каплей:              — Да тебя саму попробуй заставь послушать! — срывается он. — Я видел среди твоей свиты аврорианских воинов, неужели ты не знаешь, что надвигается на нас из их земель?! — когда же до его нерадивой сестрицы это дойдёт. — Всё, что я делал, было ради спасения Альбиона!              — Но какой ценой! — тут же, даже секунду не поразмыслив, парирует Принцесса. — Какой прок в спасении страны, если одна половина её жителей мертвы, а вторая не может позволить себе кусок хлеба?! — голос Принцессы, что трещина, бегущая по стеклу, стремителен и неостановим. — Да такой расклад лишь уменьшает её шансы на спасение! — ей бы уступить давно, позволить брату думать, как тому угодно, но она просто не умеет сдаваться.              И именно это внезапно приносит плоды. Едва вспыхнувшего Логана словно окатывает ледяной водой. Принцесса — разбушевавшаяся стихия, разящая молния, бьющая во всё подряд, — неожиданно попала в точку. В глубине души Логан допускал вариант, что все его действия окажутся бесполезными, что страну не спасти. Однако он боялся даже помыслить, что своими стараниями делает лишь хуже. Что все его жертвы и амбициозные планы — не столько припарки умирающему, сколько чаша с ядом, преподнесённая с самым участливым лицом.              Он впервые не может найтись с ответом. Нет, конечно, исключительно во избежание проигрыша в споре он в состоянии выкрикнуть что-то вроде: «Зато выжившая половина была бы мне благодарна!», — но сказать такое, зная о своих истинных чувствах, язык не поворачивается. Этот её удар ему отбить нечем.              Принцесса тяжело дышит в ожидании ответа, а не дождавшись, заговаривает снова, гораздо тише:              — Ты мог хотя бы не нести этот груз в одиночку, — плечи её отпущены, глаза полнятся болью. — Почему ты не рассказал, что обнаружил в экспедициях? Ладно ты утаил это от народа, боялся паники, но почему утаил от Уолтера, от майора Свифта, — судорожный вздох, — от меня?! — с последним словом её голос ломается, раскалывается сотней стеклянных осколков, в нём больше нет злости, нет обиды, лишь слёзы.              И Логан, как был, застывает поражённый. Он даже не может вспомнить, когда его сестра в последний раз плакала. Разве что в далёком детстве.              — Потому что думал, вы не поймёте, — тихо отвечает он, глядя куда угодно, только не в лицо сестре.              — Не поймём, что зло идёт на королевство войной?! — с негодованием восклицает Принцесса.              Логан одаривает её тяжёлым взглядом.              — А ты бы поверила, не побывай сама там? — спрашивает он, и на этот раз уже Принцесса не находится с ответом. — Да и потом, я боялся, что вы не поймёте необходимости всех тех мер, к которым я прибег. Я знал, каковы мои приближённые — жёсткие радикальные решения они принимать не умели, — вновь отвернувшись, проговаривает Логан и при этом прекрасно понимает, что своим ответом породит лишь ворох новых нравоучений на старую тему.              — Я бы тебе поверила, — внезапно заговаривает Принцесса совсем о другом. — Не потому, что это угроза для королевства, не из-за твоего авторитета как короля, а потому, что ты мой брат, — в её мокрых глазах отражается луна. — Почему ты даже не попробовал рассказать мне?              Логан задумывается на мгновение: действительно почему?              — Ты была ребёнком, — это он постоянно повторял и раньше, — я боялся, что это сломает тебя, — а в этом признаётся впервые. — Да и чем ты могла помочь?              — Вместе мы бы смогли придумать план, вместе мы бы… — слёзы текут по щекам Принцессы, и Логан первый раз за всё своё правление чувствует порыв поступить как самый настоящий брат, он обнимает её.              И сразу такое странное чувство накатывает. Словно он вернулся в далёкое детство. Когда ещё был жив отец, когда ещё и думать о собственном царствовании не приходилось. Когда они с сестрой постоянно дрались. Дрались до синяков, до крови даже, и всё по какой-то ерунде. То игрушку не поделят, то не смогут решить, кто первый в зал для приёмов заходит (по правилам, конечно, Логан как первый наследник, но когда Принцесса слушала). Сейчас повод для спора просто стал масштабнее — судьба целой страны на кону, а они снова всё свели к обычной драке. Ха, он так привык упрекать сестру в её нежелании взрослеть, что сам вырасти забыл.              Принцесса обхватывает его за талию и крепко обнимает в ответ. И этот жест последним кусочком пазла встаёт на место, позволяя Логану наконец узреть всю картину целиком. Людские жизни были несомненно важны для неё, но первопричиной всех её тревог был именно он. Она желала не помешать ему — помочь, спасти его от него самого, а он этого даже не заметил. Дело в его слепоте или в её неумении подбирать слова?              — Совет завтра в девять, сразу после суда, советую тебе не опаздывать, — она отстранилась и ткнула пальцем ему в грудь. — Посмотрим, не отшибла ли власть твой некогда живой ум, — на её мокром от слёз лице играла усмешка.              Он смотрит на неё поражённо. Логан и думать забыл о своём свержении, о суде, о своей возможной казни.              — Будто у меня есть выбор, — произносит он почти тепло и очень тихо, стража за дверьми едва ли его услышала. Два так и не выросших ребёнка, снова повздоривших из-за неразделённой игрушки, мирились. У простого народа кровь бы застыла в жилах, стань они свидетелями этой сцены.              — Ты чего такой удивлённый? — как-то даже смутилась Принцесса. — Неужели думал, что я велю тебя казнить? Ещё чего, будешь отрабатывать, — последнее она пробормотала насупившись, совсем как в детстве, и даже Логан не может сдержать в этот момент полуулыбки.              Поразительно, как мало им оказалось нужно для примирения. Лишь вдоволь наораться друг на друга. Чтобы обоих покинуло самообладание, чтобы оба не стеснялись в выражениях, чтобы оба, не таясь, раскрыли друг перед другом свои души. И души эти оказались так похожи. Он хотел защитить сестру от необходимости принятия решений, кои противоречили всему её существу, она хотела уберечь брата от последствий его же упёртости, категоричности и жестокости. А в результате, вместо того, чтобы быть друг подле друга, вместо того, чтобы служить друг для друга якорями в это неспокойное время, оба остались в одиночестве. Но сегодня этому наступит конец.              — Признаться, в начале так и подумал, — с улыбкой в голосе тихо отвечает Логан.              — Глупый, — восклицает Принцесса и снова утыкается брату в грудь. — Ты же знаешь, я против убийств, много тебе чести быть исключением.

***

      Так и стояли они, обняв друг друга. Минуту, две, десять... Уже пора бы и отлипнуть друг от друга заскучав, ан нет. Принцесса лишь сильнее стискивает Логана в объятиях. И всё равно, что щека неприятно упирается в изгиб кирасы, всё равно на затёкшие руки. Даже его кровавые расправы и грабительские налоги — всё забылось, затерялось в полутьме королевских покоев. Осталась лишь радость от того, что он снова рядом, снова расслаблен, снова обнимает её, а не обжигает холодным взглядом. Он наконец вернулся — её Логан, а значит, нет больше смысла враждовать, и это главное.              Сейчас он впервые за столько лет походит на себя в бытности принцем. Тогда были живы отец и мать. Тогда сама жизнь казалась светлее и проще. Тогда она неотступно ходила за старшим братом хвостом и при всяком удобном случае выводила его на драку. Не столько из желания собственно подраться, сколько из чувства необходимости стать равной ему. Ведь что было общего у такого взрослого и серьёзного Логана с малявкой, едва доходившей ему до груди, а внимания так хотелось. Мать уже тогда была слаба здоровьем и просто физически не поспевала за столь активным ребёнком, отец же дни напролёт просиживал в своём кабинете — индустриализация тогда только начинала своё победное шествие по королевству и требовала его неустанного внимания. Вот и выходило, что, кроме как с братом, поиграть ей и не с кем.              Не сказать, что Логан был всепоглощающе рад такому раскладу, но других детей во дворце не было, и выбирать не приходилось. Иногда ему даже было весело в её компании. Ох и какую аферу по краже печенья с дворцовой кухни они однажды провернули. Их правда потом всё равно поймали, но кого это волнует, когда предмет кражи уже давно в твоём животе. Надо сказать, что так пагубно на Логана влияла именно она, а не наоборот. Это она придумывала все те безумные авантюры, а брат по непонятной причине лишь на них соглашался. Может из-за того, что в случае отказа маленькая Принцесса сразу устраивала истерику. А истерики её были страшным делом, ибо несли в себе не слёзы, а всепоглощающее желание физически покарать обидчика.              После того как однажды принц явился на ужин с разбитой губой, а принцесса с синяком на всю голень, родители всерьёз обеспокоились. Первым делом они поспешили найти для младшей учителя по фехтованию, дабы та могла направлять свои разрушительные порывы в хоть немного благодатное русло, а вторым — провели с Логаном разъяснительную беседу на тему того, что девочек кулаками не бьют. План действительно был неплох, однако результатом его явились лишь участившиеся драки между братом и сестрой. Теперь на шпагах.              Крови стало меньше, зато азарта больше. Ведь определить победителя теперь было гораздо проще, а значит, можно было и делать ставки. Часто играли на желания, бывало, что на щелбаны — Уолтеру, конечно, это не нравилось. Да и Принцесса проигрывала чаще, чем ей того хотелось. Однако именно в то время брат с сестрой были как никогда близки: они проводили время вместе и за пределами ринга, болтали, смеялись, совсем как настоящие друзья.              Конец этому положила нагрянувшая в их дом беда. Смерть матери. Все знали, что ее уход не за горами, и тем не менее он поверг в шок всех. Отец окончательно замкнулся в себе, теперь его даже на семейных ужинах было не встретить, а Логан враз стал ещё серьёзнее, чем прежде. Он уже не болтал с ней так часто, не смеялся, теперь он всё больше времени проводил с отцом, запершись с ним в его кабинете. Но Принцесса по-прежнему могла видеться с братом на тренировках, они по-прежнему делали ставки на то, кто же выйдет победителем. Логан, казалось, в такие моменты отдыхал душой, и Принцесса убедила себя, что ей этого достаточно.              А потом умер отец. Многие говорили от горя, но кто теперь разберёт. Логан стал королём — и королём прекрасным. Сейчас об этом редко вспоминают, но были времена, когда её брата называли достойным преемником своего отца. Благодатные реформы, учреждённые пособия, благоустройство столицы и всей страны — всё то были его деяния. И народ королевства был ему за них благодарен.              Лишь его сестра знала, что так он заглушает свою скорбь. Смерть родителей ни для кого не проходит бесследно. И как бы Принцесса не хотела, чтобы он нашёл своё утешение в ней, он нашёл его в работе. Тем самым оставив её саму с той же скорбью один на один. Да, рядом с ней были Уолтер и Джаспер, они всеми силами пытались поддержать её, но они не были её братом и от того не могли понять всей боли.              Не мог её понять и Эллиот, с которым она познакомилась именно в то время. Он был местами приставуч, местами неловок, но он не игнорировал её, как брат, и не источал всем видом сочувствие, как приближённые. Он стал её первым другом-ровесником.              Логану Эллиот не понравился сразу. Слишком низкое происхождение, такая же низкая армейская должность, причиной которой, несомненно, являлась недостаточная образованность, и много других надуманных, с точки зрения Принцессы, причин. Она-то прекрасно понимала: брату просто неприятно, что вместо общения и боёв с ним она проводит время с каким-то малознакомым парнем. Это она и высказала новоиспечённому королю, добавив, что повинен в этом лишь он сам. Тогда они впервые по-настоящему поругались, а на следующий день брат отправился в свою последнюю экспедицию.              Из которой вернулся совсем иным.              Все мертвы, и лишь он один выжил. В глазах его всепоглощающий страх, а тело в ранах. Он так никому и не рассказал, что случилось с ним в далёких землях Авроры, даже сестре. Но его последующие деяния заставляли поверить в наводнившие королевство слухи о безумии короля. Свобод у народа становилось всё меньше, повинностей больше, а армейские расходы начали превышать все разумные пределы.              С её братом творилось что-то странное, это и дураку было ясно. Подпитываемая беспокойством Эллиота за будущее простого люда Альбиона, Принцесса решилась на разговор с королём. Они уже давно нормально не общались, но ей так хотелось верить, что их семейные узы по-прежнему чего-то да стоят. Как же больно было осознать, что она ошиблась. Он не стал её слушать, отмахнулся, как от назойливой мухи. А когда она попыталась воззвать к его совести, он и вовсе приказал ей покинуть кабинет. Тогда, повинуясь привычке из далёкого девства, Принцесса попыталась донести свои мысли шпагой.              И ничего не добилась.              Логан разбил её в пух и прах. Она даже удара не успела сделать. Но он не стал кричать на неё поверженную, лишь обжег холодным взглядом, зло проговорив, что она ребёнок и совершенно ничего в жизни не смыслит. Обида больно полоснула по сердцу. Больше она лезть ему в душу не пыталась.              Год за годом ситуация в стране становилась лишь хуже, и вместе с тем всё более уставшим выглядел повинный в этом король. Раздражительный, скорый на расправу, он стал не похож сам на себя. Он заставил сестру выбирать между простыми жителями и Эллиотом. Логан, каким она его знала, так никогда бы не поступил. Ныне же Королева проследит, чтобы он никогда не поступил так впредь.

***

      За окном занимается заря. Принцесса уходит, а Логан смотрит на закрывающуюся за ней дверь и думает: так вот что значит быть Героем. Следовать своим убеждениям до конца и заставлять мир прогибаться под них, а не наоборот. Логан испугался. Он изменил себе, стараясь спасти королевство. Вот его главная ошибка. Однако на то он и не Герой. Но может, с таковым во главе Альбион и сумеет выстоять против надвигающейся тьмы.