Королева. Часть II

      То было хорошее время. Не лучшее, непрестанно напоминающее, сколько сил нужно будет положить на борьбу с нашествием сил зла, но всё же более спокойное, чем пора революции. Да, неминуемый рок довлел над королевством, обещал кошмар наяву стоит истечь году. Однако период начала правления, как бы то ни было странно, получалось вспоминать лишь в светлых, беззаботных тонах. И Королева вспоминает о нём всё чаще в последние недели. Невольно он всплывает в её памяти и сегодня, когда до вторжения Хозяина Теней остаётся ровно сто тридцать один день.              Чистое небо без единого облачка и весёлые трели птиц могли обмануть крестьян в полях и академиков в читальных залах, но не её. Нашествие Хозяина Теней было всё ближе. Она ощущала это всем своим естеством: замечала в неестественно чёрных и длинных тенях, в тянущихся патокой непривычно долгих ночах и в беспричинно возросшей злобе обычно доброжелательных людей. Так хотелось вернуться на месяц назад, когда всё это не столь бросалось в глаза. Подмечать все изменения, пока никто другой не обращает на них внимания, невыносимо.              Одним днём она, правда, случайно узнаёт, что не одна такая. И от этого, вопреки ожиданиям, становится лишь горше. Тот разговор слуг она подслушивает нечаянно. Уолтеру снятся кошмары. Не проходит и дня, чтобы он с криком не проснулся в ночи.              Сердце болезненно колит при одной мысли об этом. Хотела бы она ему помочь, да только как, не знает. Спроси она прямо, он, наверно, начал бы всё отрицать. Такой уж он человек. Не хочет заставлять её волноваться. Получается у него, только, неважно. Когда улыбчивый, добродушный человек всё чаще ведёт себя серьёзно, это упустить из виду невозможно. По одному его потерявшему живость эмоций лицу становится всё понятно.              Когда с и без того серьёзным человеком происходит то же самое, заметить это гораздо сложнее. Королеве кажется, она никогда не узнает, только ли из-за бремени власти, повисшем на его плечах, ее брат выглядел таким уставшим. Возможно ли, что его тоже мучили кошмары?              Её вот мучают.              Топкие, липкие, чёрные как смоль мысли стали такими же отвратными снами. И теперь в них не только Эллиот. В них целое королевство, погружённое во тьму. Орды приспешников Хозяина Теней наводняют улицы. И она одна совершенно. Неспособная сделать ничего.              Благо со светом зари тени прячутся в подпол. Она может работать, может, закрыв глаза на страх, продолжать попытки спасти своё королевство. Однако тени уходят лишь за тем, чтобы с закатом вновь явить себя. Засыпать страшно. Ибо во сне она попадает в мир, где не просто чувствует, но по-настоящему верит: победы ей не добиться. Она устала. Устала просыпаться с криком, устала день за днём находить в себе силы заново поверить в свою победу. Ведь сил этих всё меньше. И восполнить их не откуда.              Брату она о кошмарах не проронила ни слова. Он, Королева уверена, и сам всё заметил. Но даже так изгнать их в любом случае не в его силах. Он рядом, это большее, что он может сделать, и это всё, что от него требуется.              Что требуется от них обоих вместе взятых, так это работать. Напасть подкралась ядовитой змеёй. Дыра в бюджете в самый неподходящий момент, за каких-то десять дней до утверждения объёма финансирования армии. Они были аккуратны, дотошны, но коварное стечение обстоятельств было им не подвластно. Авария на производстве. Денег не будет в срок. И нужно срочно решать откуда их достать теперь.              — Может, кто-то из аристократов согласится дать короне в долг? — предполагает Королева, стоит посыльному, принёсшему роковую весть, скрыться за дверью.              — После того как они уже безвозвратно пожертвовали солидные доли своего состояния? Не думаю, — Логан, как всегда, рационален.              — Но должно же быть хоть что-то! — в сердцах восклицает она тогда.              — А твои собственные накопления? — резонно предлагает он, и в обычной ситуации Королева первым делом велела бы использовать их, вот только…              — Шаром покати, когда хоть что-то упадёт в мой карман, уже будет поздно, — ситуация в прямом смысле слова патовая.              Время утекает сквозь пальцы, песчинка за песчинкой, пока не наступает ночь. В поисках решения они спускаются в архив. В нём в том числе полно договоров и долговых расписок. Они хоть и изрядно поредели при правлении Логана, но солидная их часть всё так же оставалась нетронутой с момента подписания.               Идея пришла сама собой. Они и раньше проводили там большую часть дня, сейчас же просто нужно ускорится. Пересилить себя и за оставшиеся десять дней проработать всё то, что они должны были бы разбирать ещё месяц. План не самый надёжный, однако лучшего выхода из ситуации ни Королева, ни её советник к концу первого дня придумать не смогли.              Не смогли они придумать ничего лучше и на вторые сутки. И на третьи. И с каждым последующим днём Королева ложится всё позже, а встаёт всё раньше. Вот и сегодня, давно уже взошла луна, а работы по-прежнему непочатый край. Тем не менее Королева не прочь просидеть в архиве хоть до рассвета. И не только из соображений монаршего долга. С братом ей спокойнее. Рядом с ним ей не так страшно.              Сидя за столом, она видит, как он берёт в руки очередной пергамент, и спрашивает с надеждой:              — Нашёл что?              — Нет, это тоже нам не поможет, — он делает паузу, пока вчитывается в текст. — Послушай только...              Он стоит у стеллажа спиной к ней, одной рукой держит пергамент с бесполезным в их ситуации договором, другой поводит в воздухе в такт собственным словам. Текст пронизан канцеляритом, предложения длинные и заковыристые, движения руки ритмичные и плавные. Движения сильной руки. Руки, которую было так естественно держать, идя бок о бок с её хозяином. И сколь же приятно то было. Находиться вот так ненавязчиво близко. Рядом с ним так спокойно. Он стал её якорем в разгар накрывшего страну шторма. Нет ничего такого в том, что она хочет постоянно находиться рядом с ним. Однако как сладить с чувством, что она хочет быть ещё ближе?              Лишь спустя пару минут Королева ловит себя на том, что за движениями ладони брата она следит куда пристальнее, чем за его речами.              — ...если поступим так, то сможем выиграть пару тысяч, но не больше. Отправить посыльного с утра? — оборачивается он внезапно.              — Пара тысяч — это по-прежнему деньги, — спохватившись, со знающим видом заявляет она. Спина приклеилась к спинке стула, руки скрещены на груди, всё лишь бы не выглядеть так, будто она прослушала.              Брат одаривает её каким-то странным взглядом, но кивает и возвращается к полкам с договорами. Сама же она лишь выдыхает устало. Это всё его слова тогда за завтраком, они во всём виноваты, заставляют её совсем не о том думать. И почему мыслям, как слугам, нельзя приказать оставить её в покое?              Объятий, душевных разговоров, прогулок по замку, боёв на мечах — всего того, чем ей по-настоящему хотелось бы заниматься, не будет, если она не спасёт это проклятущее королевство. Невыносимо... Так хочется иногда всё бросить! Но нельзя. Она знает — то не её мысли, то наваждения Хозяина Теней, однако от этого знания привитое ей желание ощущается лишь острее. Она — королева, Герой, если не она, то страну уже никто не спасёт.              Как же она устала. Как же…       

***

      — …-тоны не слишком уважаемый род. Даже учитывая их бедственное положение, если мы предъявим им этот договор, они не смогут отказаться платить по нему, — тяжёлый вздох. — Но даже этого не…              Логан прервал свою речь, краем уха услышав тихий храп. Посмотрел в сторону сестры. И точно. Руки, как и было, скрещены поперёк кирасы, спинка стула помогает держать осанку, и всё же голова безвольно склоняется к груди. Она боролась до последнего. Будить её теперь казалось зверством — она и так уже больше суток на ногах, — однако и оставить её, как есть, не будет верным. Сон на жёстком стуле не принесёт отдыха, нужно, как подобает, уложить её в кровать.              Логан откладывает договор в сторону и, стараясь ступать как можно тише, подходит к столу. У самого глаза слипаются, но доверить её такую слугам просто нельзя. И раз уж он взялся играть роль порядочного брата, то отнесёт сестру в её покои сам. А потом вернётся и продолжит. Приход Хозяина Теней ничто не отсрочит, нужно отдать борьбе с ним всего себя. Что до Королевы... Пусть поспит, она и так сделала многое, он же займётся тем, что она упустила из виду.              Пара ловких, но аккуратных движений — и вот сестра у него на руках. Даже не думает просыпаться. Лишь съеживается немного от смены позы и вновь начинает дышать глубоко и размеренно, прильнув головой к братскому плечу. Неся её к выходу, Логан старается не думать о том, что она оказалась несколько тяжелее, чем он ожидал. Вина всё равно лежит на кирасе и многослойной юбке, не иначе.              Кивнув собственным мыслям, он выходит в коридор и только тогда понимает, что нести сестру в королевские покои — плохая идея. Дабы попасть туда, ему придётся пересечь чуть ли не весь замок. Однако особенно в этом путешествии его смущала перспектива показаться с Королевой на руках в парадном холле. После такого её последняя поломойка всерьёз воспринимать не станет, а Логан своей сестре не враг.              На раздумья уходит не более мгновения. Её старая комната. Она как раз рядом. В разы ближе, чем её нынешние апартаменты. Нужно лишь выйти в сад и подняться по паре лестниц. На улице будут гвардейцы, как без этого, но хотя бы не будет прислуги. А солдат заставить молчать гораздо проще.              Тем не менее по пути стража всё равно провожает их удивлёнными взглядами. В самом деле, не каждый день спящую королеву несёт на руках сверженный король. Благо любому здравомыслящему вояке хватит ровно одного хмурого взгляда исподлобья, чтобы в ускоренном порядке забыть увиденную сцену. Тех же, кому не хватит, в будущем ожидает весьма близкое знакомство с бескрайней вереницей внеочередных нарядов, а может, и сражение со сворой Хозяина Теней в первых рядах… Кто знает!              В их же интересах понять намёк.              Благо, не считая этого, путешествие проходит без происшествий. Они без затруднений поднимаются по внешней лестнице, проходят вдоль парапета и попадают в ныне бесхозные покои. Стражу у дверей достаёт одного короткого кивка в сторону замка́, чтобы тот его незамедлительно открыл, и столь же лаконичного кивка в сторону сада, чтобы тот без возражений покинул свой пост. Всё лишь бы не досаждать господам своим присутствием. Логан ловит себя на мысли, что не уверен, послушал ли бы гвардеец Королеву с тем же прилежанием. Всё же иногда и от его репутации тирана была польза.              Дверь сама захлопывается за его спиной. Комната окутана полумраком, лишь из-за полупрозрачных занавесок пробивается слабый лунный свет. Дождавшись, когда глаза привыкнут к темноте, Логан шагает в сторону кровати у дальней стены. Аккуратно опускает сестру на её перину. Вот так. Теперь можно уходить. Решение свалившейся на их плечи проблемы само себя не найдёт. Однако…              Его взгляд приковывает защищающая стан Королевы кираса. Спать в ней — отвратная идея. Легко можно представить, как из-за неё тело затечёт к утру. Он не раз убеждался в этом сам, когда ещё во время своего царствования, заработавшись, засыпал прямо за столом в библиотеке. Во многом именно поэтому, стоило его правлению подойти к концу, он сменил нарядную, но крайне непрактично кирасу на куда менее вычурный, но куда более удобный в носке мундир. Не изменил он прошлому образу лишь в цвете, избрав для обновки ткань того же благородного фиолетового оттенка.              Жаль, для монарха дворцовый устав диктовал вполне определённый фасон одеяния.              Логан склонился к сестре, оглядел крепления брони. Всё оказалось куда сложнее, чем он думал. Тщательно всё осмотрев, он пришёл к выводу, что слабо представляет, как снимается эта её кираса. Он вполне представлял, как снять свою, благо она была отдельным элементом одежды, однако в случае королевского одеяния сестры всё указывало на то, что кираса являлась неотъемлемой частью платья, и возможность снять одно без другого банально отсутствовала.              Логану понадобилось некоторое время, дабы взвесить все за и против. Выбор был непростой. Однако желание позаботиться о сестре в конце концов победило. Начал он с простого — снял сапоги и перчатки. Короны она вне особо важных приёмов не носила. И сейчас Логан был ей за это как никогда благодарен, ибо выпутывать её венец из сотен колец локонов, скреплённых невидимками, в нынешней-то темени казалось смерти подобным.              Когда с простым было покончено, настало время перейти к сложному. Насколько Логан успел к этому моменту понять, для того чтобы снять королевское облачение, ему сначала придётся расстегнуть несколько ремешков по бокам кирасы, дабы та перестала сидеть так плотно, а после снять верхнюю часть платья через голову его обладательницы. Юбка же, в свою очередь, достаточно просто отстёгивалась, проблемы с ней ограничивались лишь поиском её креплений в гуще меховой оборки.              Так, вначале он отстегнул и стянул юбку. К счастью, под ней обнаружились самые обычные штаны под цвет платья. Никаких популярных у столичных модниц панталонов — в этом его сестра была непреклонна. Сейчас подобная стойкость оказалась как никогда кстати, даже если причины её оставались для Логана сущей загадкой. Навряд ли всё было во имя удобства в бою, кирасу ведь, в которой порой и повернуться сложно, она прилежно носила.              Однако размышлять сейчас над сей загадкой времени не было. Нужно поскорее снять оставшуюся часть платья и закончить весь этот с каждой минутой становившийся всё более странным балаган. Во имя этой цели Логан присел на край кровати, а после, хоть и с опаской, но привёл Королеву в сидячие положение. Он замер на мгновение, ожидая её реакции, однако даже так она не проснулась, лишь что-то невнятно промычала во сне, повиснув на его плече. Не проснулась она и к моменту, когда остатки королевского одеяния оказались лежащими подле неё на перине.              Лишь снова безвольно упала на плечо брата.              В комнате стало заметно светлее. Напитанные магией татуировки легко просвечивали сквозь белоснежную нижнюю рубаху. Логан никогда не видел их так близко. А ещё он никогда не видел сестру такой обессилевшей. Возможно ли, что она на пределе? Если так, то выходит он сам повинен в том. Ведь именно из его рук она вырвала престол. Тогда она выглядела столь решительной, сильной, а сейчас, напротив, предстаёт такой беззащитной. Рука сама тянется заправить выбившийся локон ей за ухо. И волосы неожиданно оказываются такими мягкими на ощупь. Внешняя сторона фаланг против воли проскальзывает вниз по ним, после по шее, лопатке. Во внезапном приступе нежности Логан чуть обеими руками не обнимает сестру, но воремя себя останавливает. Ей не нужна жалость. Сейчас ей даже не нужен конкретно он. Ей нужен отдых.              Слова и объятия не стоят и половины полноценного ночного сна.              Логан аккуратно укладывает её на перину и медленно встаёт сам. Сейчас он выйдет за дверь, спуститься обратно в архив, проработает ещё пару часов и сам отправится спать. Эти несколько часов ему будет её не хватать. Её задор и решимость так помогают сохранить веру в победу над злом. Без неё тени подбираются слишком близко.              Да, не ожидал он, что они так быстро поменяются ролями. Даже представить не мог, что теперь он будет, физически ощущая потребность в ней, всеми силами отдалять момент расставания. Он считал себя правителем, знающим цену всему: людским жизням, поступкам — и готовым эту цену платить. До сих пор считает себя таковым. И по этой причине он с каждым разом всё сильнее поражается тому, как его сестра балансирует на лезвии ножа, будучи правителем рациональным, принимающим сложные, не всегда очевидные решения, но оставаясь при том человеком. Проблеском солнца в кромешной ночи. Всегда окружённый тьмой Логан рад греться в лучах её света. Жаль, в ответ её согреть он не сможет, не было в нём никогда такого тепла, да и ей, солнечной, оно едва ли нужно.              Уже уходя, он замечает краем глаза, как освобожённая от металлического корсета грудь несколько раз раздольно вздымается в глубоком вздохе. Это легко заметить сквозь полупрозрачную ткань нижней рубахи. И не только лишь это. Логан засматривается не дольше, чем на пару секунд, после тут же отводит взгляд. Он и так уже переступил грань дозволенного, отнеся её сюда и без пяти минут раздев. Проделай кто такое с ним, он счастлив точно не был бы. Однако так она хотя бы сможет отдохнуть, а сам он тем временем найдёт способ достать деньги. Интересно, можно ли для этих целей использовать Воронью Крепость?       

***

      Звуки шагов разносятся эхом по ветвистым коридорам замка. Скрип старых половиц им вторит. Меж ними на грани слышимости притаился шорох ткани королевского платья.              Королева идёт медленно, устало, то и дело чёткий стук каблуков её сапог сменяется прошаркиванием. Тогда она цокает языком, ритм ходьбы ненадолго становится ровнее, однако вскоре сбивается снова. Глаза слипаются.              За широкими окнами в левой стене галереи нет ничего интересного. Взгляд Королевы устремлён ей под ноги. Там на полу пятнится светло-серыми разводами света тёмный ковёр. Из-за этого стены на контрасте кажутся чёрными. По правую руку вереницей проплывают двери. Королева заглядывает за каждую из них. За каждой пусто.              Ни прислуги, ни придворных. Лишь длинная иссиня-черная тень, мешающая разглядеть внутреннее убранство, и льющийся из окон галереи свет вокруг неё. Где все жители замка? И где Логан? Брат должен быть где-то рядом, он всегда где-то рядом. Не может не быть. Будучи железно уверенной в том, Королева направляется к следующей двери.              Вот только, неужели ты правда в это веришь?              Королева замирает, забывая сделать вздох. Холодный, скользкий шёпот звучит в голове. Подменяет собой её собственные мысли. Нет, нет, нет, не снова! Она больше никому не нужна, да. Правильно мыслишь. Все покинули тебя.              Шёпот звучит всё громче. Его липкие путы беснуются в голове, переворачивают всё вверх дном, поднимают на поверхность все те воспоминания, что Королева так отчаянно гнала от себя. Холодный взгляд Логана, разочарованный Эллиота, уставший Уолтера. Залпы выстрелов, принёсшие смерть майору Свифту. Груда тел казнённых бастующих. Крики умирающих от её собственной руки.              Ноги подкашиваются. Королева хватается рукой за стену, и сразу же меж расставленных пальцев пробегают чёрные ручейки. В нос ударяет запах крови. Она тут же отдёргивает руку. Однако слабость в ногах никуда не девается. Не в силах удержать равновесие, Королева падает на пол.              В прежние разы ты держалась дольше. Возможно, пришло время попробовать что-то новое?.. Смотри!              В конце галерии из дыма и смога сплетается человеческая фигура. В ней без труда угадывается Логан. Он стоит неподвижно, наблюдая за мучениями сестры. Взгляд его безразличен. Так почему ты видишь пренебрежение в нём? Королева не слушает, в панике тянет к нему руки. Брат не двигается с места, но лицо его искажается отвращением. Не говори, что он слишком далеко, даже не видя, ты прекрасно это знаешь. Он отворачивается от неё и одновременно с тем растворяется в воздухе.              Нет, это ложь! Брат её никогда не бросит!              Даже когда узнает, как ты на него смотришь?              Вздох застревает в горле, сердце пропускает удар. Как он узнал об этом? Я в твоей голове, не забывай. И ты бессильна против нас, против тени, что сама же и отбрасываешь.              Внезапно Логан появляется снова. На этот раз совсем близко. Стоит полубоком, заслоняя свет из окна галереи. Смотрит сверху вниз безучастно. После вдруг вскидывает голову, будто услышав что-то. Лицо его в раз искажается страхом. Раздаётся выстрел. Целая череда их. В тени особенно ярким кажется алое пятно, расплывающееся на его груди. Брат падает на колени, после на грудь. Безжизненные глаза останавливаются прямо напротив раскрытых в шоке глаз Королевы.              А стоит пасть тебе, падёт и он.              Горло сковывает спазмом, немой крик так и не покидает рта. Шёпот в голове беснуется насмешливым шквалом. Чёрная жидкость с запахом крови стекает со стен, растекается по полу, ползёт по распластанным на ковре телам вверх, скрывает под собой плечи, шеи, лица. И в самое последнее мгновение перед тем, как волна накрывает её с головой, Королева готова поклясться: она видит тёмные силуэты с горящими красным глазами, что восстают из разливающихся по полу чёрных пучин.              После она просыпается с криком.       

***

      Логан уже в полушаге от двери, когда внезапно слышит из-за спины неясный стон. Застигнутый врасплох, он оборачивается, и тут же стон раздаётся снова. Болезненный, протяжный, как при перевязке незажившей раны. Со всё нарастающим беспокойством брат возвращается к постели сестры. Если раньше та лежала вытянувшись во весь рост, расслабившись, то сейчас сжалась вся, свернулась клубком, прижав руки к груди, словно там самое больное место.              Логан кладёт ей руку на плечо. Безрезультатно. Сестра не реагирует, лишь сильнее сжимается, болезненно мыча в подушку. Тогда он тянется убрать упавшие ей на лицо волосы и только в этот момент понимает — она по-прежнему спит. Дышит рвано, дрожит, как в ознобе, но не просыпается.              Думать времени не остаётся. Логан со всей силы встряхивает Королеву, зовёт по имени, делает всё, лишь бы вырвать её из цепких лап сна. Если он правильно понимает, что с ней, цена промедления может оказаться слишком высокой!              Однако эффекта нет. Королева мечется из стороны в сторону, мотает головой, словно бы отрицая что-то ужасное, но и не думает просыпаться. Тогда он скрепя сердце бьёт её ладонью по лицу. По крайней мере, теперь они квиты.              Только после этого Королева просыпается с криком.              Тут же садится в постели. Глаза распахнуты в панике. Рот раскрыт. Дыхание тяжёлое. Волосы растрёпаны. Кожа блестит испариной. Она не сразу замечает присутствие брата. Наверняка саднящую щёку, кажется, не замечает вовсе.              — Ты как? — в беспокойстве задаёт Логан глупейший по своей природе вопрос — ведь ясно же, что плохо.              Королева сразу как-то резко и рвано поворачивается на звук. Застывает. Ни движения мускулом. Лишь бешено мечущийся взор, цепляющийся за каждую чёрточку в фигуре брата. Вниз к пыльным сапогам, потом вверх к золотым пуговицам мундира, а после сразу в сторону к потёртым перчаткам. Наконец взгляд останавливается на его лице. Изловчась, Логан ловит его, заглядывает сестре в глаза, но видит в них лишь смесь страха и неверия. Словно та увидела призрака.              Сердцу больно становится от такого взгляда. Облизнув пересохшие губы, Логан повторяет вопрос и вместе с тем в надежде, что это поможет вернуть сестру к реальности, тянется к её плечу. Коснуться его он не успевает. Королева сама срывается с места. Подбирает ноги под себя, встаёт на колени и с поразительной силой вцепляется в протянутую руку.              — Это же ты? Настоящий ты?! Ты ведь жив?! Ответь! — тараторит она так быстро, что слов почти не разобрать.              Логан застывает, не зная, что ответить. Что за чушь? Он никогда её такой не видел. Она была в порядке сегодня, уставшей лишь, не более! Чтобы из-за обычного кошмара!.. Точно. Не обычного. Нашествие тьмы всё ближе, и главное её оружие тоже набирает силу.              Кошмары. Мучительный удел всех, повстречавших Хозяина Теней лично.              Эти кошмары забирают свет из самой души. По крупице, пока не останется лишь тьма. Он испытал это на самом себе. Даже сейчас эти губящие душу сны приходят к нему еженочно, просто со временем ко всему привыкаешь. Логан привык просыпаться в холодном поту, теряя желание жить. В самом начале всё было гораздо хуже. Эту боль ни с чем не сравнить, но горше всего то, что тогда он был один. Сейчас у Королевы есть её брат.              — Почему ты молчишь?! — тем временем продолжает она. — Ты же не уйдёшь?! Обещай, что не уйдёшь!              — Я жив, — наконец говорит он, заталкивая поглубже мысль о том, что когда придёт Хозяин Теней во плоти, всё может измениться, — и никуда не уйду.              Он скидывает сапоги, не разрывая связи рук, забирается на кровать и аккуратно ложится рядом. Сестра вцепляется в него с новой силой, судорожно сминает пальцами мундир на груди. Он обнимает её нежно, как и хотел, но не позволил себе парой минут назад. Ведь на сей раз нет аргументов против. Она льнёт к нему сама. Значит ли это, что чувство жалости не так плохо́? И жалость ли это на самом деле? Ведь вопреки ожиданиям, совсем не она заполняет его сердце, лишь нежность и желание утешить. Сказать пусть не словами, но объятьями, что Королева не одна.              Он гладит её по голове, зарываясь пальцами в волосы. Сейчас их мягкость лишь довершает её образ такой обессилевший и уязвимой.              В ночь перед коронацией сестры Логан признал её равной себе, даже обладающей большей силой, и при этом так легко забыл, что сама она всегда смотрела на него как на старшего брата. Он так старался сохранить твёрдость духа, дабы быть достойным её новой, что слепо упустил из виду сестринское желание того же.              Она нуждается в нём так же, как и он в ней.              Это открытие божьим откровением прошивает душу. В голове остаётся одна только мысль. Об эту потребность в нём она не поранится. Не снова. Ошибок прошлого он не повторит — отплатит сестре сполна за весь излучённый ею свет. Намерение это столь сильно и ярко. Оно брезжит маяком в окутавшей их тьме. И неожиданно для самого себя Логан делает то, что никогда бы в здравом уме не сделал: он клянётся. В самом деле клянётся, что на этот раз сделает всё правильно.              А потом она целует его.              Извернулась в кольце рук и впилась в губы. Отчаянно. Как за последнюю соломинку цепляясь.              И Логан застыл. Успел лишь глаза распахнуть в удивлении. Ни оттолкнуть, ни ответить не может. Как дошло до такого?              Её губы тёплые, мягкие и влажные слегка. От абсурда ситуации плавится разум. Нужно взять себя в руки. Ему случалось сохранять хладнокровие и в ситуациях гораздо хуже этой.              Он старается отстраниться, перекатившись на спину, но добивается лишь того, что сестра наваливается на него сверху, обнимает ладонями лицо и только крепче впивается в губы.              Справившись с шоком, Логан с силой отстраняет её. Махом садится в постели, сестру удерживает за плечи. Заглядывает ей в лицо, стараясь прочесть в нём хоть что-то. Смотрит в глаза, но в них лишь пелена.              — Что ты делаешь?! — выпаливает он в слепой надежде на вразумительный ответ и сам удивляется тому, насколько у него сбилось дыхание.              Королева дышит так же — жарко, сбивчиво, нервно.              — Чего ты этим добиваешься?! — он встряхивает её, и на секунду в ней как будто в самом деле просыпается сознание.              — Я видела, видела... — неясно срывается с её губ, и каждое слово в той фразе подобно открытой ране. — Не оставляй меня! — в голосе не просьба — мольба.              Невидящие глаза и голос, полный отчаянья и боли… Боги… Ему страшно. Впервые с той экспедиции он в самом неподдельном ужасе! Ибо он совершенно не понимает, как ей помочь.              — Прекрати! — в панике предпринимает он последнюю отчаянную попытку вразумить её. — Это всё наваждение. Я никуда не уйду. Не брошу тебя!              — Даже такую? — в голосе слышится горькая насмешка. Она сидит прямо перед ним, перекинув свою правую ногу через его. Руки согнуты в локтях и разведены в стороны — приглашают посмотреть на неё. Она склоняет голову в сторону, обнажая шею. Из-за этого волосы падают на лицо, скрывают его в омуте чернильной тени.              Она как знала.              Сердце со стоном умирает, проваливаясь куда-то вниз. Так она слишком похожа на свою копию из его кошмаров. Там она окровавленная, обессилевшая стоит на коленях в пыли мостовой. Дышит прерывисто и с трудом. Смотрит исподлобья и зло. Хрипит что-то, тщетно зажимая пересекающую грудь рану. Однако кровоточит не только она. Несколько алеющих соцветий от пулевых ранений распустились по всему её телу. Она порывается что-то выкрикнуть, и в следующий момент последний выстрел в висок запрокидывает её голову именно так, как она это сделала сейчас. Тогда его взгляд всегда опускается ниже, позволяя разглядеть пистолет в своей руке. Сестра падает в лужу собственной крови. Вовек при том проклиная брата.              Прийти в себя Логан не успевает. Королева целует его снова. А её пальцы с подозрительной ловкость начинают расстёгивать пуговицы его мундира.              На сей раз Логан не останавливает её, лишь в оцепенении следит взглядом за движениями её рук. Отрешённо. Как если бы находился не здесь. Он знал, что надлежит делать в случае восстания крестьян, какие средства следует применить против нарушения дисциплины среди солдат, даже имел план, как одолеть Хозяина Теней. Но что он должен сделать сейчас? Как вообще в такой ситуации можно поступить «правильно»?! Как он может доказать сестре, что в самом деле не покинет её?              Тем временем с пуговицами мундира оказывается покончено. Тонкие пальцы жадно припадают к нижней рубахе: скользят по животу, огибают бок и находят своё пристанище в районе лопаток, где и смитают тонкую ткань, еле ощутимо царапая сквозь неё кожу. Против воли новый вдох выходит каким-то надломленным.              Неужели только таким способом? Сработает ли это вообще?! Предположим да, а сможет ли он ей это дать? Сможет ли он сейчас увидеть её в том свете, в каком она воззрилась на него?              Тем временем Королева оставляет его безответные губы и припадает к шее. Логан вздрагивает невольно. Всё это слишком странно. Одновременно с судорожным вздохом он закрывает глаза. Держит их закрытыми пару мгновений. А когда открывает вновь, в них уже пылает решимость.              Сможет он или нет, это они сейчас и выяснят.              Логан помнил ещё в детстве услышанные слухи о том, что сам воспетый в веках Курощуп обзавёлся потомством не с прекрасной белокурой женой, как гласили легенды, а с собственной сестрой. Тогда слуг, распускавших эти слухи, — надо отметить, и без их помощи жившие не одно столетие — высекли, а Король с самым суровом видом разъяснил сыну, что то лишь слухи и правды в них ни на грош. Логан тогда кивнул, сказал, что понял, а потом, слушая, как отец в очередной раз с теплотой и чем-то ещё непонятным, заставляющем болеть сердце даже у тех, кто её никогда не знал, вспоминает о своей безвременно почившей сестре, подумал: а будь она жива, точно ли отец выбрал бы их с Королевой мать?              Значит, и нет в этом ничего такого. Альбион и раньше называли пропащим королевством, сейчас же на это просто появится чуть больше оснований.              И с последствиями этого он будет разбираться после.              Не дожидаясь, пока настрой сойдёт на нет, Логан отстраняет Королеву. Она кажется недовольной, сразу тянется обратно к его шее, однако стоит между ними образоваться хоть какому-то пространству, он и сам притягивает её к себе. Её губы тёплые, мягкие и влажные слегка. Это он заметил и в прошлый раз. Чего он не знал, так это то, как податливо они раскрываются, стоит по ним провести языком.              Странное чувство.              Чем глубже становится поцелуй, тем болезненнее тянет в груди. Словно бы сердце пыталось забиться в угол. Само его тело считает, что происходит что-то неправильное. Так некстати.              Однако договариваться с собой он тоже будет позже. Соблазн разорвать поцелуй отправляется в топку. Наоборот, Логан переходит к более решительным действиям. И то странное чувство неясной утраты и страха, как в былые времена голос надоедливой совести, неизбежно замолкает под натиском железной воли.              Рука ложится на грудь, обхватив её, как спелое яблоко. Запретный, желанный плод... Казалось бы. Пару раз Логан слегка сжал-разжал пальцы, приноравливаясь. В ответ Королева что-то неясно промычала в поцелуй и лишь сильнее прижалась к брату. Значит, делает он определённо правильные вещи. Хотя бы ей нравится. А что до него?              Он прислушался к себе. Глубоко внутри лениво затеплилось что-то. Однако на этом всё. Просто рука на нагретой теплом тела ткани, не более. Они не раз касались друг друга во время спаррингов, это стало слишком обыденным. Разумеется, он никогда прежде не хватал её именно за грудь, но кожа под тканью есть кожа под тканью, где бы она ни была.              Он должен найти что-то ещё. Что-то другое! В состоянии, близком к остервенелой панике, он разрывает поцелуй и стягивает через голову сестры её рубаху. Это несложно. Она и сама помогает в том. Однако стоит ей остаться нагой по пояс, и Логан понимает: кажется, он нашёл то, что искал.              Голубоватое мерцание напитанных магией тауровок с пущей силой озарило комнату. Теперь не просто рассеянный тусклый свет, какой бывает от тлеющей лучины, ложился на их тела, но более яркий, густой, похожий на тот, каким, случается, освещает ночь полная луна. В этом свете его сестра выглядела совсем иной. Завораживающе иной. Он провёл ладонью по её предплечью, пальцем вычертил переплетения незамысловатого рисунка на её коже. Виток за витком. Всё выше, всё ближе и ближе к ключице. Здесь дорожка линий кончалась, никак не соединяясь с теми, что были на груди и спине. Но где не ступала нога чернил, с лёгкостью прошли холодные пальцы. Уже не следуя карте нанесённых на кожу дорожек, он невесомо очертил изящную ключицу, нырнул в подключичную ямку и огладил по девичьи тонкую шею.              Вторая рука снова накрывает грудь. На сей раз под ней бархатистая, стремительно отдающая своё тепло прохладному ночному воздуху кожа. И прикосновение к ней дарит совсем другие ощущение, нежели прикосновение к целомудренной ткани.              С губ сестры срывается тихий стон.              Логан вздрагивает. Слышать подобное из её уст было столь ново. И касаться её вот так было ново. Мягкость кожи под пальцами и сладострастность непривычно высоких нот в знакомом с детства голосе пьянили. Заставляли пойти на поводу у вспыхнувшего глубоко внутри нового чувства. Чувства, что ему мало.              И не находится аргументов супротив того, чтобы последовать ему.