***

Сегодня 15 декабря 1675 года, услышав, что мой приятель, друг, Ян Вермеер, умер от тяжелой болезни, публикую в память о нем историю моего скептического заблуждения. Получив заказ от редактора раскрыть тайну реалистичных полотен, я, нисколько не сомневаясь в успешности этого дела, взялся за расследование.       1659 год, Питер Маэс (я) в роли жаждущего познать тайны живописи великого мастера стою на пороге дома семьи Вермеера. 30 детских глаз смотрят, как я протягиваю их кормильцу мной написанное этой ночью письмо.       — … с конвертом от Карела Фабрициуса. Прошение. Позвольте учиться у вас, как у его лучшего ученика.       — Быть маляром для высших и торговаться с крестьянами за полотна, что ночами пишешь дрожащей рукой. Я в этом весь. А ты еще не начал. Мир меняется, язык наш меняется, не в нужное время ты здесь.       Захлопнулась дверь.       — Согласен на никчемную жизнь. Ради света, вашего света!       Я знал эту историю, ее разносили по всему Делфту. Один известный коллекционер, когда впервые увидел работу Вермеера, стал заглядывать за картину в попытке обнаружить какой-нибудь осветительный прибор. Но его не было! Ох, этот свет.       Три недели я ждал у двери каждый день, изображал мастерское ведение карандаша на бумаге. Чудные каракули. А для художников – наброски. Иногда по несколько пар глаз наблюдали за моей искусной игрой. Одним утром меня накрыла тень, грозная, но с мягким взглядом. Тут же вскочил и затараторил. Уже не помню, что говорил. От восторга! Я мог приходить и смотреть, как рисует мастер. Не учиться, приходить и только смотреть. Он посчитал меня дураком, а мне и нужно было – только наблюдать. Я верил, знал, что скоро будет горячий материал о разоблачении мастерства гения.       Представляю теперь заметки, что я смог сделать за тот долгий период.