Глава 3. Белая — это только начало.

      Беспокойное море встретило её штормом и проливным дождем. Серое шерстяное пальто тут же промокло, как волосы и туфли вместе с чулками. Обняв себя за плечи, Лита Лестрейндж стояла на пирсе в ожидании открытия портала к Азкабану. Это был её личный канал, по которому в тюрьму могли переправляться только избранные и высокопоставленные чиновники министерства магии. Прошло уже несколько дней с тех пор, как неизвестный волшебник совершил ошибку — отправил на тот свет лорда Малфоя. А теперь ей предстояло по крупицам найти его. И первая важная остановка ждала её впереди.       Лита смотрела как огромные волны с шумом обрушиваются на пристань, а деревянные лодочки, на которых обычные посетители отправлялись в Азкабан, море носило из стороны в сторону, грозясь уничтожить.       За шумом дождя Лита не услышала, как чьи-то до блеска начищенные туфли остановились рядом, а следом и дождь вдруг перестал падать на её голову и плечи.       Резко повернув голову влево, она к своему ужасу увидела уже знакомого ей мужчину с вежливой улыбкой на губах.       — Леди Лестрейндж, — мягко поклонился он, не сводя с неё глаз.       Лита по инерции тоже опустила голову в приветственном жесте, не успев вовремя осознать. Быстро овладев собой, она нацепила маску привычного уже безразличия и вежливо поинтересовалась:       — Что вы здесь делаете? Решили присмотреть себе камеру заранее?       Серые глаза опасно блеснули.       — Ничто не омрачает ваш дух, верно?       — А ваш? — любезно переспросила Лестрейндж.       Лита усмехнулась, заметив что мужчина держит над ней зонт.       — Красный… Как кровь? — с деланной улыбкой спросила она.       — Как розы, миледи, — учтиво пояснил он.       — А вы, значит, эстет?       Поймав недоуменный взгляд Темного Лорда, она пояснила, указав рукой в сторону Азкабана:       — Отправляетесь в тюрьму посмотреть на прекрасное?       — А вы против? — тут же тактично спросил он.       Лита распахнула глаза в притворном ужасе и взглядом ягненка посмотрела на него.       — Как слуга хозяина может быть против, милорд?       Мужчина даже не шелохнулся от её выпада. Лишь немного скривился.       — Туше! — бросил он спокойно. — Не паясничайте, леди, вам это не к лицу.       — А что к лицу? — не сдавалась Лита. — Вы будьте уж так добры, список мне передайте через домовиков.       — Лестрейндж! — зарычал Темный Лорд, окончательно выходя из себя.       — Что такое, милорд? — издевательски спросила она. — Моя покорность вас раздражает?       — Это не покорность, это фарс! — и тут же приказал, уже жестче: — Ведите себя согласно этикету!       Но Лестрейндж уже было не остановить. Она села на своего любимого конька из сардонизма и яда. Новость о Барти плотно осела в голове, заставляя её идти на необдуманные поступки и бросаться колкими речами.       — А вы его уже нарушили, когда решили подобраться ко мне через Барти. Скажите честно: долго следили за мной? Всё нижнее белье перебрали? И кто этим занимался? Мой лучший в мире папочка? Хм… Хотя этот бы не стал. Тогда может мои братья долб…       Железные пальцы тут же сжались у неё на предплечье, прежде чем она закончила свой монолог. Рванув её на себя, мужчина навис над Литой. Его глаза метали не молнии, они выворачивали её наизнанку и сдирали кожу, точно маньяк свою жертву.       — Леди Лестрейндж, — голос мужчины буквально сочился ядом, — либо прямо сейчас ты закроешь свой дрянной рот и остаток нашего славного путешествия проведешь молча, или, клянусь, твои неприятности только начались!       Она не прятала взгляд и ни капли не стушевалась. Угрозами и болью её было не запугать. Светлые радужки покрылись коркой льда.       — И что ты мне сделаешь, позволь поинтересоваться? Выпотрошишь как свинью? Кажется, мои братья именно это и сделали со своей последней жертвой.       — Заставлю Барти выпотрошить собственную мать! — Волдеморт хлестал её словами по лицу, как кнутом. — Достаточная угроза?       Не успела она даже задуматься над ядовитым ответом, как что-то вдруг гулко завибрировало у неё в кармане пальто.       — ПОРТАЛ! — в ужасе воскликнула она и в следующую секунду грудную клетку сжало.       Небеса выбросили их прямо на небольшой пирс возле дверей Азкабана в тот самый момент, когда огромная морская волна обрушилась на него. Литу смыло бы вслед за водой, если бы мужчина не перехватил её за талию и не удержал бы в своих руках. Оба они оказались мокрыми до нитки и прижатыми друг к другу.       — Дьявольская же тут погодка, — отпустив её из рук, посетовал Волдеморт.       Лита ощутила себя в крайней степени неловко. Секунду назад он нависал над ней, угрожая расправой, и вдруг как ни в чем не бывало не только выдернул вовремя из уносящейся прочь воды, но и успел высушить и вычистить им обоим одежду одним взмахом руки. Это порядком сбивало с толку. Она привыкла иметь дело с преступниками, для которых манеры ничего не значили. У них не было ни кодекса, ни свода других правил, согласно которым они могли бы вести себя по-мужски. Да что уж там говорить: те, которых она самолично посадила в Азкабан, даже не стали бы вести великосветские разговоры с ней, а попросту убили на месте.       Причина, по которой Лита до сих пор была жива, даже после всех гадостей, что она первая наговорила его темнейшеству — оставалась для неё загадкой. Но загадкой, на которую очень хотелось узнать ответ.       Сквозь пронизывающий ветер и дождь оба неожиданных гостя прошествовали к главному входу — огромной, покрытой ржавчиной, металлической двери с небольшим решетчатым окошком.       Стоило им только подойти, как неприятный хриплый голос тут же рявкнул в их сторону из-за решетки:       — Вы кто такие? Кто вас сюда позвал?       — Лилита Луиза Лестрейндж с гостем! — громко сообщила женщина, однако дверь не спешила открываться.       — А у вашего гостя имеется имя? — противно зашелестел голос.       Лита обернулась. Казалось, мужчина рядом с ней пребывал в некотором сомнении, с чего она сделала вывод, что он не знал правил посещения этой тюрьмы.       — Нас не пустят, если не назовете себя! — тихо шепнула она в его сторону и пояснила для убедительности: — Здесь магические ворота, они не пропускают лжецов.       Усмехнувшись про себя, Лестрейндж в ожидании, пока её спутник, наконец, сформулирует ответ, задумалась над тем, какого это знать, что в случае ареста тебе грозит тюрьма, но никогда не интересоваться «а как, собственно, в ней обстоят дела?»       В конце концов его темнейшество принял решение и, повернув голову в её сторону, немного резковато бросил:       — Вам придется забыть то, что вы сейчас услышите!       — И не надейтесь! — шепнула она, когда Лорд наконец соизволил назвать своё настоящее имя:       — Лилита Луиза Лестрейндж и Том Марволо Реддл.       Громкий щелчок замка был им ответом. И пока мужчина элегантно пропускал её вперед через скрипучие ворота, Лита никак не могла отделаться от мысли, что и фамилия эта и второе имя ей очень знакомы. Вот только где она могла их слышать? От связей с родственниками она отказалась задолго до того, как имя Темного Лорда перестали произносить вслух, а значит и знать его она никак не могла. Но почему же звучит так знакомо?       Пока она размышляла, они прошли первые ворота и следом еще одни, прежде чем попасть в небольшую комнатку, посреди которой от стены до стены шла черная кованая решетка с толстыми прутьями. За ней за деревянным столом в окружении темно-серых стен из крупного камня сидел ничем не примечательный мужчина. Его лицо было настолько бледным, что можно было принять его за вампира, если бы не живые глаза, с интересом смотревшие прямо на Литу и её неожиданного спутника.       — Чем могу помочь, господин и леди? — вежливо поинтересовался человек.       Одет он был в такой же как стены серый комбинезон с застежкой молнией, а на голове у него чуть набок была надета фуражка — форма охранников Азкабана. Вернее, людей, работающих и обслуживающих тюрьму — всё же официальными сторожами заключенных были дементоры.       — Мы пришли навестить Октавиану Розье.       — По какому вопросу?       — Дело министерской важности. Перед вами глава отдела магического правопорядка.       — Я знаю кто вы. Вы будете допрашивать даму в камере или вывести её в наши помещения?       Лита бросила взгляд на своего спутника. Конечно проще было попросить вывести Розье сюда, к людям, а не допрашивать прямо в камере, где по коридорам курсируют дементоры. Да, у неё будет защита — свой личный материальный патронус, и бояться женщине было нечего. Но несмотря на то, что такой визит несомненно отберет её жизненные силы — посмотреть на лицо Волдеморта в окружении дементоров она желала больше всего на свете.       — Мы отправимся внутрь! — тут же объявила она.       Пускай это будет маленькой местью за его угрозы, там, на причале — решила она и без колебаний протянула палочку работнику тюрьмы через решетку. Защитный барьер, мерцающий поверх кованых прутьев, без проблем пропустил её руку. Это был второй из множества кругов защиты Азкабана. Внутрь нельзя было попасть, солгав о себе; нельзя было вытащить палочку из кармана с дурными намерениями.       Мужчина протянул ей взамен другое древко. Одно из недавних нововведений Азкабана — палочку заменяли на другую, ту, что не могла использоваться ни в каких других целях кроме вызова патронуса и простейшего Люмоса. Тех, кто не умел вызывать защитника, сопровождал работающий здесь волшебник.       — Напоминаю уважаемым гостям нашего славного заведения, что пройдя сквозь данный барьер, — он постучал пальцем по решетке, — вы лишаетесь своей магии. Вы не сможете колдовать вербально или невербально за исключением простейших двух заклинаний — Люмос, Вингардиум Левиоса, и одного сложного — Экспекто Патронум. Вам запрещено каким-либо возможным и невозможным образом пересекать защитные решетки камер тюрьмы. Запрещено разговаривать с другими заключенными кроме тех, к кому вы прибыли. Запрещено провоцировать дементоров. Время посещения строго ограничено — тридцать минут. За нарушение любого из правил вас ждет заседание суда. Ответьте «да», если поняли всё, что я только что сказал!       Лита оглянулась на Темного Лорда. Мужчина был спокоен и даже точно слегка утомлен происходящим. Он так же как и она повторил действия с палочкой и ответил утвердительно на все слова охранника Азкабана.       Щелкнул замок, ворота на решетке отодвинулись, пропуская гостей внутрь. Барьер слегка заискрил, когда они прошли сквозь него и очутились с работником тюрьмы по одну сторону. Мужчина встал со стула, подошел к небольшой деревянной двери в конце помещения и распахнул её.       — Заключенная Розье находится в камере 1008. По коридору прямо и на восьмой этаж. Дальше разберетесь. А сейчас призовите ваших защитников.       Лестрейндж махнула неприятной палочкой. Та в руке лежала, как чужая. Нелепая. Совершенно неподходящая. Древко бросило пару голубых искр. Патронус не появился. Темный Лорд ухмыльнулся.       — Попробуйте еще раз, — елейно проговорил охранник.       Волдеморт уставился на нее с видом, точно смотрел на животное в цирке — легкий интерес, а губы искривлены в усмешке.       Лита напряглась и еще раз взмахнула, произнося заклинание про себя. На этот раз палочка выдала желаемое, и рядом с женщиной на серый каменный пол, из бело-голубого свечения, опустился волк.       — У вас великолепный патронус, леди Лестрейндж, — вдруг бархатисто произнес Темный.       Она обернулась на него и их взгляды встретились. Он вел себя с ней странно. Для портрета, что она нарисовала себе в голове, маг оказался иным. Нет, не добрее, но по какой-то причине снисходительнее. И это причину очень хотелось разгадать. А уж как Лита Лестрейндж любила загадки.       — А вы, сэр? — поинтересовался работник.       Лорд даже не взглянул на него. Тогда мужчина пожал плечами.       — Можете идти, — распорядился он и вернулся за стол, уже не обращая на них никакого внимания.              Они прошли через дверь и попали в длинный без единой двери коридор. Лита знала, что тюрьма представляет собой лабиринт. Ни один коридор не был настоящим и найти выход, если ты преступник, критично невозможно. Словно живой организм, здание постоянно меняло своё расположение. Это не мешало посетителям, но вот заключенным было не выбраться.       В конце коридора начиналась тяжелая каменная лестница с перилами. Лита шла вперед, пока от стен отражался стук её каблуков. Темный Лорд, точно тень, двигался следом. Он хранил молчание. Уже на втором пролете Лестрейндж вдруг ощутила неумолимый холод и отчаяние. Её патронус был рядом. Волк плавно летел по воздуху, следуя за своей хозяйкой, но от этого было не легче. В сердце Литы родилась точно из пустоты обреченность и её подруга тоска.       Дементоры были поблизости. И хотя их было физически не видно, но впечатление, что на тебя смотрят тысячи глаз, буквально вскрывало каждый нерв под кожей. Лестрейндж почувствовала, как сердце заволновалось и застучало сильнее. Опасность пульсировала вокруг и утягивала за собой. Она обернулась на своего спутника — Волдеморт был спокоен, точно на прогулке по музею, а не по тюрьме, где всюду кружили дементоры, высасывающие каждую каплю счастья. А может он и не знал вовсе, что это такое?              Октавиана Розье оказалась не в себе. Изнеможенная, больная, ненормальная. Тонкая, высокая и худая, как ветки ивы. Волосы почти достигали бедер; спутанные, косматые, грязные, местами вырванные с корнем. Их былой цвет уже невозможно было определить. Бывшее когда-то красивым тело в лохмотья. Грудная клетка с выпирающими ребрами, впалый живот, длинные грязные ногти.       Запах, стоящий в камере, был невыносим. Смесь пота, немытого тела и человеческих испражнений, а еще чего-то гниющего, мерзкого. Один глаз женщины не открывался и по какой-то причине был заплывшим, будто её кто-то бил. Но вот в Азкабане не было таких порядков. Зачем бить тех, кто уже разбит внутри и разрушен.       Именно такой предстала перед Литой Октавиана. Лестрейндж мало помнила её до того, как она загремела в тюрьму. Октавиана Керроу была на год младше самой Литы и старшей дочерью в чистокровной семье Кэрроу. Её мать была ярой приверженицей Грин-де-Вальда, после его падения она пропала, а девочку воспитывал отец, женившись вновь.       Октавиану сосватали Розье-старшему после того, как Лита сбежала, отказавшись выходить за него замуж. Орвилл Розье был чудовищем. Старым, развратным и уродливым. А еще вдовцом с идеальной родословной, титулом и тьмой золотых галеонов в Гринготтсе. Многие считали, что Розье-старший отличный жених для молодых наследниц рода. Так считал и отец Литы Корвус Лестрейндж.       Когда ей исполнилось семнадцать, он заключил выгодную сделку, буквально подарив старику Розье собственную старшую дочь.       Лита избежала свадьбы ценой всего. А Розье отдали Октавиану. Через несколько лет она убила его грязнокровную любовницу, подвесив труп на люстре в гостиной, а на портрете великого предка Розье было написано кровью лишь одно слово:

Mudblood.

      Вот почему Лита сегодня была здесь и вот почему столь ценным было бы найти Октавиану в своем уме и памяти.       — Леди Розье? — мягко позвала её Лестрейндж.       Женщина, стоящая посреди камеры, смотрела прямо в стену и никак не отреагировала на голос Литы. Для пущей убедительности Лестрейндж позвала её еще раз, но громче. После даже дважды стукнула по решетке крохотной камеры, но результата не было. Октавиана точно плыла где-то далеко-далеко. Она раскачивалась из стороны в сторону и не сводила глаз со стены.       — Черт! Кажется, она совсем не в себе. Может попробовать легилименцию?       — Вы плохо учились в школе? — прошелестел голос позади и Лита вздрогнула. Она уже и думать забыла, что помимо неё здесь есть кто-то еще. — Залезешь в голову к сумасшедшему — окажешься с ним на одной скамье.       Неопределенно дернув плечами, Лестрейндж сделала шаг к черной решетке, встав вполоборота и присмотрелась к стене, на которую был направлен взгляд Октавианы. Таким образом она видела одновременно и мужчину позади себя, и камеру.       — Есть люди, считающие вас сумасшедшим, — Лита бросила короткий взгляд на Лорда.       — Вот как? — его бровь взлетела вверх. — Не удивлен, но и не сказать что доволен. Всё же до сумасшедшего мне как и до Дамблдора — еще далеко.       — Имеете в виду то, что его назвали самым сильным волшебником Британии? — Лестрейндж хмыкнула и прикусила губу. — Кажется, с неделю как вышла такая статья в Пророке. Что вы почувствовали?       Маг усмехнулся, как-то слишком оголенно, точно эмоции вдруг прошили насквозь все маски. Лита внутренне заурчала — достать его за живое. Два один в её пользу.       — Мне нет дела до того, что пишут в этой газетенке, — рыкнул он и, видимо, осознав, что слишком уж эмоционален, добавил: — Правду знаю я и мои люди — этого достаточно. Пока…       Мужчина отошел в сторону, оказавшись скрытым в тени.       — И — нет, отвечая на ваш вопрос. Дело не в силе. Дело в бесполезности использования той власти, что он получил. Наш Альбус сидит в четырех стенах и плетет жалкие интриги. Мне жаль его. Поверьте, я знаю что такое загнать себя в рамки мифической доброты.       Лита обернулась к камере и достала ежедневник вместе с пером, которые всегда носила с собой. Раскрыв на одной из страниц, она чуть было невербально не приказала перу записывать, но вовремя спохватилась, вспомнив о том, что в тюрьме. Сделав короткую заметку, она обернулась на мужчину.       — Любопытная теория, милорд, — спокойно бросила она, точно не прерывала их диалог. — Я бы могла поспорить с вами, но какой в этом смысл?       — Это же касается и вас, леди.       — Меня? — удивилась Лита.       Увидеть его выражение лица она не могла, а значит распознать, правду говорит он или лукавит — заметить тоже.       — Вы закончили Хогвартс с отличием, — благодушно ответил Волдеморт. — Поднялись по карьерной лестнице в рекордные для волшебного мира сроки и что?       — Что? — словно загипнотизированная вторила она.       — Вам скучно.       Лита почувствовала себя глупо. Она как болванчик захотела спросить, с чего он это взял, но в этот момент Темный Лорд резко вышел из тени. Лицо его заметно побледнело, а на щеках заходили желваки. Не успев как следует обдумать свой вопрос, она обеспокоенно спросила:       — Вам плохо?       И тут же чуть не ударила себя по щекам. У кого ты спрашиваешь, Лита? У Волдеморта? Смешно и глупо!       — Пора возвращаться! — приказал он вместо ответа.       — Я не думаю, что… — от его взгляда Лестрейндж осеклась.       Мужчина пребывал в ярости. Буквально дрожал от неё. И от этого его вида ей вдруг стало по-настоящему страшно. Даже когда он чуть повысил голос, стоя на пирсе и больно сжимая её запястье, он не выглядел вот так. Лорд стремительно развернулся и пошел прочь по коридору, так, словно то, что Лита побежит за ним как на привязи, было само собой разумеющимся. И она побежала.              Когда они вместе со своими палочками уже были на улице, где ветер и дождь, казалось, только усилились, Лита посмотрела на часы. До портала обратно оставалось еще с пол часа — именно столько времени она заложила на посещение тюрьмы.       Однако у Темного Лорда, очевидно, были свои планы.       — Закройте глаза! — рыкнул он таким тоном, которому просто невозможно не повиноваться.       Лита вздрогнула вначале, а в следующую секунду заверещала от испуга. Она взмыла вверх. Ноги потеряли опору, а вот за талию держали крепкие руки, точно стальные канаты оплетая тело и вжимая её в сильную мужскую грудь. Сердце забилось как безумное, в понимании, что они летят. Собираясь как следует обругать его, дернуться и наслать с десяток проклятий — Лита распахнула рот. Но…       — Дернетесь, скажете хоть слово, и я сброшу вас в океан! — услышала она над собой.       Отвратительный ужас заполз под кожу. По-настоящему. Никогда прежде она не видела таких заклинаний и уж точно не летала без метлы. Открывать глаза было страшно. В голове проносились тысячи мыслей и сотни идей, но ни одна не позволила ей вырваться, освободиться и бежать дальше, чем видеть, — от него. Одно же леди Лестрейндж поняла сейчас со стопроцентной уверенностью.       Лорд Волдеморт загнал её в тупик, из которого не было выхода — только подчиняться. И чем сильнее она завязнет в этом болоте, тем больше у него будут развязаны руки.