Часть 1

— Ау? Есть кто живой? — Даня вошел в темную квартиру, где судя по запаху табака, пыли и чего-то умершего уже давно никто не жил. Но Московский знал, что где-то здесь, в глубине этого темного помещения, обитает Серёжа. В принципе, альтернатив было не много. Туалет, кухня и комната, в последней, по неестественному свячению пледа, накинутого на согнутую фигуру, и было выявлено нахождения Татищева младшего. Даня скинул с него плед, являя взору Серёжу, который читал что-то под свет фанарика. — Какой-то ты не радушный хозяин. — Я не звал тебя. — сипло ответил Серёжа, даже не поднимая взгляд на гостя. С Серёжей в последнее время что-то было не так. Он не выходил на связь, не посещал собрания, не присылал тупые мемы, что и вынудило Даню отправиться его искать. — Но я пришел, так что, Серёженька, проснись и пой! — сказал Даня расшторивая окна, и открывая форточку. — Свееееет! — Татищев сжался в клубок, закрывая глаза руками. — Ты вампир? — Кислород — умираю! ААААААААА. — вопил Серёжа. — Татищев, перестань выпендриваться. — Даня подошел к нему. — Изверг! Садюга! Как ты вообще вошел в мой дом?! — Серёжа, — Даня терпеливо выдохнул — ты сам дал мне ключи. — Это было ошибкой! — Татищев наконец открыл глаза, но продолжал часто моргать. Было видно, что он уже отвык от солнца. — Сколько ты тут уже сидишь? — спросил Даня, игнорируя ненужные вопросы, на которые даже сам Серёжа не ждал ответ. — Две-три, ну может четыре… Недели. — неуверенно протянул Татищев. — А сколько ты спал за эти две-три, а может четыре недели? — Около восьми часов. — уверенно ответил Серёжа, улыбаясь, ведь сон, больше двух часов для него звучал значительно. — Это сегодня? — уточнил Даня, смотря на серые круги и бледную кожу. — За эти две-три, а может четыре недели. — Серёжа! — возмутился Даня. — Что? Я читал. Ты сам сказал, что мне нужно больше читать! — Но не столько же! — Идея трахает инициатора, Данечка. — Серёжа невинно развёл руками. Но усмешка быстро сошла с его лица, заменившись виновато-опущенной головой. — Серёж, — начал Даня, как можно мягче — мне приятно, что ты наконец меня слушаешь, но не нужно бросаться из крайности в крайность! — он обнимает друга. — Прости… — тихо выдает Татищев, а потом в нем что-то ломается — Да, так делать не надо, но… Я… Я просто не понимаю сам себя. Мне то грустно, то весело, то снова грустно… я. — Всё в порядке, Серёж… Ты можешь быть «не окей» — это норма.