Снег. Часть 1 из 2.

— Да подожди ты… — Магнитогорск запыхавшись, упер руки в колени, тяжело дыша. Даня остановился, слегка изогнув тонкую бровь. Обычно это он всегда был в отстающих. Магнитка был в хорошей физической форме и отставание от Московского, который даже не особо успел устать, выглядело бы скорее, как издевательство, если бы не искренняя гримаса страдание, исказившаящаяся на лице Серёжи. — Всё хорошо? — спросил Даня, наклоняясь на уровень его лица. Не то чтобы с Магниткой у него были хорошие отношения, напротив, казалось, что они перегрызут друг другу глотки, стоит им хоть на секунду остаться наедине, но он всё равно немножечко волновался за друга, совсем чуть-чуть. Просто ему, наверное, нравилось общаться с ним… Просто он единственный, кто общался с ним больше трех минут, что в сумме больше, чем общение с отцом в течении недели. И несмотря на подколы, когда нужна была реальная помощь — он мог и выслушать и молча поддержать (разговоры о ментальных проблемах через рот, были для него самого проблемой). Как-бы это странно не звучало от Дани, но он точно знал, что Серёжа не мудак, хоть и хочет им казаться. Именно поэтому Даня приехал в Магнитогорск, когда он перестал выходить на связь, именно поэтому, несмотря на кипу дел в своём городе, и возможные люли от отца, Даня остался с ним, когда тот его об этом попросил. — Да… — тихо отозвался Магнитка, кажется наконец восстановив дыхание — Всё хорошо… — неожиданно он снова згибается по полам, громко кашляя. Даня хватает его за содрогающиеся плечи. Этот кашель нехороший. Чертовски нехороший. — У тебя точно всё хорошо? — Да, просто, кажется, немного приболел. — Магнитогорск глубоко вдохнул, а потом стер с глаз, выступившие слезы — Скоро пройдёт. — Точно? — вести с себя с Серёжей по нежному, было странно, но тому и так было плохо, поэтому можно было и потерпеть. Больше не хотелось подкалывать за откровенно болезненный вид. Впалые щеки, побледневшая кожа (хотя казалось, куда ещё бледней?), на которой явственно выделялись темные синяки — он выглядел хуже обычного. Может на нем так сказалось долгое заключение в четырех стенах? — Может пойдём домой? — Нет. Не надо. — Серёжа безразлично махнул рукой — Уже всё в порядке. Мне интересно, какой у тебя сюрприз — ты обещал. — Татищев легко улыбнулся, кажется стараясь успокоить его, а потом тихо добавил — Главное быстро не иди. — Ок. — просто соглашается Даня, стараясь идти в соответствии с темпом Татищева. Серёжа не особо торопится, он идет вертя головой в разные стороны, смотря то на серое небо, то на такие же серые здания и дворики, иногда он смотрит и на него. Татищев останавливается, глупо улыбаясь и ловя снег на кончик языка. — В такие моменты я чувствую себя счастливым. — тихо-тихо говорит Серёжа, то-ли Дани, то-ли себе — Снег, он ведь так похож на перья ангелов. Дядя Костя говорит, что Бога не существует. А соответственно ангелов тоже. — улыбка на лице Татищева затухает — А знаешь — это глупо, но я верю и в него и в них. Я помню, как в 45, когда всё началось. — Химки нервно сглатывает, разговоры о войне они как правило обходили стороной, это было плохое время для взросления — Возможно, это прозвучит эгоистично, но мне было так плохо, мне казалось, что я умираю. Небо было чёрным-чёрным от дыма заводов… Казалось, этому не будет конца. Я был в таком отчаянии. Я начал молиться. Я, конечно, не умел, да и сейчас не умею, но слова как-то сами попадали на язык и складывались… И тогда, неожиданно пошел снег, такой же как сегодня. Я был маленьким и глупым — я верил, что это настоящие перья ангелов, которые сейчас сражаются на небе с людскими пороками… И сейчас верю. А ты веришь? И Даня ответит: «Да.» На самом деле ему будет плевать на религиозность отцов и на то, правда ли где-то на небесах сидит какой-то дед, который охреневающе пьет чай, наблюдая за этим пиздецом. Ему будут важны лишь темные глаза, смотрящие с таким доверием, в сердце Данечки впервые что-то странно ёкает. И это, конечно, приятно, но неправильно. Это отцу с Сашей повезло. Саша был небинарен изначально. А вот Серёженька нет. Совсем нет. Серёженька — гетеро до мозга и костей. Серёженька стирает, накопившиеся слезы рукавом, и его глаза снова становятся пустыми, потому что мальчики не плачут, он на мгновение хмурится, пряча озябшие руки в карман. Даня предложил бы ему варежки, но знает, что пошлёт Серёжа потом и его и варежки.