Глава 12. Молчаливая башня

Он очнулся от дрожи, пробирающей тело до самых костей. Сознание возвращалось медленно, болезненными вспышками. Каждый вдох отдавался тупой пульсацией в затылке, будто кто-то методично вбивал раскаленный гвоздь ему в череп. Драко судорожно втянул воздух и резко распахнул глаза. Перед ним качались темные силуэты деревьев, расплываясь в мутном пятне. Несколько секунд он не понимал, где находится, что произошло и почему земля под ним такая холодная. А потом память ударила резко и безжалостно. — Черт… Грейнджер. Он попытался подняться, но тело тут же прошило болью. Желудок скрутило тошнотой, а перед глазами потемнело так сильно, что ему пришлось снова упереться ладонью в землю, чтобы не рухнуть обратно. — Грейнджер… Теперь в его голосе уже звучал страх. Настоящий. Живой. Драко заставил себя перевернуться и подняться на колени. Лес вокруг был пуст. Лишь слабый лунный свет пробивался сквозь густые ветви деревьев, превращая тропу в рваную полосу серебристых пятен. Никого. Сердце забилось быстрее. — ГРЕЙНДЖЕР! Его крик разорвал тишину, но лес проглотил его без остатка. Ни ответа. Ни движения. Только тихий шум ветра где-то высоко над головой. Блядь… сколько я был без сознания? Он поднялся на ноги, цепляясь рукой за ствол дерева. Колени предательски дрожали. Мир качнулся в сторону, и Драко крепче стиснул зубы, удерживая равновесие. Он машинально коснулся затылка и резко поморщился. Под пальцами ощущалась рваная рана и запекшаяся кровь. Его взгляд скользнул вниз, и только сейчас он заметил, что рубашка на груди и плечах пропиталась темными пятнами. Засохшая кровь неприятно стягивала ткань. Не его. Осознание ударило сильнее любого ножа. Он резко выдохнул, чувствуя, как внутри поднимается ледяная волна ужаса. Перед глазами вспыхнуло ее лицо — кровь на губах, дрожащие руки, с которыми она закрывала его собой, пока он валялся без сознания, бесполезный, как кусок мяса. Он не защитил ее. Даже не попытался. Эта мысль вцепилась в него с такой силой, что Драко со злостью ударил кулаком о землю. Боль прострелила руку до самого плеча, но он почти не почувствовал ее. Он снова ударил — уже сильнее. — Черт! Голос сорвался на хрип. Он опустил голову, тяжело дыша, пытаясь подавить подступающую панику. Нет. Нет. Она жива. Грейнджер слишком упряма, чтобы сдохнуть вот так. Но чем больше он смотрел на пустой лес вокруг, тем сильнее внутри разрасталось другое чувство — не страх даже, а почти невыносимая мысль о том, что за это время с ней могло случиться что угодно. За последние дни она стала слишком… близкой. Не в том смысле, о котором шептались бы в Хогвартсе или в Министерстве. Нет. Но этот постоянный голос рядом, их бессмысленные перепалки, ее раздражающие замечания, ее привычка спорить даже тогда, когда сил уже не оставалось, все это незаметно стало чем-то привычным. Надежным. Что-то, что связывало тонкой нитью с их миром и не давно сойти с ума. Драко медленно опустил взгляд вниз и только сейчас заметил на земле маленькие темные капли. Кровь. След тянулся вперед — слабый, неровный, почти незаметный в темноте. Но для него сейчас это была единственная надежда. Драко тяжело сглотнул и, пошатываясь, сделал первый шаг вперед. Каждое движение отдавалось тупой болью в голове. Мир вокруг будто слегка плыл, а деревья временами расплывались перед глазами темными силуэтами. Он шел медленно, стараясь не потерять из виду едва различимые капли крови на земле. Лунного света катастрофически не хватало. Он опустился ниже, почти касаясь ладонью влажной земли, и снова увидел тонкий след. Несколько капель на листьях. Смазанный отпечаток ладони в грязи. А потом — длинные борозды в траве. Драко замер. Примятая земля тянулась вперед рваными полосами, словно кого-то тащили силой. Местами трава была выдрана клочьями, а среди грязи виднелись хаотичные следы обуви. Она сопротивлялась. Эта мысль ударила по нему сильнее боли в затылке. Он почти видел это перед глазами: как она вырывается, цепляется за землю, пытается отбиваться, как этот ублюдок бьет ее. Желудок скрутило от злости. Драко резко отвернулся, сжимая челюсть так сильно, что заболели зубы. Перед глазами снова вспыхнула кровь на ее лице. И ее крик. От этой мысли внутри что-то болезненно сжалось. Он снова двинулся вперед, уже быстрее, почти игнорируя собственное состояние. Ветки цеплялись за одежду, влажная земля скользила под ногами, но он продолжал идти, цепляясь взглядом за каждый след. Борозды тянулись еще несколько метров. Иногда становились глубже, будто Гермиона снова начинала вырываться. В одном месте он заметил сломанные ветки и темное пятно крови на камне. А затем след внезапно оборвался. Драко резко остановился. Вокруг снова был только лес. Тишина. Темнота. Ни крови. Ни примятой травы. Ничего. Он медленно огляделся по сторонам, пытаясь уловить хоть что-то, но темнота становилась все плотнее. Лунный свет почти исчез за тяжелыми облаками, и лес начал превращаться в сплошную черную массу. — Блядь… Голос прозвучал хрипло и устало. Драко провел рукой по лицу, размазывая засохшую кровь и грязь. Мысль о том, что следы борьбы были такими длинными, неожиданно давала ему слабую, почти отчаянную надежду. Она сопротивлялась. До последнего. Пока еще жива. Он сделал еще несколько шагов вперед, напряженно вглядываясь в землю, но вскоре понял, что больше ничего не видит. След крови окончательно терялся в темноте. Если он продолжит идти сейчас, то либо окончательно заблудится, либо уничтожит единственное, что может привести его к Гермионе. От этой мысли стало почти физически тошно. Остановиться означало терять время. Возможно, драгоценное. Но идти дальше вслепую было еще хуже. Драко медленно выдохнул и заставил себя отступить к ближайшему дереву. Он тяжело оперся спиной о ствол, все еще напряженно всматриваясь в темноту впереди, словно боялся, что стоит ему моргнуть — и след исчезнет навсегда. — Только живи, Грейнджер… — хрипло прошептал он в пустоту. Лес ничего не ответил.

***

Сон пришел резко и вязко, утягивая его в темноту без предупреждения. Холодный каменный пол. Тусклый свет высоких свечей. Запах сырости, крови и старого дыма. Драко резко обернулся, уже зная, что услышит дальше. Крик. Пронзительный, надломленный, полный такой боли, от которой внутри все сворачивалось в тугой узел. Он стоял посреди своей комнаты, тяжело дыша, будто снова оказался в том дне. И каждый новый крик проходил сквозь стены так, словно заклятие било прямо по его нервам. Драко резко зажал уши ладонями. Еще один крик. — Хватит… Голос прозвучал жалко и тихо. Он заметался по комнате, словно загнанный зверь. От окна к двери. От двери обратно. Быстро. Рвано. Почти задыхаясь. Он помнил это чувство слишком хорошо. Ужас. Настоящий, липкий, животный ужас. Тогда он впервые понял, что ненависть, которой его учили годами, рассыпается прямо у него на глазах. Да, раньше он презирал ее. Насмехался. Называл грязнокровкой, чтобы услышать одобрение семьи и окружающих. Но никто. Никто не заслуживал таких криков. Даже она. Новый вопль разрезал воздух. Драко вздрогнул всем телом и ударил кулаком по стене. Он должен был что-то сделать. Должен был спуститься вниз. Остановить это. Сказать хоть что-нибудь. Отвлечь. Но ноги словно приросли к полу. Страх душил его сильнее любого заклятия. Страх перед Темным Лордом. Перед собственным отцом. Перед тем, что будет, если он вмешается. Еще один крик. Он согнулся, тяжело хватая ртом воздух. — Прекрати… пожалуйста… Но крики не прекращались. Они становились громче. Ближе. Почти невыносимыми. И вдруг один из них изменился. Теперь это был не крик из Мэнора. Он звучал так, будто Гермиона звала его прямо из темного леса. Драко резко распахнул глаза. Несколько секунд он не понимал, где находится. Сердце колотилось так сильно, что болезненно било по ребрам. В ушах стоял собственный тяжелый пульс. Он судорожно втянул воздух и резко сел, оглядываясь по сторонам. Кошмар все еще цеплялся за сознание липкими обрывками воспоминаний. Драко быстро поднялся на ноги, игнорируя вспыхнувшую в голове боль. В предрассветной серости лес выглядел чуть светлее, и теперь он снова смог разглядеть на земле темные пятна крови. Он сглотнул и, не позволяя себе больше ни секунды остановки, двинулся вперед.

***

— Профессор. — Гарри, рада вас видеть. Прошу. Профессор Макгонагалл, теперь занимавшая должность директора Школы чародейства и волшебства Хогвартс, вежливо пригласила Гарри в кабинет. Годы и последствия войны оставили след в ее взгляде, но неизменная статная осанка и по-прежнему безупречная выдержка все так же внушали уважение. — Гарри, что-то случилось? Ваше сообщение было столь срочным. — Профессор… да. — Он нервно вытер вспотевшие ладони о брюки. — По правде говоря, я даже не совсем понимаю, с чего начать. Гарри сглотнул и на несколько секунд замолчал, собираясь с мыслями. — Гермиона пропала. Взгляд Макгонагалл медленно поднялся от бумаг на столе и остановился на Гарри поверх очков в кошачьей оправе. — Прошу прощения?.. — Вместе с Малфоем. С Драко Малфоем. — Он сделал глубокий вдох. — И мне нужна ваша помощь. В кабинете повисла тяжелая тишина. Где-то за высокими окнами завывал ветер, а пламя свечей едва заметно дрогнуло. Макгонагалл медленно отложила перо. — Объясните все с самого начала, мистер Поттер. И желательно так, чтобы после вашего рассказа у меня не возникло ощущения, будто я пропустила половину событий этой жизни. Несмотря на серьезность ситуации, Гарри едва заметно дернул уголком губ. Эта интонация была до боли знакомой — почти как в школьные годы. Но улыбка исчезла так же быстро. — Мы столкнулись с неизвестным явлением. Неизвестным проклятием… — Гарри запнулся, подбирая слова. — Министр Брусверт поручил Гермионе изучить это явление. В ходе своих исследований она наткнулась на некий артефакт. Неизвестный артефакт. А потом они пропали. Лицо Макгонагалл мгновенно стало жестче. — И вы позволили ей исследовать этот неизвестный артефакт в одиночку? — Да, профессор. — Позвольте узнать, каким же образом там оказался мистер Малфой? Гарри нервно повел плечами. — Как я уже сказал, профессор, нам известно слишком мало. Насколько я знаю… он пытался препятствовать ей изучению этого артефакта. — Не думала, что я скажу это когда-нибудь, но Мистер Малфой был прав. В голосе директора не было ни возмущения, ни крика. Только тяжелое, холодное спокойствие, от которого Гарри стало не по себе сильнее, чем если бы она повысила голос. Он опустил взгляд. — Я не думал, что все закончится именно так. — Но все же закончилось. — Макгонагалл поднялась из-за стола. — И теперь вы пришли ко мне, потому что не знаете, как вернуть их обратно. Гарри медленно кивнул. Макгонагалл несколько секунд молча смотрела на него, словно оценивая не только сказанное, но и все, что осталось за пределами этого разговора. — Что ж, мистер Поттер… — она выпрямилась еще сильнее и сцепила руки за спиной. — Тогда давайте начнем. Профессор Макгонагалл щелкнула пальцами. — Куки, пригласи, пожалуйста, профессора Трелони.

***

Гермиона медленно открыла глаза. Даже это простое движение далось ей с трудом. Тело ломило от боли и холода так сильно, словно ее бросили в ледяную воду. Нос распух и болезненно пульсировал при каждом вдохе, пересохшее горло жгло изнутри. Она попыталась приподнять голову и осмотреться. Память возвращалась обрывками, резкими вспышками. Они с Драко идут через лес. Смеются. Обсуждают какую-то глупость. Потом удар. Драко падает. Боль. Темнота. И собственный крик, эхом разрывающий сознание. Голова раскалывалась. Мышцы казались чужими и тяжелыми, словно налитыми свинцом. — Кто ты? Тяжелый голос прошелся по телу Гермионы, как холодное лезвие. Влага мгновенно подступили к глазам. Она молча подтянула колени ближе к груди и опустила голову, стараясь стать как можно меньше. — Молчишь? Хорошо. Безумный страх. Гермиона зажмурилась, и по ее щекам медленно покатились слезы. Через секунду дверь с грохотом захлопнулась. От резкого звука она вздрогнула всем телом. Почти сразу вслед за этим раздался металлический лязг. Только теперь Гермиона почувствовала тяжесть на ноге. Цепь. Ее лодыжка была прикована к длинной ржавой цепи, уходящей к стене. — …Пожалуйста, помоги… — едва слышно прошептала она, закрывая лицо дрожащими руками. Ком в горле становился невыносимым. Спустя несколько минут дверь снова открылась. Она слышала тяжелые шаги. Мужчина молча подошел ближе и резко окатил ее ледяной водой из деревянного ведра. Гермиона судорожно втянула воздух и закашлялась. Мокрая одежда мгновенно прилипла к телу, усиливая пронизывающий холод. Сразу после последовала болезненная, грубая пощечина. — Кто ты? — Гермиона… Меня зовут Гермиона… — сквозь слезы и сбивчивые всхлипы выдавила она. — Откуда вы с дружком прибыли? — Уиллингтон…мы пришли из Уиллингтона — дрожь от холода сковывала не только тело, но и челюсть. Ее челюсть так тряслась, что она с трудом могла говорить. — ЛОЖЬ. Он резкого крика она она зажмурилась и сильнее вжалась в каменную стену. — Мы попали сюда случайно. — Как? — прошипел он сквозь зубы. — Я… я не знаю. — Ложь. — Я не знаю! — голос сорвался на крик. Гермиона резко подняла голову и впервые посмотрела прямо ему в глаза. Мужчина медленно выпрямился и отошел к небольшому окну в конце круглой каменной комнаты. Несколько минут он стоял к ней спиной, молча глядя куда-то наружу. Дрожь Гермионы не прекращалась. Холодная мокрая ткань болезненно липла к коже. Зрение постепенно прояснялось, и теперь она могла лучше рассмотреть место, в котором оказалась. Каменные стены. Старый деревянный стул у стены. Солома, небрежно разбросанная по полу. Цепь. Одно-единственное узкое окно. И судя по тому, как далеко внизу качались верхушки деревьев, комната находилась очень высоко. Молчаливая башня. — Кто ты?.. Что тебе нужно?..— тихо выдохнула она. Он медленно подошел вплотную, присел рядом с ней на корточки и наклонился так близко, что она почувствовала на своей коже его тяжелое дыхание. — Я охотник, — холодно прошептал он ей прямо в ухо. Сердце Гермионы болезненно сжалось, когда мужчина вновь заговорил. Теперь, когда он находился так близко, она могла лучше рассмотреть его лицо. Глубокий шрам пересекал кожу, уродуя одну сторону лица и стягивая уголок губ в постоянную кривую усмешку. В его глазах не было безумия — только усталость, ожесточение и что-то куда более опасное. Холодный расчет. — Мой род служил короне задолго до твоего рождения, и появления здесь — его голос звучал спокойно, почти равнодушно. — Мы выслеживали таких, как ты. Тварей. Тех, кто прячется за красивыми словами и чужими жизнями. Гермиона почувствовала, как внутри все сжалось. Мужчина пропустил один из ее локонов сквозь пальцы и медленно втянул воздух рядом с ее лицом, словно пытаясь уловить что-то, понятное только ему. — Я чувствую, что ты ведьма. Ты и твой дружок могли убить меня в лесу. Или сбежать. Но почему-то не сделали этого. Он отпустил ее волосы и медленно поднялся на ноги. Несколько секунд он молчал, задумчиво проводя пальцами по рукояти ножа на поясе. — Но ты почему-то не воспользовалась своей магией. Почему? Гермиона почувствовала, как сердце пропустило удар. — У меня нет магии… — со всхлипом ответила она. Он повернул голову в ее сторону, и в полумраке комнаты его улыбка стала почти пугающей. — Ничего. — В голосе охотника прозвучало странное, пугающее спокойствие. — Я терпелив.

***

Драко медленно продвигался через лес, следуя едва заметным рубиновым каплям крови. Расстояние между ними становилось все больше, и несколько раз он почти терял след. Но других ориентиров не осталось вовсе: ни сломанных веток, ни отпечатков обуви, ни следов борьбы, которые он видел раньше. Он тащил ее на себе. От этой мысли внутри все холодело. Голова Драко все еще болезненно пульсировала, а головокружение так и не прошло до конца. Иногда деревья перед глазами начинали расплываться, и ему приходилось останавливаться, чтобы удержать равновесие. След вывел его к краю леса. Там, за полосой деревьев, возвышалась высокая каменная башня — та самая, которую Сэм называл Молчаливой. Между лесом и башней тянулась неглубокая речка, серебрившаяся в утреннем свете. Драко осторожно спустился к воде и, зачерпнув ладонями ледяную воду, умыл лицо. Холод немного отрезвил его, смывая липкую затуманенность сознания и жгучую сухость во рту. Он поднял взгляд на башню. Все внутри подсказывало ему одно: Грейнджер там. Но где этот ублюдок? Дальше нужно было действовать осторожно. Ошибка могла стоить слишком дорого. Драко вернулся к кромке леса и укрылся за широким стволом древнего дуба, внимательно рассматривая башню. Спустя несколько секунд его брови медленно поползли вверх. Двери не было. Он устало прислонился затылком к шершавой коре и тут же болезненно зажмурился — рана мгновенно отозвалась тупой пульсацией. — Грейнджер, ты сведешь меня в могилу… — хрипло пробормотал он себе под нос. Драко напряженно прислушивался к звукам вокруг, надеясь уловить хоть что-нибудь, доносящееся из башни. Но лес оставался пугающе спокойным. Только шелест листвы, тихое журчание реки и редкое пение птиц. Это спокойствие раздражало почти до бешенства. Оно совершенно не совпадало с тем хаосом, который творился у него внутри. Он сидел в траве, машинально перебирая пальцами сухие ветки и обрывая травинки, пытаясь успокоиться и придумать, как вытащить Гермиону из этой проклятой башни. Вдруг совсем рядом мелькнуло рыжее пятно. Маленькая белка остановилась возле него, настороженно рассматривая незнакомца блестящими черными глазами. Затем дернула пушистым хвостом, схватила с земли шишку и мгновенно скрылась среди ветвей высокой сосны. Драко несколько секунд смотрел ей вслед. А потом резко замер. Взгляд метнулся обратно к башне. К узкому окну высоко наверху. — Твою мать… В следующую секунду он уже шарил руками по земле, собирая камни, шишки и все, что могло долететь до окна. Драко осторожно подошел ближе к башне, оставаясь на безопасном расстоянии, и со всей силы швырнул шишку вверх. Слишком легкая. Она даже не преодолела половины нужного расстояния. Тогда в ход пошли камни. Одни ударялись о стену намного ниже окна. Другие, наоборот, улетали слишком высоко. Несколько раз камни вообще исчезали где-то в траве у основания башни. — Блядь… Он продолжал бросать снова и снова. Плечо уже нестерпимо ныло, мышцы руки сводило от напряжения, а в затылке пульсировало так сильно, будто череп вот-вот треснет. Но он не останавливался. Спустя почти полчаса очередной камень наконец ударился прямо о край узкого окна и, отрикошетив, исчез за окном. Звук был тихим, почти незаметным, но Драко замер, словно услышал выстрел. Облегчение накрыло его такой волной, что только сейчас он понял, насколько все это время был напряжен. Он тяжело выдохнул, не сводя взгляда с башни. А потом его накрыло новое чувство. Сомнение. Идея, которая еще полчаса назад казалась почти гениальной, теперь внезапно выглядела безнадежной. А если ее там нет? Если она без сознания? Если не поймет? Драко нервно провел рукой по волосам, продолжая вглядываться в темное окно. — Давай, Грейнджер… — почти шепотом произнес он. — Дай мне хоть какой-нибудь знак.

***

— Сивилла, что значит… их здесь нет? — Мой дорогой мальчик… это значит, что их нет с нами в этом мире. Гарри нервно сглотнул, чувствуя, как перед глазами начинает темнеть. Он боялся задавать вопрос, ответ на который совершенно не хотел услышать. Сердце пропустило несколько ударов. — Они… мертвы? — Я… я не уверена. Прорицание — очень тонкая магия… я… — Поттер, вам принести воды? — Макгонагалл, чей цвет лица сейчас едва ли отличался от лица самого Гарри, продолжала держаться с привычным достоинством и спокойствием. Гарри мог поклясться, что отчетливо услышал в голове усмешку Гермионы и ее раздраженное: «Если на уроках прорицания нужно притворяться, будто видишь предзнаменования в чаинках, то я лучше вообще перестану на них ходить». Он невольно улыбнулся, чем вызвал еще большее удивление в глазах Макгонагалл. — Спасибо, профессор Трелони. Он вежливо кивнул преподавательнице прорицаний, не переставая всматриваться в хрустальный шар, в глубине которого все еще надеялся увидеть хоть крошечный огонек надежды. Профессор Макгонагалл и Гарри молча шли по коридорам Хогвартса, возвращаясь к камину в кабинете директора. Лишь гулкие шаги нарушали тяжелую тишину замка. — Поттер, я могу предложить вам поисковые чары, — наконец произнесла Макгонагалл. — Но для этого мне потребуется очень личная вещь. Полагаю, достать что-то, принадлежащее Гермионе, для вас не составит труда. Она ненадолго замолчала. — Однако создание подобных чар требует времени. И… к сожалению, я не могу гарантировать, что это поможет. Вот он — тот самый «огонек надежды», который Гарри так отчаянно пытался разглядеть в хрустальном шаре. Слабый, едва заметный, но все же существующий. — В идеале это должна быть палочка мисс Грейнджер, — продолжила Макгонагалл. — Палочки тесно связаны со своими владельцами. Впрочем, полагаю, объяснять вам это уже не нужно. Она тепло улыбнулась Гарри, хотя скрыть усталость и горечь в голосе ей все равно не удалось. — Это должна быть вещь, хранящая сильные эмоции. Что-то действительно важное для нее. — Конечно, профессор. Я постараюсь вернуться уже завтра утром. Он уже зачерпнул в ладонь пригоршню летучего пороха, когда Макгонагалл окликнула его: — И, Гарри… Он обернулся. — Я рада видеть вас здесь. На мгновение в ее голосе снова прозвучало что-то почти материнское — то самое спокойное тепло, которое когда-то помогало им пережить самые страшные годы.