Глава 14. После бури

С дрожащими руками Гермиона помешивала отвар в старом котле, который смогла найти на первом этаже башни. Каждые полчаса она меняла компрессы на рёбрах Драко и заново перевязывала глубокий порез на предплечье. Его мучил сильный жар. Во сне он бредил, хрипло произнося обрывки фраз и отдельные слова, которые невозможно было связать во что-то осмысленное. Иногда резко дёргался, сжимал кулаки, будто снова с кем-то боролся даже во сне. Аккуратно приподнимая его голову, Гермиона заставляла его пить травяной отвар — ромашка, календула, мята. Всё, что она успела купить у травницы в деревне, теперь шло в ход. И заставляла его есть оставшуюся еду, которую им бережно завернула Салли. Рубашку Драко она отстирала от крови в ледяной воде и оставила сушиться у берега на солнце. Вместо неё накрыла его сначала пиджаком, а сверху — тёплой накидкой, которую когда-то отдала ей Салли. Ткань успела нагреться на весеннем солнце, но даже это почти не помогало. Его всё равно пробивал озноб. Он потерял слишком много крови. Адреналин, на котором Драко держался всё это время, окончательно исчез, и теперь тело словно расплачивалось за каждый пройденный шаг, каждый удар, каждую минуту, что он продолжал стоять тогда у башни. Гермиону тоже периодически утягивало в короткий, болезненный сон. И каждый раз она просыпалась резко, с колотящимся сердцем. Ей снова и снова снился один и тот же момент. Нож. Её собственная рука. Хруст вошедшего лезвия. Иногда ей казалось, что кровь всё ещё остаётся на пальцах, сколько бы она ни тёрла ладони. Тогда паника возвращалась с новой силой. Но теперь рядом не было Драко, чтобы остановить её. Она сворачивалась клубком на тонком матрасе рядом с его постелью, обнимала колени и медленно раскачивалась в темноте, пока очередной хриплый вдох Малфоя не выдёргивал её обратно в реальность. Она лечила его. А он, сам того не зная, спасал её от собственных мыслей. Драко проспал почти сутки. И только на следующий вечер, когда Гермиона в очередной раз меняла компресс на его рёбрах, его ладонь внезапно сжала её тонкое запястье, останавливая. — Грейнджер… — голос был хриплым и почти неузнаваемым. — Я умер? Она замерла. А затем медленно выдохнула — впервые за всё это время действительно почувствовав облегчение. Гермиона осторожно коснулась его лба, проверяя жар. — Нет, Малфой. Ты жив. Он всё ещё не открывал глаз, но попытался ухмыльнуться. И тут же болезненно поморщился. — Пожалуйста, не двигайся, — тихо сказала она. — Ты ещё слишком слаб. — Я всегда знал, что однажды именно ты сведёшь меня в могилу. Она хотела улыбнуться. Правда хотела. Но внутри всё слишком болезненно сжалось. Гермиона медленно опустила руки на колени, всё ещё сжимая влажную ткань, пропитанную травяным отваром. Когда-то это была её льняная рубашка — та самая, в которой она оказалась здесь после хранилища Министерства. — Прости меня… — её голос дрогнул. — Я во всём виновата. Это всё из-за меня. Несколько секунд Драко молчал. Гермиона не поднимала глаз. Пальцы всё ещё сжимали влажную ткань так сильно, что побелели костяшки. За окном тихо шумел лес. Где-то далеко перекликались птицы, и этот обычный весенний звук почему-то казался здесь совершенно неправильным. — Не льсти себе, Грейнджер, — хрипло произнёс Драко. Она резко подняла взгляд. Он всё ещё лежал, тяжело дыша, с закрытыми глазами. Голос звучал устало, надломленно, но спокойно. — Что?.. — Мир не вращается вокруг тебя. Она нахмурилась, будто не сразу поняла смысл его слов. Драко медленно открыл глаза. Серые, мутные от жара и усталости. — Нас обоих сюда затащило. И тот псих пытался убить меня не потому, что ты плохо себя вела. Гермиона нервно выдохнула и отвела взгляд. — Но если бы не я… — Если бы не ты, — перебил он, — я бы, вероятно, всё ещё сидел в Министерстве, слушая идиотов на совещаниях и делая вид, что моя жизнь имеет хоть какой-то смысл. Она застыла. Драко усмехнулся уголком разбитых губ и тут же поморщился от боли. — Так что, поверь, бывали варианты и хуже. — Малфой… — Драко. Она замолчала. Сердце почему-то дрогнуло от одного этого спокойного исправления. Он медленно повернул голову в её сторону. — Если бы я хотел уйти — ушёл бы ещё тогда, в лесу. Воздух будто стал тяжелее. Гермиона смотрела на него несколько секунд, не в силах подобрать ответ. Драко устало прикрыл глаза и откинул голову обратно на подушку. — Салазар … ты можешь хотя бы пять минут не смотреть на меня так, будто сейчас расплачешься? Она быстро вытерла щёку тыльной стороной ладони. — Я не собиралась плакать. — Конечно. — И вообще, тебе нельзя разговаривать. — Поздновато ты решила начать меня контролировать. Несмотря на усталость, в его голосе снова появилась знакомая сухая насмешка. И именно от неё Гермионе вдруг стало легче. Он живой. Она медленно поднялась на ноги и отвернулась к котлу, снова помешивая отвар, лишь бы скрыть лицо. — Тебе нужно поесть, — тихо сказала она. — Мне нужно новое тело. — Этого у меня нет. — Тогда неси свой отвар. Она покачала головой, невольно улыбнувшись себе под нос. Но улыбка исчезла почти сразу, когда взгляд случайно скользнул к лестнице вверх. Туда, где всё ещё лежало тело охотника. Драко заметил, как она замерла. И выражение его лица тоже стало другим. — Ты защищалась. Она ничего не ответила. Потому что проблема была не в этом. А в том, что в момент удара она вообще не думала. И именно это пугало её больше всего.

***

Следующее утро наступило гораздо тише. Драко больше не бил так сильно озноб, его дыхание заметно выровнялось, а жар наконец начал медленно отступать. Но Гермиона всё равно просыпалась почти каждый час, машинально проверяя его состояние — касалась лба, поправляла сползшую накидку, меняла компрессы. Сон больше не приносил отдыха. Она тихо стояла у котла, медленно помешивая очередную порцию травяного отвара. Башня была наполнена запахом мяты, сырого камня и влажной древесины. Драко спал. Когда Гермиона осторожно приложила свежий компресс к его рёбрам, он едва заметно вздрогнул во сне, но не проснулся. Она задержала на нём взгляд. Потом тихо поднялась и вышла наружу. Утренний воздух оказался холодным и влажным. После душной башни он почти обжигал лёгкие. Лес выглядел обманчиво мирным, будто здесь никогда не было крови, криков и смерти. Гермиона медленно подошла к реке. Течение всё так же шумело между камней, словно ничего не произошло. Она долго смотрела на воду. А затем, не позволяя себе передумать, стянула через голову платье и аккуратно ступила босыми ногами в ледяную реку. Холод мгновенно впился в кожу. Гермиона судорожно втянула воздух, но всё равно пошла дальше, пока вода не поднялась выше талии. Её начало трясти мелкой дрожью. Но именно этого ей сейчас и хотелось. Она медленно опустилась в воду полностью, позволяя течению обнять тело ледяной тяжестью, а потом легла на спину, раскинув руки в стороны. Река мягко покачивала её. А холод отрезвлял. Смывал липкий страх последних дней. Она закрыла глаза. Вода приглушала звуки мира, и впервые за долгое время в голове стало почти тихо. Почти. Но стоило ей прикрыть глаза, как перед внутренним взглядом снова вспыхнули яркие кадры. Его кровь. Нож в её руке. Гермиона резко распахнула глаза и тяжело вдохнула. Нет. Она перевернулась в воде и медленно побрела обратно к берегу, обхватывая себя руками от холода. Поднявшись на траву, Гермиона потянулась за платьем и замерла. Драко стоял у входа в башню. Она быстро прикрылась платьем. Он был все еще бледный. Всё ещё заметно ослабевший. С влажными после сна волосами и накинутым поверх плеч пиджаком. И смотрел прямо на неё. Несколько секунд никто из них не двигался. Потом его взгляд медленно скользнул ниже, по мокрым волосам, оголённым плечам, тонким дорожкам воды на коже. И тут же вернулся к её лицу. — Знаешь, Грейнджер, — хрипло произнёс он, — если ты пыталась меня добить, можно было выбрать способ менее драматичный. Гермиона вспыхнула, прижимая сильнее платье к груди. — Что ты здесь делаешь?! Тебе нельзя вставать! — Доброе утро, кстати. — Малфой! Он едва заметно усмехнулся, но тут же поморщился — рёбра сразу напомнили о себе. — Я проснулся, тебя нет, башня пугающе тихая… — он пожал плечом. — Учитывая наш уровень удачи, я решил проверить, не пытается ли тебя снова кто-нибудь похитить. Она нервно отвела взгляд, быстро натягивая платье на влажное тело. — Я просто вышла ненадолго. — В ледяную реку. — Мне нужно было прийти в себя. Он несколько секунд молчал, внимательно глядя на неё. — Помогло? Гермиона медленно затянула бежевую шнуровку на груди и только потом тихо ответила: — Немного. Драко кивнул, будто понял гораздо больше, чем она сказала вслух. А потом вдруг устало опёрся плечом о каменную стену башни. И Гермиона сразу заметила, как сильно дрожат его руки. Гермиона мгновенно напряглась, заметив, как он тяжело привалился плечом к каменной стене башни. — Малфой … Он медленно прикрыл глаза, и на короткое мгновение на его лице отразилось что-то похожее на раздражение — не на неё, а на собственное тело, которое предательски отказывалось слушаться. — Только не начинай… — хрипло выдохнул он. Голос прозвучал заметно тише обычного, почти надломленно, и это напугало её куда сильнее, чем если бы он снова начал язвить. Гермиона быстро подошла ближе, даже не замечая, что мокрые волосы липнут к шее и плечам, а влажная ткань платья холодит кожу после ледяной воды. — Ты должен лежать, — резко сказала она, пытаясь скрыть тревогу за раздражением. — Ты вообще понимаешь, в каком состоянии сейчас находишься? Драко медленно приоткрыл глаза и посмотрел на неё мутным от усталости взглядом. — Я лежал почти сутки. — Потому что тебя чуть не убили! — Технически, — он слабо повёл бровью, — нас обоих чуть не убили. Она сердито вскинула голову, собираясь ответить что-то резкое, но слова застряли. При дневном свете последствия драки выглядели куда страшнее, чем ночью. Теперь Гермиона слишком отчётливо видела всё. Разбитую губу с уже потемневшей коркой крови. Глубокие синяки, расползающиеся по скулам и шее. Порез на предплечье, проступивший алым даже сквозь свежую повязку. И болезненную бледность кожи, на фоне которой серые глаза казались почти прозрачными. Внутри неприятно сжалось. Она осторожно взяла его за запястье, проверяя пульс. Под пальцами сразу почувствовались быстрые, тяжёлые удары. — Ты весь дрожишь… Драко прикрыл глаза и едва заметно усмехнулся уголком губ. — Потому что ты заставила меня смотреть, как ты пытаешься утопиться в ледяной реке. Гермиона возмущённо вскинула взгляд. — Я не пыталась утопиться! — Тогда у тебя крайне странные способы принимать ванну. Несмотря на усталость и боль, в его голос всё равно просочилась привычная лениво-язвительная интонация. И это подействовало на неё почти успокаивающе. Гермиона шумно выдохнула, пытаясь не поддаться этому ощущению нормальности, которое он каким-то невозможным образом умудрялся создавать даже сейчас. — Вернись внутрь, — уже тише сказала она. — Пожалуйста. Он чуть приподнял бровь. — Какая забота. — Малфой. — Драко. Она раздражённо прикрыла глаза и покачала головой. — Ты невозможен. — Зато живой. Ветер лениво качал верхушки деревьев, река тихо шумела у камней, а где-то высоко в небе резко вскрикнула птица. Гермиона всё ещё держала его за руку. И только сейчас по-настоящему осознала это. Её пальцы едва заметно дрогнули, но отпустить его почему-то оказалось невозможно. Драко тоже опустил взгляд вниз. На её ладонь. На переплетение их пальцев. На то, как крепко она всё это время держала его, будто боялась, что стоит разжать руку — и он снова исчезнет. А потом он очень медленно, почти осторожно, переплёл свои пальцы с её. Без насмешки. Без игры. Без привычного желания вывести её из равновесия. Скорее так, будто сам до конца не понимал, зачем делает это. Сердце Гермионы пропустило удар. Она подняла взгляд. И в этот раз в его глазах не было ни привычной колкости, ни защитной холодности, за которой он так долго прятался. Гермиона первой отвела взгляд. — Тебе нужно обратно в башню, — тихо сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Драко едва заметно усмехнулся. Но пальцы так и не разжал. — Ты сейчас снова пытаешься мной командовать? — Да. — Ужасная привычка. — А ты ужасный пациент. — Зато красивый. Она резко подняла на него глаза. Он выглядел абсолютно серьёзным. Настолько серьёзным, что Гермиона даже растерялась на секунду. А потом он всё-таки не выдержал и тихо, хрипло рассмеялся. Смех тут же оборвался болезненным выдохом — рёбра моментально напомнили о себе. Он поморщился и прикрыл глаза рукой. — Идиот, — выдохнула Гермиона, уже не в силах скрыть улыбку. — Мне говорили. Она осторожно потянула его за руку обратно к башне. А он впервые за долгое время Драко не стал спорить.

***

Уже несколько часов Гарри вместе с Джинни копались в доме Гермионы в поисках вещей, с которыми у неё могла быть особенно сильная эмоциональная связь. Дом казался непривычно пустым. Даже воздух здесь будто застыл без неё. Джинни, с заплаканными и опухшими от бессонницы глазами, была рада хотя бы чем-то занять себя и помочь Гарри, но поиски с её стороны продвигались мучительно медленно. Почти каждая найденная вещь вызывала у неё воспоминание, за которым тянулась очередная история. — Гарри, смотри… — она вытащила из шкафа тёплый вязаный свитер и невольно улыбнулась сквозь усталость. — Мы купили его вместе ровно в тот день, когда ты впервые потащил меня в магловский кинотеатр. Помнишь? Гарри отвлёкся от очередного ящика, который уже перевернул вверх дном, и поднял на неё взгляд. Несмотря на усталость, в глазах появилась мягкая теплота. Он подошёл ближе, осторожно убрал рыжую прядь ей за ухо и коротко поцеловал в висок. — Я до сих пор поражаюсь, как ты вообще запоминаешь такие вещи. Джинни тихо шмыгнула носом и слабо улыбнулась. Поначалу всё происходящее казалось неправильным. Почти неловким. Они оба чувствовали себя так, будто вторгались во что-то слишком личное. Лазить по вещам Гермионы было странно — особенно зная, насколько трепетно она относилась буквально ко всему вокруг себя. Каждая книга лежала строго на своём месте. Каждая мелочь. Но спустя несколько часов безрезультатных поисков это ощущение постепенно исчезло. Отчаяние оказалось сильнее неловкости. — Не может быть… — Джинни неожиданно вытащила из коробки старую кружку и удивлённо нахмурилась. — Гарри, смотри. Это ведь та самая кружка, которую Рон подарил Гермионе на пятом курсе? Гарри обернулся и невольно усмехнулся. Белая кружка с криво двигающимся снитчем на боку действительно выглядела смутно знакомой. — Мерлин… — Джинни покачала головой. — Она ведь тогда чуть не разбила её прямо в Норе. Зачем она вообще её сохранила? Она задумчиво покрутила кружку в руках. — Может… Гарри тяжело выдохнул и провёл ладонью по лицу. Под глазами залегли тёмные круги. За последние дни он почти не спал. — Джинни, это всё не то, — устало сказал он, продолжая перебирать содержимое очередного шкафа. — Вещь должна быть связана с очень сильной эмоцией. Он бросил на неё короткий взгляд поверх очков и попытался слабо улыбнуться. — Смогла бы, например, эта кружка вызвать, например, твой Патронус? Джинни фыркнула сквозь подступающие слёзы. — Ну, если только желание кинуть её Рону в голову. Гарри тихо усмехнулся. И именно в этот момент Джинни вдруг резко замерла. — О! Подожди… Она быстро опустилась на колени возле нижней полки комода и вытащила оттуда небольшую коробку. Старую и совсем потертую, перевязанную тонкой лентой. Гарри сразу насторожился. — Что там? Джинни осторожно открыла крышку. И на несколько секунд просто застыла. Внутри лежали фотографии. Хогвартс, нора, штаб Ордена. Снимки, где они были ещё подростками. Пальцы Джинни дрогнули, когда она взяла одну из колдографий. На ней Гермиона сидела на полу гостиной Гриммо, окружённая книгами, и раздражённо отталкивала смеющегося Гарри, который пытался заглянуть ей через плечо. Рядом Рон что-то эмоционально доказывал, размахивая руками. Джинни вдруг замерла. — Гарри… Она достала из глубины коробки старый, заметно потёртый конверт. Бумага пожелтела от времени, уголки были мягко замяты, словно Гермиона открывала его десятки раз. Зелёные чернила почти выцвели, но их всё ещё можно было различить. Гарри почувствовал, как что-то болезненно сжалось внутри ещё до того, как он увидел адрес. «Мисс Гермионе Грейнджер». На несколько секунд в комнате повисла абсолютная тишина. Даже Джинни перестала всхлипывать. Она осторожно провела пальцами по старому конверту и тихо выдохнула: — Она сохранила его… Гарри невольно усмехнулся уголком губ, хотя в глазах тут же появилось что-то тяжёлое. — Конечно сохранила, — хрипло сказал он. — Я тоже сохранил. Перед глазами неожиданно всплыл первый курс. Маленькая девочка с копной непослушных волос, которая ещё в поезде знала учебники лучше всех вокруг. Девочка, изменившая всю их жизнь. Джинни осторожно перевернула конверт в руках. — Думаешь… это подойдёт? Гарри не ответил сразу. Он смотрел на письмо так, будто боялся даже прикоснуться к нему. Потому что понимал, для Гермионы это было не просто письмо. Это был момент, когда её жизнь впервые стала чем-то большим. Момент, когда она узнала, что не странная. Не «слишком другая». Гарри медленно протянул руку и взял конверт. — Да, Джинни.

***

Самочувствие Драко заметно стабилизировалось. В башне они провели ещё два дня. За это время он много спал, и уже мог самостоятельно вставать, передвигаться по комнате, при этом не издавать душераздирающие гортанные звуки каждый раз, когда приходилось сгибаться или делать слишком резкое движение. Хотя Гермиона всё равно замечала, как иногда он едва заметно морщился, когда думал, что она не смотрит. Голод постепенно становился невыносимым. Остатков еды, найденной в башне, и ту, что дала им в дорогу Салли почти не осталось, а травяными отварами и водой долго не протянешь. В конце концов, переступив через собственные внутренние границы, Гермиона согласилась попытаться поймать хоть какую-нибудь лесную живность. Она соорудила простую ловушку недалеко от леса, глубоко внутри надеясь, что та не сработает. Но уже спустя несколько часов в неё действительно угодил небольшой заяц. И пока Гермиона мрачно сидела на берегу реки, обняв колени и стараясь не смотреть в сторону башни, Драко с максимально сосредоточенным видом пытался разделать тушку охотничьим ножом. Получалось у него откровенно посредственно. — Грейнджер, — спустя какое-то время донёсся его голос, — давай проясним заранее: с какими ещё магловскими кошмарами мы потенциально можем столкнуться? Гермиона устало повернула голову в его сторону. — Чёрт… — она задумчиво потёрла переносицу. — А я ведь даже не подумала об этом. Она немного выпрямилась, подтянула ноги под себя и серьёзно задумалась. — Ну… я точно не вспомню все сказки. — Прекрасно, — сухо отозвался Драко. — Пока что у нас были гномы-извращенцы и их белокожая подружка в стеклянном гробу… Он начал загибать пальцы. — Потом ведьма-людоедка в пряничном доме. А теперь вот это, — он раздражённо повёл ножом над бедной тушкой зайца. — Очень воодушевляющая тенденция. Гермиона не выдержала и тихо рассмеялась. — Вообще-то Белоснежка не была белокожей подружкой гномов. — Да неужели? — И они не были извращенцами! — Грейнджер, семеро взрослых мужчин жили в лесу с одной девушкой. Она уже откровенно прыснула со смеху. — Ты невозможен. Наконец Драко с видом человека, победившего дракона голыми руками, закончил с зайцем и сел напротив неё с таким видом, будто ожидал аплодисментов. Гермиона покачала головой, пытаясь скрыть улыбку. — Из того, что первым приходит в голову… была ещё «Золушка». Она задумчиво подперла подбородок руками, вспоминая. И только спустя несколько секунд заметила, что Драко смотрит на неё с искренним недоумением, чуть приподняв бровь. — Что? — Ты сейчас говоришь так, будто я обязан знать, кто такая твоя «Золушка». Гермиона вновь тихо рассмеялась. — Вообще-то это очень известная сказка. — У маглов? — Да. — Уже тревожно. Она закатила глаза. — Это добрая история, на самом деле. Если коротко, несчастная девушка живёт со злой мачехой и двумя отвратительными сводными сёстрами. Потом ей помогает фея-крёстная — превращает её старое платье в красивое, тыкву в карету, мышей в лошадей… Драко медленно моргнул. — …и она отправляется на бал, где в неё влюбляется принц. Но магия действует только до полуночи, поэтому она убегает, теряет туфельку, принц потом ищет её по всему королевству и— — Стой. Он поднял руку. — А где подвох? Гермиона нахмурилась. — В смысле? — Где кровь, убийства, расчленение, поедание детей на завтрак? — совершенно серьёзно уточнил Драко. — Я начинаю терять доверие к вашим детским сказкам. Гермиона снова рассмеялась. — Ну… вообще в оригинальной версии одна из сестёр отрубила себе часть ступни, чтобы влезть в туфельку. Драко с заметным облегчением откинулся назад. — Ну вот. Теперь я снова чувствую себя в безопасности. Он довольно скрестил руки на груди. — Хотя пока звучит не слишком опасно. Что ещё? Гермиона уже не пыталась скрывать хорошее настроение. А совместными усилиями им удалось приготовить вполне достойный суп. Свечи мягко потрескивали, отбрасывая золотистые тени на каменные стены башни. За окном давно стемнело, и только лунный свет тонкими полосами ложился на пол через открытую дверь. Она рассказывала ему одну сказку за другой — коротко, сбивчиво, иногда сама смеясь над тем, насколько странно всё это звучит вслух. И Драко, к её удивлению, действительно слушал. Иногда перебивая саркастичными комментариями. — Подожди… — он нахмурился после очередного рассказа. — А зачем волк вообще съел бабушку? — Ну… потому что он волк. И был голоден. Это единственное, что удивило, а то что он переоделся тебя ни сколько не смущает? — Мерлин, Грейнджер, — Драко медленно покачал головой, — я искренне не понимаю, как твоя психика не рассыпалась окончательно после таких детских сказок. Гермиона улыбнулась. Но улыбка быстро потускнела. Слишком свежи ещё были воспоминания последних дней. Драко заметил это почти сразу. Он не стал ничего спрашивать. — Так. Ещё одну — и спать. Гермиона тихо выдохнула и задумалась. — Хорошо. Тогда выбирай. Она подняла на него взгляд. — Про принцессу, которая уснула на сто лет или про девушку, которая влюбилась в чудовище? Гермиона забрала у него тарелку и отвернувшись от него начала вымачивать свежие компрессы. Драко замолчал. Только что привычно расслабленное выражение лица едва заметно изменилось. Девушка, которая влюбилась в чудовище. Почему-то от этих слов внутри неприятно потянуло холодом. Будто сказка внезапно стала слишком похожа на что-то настоящее. Он тихо усмехнулся самому себе и откинулся на подушку, спускаясь в лежачее положение. — Давай лучше про ту, которая проспала сто лет. Про чудовище как-нибудь потом расскажешь. Гермиона удивлённо приподняла брови. — Боишься чудовищ, Малфой? Он лениво посмотрел на неё. — Я с одним уже знаком. — Очень смешно.  — Я старался, Грейнджер. — Тогда сам себе сказки и рассказывай и сам себе меняй компрессы! — она прыснула смешок и бросила в него мокрый компресс. Драко ловко поймал его рукой. — Я просил сказку, а не добивать меня, бросая что попало. Он отжал немного тряпку на пол и спуская свое импровизированное одеяло из накидки, начал самостоятельно прикидывать компресс, рассматривая область удара на ребрах. — Дай сюда, Малфой. Гермиона перехватила ткань раньше, чем он успел снова приложить её к боку. Драко недовольно приподнял бровь. Только чуть откинулся назад, позволяя ей сесть ближе. — Ты делаешь это так, будто пытаешься вскрыть себе ребра, — пробормотала она, осторожно прижимая прохладный компресс к тёмному синяку. Он едва заметно поморщился, мышцы живота тут же напряглись под её пальцами. Гермиона осторожно убрала повязку с его предплечья, проверяя, не начала ли снова проступать кровь. Старую метку теперь уродовал крупный глубокий порез. Драко всё это время молча наблюдал за ней. Гермиона почувствовала его взгляд и подняла глаза. — Что? Он чуть качнул головой. — Я жду сказку. Гермиона тихо фыркнула и снова смочила ткань в тёплом отваре. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно, — лениво протянул Драко, всё ещё не сводя с неё взгляда. — Я пережил покушение, удушение, почти утопление. Думаю, заслужил продолжение. — Ты просто невыносим, Малфой. — Драко. Она закатила глаза, осторожно затягивая свежую повязку на его предплечье. Драко едва заметно поморщился, но промолчал. Несколько секунд Гермиона задумчиво перебирала в голове сказки. — Хорошо… — медленно начала она. — Давным-давно в одном королевстве родилась принцесса. И на праздник в честь её рождения пригласили всех фей, кроме одной. — Уже звучит как плохая идея. — Потому что та фея была злой. — Естественно. Гермиона не удержалась от улыбки. — Она пришла сама. И прокляла принцессу. Сказала, что когда девушке исполнится шестнадцать, она уколет палец веретеном и умрёт. — Дай угадаю. Никто не додумался просто избавиться от всех веретён? — Вообще-то додумались. — О, у этих людей всё же был шанс выжить. — Но проклятие всё равно сбылось, — Гермиона чуть пожала плечами. — Правда, одна из добрых фей успела смягчить его. Принцесса не умерла, а просто уснула. Драко задумчиво провёл большим пальцем по краю накидки, укрываясь. — На сто лет. — Да. — И всё это время никто не мог её разбудить? — Именно. Он ненадолго замолчал. Свеча мягко осветила его лицо, скользнула по влажным прядям светлых волос, по синякам и тени усталости под глазами. — Хотя в конце её всё-таки разбудили. Принц ее поцеловал и она очнулась. Драко усмехнулся уголком губ. — Конечно. И жили они долго и счастливо? — В общих чертах. Он коротко кивнул, будто обдумывая что-то своё. А потом неожиданно посмотрел прямо на неё. — И что, Грейнджер? Ты бы смогла спать сто лет? Она растерянно моргнула. — Что? — Ну, раз уж это сказка. Смогла бы? Гермиона тихо усмехнулась. — Сомневаюсь. Я бы сошла с ума от скуки уже на второй день. — Мгм. — Он чуть прикрыл глаза. — Я так и подумал. — А ты? — Я и так большую часть жизни проспал. Думаю, с меня хватит. В башне было удивительно тихо. Только где-то за стенами шумела река, а свечи мягко потрескивали, бросая тёплые отблески на камень. После всего произошедшего эта тишина казалась почти нереальной. Гермиона ничего не ответила. Потушила все свечки и уснула следом, закутавшись в пиджак.