Глава 15. Сквозь воду

— Гарри, вы уверены, что мисс Грейнджер потом скажет вам «спасибо»? Полагаю, эта вещь крайне важна для неё. Гарри нервно теребил край своей мантии. Как и обещал, уже на следующий день он снова вернулся в кабинет Макгонагалл. Тяжело сглотнув, он переводил взгляд с профессора на потёртый старый конверт, лежавший перед ней на столе, и обратно. — Профессор, напомните… как именно должны сработать чары? Макгонагалл медленно сложила руки перед собой. — Мы попробуем создать поисковое заклинание, связав его с предметом, имеющим сильную эмоциональную привязку к мисс Грейнджер. Но я должна повторить, Гарри: чары не покажут её точное местоположение. В лучшем случае — направление или слабый магический отклик. Она ненадолго замолчала, внимательно наблюдая за ним поверх очков. — Но прежде чем мы начнём… вам удалось узнать что-нибудь о том артефакте, который искала мисс Грейнджер? Гарри судорожно сглотнул. — Да, профессор. Мы изучили каталог артефактов, с которыми Гермиона работала в архиве. В списке оказался только один предмет, который до сих пор не уничтожен. Он осторожно протянул Макгонагалл страницу из каталога сектора D-7 и замер в ожидании. — Это некое зеркало. Минерва взяла пергамент в руки и несколько минут молча изучала записи. В кабинете стояла почти звенящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня в камине. Наконец она медленно поднялась из-за стола и подошла к портрету Альбуса Дамблдора. Несколько секунд Макгонагалл задумчиво смотрела на бывшего директора Хогвартса, словно внутренне взвешивая что-то. — Альбус… — тихо произнесла она. — Вы можете нам помочь? Портрет молчал несколько долгих секунд. Гарри уже начал нервно сжимать пальцы на рукаве мантии, когда Дамблдор медленно поднял голову. Свет от камина мягко скользнул по половинкам его очков. — Поисковые чары не помогут вам, Минерва. Гарри резко выпрямился. — Что? Макгонагалл нахмурилась. — Альбус? Дамблдор внимательно посмотрел сначала на неё, затем на Гарри. — Если мои предположения верны, мистер Поттер, мисс Грейнджер и мистер Малфой сейчас находятся за пределами нашего мира. В кабинете повисла тяжёлая тишина. Гарри почувствовал, как внутри всё неприятно похолодело. — Что значит… за пределами? — тихо спросил он. Дамблдор сложил кончики пальцев перед собой. — Зеркала подобного рода крайне редки. Большинство из них были действительно уничтожены много столетий назад именно потому, что являлись не артефактами в привычном понимании… а проходами. Гарри судорожно сглотнул. — Вы хотите сказать, что они… живы? — Если зеркало действительно активировалось, — спокойно ответил Дамблдор, — то, вероятнее всего, да. Макгонагалл медленно опустилась в кресло. Она сняла очки и устало прикрыла глаза. — Почему об этом ничего не было сказано в архивах? — Потому что, некоторые двери лучше не открывать вновь.— мягко ответил Дамблдор. Гарри сделал шаг ближе к портрету. — Тогда скажите, как нам их вернуть. В его голосе впервые за весь разговор прозвучало плохо скрываемое отчаяние. Дамблдор долго смотрел на него. — Боюсь, Гарри, всё не так просто. Гарри резко провёл рукой по волосам. — Да что вообще значит «не так просто»?! Гермиона пропала вместе с Малфоем неизвестно где, а мы даже не можем— — Гарри, — тихо одёрнула его Макгонагалл. Он тяжело замолчал, опуская взгляд. Несколько секунд в кабинете слышалось только потрескивание огня в камине. — Поисковые чары не смогут пересечь границу миров, — продолжил Дамблдор уже мягче. — Но существует вероятность… очень слабая вероятность… передать магический импульс. Гарри поднял голову. — Сообщение? Дамблдор медленно кивнул. — Если у мисс Грейнджер осталась эмоциональная связь с предметом, а зеркало всё ещё сохраняет открытый след между мирами, мы можем попытаться направить отклик через него. Макгонагалл снова надела очки. — Вы хотите создать сообщение? — Именно. Гарри нахмурился. — Но как это поможет? Дамблдор чуть улыбнулся уголком губ. — Потому что мисс Грейнджер слишком умна, чтобы не заметить, когда магия начнёт говорить с ней напрямую.

***

Гермиона проснулась первой. Впервые за всё время, проведённое в башне, её сон оказался пустым и тихим. Ни крови. Ни криков. Ни ощущения чужих пальцев на своей коже, оставляющих невидимые ожоги и раны. Сознание медленно всплывало из непривычно спокойной темноты, и несколько секунд она просто лежала неподвижно, вслушиваясь в шум реки за стенами башни. Первым делом она обернулась к Драко. Он спал намного спокойнее. Лицо больше не было напряжённым, между бровей не залегала привычная складка, а дыхание наконец стало ровным и глубоким. Он больше не вздрагивал во сне, не сжимал бессознательно кулаки, не хрипел и не стонал сквозь зубы от боли, как в прошлые ночи. Утренний свет мягко ложился на его лицо, цеплялся за платиновые пряди волос, беспорядочно упавшие на лоб, скользил по острым линиям скул и тени ресниц. И именно сейчас, когда напряжение наконец отпустило его хотя бы во сне, он выглядел совсем иначе. Почти мальчишкой. Не тем человеком, которого она привыкла видеть все эти годы — холодным, язвительным, вечно собранным, будто любая слабость могла стоить ему слишком дорого. Гермиона сама не заметила появившуюся на своих губах совершенно глупую, тёплую улыбку. Её взгляд медленно скользнул ниже. И замер. Нож. Охотничий нож всё ещё лежал справа от Драко — там, где он оставил его перед сном. Холодный озноб мгновенно проник внутрь каждой клеточки ее тела. Пальцы дрогнули. Я убила. Мысль вспыхнула в голове так отчётливо, что у неё перехватило дыхание. Я убила. Холод начал медленно расползаться под кожей, пробираясь всё глубже, пока руки не покрылись мелкой дрожью. Гермиона резко сжала кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. Я убила. Паника накрыла сильной волной. Она подтянула колени к груди и начала медленно раскачиваться вперёд-назад, крепко обнимая себя руками, словно пыталась удержать собственное тело от распада. Раз. Два. Три. Дыши. Но мысли всё равно продолжали биться внутри, как загнанные птицы в клетке. Даже во время войны она не смогла убить никого. Ни одно непростительное заклинание так и не сорвалось с её губ. Она проклинала. Калечила. Причиняла боль. Но никогда не переходила эту черту. А теперь— — …Грейнджер? Она резко вздрогнула от прикосновения к своему плечу. Драко смотрел на неё сонным, всё ещё немного затуманенным взглядом. Гермиона быстро отвела глаза. — Всё хорошо, — её голос прозвучал тише обычного. — Просто кошмар. Он ещё несколько секунд молча смотрел на неё. Драко не стал задавать вопросов, пытаясь вытянуть объяснения Только едва заметно кивнул. Но слов и не требовалось. Он всё прекрасно понимал. Сборы проходили быстро и удивительно слаженно. Они оба слишком устали от этой башни, от крови, от бесконечного ощущения опасности. Драко уже мог двигаться самостоятельно, хотя движения всё ещё оставались немного скованными. Особенно когда приходилось поднимать руку или глубоко вдыхать. Гермиона помогала ему одеться. Он стоял перед ней молча, пока она осторожно натягивала на него рубашку и поправляла ткань на его плечах, стараясь лишний раз не задеть потемневшие синяки на рёбрах. Её пальцы едва касались его кожи — осторожно, почти невесомо, словно она боялась причинить ему боль одним неосторожным движением. Мысли предательски сбились. Кожа Драко была прохладной после утреннего воздуха и одновременно обжигающе тёплой под её пальцами. Гермиона отчётливо ощущала напряжение мышц под ладонью, плавное движение его грудной клетки при каждом вдохе, чёткие линии тела, будто выточенного из светлого камня. Его сильные, крепкие плечи и руки, с тонкими выступающими венами, напоминающими серо-голубые прожилки в белом мраморе. Она осторожно провела пальцами вдоль его рёбер, осматривая следы ударов. Даже следы синяков и тёмных ссадин не уродовали его, а делали опасно настоящим, живым, лишённым той холодной безупречности, за которой он привык прятаться. От тепла его тела, от тихого дыхания где-то совсем рядом — внутри начинало предательски тянуть что-то мягкое, незнакомое и слишком острое, отчего ей хотелось одновременно отдёрнуть руки и коснуться его снова. Гермиона резко отпрянула и сосредоточилась на повязке, будто та внезапно стала самым важным объектом в мире, стараясь скрыть за волосами свой предательский румянец. — Так… — пробормотала она себе под нос, пытаясь звучать спокойно. — Жить будешь. Фраза вышла тихой и совершенно несвязной. Драко молча застёгивал мелкие пуговицы рубашки одной рукой. И только уголок его губ едва заметно дрогнул в улыбке.

***

Собрались они быстро. Несколько книг, в которых Гермиона все еще искала ответы, пока Драко спал, остатки трав, пара сменных вещей и всё то немногое, что удалось унести с собой после бесконечных побегов и лесов. Перед уходом они ещё раз тщательно осмотрели башню. Теперь, когда страх немного отступил, а охотник был мёртв, каменные стены больше не казались просто темницей. Внутри этого места явно скрывалось куда больше ответов, чем им удалось понять в первую ночь. Гермиона рассказала Драко почти всё. Практически без утайки. А он некоторые вопросы так и не смог заставить себя задать. Мысли о том, что охотник мог причинить ей боль — ударить, сломать, оставить на её коже следы своих рук — пробуждали внутри Драко что-то тёмное и почти неконтролируемое. Звериная ярость медленно поднималась где-то под рёбрами каждый раз, когда он вспоминал её прикованной к стене. Он сам не замечал, как снова и снова бегло осматривает её лицо, руки, шею, открытые участки кожи — будто надеялся убедиться, что не пропустил следов чужой жестокости. Гермиона заметила, как напряглись его скулы, как потемнел взгляд, и поспешила увести разговор в сторону, пока эта злость окончательно не захлестнула его. Она рассказала ему о том, как охотник говорил, что буквально почувствовал их магию. Но не стала говорить, что он пытался заставить ее колдовать. И впервые Гермиона была рада, что магии она была лишена здесь. Она рассказала как он сразу понял, что они чужие — не только для этих земель, но и для самого мира. Как пытался узнать, каким образом они вообще смогли попасть сюда. Она пересказала ему и слова о том, что много поколений назад род охотника пользовался уважением королевского двора, пока одна ошибка не лишила их имени власти и прежнего положения. И чем больше Гермиона размышляла над этим вслух, тем сильнее внутри росло ощущение, что всё происходящее каким-то образом связано с одной и той же историей. С тем самым охотником, который когда-то не смог убить девушку в лесу.Белоснежку. Драко слушал молча, лишь изредка задавая короткие уточняющие вопросы, пока они перебирали найденные в башне вещи. Среди старого хлама и полуистлевших сундуков они обнаружили несколько тёмных знамен с уже знакомым символом рыцарей, которых видели прежде. Тяжёлая чёрная ткань была пропитана сыростью и запахом дыма, а вышитый серебряный герб напоминал не то терновый венок, не то переплетённые когти. Но куда важнее оказались письма. Старые, выцветшие, с почерневшими печатями. Большинство из них были написаны одной рукой и адресованы охотнику. Из них они узнали, что он состоял на некой тайной службе у королевы и выполнял её приказы вдали от столицы. Он наблюдал за деревнями, следил за жителями, собирал сведения и, судя по всему, передавал королеве особые сигналы. После его сигналов появлялись слуги королевы. Последнее письмо касалось Уиллингтона. В нём говорилось, что отряд прибудет туда «для очищения», спустя несколько дней после получения сигнала. Именно после этого деревню сожгли. Гермиона долго держала письмо в руках, чувствуя, как внутри снова поднимается тяжёлое, липкое чувство вины. Оставалось лишь надеяться, что охотник не успел сообщить королеве о них самих. И если причина «очищения» это присутствие Драко и Гермионы, то это никак не коснулось Салли и Сэма. Ни в одном письме так и не объяснялось, почему королева уничтожала деревни. Очищение от магии? Когда они наконец покинули башню, утренний лес встретил их холодным ветром и влажным запахом хвои. Моросил мелкий весенний дождь. Гермиона в последний раз обернулась на тёмную каменную башню, возвышавшуюся среди деревьев, как забытая могила старой сказки. А затем молча пошла следом за Драко. Теперь у них оставалась только одна цель. Найти зеркало. И надеяться, что оно всё ещё способно вернуть их домой. — Что мы имеем, королеву, которая тщательно истребляет все, что связано с магией, ее темных прислужников, которые нагоняют не меньший страх на деревни, чем сама королева. А еще то, что мы собственноручно сами идем к ней. — Да, а еще этот чертов ползучий дым, из-за которого, судя по всему сейчас в Мунго… — Гермиона осеклась, понимая, что среди пострадавших был Нотт. Между ними повисла тишина. Только дождь тихо шуршал по молодой листве и тонкими струями стекал по стволам деревьев. Драко медленно перевёл взгляд в сторону леса, продолжая идти вперёд. Его лицо снова стало привычно холодным, почти непроницаемым, но Гермиона слишком хорошо уловила, как напряглась линия его челюсти после имени Нотта, так и не прозвучавшего вслух. — Продолжай, Грейнджер, — наконец спокойно произнёс он. — Не нужно замолкать каждый раз, когда речь заходит о ком-то из слизеринцев. Я всё ещё не рассыпаюсь от этого. Она виновато отвела взгляд. — Я не это имела в виду. — Знаю. Несколько секунд они шли молча, переступая через мокрые корни и вязкую после дождя землю. Гермиона плотнее запахнула на себе накидку. — Этот дым… он не убил их сразу, — тихо продолжила она, больше размышляя вслух. — Кингсли сказал, что маглы погибали сразу. Он словно питается человеком. — Дым питается магией? — быстро уловил ее мысль Драко. — Пока это кажется единственным ответом. И если королева действительно как-то связана с этим… — Она подпитывается магией, высасывая ее из других. Мерлин, хорошо, что безносый не додумался до этого. — А ты знаешь, во время войны ходили теории, что метка…— она снова осеклась. Он искоса посмотрел на нее дергая бровью. — Грейнджер, давай так. Да, я ношу метку Пожирателя. Да, я считаю себя ублюдком. Да, на моих руках кровь. И да… — он запнулся, будто следующие слова давались ему почти физически тяжело, — я причинял боль даже тебе. Он резко отвёл взгляд в сторону, челюсть болезненно напряглась. — Но ты должна понять одну вещь. Драко сделал шаг ближе и остановился прямо перед ней. Его пальцы крепко сжали её плечи — не грубо. — Я не просыпался однажды утром с желанием стать одним из них. Мне было шестнадцать, Грейнджер. Шестнадцать. — в его голосе впервые прорезалось что-то опасно похожее на злость, но не на неё — на самого себя, на прошлое, на всё сразу. — За меня уже всё решили задолго до того, как я вообще понял, что происходит. Моё имя. Моя семья. Мой отец. Этот дом. Эта война. Дождь медленно стекал по его лицу, смешиваясь с влагой на ресницах. — Мне вручили эту чёртову метку так, будто это честь. Будто я должен был гордиться тем, что меня ведут на убой, как породистого пса. Гермиона замерла. — А потом стало слишком поздно, — тише продолжил он. — Слишком поздно, чтобы просто выйти из игры. Ты не представляешь, каково это — жить рядом с человеком, которого боятся даже собственные союзники. Каждый день понимать, что если ты дрогнешь хоть на секунду — умрёшь не только ты. Его пальцы на её плечах дрогнули. — И знаешь, что самое отвратительное? — он усмехнулся, но в этой усмешке было столько разочарования и горечи, что у Гермионы болезненно сжалось сердце. — Часть меня тогда действительно пыталась убедить себя, что всё это правильно. Потому что иначе пришлось бы признать, что я трус. Что я просто испугался. Он замолчал на мгновение, тяжело сглотнув. — Я не прошу тебя забыть всё, что было, Грейнджер. И не прошу оправдывать меня. Мерлин… я сам себя не оправдываю. Его взгляд наконец снова встретился с её. — Но если бы у меня тогда был выбор… настоящий выбор… — голос предательски надломился, — я бы никогда не позволил всему этому случиться. Гермиона вдруг поняла: это и было его извинением. Наверное, самым честным, на которое он вообще был способен. Серые глаза смотрели слишком прямо. Без привычной насмешки. Без защиты. Дождь тихо оседал на его светлых волосах, скользил по тёмным ресницам и медленно стекал по разбитой губе. — Ты… — её голос прозвучал почти растерянно. Он горько усмехнулся. — Потому что ты несёшь чушь. Он чуть нахмурился. — Правда? — Да. — Гермиона резко подняла на него взгляд. — Потому что если бы я считала тебя ублюдком, я бы не сидела сутками рядом с тобой в этой чертовой башне. Не тряслась бы над каждой твоей царапиной. И уж точно не позволила бы тебе сейчас держать меня вот так. Что-то дрогнуло в его лице. Совсем едва заметно. Но она увидела. Драко медленно разжал пальцы на её плечах, осознав, как крепко держал её всё это время. — Грейнджер… — его голос стал ниже. — Ты не обязана— — Нет, Малфой, это ты послушай меня. Она сама не заметила, он сделала шаг ближе. — Да, иногда мне хочется придушить тебя собственными руками. Но ты уже не тот человек, которым был тогда. Дождь усилился, зашумел по веткам густой серой пеленой. Драко молчал. Только смотрел на неё так, будто не понимал, как вообще оказался в этом разговоре. — Ты вернулся за мной, — тише продолжила Гермиона. — Ты полез в эту башню. Ты чуть не умер там. Его челюсть напряжённо дёрнулась. — Любой бы поступил на моем месте также. Давай мы не будем делать из этого что-то героическое. — Почему? Потому что тебе проще считать себя плохим? Он отвёл взгляд в сторону. Несколько секунд между ними слышался только шум дождя и тяжёлое дыхание. А потом Драко тихо, почти устало усмехнулся. — Мерлин, Грейнджер… — он медленно провёл ладонью по мокрым волосам. — Ты всегда была невыносимо плоха в выборе людей. Она неожиданно улыбнулась. — А ты всегда был невыносимо плох в том, чтобы принимать, что кому-то не всё равно. На этот раз он ничего не ответил. Он лишь смотрел на неё, всё отчётливее понимая то, от чего так долго пытался отмахнуться: именно благодаря ей он сейчас стоит на ногах. Именно благодаря ей он сейчас жив. И именно из-за него она убила. Драко медленно отвёл взгляд, будто испугавшись собственных мыслей. А затем, пытаясь спрятаться за привычной лёгкостью, чуть заметно ущипнул её за подбородок указательным и большим пальцами и пошёл дальше вперёд. — Так что там за слухи были, Грейнджер? Только спустя секунду он понял, что сам едва заметно покраснел от этого необдуманного жеста. И теперь отчаянно пытался перевести разговор хоть куда-нибудь, лишь бы не возвращаться к нему. — Грейнджер? Ответа не последовало. Он обернулся. Гермиона смотрела в пустоту и неподвижно стояла посреди тропы, будто вросла в землю. Обе ладони судорожно сжимали голову, дыхание стало рваным. — Что за… Грейнджер? Несколькими быстрыми шагами он сократил расстояние между ними. — Эй. Что с тобой? Она подняла на него растерянный взгляд. — Я… Её ноги подкосились. Драко едва успел подхватить её прежде, чем она рухнула без сознания прямо ему на руки.

***

В кабинете Макгонагалл пахло дымом, старым деревом и чем-то тревожно знакомым — как в те ночи войны, когда никто не знал, чем закончится следующее утро. Пепел медленно кружился над Омутом памяти серебристыми хлопьями. Гарри стоял рядом, напряжённо сжав пальцы на краю каменной чаши. На её поверхности ещё догорали остатки старого письма — того самого потёртого конверта с выцветшими зелёными чернилами. Письма Гермионы из Хогвартса. Минерва Макгонагалл медленно провела палочкой над серебристой гладью Омута. Воспоминания внутри дрогнули, пошли кругами, словно вода под сильным ветром. — Если Альбус был прав, — тихо произнесла она, не отрывая взгляда от Омута, — то эмоциональная связь с предметом может позволить не только почувствовать мисс Грейнджер… но и передать краткий импульс. Мысль. Голос. Возможно, образ. Гарри судорожно сглотнул. — А если не сработает? Макгонагалл посмотрела на него поверх очков. — Тогда мы хотя бы будем знать, что попытались. Она осторожно коснулась палочкой поверхности Омута. Серебристая гладь вспыхнула мягким светом. — Гарри. Сейчас. Он застал на месте. Гарри вдруг подумал, что совершенно не представляет, что именно должен сказать Гермионе, если действительно сможет до неё достучаться. В голове вспыхивали десятки мыслей одновременно.юэ «Вернись». «Мы ищем тебя». «Ты жива?» «Ты в безопасности?» Но всё это казалось неправильным. Бесполезным. Ему вдруг стало страшно. Страшно услышать тишину в ответ. Гарри медленно окунулся вперёд. Серебро Омута сомкнулось над ним холодной глубиной. На мгновение мир исчез. А затем вокруг начали проступать размытые очертания. Лес. Тёмная мокрая тропа среди деревьев. Гарри резко завертел головой. Сначала всё казалось далёким и искажённым, будто он смотрел сквозь толщу воды. Звуки не доходили — только глухой, вязкий шум. А потом он увидел их. Гермиона и Малфой медленно шли по лесной тропе сквозь моросящий дождь. Живые. У Гарри перехватило дыхание. Он попытался окликнуть её: — Гермиона! Но собственный голос прозвучал странно приглушённо, будто растворился в серебристой пустоте. Она не услышала. Малфой что-то говорил ей, слегка наклонив голову в её сторону. Гермиона отвечала. Их губы двигались, но звуки не доходили. Словно Гарри действительно находился под водой. Он шагнул вперёд. Изображение дрогнуло. — Гермиона! Гермиона, послушай меня! На этот раз серебристая поверхность вокруг словно взорвалась кругами. Гермиона резко остановилась посреди тропы. Гарри увидел, как она схватилась руками за голову. Малфой мгновенно обернулся к ней. — Гермиона! Я ищу тебя! Ты слышишь? Она будто услышала что-то. Или почувствовала. На одно короткое мгновение её взгляд поднялся прямо туда, где находился Гарри. Прямо сквозь серебристую толщу воспоминаний. У него внутри всё оборвалось. А в следующий миг, мир резко рухнул вниз. Гарри вынырнул из Омута памяти, жадно хватая воздух. Макгонагалл резко шагнула к нему. — Гарри?! Он тяжело дышал, вцепившись руками в край чаши. — Она жива… — хрипло выдохнул он. — Мерлин… она жива…

***

Драко едва успел подхватить её прежде, чем она рухнула на мокрую землю. — Грейнджер! Её тело безжизненно обмякло в его руках. Он опустился вместе с ней на колени прямо посреди лесной тропы, прижимая её к себе. Дождь холодными каплями стекал по её волосам и бледному лицу. — Грейнджер? Эй. Он быстро коснулся её щеки ладонью. Холодная. Он машинально вскинул голову, оглядывая лес вокруг, будто ожидал увидеть хоть кого-то. Любую помощь. Но вокруг были только мокрые деревья. Дождь. И бесконечно чужой лес. Они были здесь совершенно одни. Только он. Осознание ударило неожиданно сильно. Терять ее он не хотел вновь. И от этой мысли внутри проснулся почти животный страх. — Нет… нет-нет, Грейнджер, мать твою… Он резко перехватил её за плечи и начал тормошить. — Очнись. Давай. Давай же. Его голос уже не звучал привычно холодно. В нём слишком отчётливо слышалась паника. Драко быстро провёл рукой по её шее, пытаясь нащупать пульс. Есть. Слабый. Но есть. Он судорожно выдохнул, уткнувшись лбом ей в мокрые волосы лишь на секунду. — Не смей… слышишь меня? Не смей сейчас умирать. Дождь продолжал тихо стучать по листве. Время тянулось мучительно медленно. Каждая секунда казалась длиннее предыдущей. Драко продолжал держать её одной рукой, второй осторожно убирая прилипшие к лицу кудри. — Грейнджер… Ее ресницы дрогнули. Едва заметно. Гермиона судорожно вдохнула и медленно открыла глаза. Серые глаза напротив тут же вспыхнули таким облегчением, что у неё самой на мгновение перехватило дыхание. — Вот же… — Драко резко прикрыл глаза и тяжело выдохнул, будто всё это время сам забывал дышать. — Я тебя когда-нибудь убью, Грейнджер. Честное слово. Гермиона несколько секунд тяжело дышала, растерянно моргая, словно всё ещё не до конца понимала, где находится. Дождевые капли медленно стекали по её лицу, смешиваясь с прилипшими к коже кудрями. — Что… — её голос прозвучал слабо и хрипло. — Это Гарри. Драко нахмурился. — При чём тут чёртов Поттер? Она резко схватилась пальцами за его рукав, будто боялась, что воспоминание сейчас ускользнёт. — Тут был Гарри… только что… — Гермиона зажмурилась, пытаясь восстановить в голове ускользающие образы. — Он что-то кричал… Драко внимательно смотрел на неё, всё ещё удерживая одной рукой за талию, чтобы она снова не рухнула. — Грейнджер, ты потеряла сознание. — Нет… — она быстро покачала головой. — Нет, это было не похоже на сон. Её дыхание снова участилось. — Я видела его. Как будто… через воду. Всё было размытым, но это точно был Гарри. Драко медленно выпрямился вместе с ней, не убирая руки с её спины. — И что сказал наш национальный герой? Гермиона сглотнула. — Что ищет меня. Между ними повисла короткая пауза. Только дождь тихо шелестел в ветвях над головами. Взгляд Драко едва заметно изменился. — Я надеюсь, Поттер не додумается полезть сюда. Гермиона растерянно нахмурилась. — Что? Он резко провёл ладонью по мокрым волосам и резко поднялся на ноги. Боль тут же отозвалась в рёбрах, но сейчас он будто даже не заметил этого. — Какой в этом вообще смысл, Грейнджер? — раздражение в его голосе вспыхнуло неожиданно. — Он нашёл способ докричаться до тебя. Отлично. И что дальше? Она медленно тоже поднялась, всё ещё держась рукой за голову. — Гарри просто пытается помочь— — Помочь? — Драко коротко, зло усмехнулся. — Каким образом? Поттер сейчас в безопасности, в своём мире, со своими аврорами, Министром и чёртовым Министерством. А мы здесь. Он раздражённо обвёл рукой мокрый лес вокруг. — В ебаном кошмаре, где людей режут посреди леса, деревни сжигают за одну ночь, а какая-то сумасшедшая королева охотится на магов. Гермиона вздрогнула от резкости его слов. — Он переживает за меня. — Конечно переживает, — резко бросил Драко. — Поттер всегда всех спасает. Это его любимое хобби. — Малфой— — Нет, Грейнджер. — Он наконец посмотрел прямо на неё, и в серых глазах слишком отчётливо читалась злость. Но не на Гарри. Он резко провёл рукой по лицу, будто сам не понимал, почему вообще продолжает этот разговор. — Я просто не хочу, чтобы ещё кто-то оказался здесь. Чтобы еще кто-то пострадал. — Ты говоришь так, будто переживаешь за него. — Мне насрать на чёртова Поттера! Что, если этот его магический всплеск сейчас подействовал как маячок в этом грёбаном мире? Что, если из-за него за нами уже выдвинулись тёмные рыцари с их грёбаным дымом? Последние слова он почти выплюнул. Гермиона несколько секунд молча смотрела на него. А потом осторожно коснулась его руки. — Драко. Он резко замолчал. Она чуть сжала его пальцы. — Гарри не стал бы рисковать нами намеренно. Ты ведь это понимаешь. Драко тяжело выдохнул и отвёл взгляд в сторону тёмного леса. Дождь тихо стекал по его волосам и острым линиям скул. Он долго молчал, будто с усилием проглатывая остатки злости. — …прости, — наконец глухо произнёс он. — Ты права. Гермиона широко распахнула глаза, а потом слабо улыбнулась. — «Господин Малфой», какая честь для меня. Драко закатил глаза. — Не порти момент, Грейнджер. Мне и так тяжело поддерживать образ человека с наличием совести.