I

Дан восхищённо смотрел на дома и зелёные деревья, освещённые ярким апрельским солнцем. Рядом шёл намного менее жизнерадостный Акутагава Рюноскэ, его друг. Дану было двадцать три, Акутагаве - тридцать пять. Они хорошо общались и вполне понимали друг друга, несмотря на разные взгляды, и многие ошибочно принимали Рюноскэ за отца Кадзуо. Акутагава, погруженный в свои мрачные размышления, закурил очередную сигарету, и выдохнув дым, спросил: -Ты, кажется, говорил о какой-то девушке. -Да, точно! Осаму! Рюноскэ-сан, ты её знаешь! -Осаму? Да, помню. Милая. -Она приглашает нас к себе сегодня вечером. Посидим, поговорим. Обычный дружеский ужин. -Хорошо, я согласен. Вечером, около семи часов, Дан сел за руль старой поцарапанной серой машины, салон которой был порядочно нагрет солнцем. Рюноскэ занял место рядом. Ехать было довольно далеко, всю дорогу они проговорили о женщинах. У Акутагавы их было много, и говорил он с мрачностью, свойственной брошенному почти всеми человеку. Он придерживался мнения о своей "неправильности": если его бросило столько различных людей - что-то не так в нём. Дану было не до печальных размышлений, но он то и дело подбадривал друга. Сам же Кадзуо был сильно влюблён в ту девушку, в Осаму. Прошло около двадцати минут и они прибыли на место. Рюноскэ вышел из машины, дверь которой никак не хотела закрываться. Разобравшись с этой неприятностью, Дан наконец позвонил в домофон. Небольшая двухкомнатная квартирка была довольно хорошо ухожена. Стены аккуратно обклеены светло-бежевыми обоями, резная коричневая мебель в хорошем состоянии. За круглым деревянным столом их сидело четверо. Осаму - милая двадцатилетняя девушка, энергичная и общительная. Она много шутила, расспрашивала Рюноскэ о его писательском опыте и рассказывала о своём: она и сама писала довольно серьёзные прозаические работы. Рядом с ней сидел Дан, активно участвуя в ведущемся за столом разговоре и в перерывах довольно уплетая сготовленный на стол ужин. Рюноскэ был по обыкновению молчалив и сдержан. Он смеялся, слушая шутки и забавные истории, однако сам почти ничего не говорил, только иногда восхищался кулинарными способностями хозяек этой квартиры. Он повернулся к сидящей рядом с ним женщине, его ровеснице, но при том молодо и хорошо выглядящей. -Вы Шимадзаки-сан, верно? Вы мама Осаму? -Да, я Шимадзаки Тосон. Мы с ней не родственницы. -Но, -перебила Осаму, -Тосон ко мне, как ко младшей сестре. Иногда она чересчур ответственна. Осаму чуть усмехнулась. Рюноскэ же продолжил свою речь. -По Вам с виду и не скажешь, что Вы такая хозяйственная. -Приходится. Осаму не особо хороша в таких делах. Голос у Тосон был глухой, взгляд - пустой и ничего не выражающий. Первое впечатление о ней - закрытая и довольно строгая дама. Через пару часов пришло время расходиться. -Спасибо вам за тёплый приём. С этими словами Рюноскэ собирался обуваться и уходить, как вдруг Шимадзаки окликнула его. -Стойте, Акутагава-сан. Рюноскэ повернулся, и увидел, что Тосон оглядывается в поисках чего-то, а затем берёт визитку какого-то автосалона и на обратной её стороне губным карандашом пишет свой номер телефона, а затем отдаёт Акутагаве.