II

Весь следующий день Рюноскэ провёл за чтением книг, а под вечер решил позвонить Шимадзаки, которая почти сразу подняла трубку. Они договорились немного пройтись в центре. По главной туристической улице они, увлечённые разговором, дошли до Набережной. Рюноскэ купил мороженое для них двоих, и уже с ним они спустились к реке. -Шимадзаки-сан, а как так получилось, что Вы... Извините, опекун Осаму? -...Вас интересует только Осаму? Она глянула на него хоть и пристально, но так же, ничего не выражая. -Ну почему. Она талантливый писатель, красивая девушка, но Вы... Простите, наверное, это бестактно, но у Вас нет мужчины, верно? -Верно. Я сама справляюсь со всей мужской работой, а достойных мужчин давно не встречала. Она говорила об этом вполне открыто и смотря прямо на Акутагаву. Ему это нравилось. -Что насчёт Вас? -У меня внушительный опыт с женщинами, и ни одного удачного. -Почему? Акутагава пожал плечами. Они продолжали общаться весь месяц, ходили гулять по выходным, а созванивались и переписывались почти ежедневно. Говорили о людях, о литературе, и просто о том, что было понятно обоим. Рюноскэ снова начинал чувствовать то же самое, что в счастливые для него времена, когда его полностью охватывала любовь к женщине. Его мрачность уходила, он становился мягче и всячески помогал Тосон, то с готовкой обеда или ужина, то с решением каких-то вопросов, а бывало, и в каких-то начинаниях. В один из дней Шимадзаки вновь позвала Рюноскэ к себе в гости. Едва зайдя в дом, Рюноскэ отдал ей томик одного из английских писателей девятнадцатого века. -Я принёс книгу, которую ты просила для исследования... -О, спасибо. Проходи, Рюноскэ, сейчас ужинать будем. Она приняла его, будто вернувшегося с работы мужа. -Ох уж, эта молодёжь... Утром не разбудишь, ночью не найдёшь... Это тоскливо вздохнула Шимадзаки, накрывая на стол. Рюноскэ помогал ей, выставляя на стол тарелки и складывая рядом вилки. -Чего это ты? -Да Осаму... Но Дан, такое солнце в небе... Ох... -Разве Осаму проблемная?.. Хотя, это, конечно, не моё дело. -Да не проблемная. Но бродит где-то до полуночи с Даном, а утром в институт еле просыпается. Сидит сонная, пьёт кофе... Рюноскэ нежно приобнял её. -Не расстраивайся. Она у тебя молодец. Станет известным писателем. Сколько талантливых литераторов плохо учились, ох! -А какие проблемы у них были с зарплатой, знаешь... Но давай не будем об этом. Такой день солнечный сегодня... Тосон с лёгкой улыбкой посмотрела на него и вновь отошла к кухонному гарнитуру. Рюноскэ, будто замерший, смотрел на неё. -Тосон, ты удивительная женщина. Умная, красивая, самодостаточная. Знаешь, я, кажется, влюбился. Она обернулась. -Так и ты какой-то необычный. Я никак не могу понять, что у тебя на уме творится. Такой мрачный, вечно печальный, говоришь как-то трагично, а ведь... Кажется, мечтаешь найти подходящую тебе женщину, но не знаешь, какой она должна быть? Акутагава не любил, когда кто-то пытается залезть к нему в голову. Но это её натура: она аналитик, к тому же опытный человек. Она умеет просто читать людей. -Не знаю. И к чему это ты? -Тебя я не могу вот так раз - и прочесть. И мне это нравится. Но у тебя на душе всё так неровно, что хочется тебе помогать... Хочешь, я попробую? Можно? На губах Тосон расцвела улыбка. Подойдя к Рюноскэ, она ласково обняла его за широкие плечи. -Да, можно. А мне... можно...? Он приподнял её голову, осторожно взяв за подбородок, и, услышав тихое "ага", нежно поцеловал в губы. Казалось, в этот поцелуй Рюноскэ вложил всю свою боль. Боль прошлых разбившихся надежд, обещаний частых встреч и нескончаемых прощаний. Он скользнул руками по её спине, заключив в крепкие объятия. Наверное, она тоже уйдёт, как и все те, другие женщины, и Акутагава вновь останется один. Он старался скрыться, раствориться в этом поцелуе, но не особо получалось. Через пару минут он отстранился и вытер губы. Тосон, довольная, смотрела на него. -Хорошо. Садись ужинать, Рю. "Рю". От этого повеяло супружеским теплом и любовью. Они проговорили несколько часов, после чего Рюноскэ уехал домой.