Глава 12. Кадавр

      — Термы нужно восстановить тогда, — радостно воскликнула Шаена. — Ну, невозможно уже без бани!       Примерно так она отреагировала на сообщение о том, что свартальфам придется задержаться на Весте. И боль в животе заставляла Кирнали с Шаеной согласиться. Ежемесячное женское проклятие напоминало о себе. Для Анселан, Шаены и Ситио путешествие выдалось особенно неприятным. Оно продлилось больше месяца, а на «Ллетах» хоть и была одна уборная, в которой можно было худо-бедно помыться хотя бы влажными тряпками, но условия все равно, мягко говоря, были далеки от идеальных. Только благодаря заклинаниям и закупленным в империи Шань мазям удалось добраться на север, не заработав серьезных срамных болезней. Но была еще одна сторона медали.       Нежить и нечисть привлекал запах живых. Пот, испражнения, но особенно - кровь. Возможно, если бы на «Ллетах» не было женщин, то добраться до Веста удалось бы значительно быстрее. При одной только мысли об этом, Кирнали тяжело посмотрела на стоящую возле нее арахнею.       — Везет тебе, — буркнула тихо чародейка.       Дамарра только поморщилась в ответ.       — Эта шутка была смешной только в первый раз, — ответила арахнея. — Ты же знаешь, что почти каждая арахнея с удовольствием променяла бы свои восемь ног на пару человеческих, даже если бы за это пришлось заплатить появлением менструации.       — Удобнее было бы менять ножную часть тела по своему желанию, — мрачно заметила Анселан. — Из-за такой ерунды я вынуждена буду просидеть несколько дней без дела, хотя Аплонт уже совсем рядом.       — Прежде чем в него лезть, вы равно бы решили обжить виллу.       Кирнали только тихо вздохнула в ответ. Быстрым наскоком Аплонт не взять, так что и в самом деле придется вести его медленную осаду. Поместье придется превратить в основательный лагерь. Здесь можно укрепиться, есть кров, есть защита от Скверны, пища, источник чистой воды. Да, нужно соблюдать осторожность и не расчищать особо местность вокруг. Да, от моря стоянка закрыта лесом и скалами, ни шторма, ни случайно проплывающие мимо корабли не потревожат. Но все же дымом себя можно выдать. И с воздуха обжитый лагерь слишком хорошо видно. Но в целом место удачное. Даже «Ллетах» есть где укрыть. О большем и мечтать просто нельзя было.       Когда-то здесь была богатая вилла. Порт, личные термы, широкие залы, медные пути, водопровод и канализация, храм, богатые жилые помещения, постройки для слуг, какая-то большая мастерская, винодельня и ферма, сады, обширные поля. Анселан была бы не против иметь такую виллу дома. И если экспедиция увенчается успехом, она сможет ее заполучить. В Мориендоре, где-нибудь в предместьях Малэйсиля или Гвайхабата. Рядом с башнями консулов. И со своей собственной башней. Да, круг фазового перехода мог преобразить ее жизнь. Но пока даже ту собственность, которая у нее была, ей пришлось продать или заложить ради этой экспедиции. И вместо виллы в Мориендоре у нее были руины виллы в Ки-Гале, и здесь хозяйничает какой-то древний дух, а рядом гнойником на теле земли обнажилась гекатомба.       Неравноценная замена.       На этих мыслях взгляд стоящей на крыше небольшой, расположенной прямо у реки башенки Анселан устремился в сторону скрытого лесом и холмами древнего города. Днем дыхание руин не ощущалось, они казались далекими и безопасными. Но это лишь иллюзия. Неважно, оберегал ли виллу дух и близка ли она к реке, но нужно было озаботиться ее защитой. Маги уже приступили к подготовке к переносу армиллярной сферы. Было решено, что старый пруд за виллой подойдет для постройки цистерны для накопления маны, там армиллярная сфера и будет установлена. Если все сложится удачно, то уже к завтрашнему дню можно будет защитить поместье магической буллой и начать призыв сервов. Новая рабочая сила облегчит обустройство лагеря и позволит уже завтра начать новую вылазку в гекатомбу. Если не в сам город, то хотя бы разведать и очистить дорогу к нему. Нужно было еще найти гнездовье гиртаблилу. Возможно, там остался кто-то живой. Их лучше бы добить. Или попытаться договориться, если выживших окажется слишком много.       — Пойдем, навестим Кадавра, — тяжело вздохнув, сказала чародейка стоящей рядом Дамарре. — Надеюсь, он еще не помер окончательно.       Кирнали еще раз использовала внутреннее зрение, чтобы осмотреть местность. Ее дух воспарил над телом, позволив снова узреть недоступных глазам смертных существ. На этот раз их не оказалось. Система из клапанов, труб и воздушного колпака в башне была просто системой из клапанов, труб и воздушного колпака. Древние медные и каменные механизмы больше не оплетало склизкое тело злобного духа, поселившегося в них. Конструкция оказалась слишком простой для того, чтобы породить по-настоящему умную и сильную демоническую тварь. Просто несколько каналов, воздушный карман под куполом башни и пара клапанов, в которых вместо пружин стояли магниты. Система была настолько простой, что за века практически не пострадала и могла начать работать хоть сейчас. Оставалось только запаять в нескольких местах трубы и заделать трещины в кладке.       Чтобы избавиться от духа, не потребовалось даже использовать дефиксионы. Свинцовые таблички с проклятиями, которые помогали установить связь с жертвой и поразить саму ее душу, минуя все преграды, для мелкого беса были бы все равно что метеорит для муравья. Кирнали удалось уничтожить его простым проклятием, даже не воплощая в реальность с помощью фантазма. Так что, оповестив о проделанной работе Шемасена, который разбирался, можно ли запустить древний насос, Анселан отправилась по едва видимой тропинке обратно в виллу.       — Фелиция говорила, что Ингер увел одержимого к святилищу Дракайны, — сказала Дамарра. — Вроде, оттуда они не возвращались. Можно сходить туда, ты как раз хотела еще раз посмотреть на него.       — Святилище... — повторила за арахнеей Кирнали и нахмурилась.       Невысокая, но широкая башня с колоннадой на вершине, казалось, была построена значительно позже остальной виллы. Характер кладки был иной и строили явно на скорую руку, просто возвели кольцо стен и засыпали его изнутри землей, отчего сейчас в центре башни выросло огромное дерево. После посещения Аплонта у Анселан была небольшая предвзятость к таким отдельно стоящим деревьям. На вилле вырос, естественно, не доккальфарский мудор, но все равно картина вызывала неприятные ассоциации. Чувствовался в ней знак судьбы, вчитываться в который не хотелось. Но мало того, в том дворике еще и обнаружился артефакт, наполненный благодатью льосальфарских богов. Вот только настолько древний, что не Пятерых, а еще Шестерых.       Секста, Шестая... Сложно найти еще такое существо, которое сплотило практически все народы и державы в ненависти к себе. Раньше Анселан мало задумывалась о ее происхождении, ее имени. А сейчас выяснилось, что она была Шестая, потому что была шестой среди пятерых льосальфарских богов. Найти связанный с ней артефакт — это неприятное предзнаменование. Хотя, с другой стороны, он же в какой-то мере оберегал это место все эти годы. По крайней мере, льосальфар им пользовались, а они должны лучше разбираться в своих артефактах.       — Пойдем, посмотрим, что там еще от предков нам досталось, — решительно заявила Кирнали и направилась внутрь здания виллы.       С утра эльфами и пауками захваченная природой вилла была немного облагорожена. Расчищены пирсы, выкошена крапива, убраны поваленные деревья и вырублена часть еще росших. Их стволы пойдут на возведение стены. Не полноценного частокола, конечно — он получится слишком большой по протяженности и заметный. Его и оборонять-то численности свартальфов не хватит. Нет, Анселан планировала ограничиться померием — магической стеной. Чтобы возвести померий, было достаточно пропахать канаву по периметру виллы и установить несколько особых пограничных столбов — ципп. Их лучше делать из камня, но на первое время сойдут и деревянные. Главное в померии все равно армиллярная сфера, а не циппы.       Со временем, возможно, придется озаботиться и настоящей стеной, если удастся призвать достаточно сервов. Когда-то стена у виллы даже была, но то был скорее каменный забор, да и тот разрушен после извержения вулкана. Но хотя бы есть фундамент, на котором новую ограду можно поднять. Но пока об этом рано говорить. Померия все равно хватит, чтобы защититься от большинства возможных бед в этом лесу. Не станут же тут из онагров расстреливать виллу. Осадные машины в этой чаще не развернуть.       — До чего много дел все-таки, — посетовала Анселан, когда они с Дамаррой вышли на дворик с большим прудом, где сейчас другие маги готовили площадку для армиллярной сферы.       — Это всяко лучше, чем море, — ответила арахнея. — Там от скуки, бывало, уже хоть за борт не бросайся. Играть под конец не с кем стало. Что в табулу, что в карты, что в головы и корабли — уловки всех уже через пару месяцев выучила.       — Там тоже дел хватало и кроме игр. Просто места было мало, и все друг другу надоели.       — Зато сейчас много. Да только вот уверена я, что сегодня все предпочтут на корабле ночевать.       Кирнали согласно хмыкнула. «Ллетах» был велик, но все равно его пространство конечно. Сложно было провести несколько месяцев на нем, почти не сходя на берег. Но корабль стал родным и понятным. Тем более, он стоял сейчас на речной воде, а не морской. На Весте это самое безопасное место. Пока и армиллярная сфера на нем, то и сама Анселан с корабля ночью ни ногой. Вот когда появятся сервы и волоны, тогда уже можно подумать о том, чтобы более основательно обжить виллу. Пока на землю первым делом перенесли быт. Кухня, прачечная, купальня, туалеты — все то, чего на «Ллетах» сильно не хватало.       Быстро пройдя внутренние помещения виллы, Кирнали и Дамара вышли к большому бассейну, где Шаена, Кваф, Флос и Ситио готовили место под установку армиллярной сферы. Маги уже успели удалить воду и многолетний осадок, бассейн был пуст и почти чист. Всю грязь слили по наскоро сделанным желобам в лес, открыв очередную великолепную мозаику, покрывающую дно прудика. Тельперентины были очень зажиточным семейством, вся их вилла изобиловала произведениями искусств. Даже неприятно было видеть, как маги царапают древние геометрические рисунки и изображения морских созданий, намечая будущее основание для армиллярной сферы.       Миновав двор, Кирнали вышла на длинный, возвышающийся над землей пандус и по нему пришла к святилищу. Место это, на первый взгляд, мало отличалось от любого другого на вилле. Все та же атмосфера запустения, но все же было здесь что-то особенное. Простой человек этого бы и не уловил, но маг вполне. Другой воздух, как будто свежее, как после грозы. Что-то напряженное, но не настораживающее. Хотя в данный конкретный момент было в этом дворике и последнее.       Помимо огромного старого дерева, у его основания нашлась человеческая фигура. Картина до боли напоминала ту, что была в Аплонте. Только сейчас вместо прибитого к дереву одержимого на корнях сидела жрица. Она привалилась спиной к стволу и сжимала в руках металлическую звезду. Дракайна запрокинула голову и словно смотрела на небо сквозь листья дерева, но глаза ее были закрыты. Губы при этом шевелились. Голос Леанни был тих, однако Анселан могла разобрать слова. Разобрать, но не понять. Жрица снова использовала глоссолалию.       Услышав приближающиеся шаги, она вздрогнула и распахнула глаза. Секунду Дракайна испуганно смотрела на чародейку, прежде чем облегченно выдохнула.       — Прости, я увлеклась молитвой, — извинилась жрица, вставая на ноги. — Эта звезда дает мне ощущение близости Пятерых. Я чувствовала себя под защитой Севастов и даже забыла, где нахожусь.       — Тебе повезло, что явились мы, а не какая-нибудь тварь из леса, — пошутила Дамарра.       — Дух виллы оберегает это место, — рассмеялась Дракайна. — Самое страшное, что могло произойти — это появление самых обычных медведя или льва, но уж от такой ерунды Севасты меня уберегут.       — Не знаешь, дух не против, что мы хозяйничаем в его доме? — немного настороженно поглядев на статуэтку, которую продолжала держать у груди жрица, спросила Анселан.       — Конечно, нет. Скорее уж он доволен, что в кои-то веки его виллу приводят хоть в какой-то порядок. Эти постройки — его тело. Можно сказать, что сейчас ему помогают очиститься от накопившейся за века грязи. Умыться, причесаться, побриться.       — Будем рады помочь, — с кислой миной ответила Кирнали.       Аналогия жрицы вызвала у нее неприязнь. Было некомфортно представлять, что вила была чьим-то телом, а ты в нем словно мелкий паразит.       — Где Кадавр? — поспешила сменить тему чародйека.       — Магам потребовалась помощь. Нужно было что-то тяжелое притащить с корабля. Они позвали Ингера, а тот прихватил с собой Руншевара. Все равно очистка археи с непривычки истощила его энергетику, ему нужен был отдых от нее.       — А результат у его потуг был? — скептически поинтересовалась Дамарра.       — Больше, чем я думала. Руншевар показывает успехи. Я чувствую в нем немного археи. Совсем крохи, но с нашими наставлениями странно, что у него получилось хоть что-то, — покачала головой жрица. — С этим уже можно надежнее удерживать беса. Если хочешь попытаться допросить беса, то, думаю, уже можно.       — Может, он уже вернулся с корабля, — вздохнула Анселан. — Ладно, мне все равно нужно присоединиться к магам.       Чародейка еще раз осмотрела святилище. Стараниями жрицы оно стало чище, она убрала мусор с пола и очистила камни пола. Но, на взгляд Анселан, сильно обстановка здесь не поменялась. Ничего нового чародейка здесь не ощущала. Разве что добавился запах благовоний, не иначе тоже стараниями жрицы. Никаких тревожных знаков и ощущений нет. Как будто никаких угроз это место не несет. Может, стоит рискнуть и провести какое-нибудь безобидное гадание?       — Вообще, хорошо, что вы с Руншеваром разминулись. На что-то такое я и рассчитывала, — отвлекла жрица Кирнали от размышлений. — Когда Ингер зашел за ним сегодня с утра, то ощутил присутствие потустороннего в каюте. Скорее всего, это был преследователь.       Одни только эти слова уже заставили Анселан серьезно насторожиться и забыть обо всем прочем. «Ллетах» казался ей надежно защищенным, никакая порча или нечисть не должны были проникнуть на него. По крайне мере сама Анселан должна была это ощутить. И новости, которые принесла ей Дракайна, ее нисколько не обрадовали. Проклятие ангелиофора оказалось куда как сложнее и навязчивее, чем виделось раньше.       — Этот ваш Кадавр еще более проблемный, чем кажется на первый взгляд, — посмеялась Дамарра, выслушав Леанни. — Хотя, казалось бы, куда еще больше?       — С этим проклятием можно жить, но нужно соблюдать осторожность, — пожала плечами жрица.       — Может, нам просто нужно его потерять где-нибудь в лесу? — прозрачно намекнула арахнея.       И на самом деле это была очень здравая мысль. Анселан охотно бы ее поддержала, если бы не ее сны. Пока она о них никому не говорила. Вещие сны не принято разглашать, это вещь иногда слишком интимная. Да и кто бы ей помог их прочитать здесь? Лучше самой Кирнали сновидцев вокруг не наблюдалось.       — Нет, терять мы его не будем, — не особо уверенно ответила чародейка.       К этому моменты они уже снова прошли по длинному пандусу, чтобы опять оказаться во внутреннем дворе с бассейном. Здесь до сих пор работали маги, но теперь, ровно с противоположной стороны, во двор вышла пара милитов и наемник с Руншеваром. Они несли плетеные корзины с соломой, которые Анселан быстро узнала. Это был груз с фигурками сервов — подготовка к призыву рабочих рук шла полным ходом.       Пока Кирнали шла навстречу несущим корзины мужчинам, она на секунду замялась, но все же решилась украдкой посмотреть на энергетику Кадавра. Без посоха делать это было опаснее, а его она оставила в каюте. Конечно, интуиция подсказывает, что это не самая умная идея, но все же любопытно. На мгновение взгляд заволокла тьма, в которой тут же вспыхнули ауры и жилы меридиан. Яркие жилы меридиан идущей впереди Дамарры. Все массивное тело арахнеи было пронизано яркими и наполненными энергией артериями. Два четко разграниченных, но сообщенных вместе контура — человеческий и паучий. Пневма циркулировала по ним и через достаточно рыхлую и узкую ауру сообщалась с естественным природным фоном. Весь организм Дамарры, как и любой другой арахнеи, был алхимическим конструктом. Они очищали и накапливали в себе ци и природные элементы, благодаря которым их покровы становились прочными, а мышцы сильными и выносливыми. Но в первую очередь усваиваемая ими энергия позволяла сосуществовать в одном теле человеческой части и паучьей.       Арахнеи и фаланксы, как и гиртаблилу, были автономными химерами, созданными алхимиками-еретиками из империи Шань. Но, в отличие от гиртаблилу, они не примкнули к Рою, а присоединились в качестве федератов к Мориендору еще столетия назад. Так что на их меридианы Кирнали успела насмотреться. Сейчас ее интересовало другое, поэтому она отступила на пару шагов в сторону, чтобы увидеть Кадавра. Того было легко найти в компании пары свартальфов и человека. У последнего были заурядные и непримечательные аура и меридианы, а у первых только умеренно развитая аура и тусклые артерии. В то время как у одержимого обе эти системы казались активными и функциональными.       И все оказалось не так уж и страшно, не сильно отличалось от виденного ранее в Кадавре. Видно немного очищенной ци. Явно видимые меридианы как будто даже стали немного тусклее и дрожат. Аура сжалась и истончилась, утратив прежнюю яркость. Значит, очистка ци дается не просто. На лицо явные признаки духовной усталости, как и говорила Леанни. Но Анселан все еще не могла увидеть в Руншеваре признаков одержимости. Бес слишком хорошо прятался. В книгах писали, что обычно у одержимых тень чужих воли и духа видна в ауре.       Может, глубже? Но читать ауры и меридианы тоже нужно уметь, для этого существуют отдельные заклинания и техники. Анселан обычно использовала только базовые навыки. Чтобы всмотреться глубже, ей нужно было использовать внутреннее зрение, приложить усилия и сконцентрироваться. Чародейка едва замедлила шаг, ее дух вновь словно воспарил над телом, позволив видеть недоступное простому глазу.       И все равно в целом аура Кадавра не была какой-то выдающейся. Всполохи энергии в ней напоминали вырывающиеся из-под кожи языки огня. Темного и как будто дымного. Они вырывались из тела, из пронизывающих его жил меридиан, которые едва заметно подрагивали и источали энергию. Она текла по ним, подобно крови и древесному соку. Алая. Темная...       — Кира!       Резкий окрик заставил Анселан встрепенуться. Или это Дамарра дернула ее за плечо?       — Что? — спросила в ответ чародейка и заморгала.       Почему-то в глаза словно песка сыпанули, они сохли и слезились.       — У тебя сосуды в глазах лопнули, — напряженно сказала арахнея. — С тобой все в порядке?       — Я... — Анселан прислушалась к себе и нахмурилась. — Я не уверена.       Чародейка шмыгнула носом и аккуратно пальцем провела по верхней губе. На бледной коже остался красный смазанный след. Кровь.       — Следы порчи, — вынесла вердикт Дракайна, которая успела подойти к Анселан и оценить ее покрасневшие глаза. — Незначительной. Пройдет само за неделю-две.       — Да, уже поняла. Знакомые симптомы, — вытянув из кармана платок, Анселан приложила его к лицу. — Такое бывало, когда зачитывалась гримуарами и искала откровений во снах.       — Некоторые знания опасны, — сурово предупредила жрица. — Не стоит читать то, к чему не готов дух.       — Так поди угадай, что можно читать, а что нет, — раздраженно ответила Кирнали, брезгливо рассматривая измаранный платок в руках. — Имена, места, описания событий и ритуалов — все может быть опасным. Порча может закрасться даже между строк. А откровения и того опаснее. Но иначе мне было не выжить.       Кровь быстро остановилась. Неделю-две ждать она не желала, поэтому Анселан привычно очистила свою ауру и дух от проникшей в них порчи. Аккуратно сложив платок, чародейка про себя посетовала, что с прибытием на север они стали быстро приходить в негодность. От крови этот уже будет сложно отстирать. Да и следы скверны на нем могли остаться. Кровь лучше сжигать, что бы там ни думали по этому поводу фанатики-северяне из Священного королевства.       — Бес глубоко прячется в душе Кадавра, — вновь переведя взгляд на одержимого, сделала вывод Анселан. — На первый взгляд, его не видно, но пристальное внимание может вызвать осквернение. Надо передать остальным, чтобы были осторожнее.       — Порча может быть вызвана влиянием мудора, — предположила Леанни. — Ингер напомнил мне, что древа доккальфар призваны очищать мир от скверны. В них скрыта могучая и опасная сила.       Анселан тихо вздохнула. Об этом она судить не могла, слишком мало знала о ворожбе лесных эльфов. Но если слова жрицы правдивы, то ситуация становится все сложней. Кадавр одержим явно неслабым бесом и неведомой алхимической сущностью. И еще он знает имя божественного существа, что само по себе подозрительно. Дамарра права, от такого подарка судьбы лучше бы избавиться. Но вещие сны явно говорили, что это будет опрометчивый поступок. Руншевар мог быть полезен, но чем, пока не понятно. А избавиться от него всегда успеется.       — Так вы что это, повредились, пока беса в Руншеваре разглядеть пытались? — неожиданно спросил Ингер.       После небольшой заминки, пока Кирнали разбиралась с носовым кровотечением, она со жрицей и арахнеей успела дойти до магов и сгрузивших корзины мужчин. Видимо, наемник расслышал, о чем женщины говорили. Анселан мрачно взглянула на Ингера. Не больно ли у него хороший слух для его-то возраста? Седовласый старик, иначе и не скажешь, в ответ на взгляд чародейки только недоуменно приподнял брови. Он с кряхтением потянулся, видно, сейчас уставшие переноски неудобных широких корзин мышцы его заботили больше, чем взгляды Анселан. Серая рубаха на наемнике была влажной от пота, борода всклокочена, волосы слиплись. Выглядел он приличнее Руншевара, но это было несложно. Хотя у Кадавра этой мерзко выглядящей растительности на лице не было. И вот за него Дамарра предлагала ей выйти? Даже в шутку такое предложить было грубо. Не будь они подругами, Кирнали могла и обидеться.       — Не на все в этом мире стоит смотреть, и не у всего стоит видеть суть, — холодно ответила Анселан наемнику. — Один взгляд на некоторые вещи может повредить разум и извратить душу и тело.       — Так я-то это знаю, — Ингер пригладил встопорщенную бороду. — Просто вот смотрю я на этого парня, и ничего же со мной не происходит. И почтенная Дракайна смотрела тоже. И, вроде, цела осталась. Вы ведь по-хитрому смотрели, по-магически? Может, ауру изучали его?       — Ауру и меридианы, — согласно кивнула Кирнали, не понимая, к чему ведет Ингер.       — Так это... Если так смотреть опаснее, то, может, потому бес Руншевара ауры видеть научил? — озадаченно сказал наемник, почесав тыльной стороной ладони лоб. — Чтоб он заметил чего-то не того, и его порчей поразило.       — Бес научил тебя видеть ауры? — тихо и с расстановкой уточнила Анселан у самого Кадавра.       — Да, — просто ответил тот. — Я не мог направить и замкнуть цикл очистки пневмы, потому что не знал, что такое аура. И тогда бес посмеялся и сказал, что покажет мне, что это такое. Ну, тогда я и увидел что-то вроде свечения вокруг людей. У вас оно плотное и насыщенное. И больше, чем у других магов.       Кирнали растерянно распахнула рот, глядя на Кадавра. Он видел ауры настолько хорошо, что различал силу магов. Бес преподносит новые сюрпризы. Иметь такого одержимого в своем лагере — это все равно, что сидеть на бочке с шаньской взрывчаткой.       — Хорошо, что ты об этом сказал, — собравшись, медленно похвалила наемника Анселан. — Чем больше видишь, тем больше риск увидеть лишнее.       — На наше счастье, мужчины не видят дальше своего носа, — ворчливо заметила Шаена.       — Это называется «туннельное зрение», — рассмеявшись, поддержала ее Ситио, чем вызвала пренебрежительные выпады в свой адрес уже со стороны милитов.       Кирнали криво усмехнулась. После новостей от Леанни, она и в самом деле надеялась, что мужская невнимательность не позволит Руншевару заметить лишнее. А может ли ухудшить ситуацию его новая способность видеть ауры? Ну, ясности и определенности она явно не добавляет. Знать бы хотя бы, какой метод ясновидения был дарован Кадавру. Не похоже на внутреннее зрение и третий глаз. При их использовании взгляд обычных глаз затуманивается и расфокусируется, а отражения в них переворачиваются. Ничего подобного Анселан не приметила. Больше похоже на то, что одержимый модифицирует обычное зрение. Такие методики тоже есть и немало.       — Руншевар, подойти ко мне, — приказала Кирнали.       Сама чародейка оставалась на берегу бассейна, в то время как одержимый сгружал корзины на осушенном дне. Это позволяло Анселан смотреть на него сверху вниз, хотя рост доккальфа был заметно выше ее. Тот повиновался ее приказу и подошел ближе.       — Ты сейчас смотришь на мою ауру? — уточнила Анселан.       — Нет.       — Попробуй это сделать. И смотри мне в глаза.       Руншевар едва заметно кивнул:       — Хорошо.       Одержимый быстро поднял взгляд и посмотрел на Кирнали слегка исподлобья. Чародейка встретила его взгляд спокойно. Даже когда на поверхности карей радужки его глаз словно всплыли зеленые пузыри, окрашивая ее в лиственную зелень, а в черных точках зрачков вспыхнули золотистые искры. Нет, это точно не было внутренним зрением. Техника мутации глаз? Или эффект от заклятия? Первое больше характерно для алхимиков и аскетов, в их методах Анселан разбиралась плохо. На юге их, как и настоящих жрецов, практически не было. И с заклинаниями с таким эффектом чародейка знакома не была. Спросить бы учителя, да только он слишком далеко даже для магии. Или можно ждать откровения в очередном гадании, но в случае с Кадавром это может быть опасно.       Губы Кирнали изогнулись в едва заметной ироничной усмешке. А на первый взгляд и не скажешь, что одержимый опасен. Несмотря на шрамы и грязные волосы, которые придавали доккальфу вид нищего побирушки, его взгляд этому образу не соответствовал. Словно ребенок смотрит, которому все ново и любопытно. Вчера, когда жрица освобождала пленника от влияния демона, у него был такой же взгляд.       — Разве в Ки-Гале рабам позволяли смотреть кому-то в глаза? — с ехидцей спросила у все еще взирающего на нее Руна Кирнали.       — Нет, — парень явно удивился вопросу чародейки и всерьез задумался над ним. Он отвел взгляд и начал рассматривать свои руки. — Не знаю. Во мне что-то, наверное, поменялось.       — Ага, тоже это заметил, — вставил свое слово Ингер. — Сегодня с утра вопросы задавал, куда пойдем, что делать будем. Манкурты кигальские такими вопросами не задаются обычно.       Анселан кивнула. Значит, есть изменения в личности. Интересно только, это из-за одержимости или из-за психической травмы?       — Прости, что отвлекаю, но нам всех сервов надо готовить? — отвлек Анселан Кваф.       Кирнали перевела взгляд на мага, потом на милитов, которые все это время доставали из корзин проложенные соломой терракотовые фигурки, изображающие свартальфов в обыденной одежде и с рабочими инструментами в руках.       — У нас их всего шестьдесят две. Будем активировать по очереди по половине за раз, чтобы успевали восстанавливаться, — быстро прикинув, ответила Анселан магу.       — В них заключены души? — хмуро спросила Леанни, разглядывая выставленные в рядок на мозаике бассейна фигурки.       — Естественно, нет! — фыркнув, возмущенно ответил ей Кваф. — Мы же не варвары!       — Это фигурки сервов, — пояснила Кирнали, уже понимая, чем вызван вопрос Леанни. — Они напоминают терафимов джайни и ушебти ётунов, тоже создаются на основе знаний из поэмы «Синергетики», но без использования душ рабов или добровольных жертв. Специалисты насыщают их воображаемыми душами, они сплетены из идей и обрывков снов.       — Не думала, что такое возможно, — удивленно качнула головой жрица.       — Это магия. С ней возможно все, — покровительственно сказала Ситио. — Не только людей проклинать и демонам временное тело создавать.       — Может, у нас просто не сохранилось полного варианта поэмы, — со вздохом призналась Дракайна. — Да даже название «Синергетика» никто почти не знает, просто набор ритуалов со Скрижалей Маклу.       Анселан самоуверенно усмехнулась. Вот поэтому она и не слышала ничего о библиотеках и мусейонах современного Альбинора. На севере только в Сочхоне и Хорокару еще сохранились стоящие внимания знания. Сочинения допотопных магов просто не нужны гоэтам и теургам, они извратили их для своих нужд. Хоть в чем-то с бесом Руншевара Кирнали могла согласиться.       На этой мысли чародейка застыла, пораженная внезапной догадкой. Она замерла, проклиная собственную невнимательность. Скрижали Маклу! Сама поэма «Синергетика» была широко известна, но знания из нее в основном использовали не маги, а как раз жрецы и чернокнижники. Кирнали точно знала, что терафимы джайни и ушебти ётунов делаются на основе ритуалов из поэмы. Однако ее саму под оригинальным названием в основном знают только маги. Для остальных поэма «Синергетика» известна как Скрижали Маклу! Но бес использовал именно настоящее название! Во время допроса Руншевар упоминал свой разговор с демоном. Тот говорил об ритуале из «Синергетики». Эта допотопная поэма неизвестного ныне волшебника о природе всеобщих связей. После Раскола сохранились лишь ее отрывки, в которых в основном описаны способы создания и использования симиляров, макетов и вольтов — искусственных подобий объекта для магических манипуляций с ним. Сама Анселан знала эту поэму наизусть, потому что активно пользовалась симильной магией. Ее дификсионы, пусть и были свинцовыми табличками, а не куклами или статуэтками, но по своей сути были симилярами жертв для наведения на них проклятий.       Анселан снова быстро осмотрела ауру и меридианы Кадавра. На этот раз она не пыталась всматриваться в них, просто наблюдала за происходящими эволюциями и пыталась разгадать их природу. Пока Леанни обсуждала особенности создания сервов и их отличие от терафимов и ушебти, Кирнали пыталась определить характер и структуру течений в ауре Руншевара.       Как меридианы в организме являются его частью и производной физической и жизненной энергий, так аура является продуктом разума и души. И аура, и меридианы есть у любого живого существа, но их организация отлична. Маги в процессе своего роста развивают ауру для увеличения своего могущества и повышения мастерства. Она позволяет творить заклинания, поглощать и преобразовывать пневму, накапливать, направлять и передавать ману. И есть множество методик развития ауры. Они оставляют свои характерные следы в ней. Кирнали ни за что не перепутала бы мага-свартальфа или мага-кумихо по ауре. И была уверена, что у аскетов тоже есть свои особые следы в ауре.       Она уже думала, что могло произойти с Руншеваром, что он в итоге обрел свои уникальные особенности в виде возрожденных меридиан и новообретенной структурированной ауры. Можно было предположить, что всему виной влияние Ложного Хаоса и круга фазового перехода в Симтоле. Вся суть фазового перехода в том, что он меняет основу ткани реальности, изменяя ее законы и правила. Это и есть Ложный Хаос. Анселан нужен был этот круг, и она была бы рада увидеть еще одно подтверждение его наличия в Симтоле. А бес узнал ритуал по «Синергетике», потому что был достаточно древним, чтобы помнить времена до Раскола. Он мог быть кем-то вроде домашнего гения Тельперентинов, а, может, и самим ларом, но оскверненным. Этот вариант маловероятен, но особенно неприятен. Такие древние бесы бывают особенно сильными и хитрыми. Лары, вообще, еще до Раскола были существенной силой в Альбиноре, соперничая с магическими коллегиями и армией. Однако все это не значит, что сразу можно отметать другие возможные причины изменений в Руншеваре.       Например, весьма очевидно, что одержимость духом мудора могла вернуть ему жизненные артерии. Но что, если аура тоже была не совсем его? Что, если она досталась от беса? Что, если он был не обычным демоном, а неупокоенным и оскверненным духом могущественного мага? Тогда понятно, откуда появилась оформленная и структурированная аура у Руншевара. Если это так, то...       Кут!       Слово едва не сорвалось с уст Анселан, когда она, наконец, увидела характерную картину в ауре Руншевара. Кут — это общее название ряда ритуалов и обрядов при подготовке и магической практике в Сочхоне. Кумихо! Бес в Руншеваре был неупокоенным оскверненным духом мага-кумихо! Кирнали прикрыла глаза и погрузилась в медитативный транс, чтобы отгородиться от эмоций.       — А потом мы обличаем эти лоскутные души фантазмом, — живо жестикулируя, описывала процесс призыва сервов Шаена. — Так сервы и получаются. Закупаешь у сновидца фигурки с личностями, которые он нагрезил. А потом им тела воображаешь и воплощаешь в них.       Пока все отвлеклись на описание волшебницы, Кирнали незаметно опустила руку в свою сумку. Пальцы скользнули по холодным свинцовым листам дефиксионов. Но Анселан задумалась и оставила эту идею. Дефиксион — очень мощное проклятие, пока избыточное. Хватит тех заготовок, которые она приготовила этой ночью. Имея одержимого под боком, она не надеялась только и исключительно на сомнительные молитвы жрицы и простые магические оковы.       — Нагрезить души, значит, сложнее, чем тела? — уточнила тем временем Леанни, с осторожным скепсисом разглядывая терракотовые фигурки.       — Естественно. Для этого нужно иметь большой опыт, понимать психологию, эмпатом быть, в конце концов, — пожала плечами Шаена. — А обличить готовую душу уже проще простого. Лишь бы сил хватило или источник магический при себе иметь. Это даже проще, чем прохожего в лягушку превратить. Просто наделяешь душу подобием тела и энергией насыщаешь. Чтобы материальным казался. Делов-то.       Пальцы Анселан нащупали в сумке небольшой металлический предмет. Она сразу узнала знакомую форму и неспешно вытащила серьгу. Граненый кристалл аметиста в оправе из черного серебра скупо сверкнул в свете солнца. Внимательно слушающий рассказ Шаены Руншевар этого не заметил. Кирнали присела, словно собираясь спрыгнуть в бассейн.       — Дивно все это. Уж на что местные чародеи на причуды всякие горазды, но такого видывать не приходилось мне, — покачал головой Ингер. — Чтоб духов маги сами навыдумывали, а потом ими командовали, как слугами.       — Магия грез и не на такое способна, — горделиво заявил Кваф. — Ты же уже понял, что Маворс и Шемасен не простые свартальфы? Эвокатами их не просто так называют.       — Эвокаты — заново призванные? — задумался наемник и удивленно вскинул брови. — Это что ж... Да не!       — Они погибли, но им вообразили новые тела? — в общем-то правильно предположила Дракайна. — Так вот почему Шемасен так ловко маскировался под тонци в Рейе. Я думала, это какая-то магия изменения тела.       — Ага, за заслуги перед Августой или консулами можно заслужить новое тело, если дух выдержит временную смерть, — негромко поведала Ситио. — Эвокаты — это элита. С такими даже в море как-то спокойнее было.       Руншевар слушал магов и отвернулся от Анселан. Его ухо было прямо перед ней. Чародейка резко выбросила руку вперед. Острие серьги-гвоздика вонзилось в мочку уха доккальфа. Теплая кровь брызнула на пальцы Кирнали. Она не успела защелкнуть замок, что-то с силой потянуло ее назад. Одержимый дернулся, его кулак пролетел прямо перед лицом падающей волшебницы. Анселан неловко вытянула руки назад, уже готовая, что сейчас распластается по земле. Но сильные руки Дамарры подняли ее и поставили на ноги. Именно арахнея успела потянуть чародейку на себя, спасая от удара кулаком в челюсть.       Все замолкли. В тишине было слышно, как болезненно зашипел Руншевар. Мышцы на его лице словно свело судорогой, выражения растерянности, испуга, злости и ненависти стремительно сменяли друг друга. Он потянул руки к пронзенному серьгой уху, но те замерли на пол пути, словно незримая сила не давала ему коснуться артефакта. Руншевар опасно сощурился, в его глазах плескалась холодная ненависть.       — Я запомнил тебя, — тихо произнес он.       После этого руки одержимого расслабились, Руншевар медленно опустил их, его лицо расслабилось. Он растерянно осмотрелся и непонимающе посмотрел на Анселан.       — Что ж, хотелось допросить беса в тебе, да видно не судьба, — криво усмехнулась чародейка. Она наклонилась и протянула Руншевару замок от серьги. — Держи, закрепи серьгу в ухе. Будет болеть и гноиться, бес будет пытаться избавиться от проклятия, но снимать украшение нельзя.       Кадавр секунду смотрел на небольшой круглый замок на ладони Анселан. Черное серебро терялось в каплях алой крови. Он неуверенно потянулся сначала к уху, потом к застежке.       — Я помогу, — спрыгнула вниз Дракайна. — Откуда ему знать, как пользоваться украшениями.       — Спасибо, — сдержанно сказал Руншевар, осторожно ощупывая проколотое ухо, потом посмотрел прямо на Кирнали и более уверенно повторил: — Спасибо.       — Что произошло? — спросил Флос и непонимающе глядел то на Руншевара, которому помогала застегнуть в ухе серьгу Леанни, то на Анселан. — Это же Шип Сна? Проклятие есть, но он не спит.       — Я наложила проклятие на беса внутри Кадавра, — объяснила Кирнали, вынув уже измаранный в крови платок и вытирая об него ладонь. — Бес в нем — это оскверненная неупокоенная душа мага, кумихо. Почтенная Дракайна говорила, что ритуалы и жертвоприношения кигальских жрецов рвут и повреждают душу жертвы. Бес проник в душу Руншевара и заместил собой поврежденные части. Оформленная аура Кадавра — это аура неупокоенного мага. И во время очистки археи Руншевар не только укреплял свои меридианы, поддерживая дух священного дерева. Он также укреплял ауру, насыщая заключенного в нем беса. Поэтому бес и позволил тому обрести способность различать ауры, помог научиться очистке ци.       — Так поэтому я вел себя как-то не так? — тяжело спросил Руншевар.       — Теперь это для тебя норма, — с усмешкой ответила Анселан. — Бес усыплен, но он все равно теперь часть тебя.       — Хитро, — озадаченно заметил Ингер.       — Бес выглядел именно как бес. Демоническое существо. Он не ощущался как неупокоенный дух, — нахмурилась Леанни.       — Этим он и воспользовался, — хмуро рассматривая окрашенный алым платок в своих руках, ответила Анселан. — Он либо подвергся сильной порче, либо прошел через какой-то скверный ритуал. Узнать теперь это сложно. Пока он проклят Шипом Сна, он будет спать, будет вырван из течения судьбы. И теперь я не уверена, что стоит его будить. К этому нужно тщательно подготовиться.       На белом шелковом платке в руках Анселан остались следы ее крови, которая пошла из носа после небольшой порчи от разглядывания ауры беса. И мазки от крови Руншевара, которая капнула на пальцы, пока Кирнали прокалывала серьгой его ухо. Цвет был похож, но все же оттенки различались. И словно консистенция была разная. Как будто кровь Кадавра гуще. Она словно жидкий сироп. Чародейка поднесла платок к лицу. Да, кровь доккальфа пахла терпко и сладковато.       — Дамарра, ты лучше разбираешься в алхимии, — Кирнали протянула платок арахнее. — Это не кровь. Такое возможно?       — Во мне тоже течет совсем не кровь, так что почему бы и в ком-то другом бежать чему-то другому, — проворчала Дамарра, принимая платок из рук подруги. Понюхав его и посмотрев на просвет, она пожала плечами. — Похоже на древесный сок.       — Древесный сок? — скривилась Кирнали. — Все страньше и страньше.       — Это ихор, — тускло поведал Кадавр. — Если в Аплонте был мудор, и я одержим духом священного древа, то это ихор. Во время ритуала инкарнации малефик кричал, что демон и жертва разделят кровь друг друга.       — Что за еще ихор? — не поняла Анселан.       — Единая кровь, молоко леса и сок жизни, — пожал плечами доккальф. — Я не знаю, что такое ихор. Он просто течет в священных древах. И теперь во мне.