Часть 2. Алиса

      Она плохо помнила свою мать.       Наиболее ярким воспоминанием, касающимся этой женщины, был запах морской соли. Хрупкая фигурка в лохмотьях появлялась в хижине без окон и дверей под утро, чаще всего принося с собой первые отблески рассвета. Прикосновения матери чаще причиняли боль, нежели дарили ласку, и со временем девочка привыкла к тому, что даже самый близкий в мире человек никогда не утешит и не приласкает.       А потом мать умерла. Не вернулась утром, и через несколько дней за девочкой пришли служащие в одинаково серых костюмах. От них не пахло рыбой, только мылом и ржавым металлом — Алиса сразу поняла, что смещение двух этих ароматов означает опасность.       С ней обращались почти что ласково. Вымыли тем же странным мылом, расчесали золотистые волосы деревянной щёткой, одели в мешковатый комбинезон и направили к Специалисту — им оказался толстый дядька с большими торчащими в обе стороны усами, похожий на Бармалея из сказок, которые порой в полубреду рассказывала мать. Специалист задавал много вопросов. Кто она, как зовут, где родители, в какую школу ходила… Алиса не знала ничего, кроме собственного имени. Вся её недолгая жизнь проходила в пределах полуразвалившейся хижины, а те немногие понятия, которыми девочка могла оперировать, она получила из трёх книжек, которые мать прятала под матрасом.       Так Алиса стала гражданкой СССР. Ей выдали картонку с надписью «паспорт», сменную одежду и кусок хлеба, а затем отправили в школу-интернат. Учились дети-беспризорники во вторую половину дня, первая же предназначалась для общественно полезных работ. Порой школьников отправляли убирать территорию, время от времени — дежурить в библиотеке, но большую часть года дети работали на ближайшем кирпичном заводе.       Она не жаловалась.       Не зная иной жизни, девочка с интересом вгрызалась в гранит науки, поглощая и книги по программе, и всю литературу, которую ей вообще разрешали брать в библиотеке. Алиса, вероятно, могла бы стать образцовой представительницей общества, однако наткнулась на странную книгу, впопыхах забытую кем-то среди подростковых историй.       В ней говорилось о любви.       Все познания тогда ещё пятнадцатилетней девочки о чувствах сводились к сказкам из-под маминого матраса и вдолбленной преподавателями фразы о том, что с семнадцати всем ученикам будет позволено установить урезанную версию «Счастливого брака» и под надзором старших пользоваться некоторыми функциями этого приложения.       Книга же рассказывала намного больше… О том, как возникает симпатия и что происходит после; о местах, где люди знакомились до разработки особого приложения; о любви в самых разных её проявлениях. Но самое главное — на страницах скрывалась информация о том, что у каждого человека в мире есть пара. Другой представитель человеческого вида, при прикосновении к которому между двумя образуется особая связь…       Алиса загорелась идеей найти свою пару.       И всё же она оказалась достаточно умна, чтобы понимать, откуда взялась книга, поэтому касалась людей девушка невзначай и будто ненароком, а книгу вернула на пыльную библиотечную полку. Эксперимент длился несколько месяцев, Алиса уже отчаялась и даже подумывала о том, что найденный текст был враньём, художественным вымыслом или же попросту ей приснился.       А спустя полгода в школу заявились служащие. Они тоже пахли мылом и металлом, но на этот раз пришли не за ней…       Коридор оглашал визг девочки, отчаянно цепляющейся за мальчика из параллельной группы. На щеках детей виднелись парные полумесяцы, несчастные изо всех сил прижимались друг к другу, а служащие пытались их разнять. В итоге обоих забрали, заявив, что парочка подцепила крайне опасную болезнь, но, к счастью, больше никто из учеников не заразился.       Тогда Алиса всё поняла.       Кто знает, почему связь душ оказалась вне закона, однако такая любовь явно относилась к числу едва ли не бесконечных запретов, о которых девушка постепенно узнавала всё больше и больше… Алиса не осталась в школе. Сбежала прямо перед экзаменами, отказавшись от блестящей карьеры, которую ей пророчили, потому что знала, что не сможет до конца своих дней изображать «хорошую девочку» и сквозь пальцы смотреть на бесчинства власти.       Так она оказалась в сопротивлении. Но и там пробыла недолго: девушка сразу же приметила и «крота», и то, что якобы повстанцы на самом деле всего лишь играли в войну, не совершая никаких действительно значимых действий. Эта организация предназначалась для того, чтобы понемногу выпускать сквозь крышку пар недовольства и ловить по-настоящему опасных бунтовщиков.       Теперь её звали Элис — под этим именем она получила поддельный паспорт — и жила эта Элис на свалке. Не лучшее место, откровенно говоря, однако именно вдали от города собирались те, чьи умы были действительно свободны. Никто из этих людей не стремился свергнуть правящую касту, но даже этот «нейтралитет» выглядел более привлекательно, нежели фальшивые лозунги псевдосопротивления… И девушка осталась. Училась выживать по новым правилам, познавала мир, по вечерам слушая истории стариков, и больше не хотела никуда бежать.       Однако обрести дом ей снова не позволили, и Алиса в очередной раз мчалась в неизвестность, только теперь на дорогом транспортном средстве одного из пахнущих мылом служащих.       Её привезли в комфортный спальный район, где и обитали подобные новому знакомому «хорошие мальчики». Оставалось только подняться по лестнице, преодолеть множество одинаковых дверей, юркнуть за угол при виде сонного мужчины в одной растянутой белой майке… а после девушка приложила ключ-карту к двери и юркнула в жилище человека, с которым, если повезёт, ей предназначалось прожить всю свою жизнь.       Квартира оказалась маленькой и пустой. Типичное пристанище холостяка без ковров, картин и растений, больше напоминающее каюту, нежели дом; одна комната, ванная и кухня. Алиса заинтересованно разглядывала предметы, не зажигая свет и не касаясь плотно задёрнутых штор — ещё в общежитии интерната она выучила, насколько опасно может быть мелькать у окон или же издавать хоть какие-то звуки.       И тут же, опровергая размышления девушки, сверху раздался нечеловеческий вопль.       В первую секунду она почти рванулась на помощь, но вспомнила, что больше не находится на свалке, где все вокруг доброжелательны и безопасны, а потому полезла в шкаф Мартина, отыскала белое полотенце, пахнущее мылом, и двинулась в ванную — не хотелось и во вторую встречу предстать перед ним немытым чучелом.       Вода избавила её от прилипшего к телу запаха отходов, распрямила волосы, вернув им знакомый золотистый оттенок… Алиса взяла рубашку и брюки Мартина, и хотя его одежда на ней висела, это было всё же лучше, чем обноски, доставшиеся ей на свалке. И так как уже начинало светлеть, она недолго думая взялась за приготовление завтрака — хотелось хоть чем-то отблагодарить этого служащего за спасение.       Она ведь знала, что с обитателями свалки не станут даже церемониться: повезёт, если не сожгут вместе со всеми отходами… И от мысли о том, что знакомые люди погибнут, ей стало грустно. Пусть даже Алиса и не могла им помочь.       Девушка как раз накрывала на стол, когда в коридоре появился мокрый с ног до головы служащий… Тот удивлённо взглянул на неё, словно бы задавая вопрос, неужели она не нашла занятия получше, нежели заниматься хозяйством, а Алиса в ответ только пожала плечами. — Ты красивая, когда чистая, — устало бросил он, расстёгивая куртку.       Алиса увидела на его шее знак — такой же, как и на её запястье, — и смущённо опустила взгляд, замерев рядом с плитой, словно бы кто-то привинтил её ноги к полу. До этого момента она не до конца верила в существование родственных душ, но теперь не могла отрицать очевидное. — А ты больше нравишься мне мокрым! — бросила девушка, упирая руки в бока. — Спасибо, — рассмеялся Мартин.       Казалось, смеялся он впервые за очень и очень долгое время. И Алиса невольно засмеялась вместе с ним, ощущая, как по щекам её стекают солёные капли облегчения.