Часть 23

Он была девочкой. Может, и маленькой, но не глупой. Это признавали все взрослые вокруг, знавшие о ее с братом разумности. Однако не так уж много было посвященных в их тайну. Не то чтобы девочка не подозревала об этом раньше. В конце концов, выжить им с братом удалось именно благодаря ее уму. Она отвечала с ранних лет за себя и брата. Все изменилось, когда красный и серебристый котенок встретили Кейла, Молодого Мастера. Фраза, брошенная аристократом, намертво врезалась в память Он, определив все дальнейшее. Быть полезными. Так сказал он. И благодаря своему уму, девочка понимала: их ценность возросла кратно. Значит, они были нужны Молодому Господину. Быть умной девочкой, полезной, милой, не задающей вопросов, тихой и послушной, было не так уж сложно. Пока их путь только начинался. Это было пустяком по сравнению с попытками добыть еду. С пинками и затрещинами от прохожих. С бесконечным воровством. С попытками просто не сдохнуть. И с вечным бегством. Бежать, бежать, и еще раз бежать. Она не должна была жаловаться. И девочка не делала этого. Нужно просто молчать и терпеть, ведь она старшая сестра. И должна помогать брату. Это была вина Он, что, в конце концов, не могла дать брату большего. Ответственность за себя и Хонг давила. Но Он не могла отказаться. Такая маленькая бесполезная, она ничего не могла. В группе Кейла их с Хонгом буквально носили на руках, кормили деликатесами, не нагружали работой, относились с заботой. Хотя дворецкий Ганс иногда перебарщивал, это все равно было лучше, чем их прошлая жизнь. Она была благодарна аристократу. В конце концов, девочка даже не поняла, когда помимо простой благодарности начала испытывать привязанность к Кейлу. А после — и несмелую любовь. Внутри нее расцветали нежность и робкая надежда, что так будет и дальше. Что бы Кейл ни говорил, Он чувствовала его отношение. Кейл привязывался в ответ. Ищущий взгляд, который успокаивался, лишь когда находил Он и Хонг. Нежно-шершавые поглаживания. Постоянные неуклюжие попытки накормить. Со стороны могло выглядеть иначе. Но Он знала. Своей интуиции, верной подруге, не подводившей никогда, она научилась верить безоговорочно. Девочка улавливала все. Любое настроение Кейла по тому, как он дышал, как ходил, как перелистывал страницу книги. Для него, такого холодного снаружи и такого… мягкого внутри, по отношению к ним, не было преград в израненном сердце. Она любила Кейла. Аристократ значил слишком много для нее. Был куда большим, чем просто спаситель. Порой ей казалось, что она ищет в нем отца. Доброго, сильного, того, кто защитит Он и Хонг, позаботится и успокоит. Но каким бы прекрасным ни был Кейл, как бы Он ни превозносила его — он оставался мужчиной. Будучи беспризорной беззащитной девочкой, Он всякого повстречала на улицах трущоб. Она видела то, что дети не должны видеть, слышала то, что дети не должны слышать. И чувствовала на себе то, что тоже не должна была. Девочка в который раз благодарила свою интуицию за то, что все напасти обошли ее с Хонгом стороной. И все же не всегда ей так уж везло. Он знала, что умна. Кейл тоже был умен. Кейл тоже понимал, что с ней нужно вести себя по-другому, не так как с Хонгом. Поэтому постепенно увеличивал контакт, пытался подстроиться под нее. Ей было больно и одновременно радостно. Возможно, Он была неблагодарной, но эта мысль слишком часто посещала ее голову: все же Кейл был мужчиной. Для нее было сложно довериться ему, даже несмотря на призрачные привилегии. Кейл был щедрым по отношению к ним, добрым, чувствительным. Замечательным. И это был изъян Он. Ее позорный недостаток, которого девочка стыдилась, пытаясь из раза в раз вырвать свой страх и свое недоверие к нему с корнем. Именно поэтому появление в их рядах Вики и Младшего стало чем-то столь важным для Он. Вика… девушка, что постепенно оживала. Сперва Он стыдилась этого, но доверие к Вике возникло у нее мгновенно, с первой же встречи. Вика притягивала, просто существуя. Ее движения, ее речь, сама ее суть излучали тепло и вызывали слепое, животное доверие. И потребность в этой худой, измученной девушке. Она была как солнце — яркое, невыносимое, притягивающее всех, кто замерз во тьме. Будь Вика мошенницей, первым ее жертвой пал бы Кейл. Девочка последовала бы незамедлительно за опекуном. Она должна была признаться хотя бы себе: Вику она тоже полюбила. Слишком быстро. Слишком сильно. Бывшая пленница стала недостижимым идеалом. Девушка стала той, на кого равнялась Он. Но главное - Вика была женщиной. В Вике чувствовался стержень, с которым она держалась, достоинство и грация, которые остались в ней, несмотря на зверства, что творили с ее телом. В своих самых положительных чертах она ничем не уступала прекрасной принцессе Розалин. Как выяснилось позже, все подозревали в ней аристократку. И Он была согласна. Это чувствовалось. Мнение Кейла было важным для нее. Кейл спас Он с Хонг. Она его любила. Но Вика была кем-то другим. Смесь матери и сестры, которой у нее никогда не было. Ей хотелось открыться Вике. Вывернуть все страхи, рассказать, как было плохо. Как она одна пыталась найти пропитание для брата, как неадекватно реагировали женщины, а главное мужчины на маленькую девочку. Не все, конечно. Хотелось рассказать, как было ужасно, как она вырвалась и сбежала. Как вернулась к Хонгу и промолчала. Ей не хотелось его беспокоить. С Викой хотелось делиться всем-всем. Она бы поняла. Он знала это. Даже закрытый Чхве Хван, который махал хвостом только лишь рядом с Кейлом, открылся Вике. Он поделился переживаниями, хотя никому не говорил. Только Вике. Да, Он была наблюдательна. А Вика мастерски закрывала глаза на то, о чем не хотела думать. Как и Кейл. Еще один их общий неоспоримый плюс — они оба плевали на условности. В частности, на все общепринятое. Может, где-то в глубине души Он, в той частичке, которая отрицала правдивость того, что говорили ей старейшины, существовала надежда — Вика их уже полюбила в ответ. Но интуиция, которая никогда не подводила, отчего-то не хотела давать однозначный ответ. Уроды. Так называли Он с Хонгом в племени. В тот день, когда Вика пропала, в груди Он что-то упало. Не контролируя себя, девочка со слезами на глазах повернулась к такому же потерянному брату. На мгновение эмоции все-таки взяли верх, и на грани истерики, не удержавшись, она спросила брата: «Неужели это из-за нас?» Их Младший Дракон, размазывавший слезы по лицу, очевидно, подумал, что речь идет в целом о детях. Младший начал отрицать. Но Хонг… он все понял. Глаза его округлились в ужасе, и собственное чувство неполноценности, что буквально вбивали в них, пробудилось с новой силой. Он пожалела, что спросила об этом. Тотчас в глубине опухших глаз Хонга поднялось чувство вины. Может, девочка так и считала, но незачем было делиться своими догадками с уязвимым братом. Однако слова, повторяющиеся изо дня в день о их неправильности и неестественности. Слова о том, что они ошибка природы, исключение из правил. Все это играло роль в восприятии ситуации Он и Хонгом. Разумеется, Дракон тут же начал отрицать их причастность. Ведь они же ничего не сделали. Но они сделали. Они родились. Такими. Они просто не должны были появляться на свет. Отбросы. Уроды. Монстры. Мутанты. Все это — про них. Разумеется, верить в это не хотелось. Однако было несколько причин не отпускать эту ситуацию. Одной из них был разговор перед исчезновением Вики. И теперь Он винила себя. Вику потеряли не только Он с Хонг, но и Кейл с Драконом. Потеряли из-за их уродства, их секретов. Тогда девочка решилась. Спросила у Вики кое-что. Она знала, что Наследный Принц — эльф. Темный эльф. Зло, олицетворение бед в каждой стране этого мира. Откуда? Она умела слушать. А милый Младший любил говорить. Вот и весь секрет, перетекший в другие уши — аккуратные уши Вики. Ей хотелось посмотреть на реакцию. Увидеть отношение. Понять, чувствуют ли Кейл, Вика или Младший омерзение. Ведь эльфы ужасные. Мерзкие. Грязные. Они приносят беды туда, куда приходят. Все так говорят. Так же, как и про Он с Хонг. Ей хотелось увидеть, как исказятся их лица, когда они узнают правду об их общем уродстве. Как искривятся губы в брезгливой гримасе. Как похолодеют глаза. Как они отшвырнут бедных несчастных котят. Как некогда добрый, спокойный Кейл проклянет их самыми страшными словами и прогонит прочь. С каким ледяным презрением милая, заботливая Вика окатит их взглядом. Как Младший скажет, что они недостойны дышать одним воздухом и находиться здесь. Кейл отреагировал спокойно, тот просто кивнул, принимая к сведению. Как и ожидалось от него. Стало легче; на душе ее начали распускаться цветы. Младший вскользь прокомментировал скорее удивленно, нежели брезгливо. Еще легче. Она отчетливо почувствовала зарождающуюся надежду на их принятие, которая увеличивалась с каждой секундой все больше и больше. Он верно прочла их поведение. Верно чувствовала их отношение. И все равно… С каким-то мазохистским предвкушением, затаив дыхание, Он ждала. Она максимально сосредоточилась, чтобы увидеть мельчайшие мимические изменения. Прислушалась, чтобы заметить малейший вдох, который мог бы показать хоть что-нибудь. В конце концов, девочка видела неоднократно, как меняется отношение Вики. Разумеется, в своих кошмарах, о которых та никому не рассказывала. Но Вика была спокойна. Девушка лишь подняла правую бровь, погладила Он, и продолжила читать книжку. Вика уловила изменения в поведении девочки, но ничего не сказала. Девушка просто пересадила ее к себе на колени и начала читать вслух. Будто только что Он сказала что-то о погоде. Девочка впала в ступор. Она не понимала, как отреагировать. И просто молча слушала свое взбесившееся сердцебиение и мелодичный голос под тихий шелест страниц. Одно усвоила Он за свою короткую грязную жизнь — люди не обязаны оправдывать твои ожидания. Пора было бы это понять. После пропажи и долгожданного возвращения Вики в дом все пришло в норму. Девушка никак не прокомментировала свои причины, но и не спрашивала о бурной реакции подопечных. Все было как раньше. Проницательная Он ничего не заметила. Никаких изменений. Ее слезы, ее страх, ее ожидание расправы — все оказалось ненужным. С души маленькой умной, но наивной девочки свалился огромный булыжник. Не облегчение. Пустота. Он снова зарыдала. Беззвучно, в подол платья Вики. От бессилия. От стыда. От этой дурацкой, нелепой пустоты, оставшейся после страха. Она сможет рассказать тайну. И понимающему Кейлу, и очаровательному младшему, и теплой Вике.