Глава 2. Старая колода Таро и запах чабреца

Не тронет ветер с моря — пашен; И воды, в забытьи немом, Покоятся печальным сном. Луч солнца со святых высот Там ночи долгой не прервет; ©Эдгар Алан По — Город на море

      Ночное небо было прекрасным. Словно на бархате цвета спелой черники рассыпали миллионы алмазов. Они ярко сияли, собираясь в созвездия, млечный путь четко просматривался особо плотным скоплением небесных тел. Возможно, где-то там, кто-то также смотрел в небо, но видел иную картину, а планета Земля, словно крошечная звездочка, была частью невообразимой геометрической фигуры.       Ан Бёль прижала коленки к груди, пытаясь согреться. Был уже конец мая, но ночи оставались ещё достаточно прохладными. Идти за пледом не хотелось, ведь вот-вот должен был начаться звездопад. Можно было, конечно, и не выбираться за город, наблюдая за небесным явлением с крыши дома, но всё же вдали от цивилизации, небо всегда казалось более выразительным. Мысленно рисуя ломаные линии между звёздами, девушка вдыхала в себя аромат леса и моря.       Тишину нарушили мягкие шаги, Бёль медленно погрузилась в объятия тёплого пледа. В ночном воздухе медленно расцвёл аромат чая с чабрецом. Тихий смешок лишь предал моменту особую волшебную атмосферу.       — Звездочёт, простынешь.       Джисон опустился рядом, усмехнувшись тому, что девушка даже не отвела взгляд от неба. Если прямо сейчас мир бы рухнул, Бёль так бы и осталась на своем месте, полностью погруженная в созерцание. Отвинтив крышку термоса, он протянул кружку ароматного чая подруге. Немного с запозданием, Бёль всё же приняла напиток, довольно улыбнувшись.       — Спасибо.       Девушка вновь перевела взгляд на небо. Как раз вовремя. Первая упавшая звезда яркой линией прорезала небо, а за ней последовала вторая. Восторженно крикнув, Бёль чуть не пролила на себя чай. Для неё это был уже не первый звездопад, но каждый раз был ровно такой же, как в далеком детстве, когда отец впервые показал ей это удивительное событие.       — Ты видел?       — Если ты про звезду, то я её практически каждый день вижу, и падает она с завидной регулярностью.       Девушка сделала вид, что подколка её задела, но очень быстро улыбка вновь озарила лицо. Легонько пихнув его в плечо, она крепче сжала горячую кружку, согревая озябшие пальцы и вновь устремляя взгляд к небу. Звезды падали одна за другой.       Волшебство зародилось у неё в груди, согревая изнутри. Перед глазами разворачивалась невообразимая картина: небо тут и там рассекалось светящимися полосами, вдали шумело море, а ароматный чай слегка кружил голову. Джисон был рядом — такой уютный, с вечно взъерошенными волосами и горячими объятьями. Придвинувшись ещё ближе, он положил голову ей на плечо. Прохлада ночи словно тут же испарилась. Хан совсем как маленькое солнышко, которое так правильно вписывалось в этот момент. Будь у Бёль возможность, она бы остановила это мгновение навсегда.       — Ан Бёль, почему ты меня бросила?       — Что?       Девушка не сразу почувствовала изменения. Небо так сильно притягивало к себе, что сложно было оторваться. Заметное похолодание не казалось странным, запах металла не удивлял, ведь так мог пахнуть сам термос. Даже бесцветный, слишком тихий голос Джисона не натолкнул на подозрения. И всё же где-то на самом краю сознания раздался тревожный голосок, но слишком слабый, чтобы к нему прислушаться.       Только лишь когда окровавленная рука схватила Бёль за запястье, дикий ужас заполнил весь разум. Кипяток из кружки ошпарил ноги, но крепкая хватка не позволяла подняться и убежать. Сердце бешено трепыхалось в груди, страх костлявой рукой сковал горло. Девушка перевела взгляд на друга. Её милый Джисон словно вышел из самых жестоких фильмов ужасов, которые так сильно любил. Левая рука отсутствовала по локоть, рваные раны по всему телу кровоточили. Бель была готова поклясться, что видела поломанные рёбра, торчащие из груди. Глубокими порезами была изувечена половина лица. В нос ударил запах металла и земли. Бёль попыталась вырваться из железной хватки, но они словно приросли друг к другу. Хан придвинулся к девушке максимально близко, единственный глаз полыхал ненавистью. Она лишь жалобно взвизгнула и вновь попыталась вырваться. Безрезультатно.       Её прекрасный Джисон. Жаркое солнышко, разгоняющее даже самые хмурые тучи над головой, погасло. Осталась всепоглощающая тьма.       Бёль попыталась закричать, но голос словно выключили. Совсем как рыбка, выброшенная на берег, она могла лишь безмолвно открывать и закрывать рот. Хан всё так же продолжал нависать, до треска костей сжимая запястье. И чем больше девушка вглядывалась в него, тем больше ран замечала. На Джисоне не осталось живого места. Он придвинулся настолько близко, что почти касался губ Бёль, обдавая ледяным дыханием. Слезинка из уцелевшего глаза медленно скатилась по щеке, в мгновение смешиваясь с кровью.       — Почему ты не спасла меня?

***

      Судорожно вздохнув, Ан Бёль с трудом открыла глаза. Лучи солнца, коварно протиснувшись сквозь небольшую щель между ночными шторами, слепили. Футболка неприятно липла к телу. Перед глазами всё ещё стояло ужасающее видение. Девушка могла поклясться, что чувствовала запах металла и земли. Запястье болезненно ныло и при каждом слабом движении вспыхивало огоньком боли. Бёль чувствовала себя избитой.       Снова Джисон приходил во снах, и, как прежде, всё это оборачивалось кошмаром.       Как Бёль не старалась, но прогнать от себя этот ужасающий образ не удавалось. И каждый раз опаленное сознание рисовало картину всё страшнее и страшнее. Однажды, после такого ночного визита, девушка либо умрёт, либо окончательно сойдёт с ума.       Собственный разум играл с ней в очень жестокую игру. Сколько бы Ан Бёль не говорила своей сестре о том, что не верит в смерть Джисона, подсознание каждый раз во снах показывало жестокую правду. Суровая реальность заключалась в том, что почти год назад, во время похода в лес, к их небольшому лагерю вышла голодная пума, и, ценою своей жизни, Хан спас Ан Бёль.       На негнущихся ногах девушка кое-как доковыляла до ванной комнаты и, не дожидаясь, пока вода нагреется, залезла под ледяные струи. Стоять не было сил, и поэтому, обхватив ноги руками, Бёль уткнулась лбом в колени. Обжигающие слёзы полились по щекам, постепенно смешиваясь с водой. Девушка отчаянно хотела, чтобы вместе со слезами ушла и боль, которая клубком змей копошилась в груди. Вырвать бы их вместе с сердцем и стать свободной. Но сил не было. Ей нести этот груз до конца своих дней. А ведь Джисону было гораздо больнее. Будь у неё ещё один шанс, Бёль бы никогда не предложила этот злосчастный поход. Отдала бы всё что угодно, лишь бы Хан Джисон был жив.       Он превратился в часы голосовых сообщений, отправленных среди ночи, застыл на фотографиях всё такой же очаровательный. Старая гитара в разномастных наклейках, ворох толстовок и безразмерных футболок. Всё это одновременно было и не было Хан Джисоном. Вот бы обменять это всё на возможность снова обнимать его, всем телом чувствуя размеренное сердцебиение, слышать его заливистый смех, смотря в глаза.       Громко всхлипнув, Бёль со всей силы прикусила ладонь, чтобы не издавать никаких звуков. Аёнг могла услышать, а расстраивать её ещё больше не хотелось. Девушка настолько привыкла жить в саморазрушении, что порой забывала о самом главном — её сестра тоже страдала. Она также осталась сиротой, на её плечи свалилась непосильная ноша: клиника родителей и сама Ан Бёль. И ведь Аёнг тащила всё это на себе. Не проронив ни слезинки, принимая каждый удар судьбы, она смогла выстоять, не позволив себя раздавить. Эта стойкость поражала до глубины души. Ан Бёль же позволила случившемуся себя сломать и утащить на дно. Сейчас она лишь могла постараться лишний раз не волновать сестру.       Боль слегка отрезвила, позволяя взять себя в руки. Кое-как смыв с себя остатки кошмарного сна, Ан Бёль вышла из ванной. Горячая вода облегчила напряжение тела, и скованность практически исчезла.       Из зеркала на девушку смотрела тень. Заострившееся, бледное лицо, обветренные и потресканные губы. Под раскрасневшимися глазами залегли чёрные круги. Бёль словно впервые себя увидела. Похудевшая, дрожащая, с затравленным взглядом. Она долгое время была такой, но каждое утро прятала изломанность, заставляя найти в себе хотя бы маленький намёк на то, что справляется. Когда Джисон не был гостем сновидений, Бёль практически удавалось создать видимость того, что всё налаживается. Но он вновь стал посещать её слишком часто. Нужно было срочно на что-то переключаться.       «Несколько минут мучений, и всё закончится навсегда».       Девушка вздрогнула, крепко зажмурившись. Это уже становилось закономерностью. Каждое воспоминание о Джисоне дарило тепло, порой настолько сильное, словно он был рядом с вечно непослушными волосами, широчайшей улыбкой и заразительным смехом. Воспоминания не позволяли гаснуть слабым искоркам желания жить.       Хан Джисон, приходящий во снах, ломал изнутри, подводил к пропасти, был руками, которые по итогу и столкнут в самую бездну. Две стороны одной монеты.       Умывшись холодной водой, Бёль вновь посмотрела на своё отражение. Проведя пальцами по волосам, девушка отметила, что они уже достаточно отросли. Жёсткие кончики касались выпирающих ключиц, неприятно прилипая к коже. Нужно попросить Аёнг подровнять их.       Спустившись на кухню, Бёль застала сестру, порхающую на кухне. Девушка слегка пританцовывала в такт весёлой песне какой-то женской группы. От аппетитных запахов, заполнивших кухню, желудок предательски заурчал. Но Бёль продолжала наблюдать за Аёнг. Словно воплощение самой жизни, она светилась изнутри, сотканная из лучей утреннего солнца. Слишком сказочно. Лёгкое движение рук, широкая улыбка. Ан Бёль внезапно почувствовала себя маленькой девочкой, которая ночью, тайно пробравшись на кухню, обнаружила фею, что творила магию, пока никто не видел. Оставалось лишь затаить дыхание и наблюдать.       — Может быть, ты уже присядешь?       Бёль вздрогнула, вжимаясь в дверной косяк. Совсем как в детстве, когда после очередной шалости её ловили с поличным. Аёнг лишь рассмеялась, возможно, думая о том же.       — Ну ты чего? Не силком же мне тебя тащить?       Ан Бёль наконец покинула своё убежище, пока Аёнг доготавливала завтрак. Не решаясь заговорить, она просто продолжила наблюдать за сестрой. Разговор никак не завязывался, но это и не мешало. Весёлая песня, Аёнг, танцующая у плиты, и такой соблазнительный аромат еды. На этом маленьком островке уюта и тепла исчезли все страхи и тревоги. Кошмары забылись, раны затянулись. Боль больше не разрывала грудь изнутри. Вся любовь мира в этот момент поместилась в двух сердцах, говоря на немом языке без возможности передать всё то, что расцвело в самом сердце. Аёнг встретилась глазами с Бёль, и они обе увидели то, чего не смогли произнести друг другу. Хоть и на мгновение, но для них всё стало как раньше. Они обе были дома.       — Поможешь всё расставить?       — Конечно.       И снова волшебное безмолвие. Одна незатейливая песня сменилась другой, завтрак был готов и манил своим аппетитным видом. А они всё ещё молчали, наслаждаясь тем хрупким равновесием, которое иногда приходило в стены их дома — ненадолго, лишь погостить. Но в эти моменты всё возвращалось на круги своя.       Сердце Аёнг болезненно трепыхнулось, когда она увидела розовеющий след от укуса. Бёль же это вовсе не волновало — она даже не смотрела на свою руку и не пыталась скрыть её от испытывающего взгляда.       — Я уже с ним проснулась, не страшно.       Ложь ядом разлилась по венам, но иначе никак. Меньше всего сейчас хотелось расстраивать Аёнг. Бёль должна была ради неё постараться не утонуть среди этого отчаяния, которое костлявыми руками утягивало на дно. Пообещать выбраться на берег она не могла. Точно не сейчас.

***

      Воскресный вечер был на удивление тёплым, особенно контрастируя на фоне прошедших дождливых дней. Солнце медленно тонуло в море. Закатное зарево разлилось по небу, словно безмолвный крик о помощи, которого никто не услышал бы. Все бы только смотрели и фотографировали, просто запоминая невероятно красивую смерть солнца.       Ан Бёль прикрыла глаза, растворяясь в окружении. Гомон голосов на ярмарке, яркие огни, манящие ароматы еды столкнулись со спокойствием моря, подбирающегося ближе к ногам. Чем дольше девушка стояла на берегу, тем сильнее размеренный шум волн и крики чаек вытесняли жизнь за спиной.       Вздрогнув от холодной воды, которая в этот раз полностью покрыла стопы, Бёль раскрыла глаза, но отходить не стала. Волшебный момент спокойствия обволакивал и убаюкивал. Остаться бы здесь навсегда, стать частью тёмно-синей воды и больше ни о чём не беспокоиться. Море всегда было переменчивым, рушилось на берега громадными волнами и топило корабли. В моменты милости позволяла открывать новые просторы, поднося свои дары. И каждый раз оно было величественным.       Аёнг остановилась рядом, выдернув из потока мыслей. Ничего не говоря, она, слегка помедлив, нашла ладонь Бёль и крепко сжала. Устремив взгляд на утопающее солнце, слегка улыбнулась. От неё пахло сахарной ватой и яблоками в карамели, а ещё практически неуловимо мятой. Бёль не могла отвести глаз от сестры, которая в одну секунду сместила всё вокруг на второй план. Уже второй раз за день в голову приходило сравнение с феей из сказок. Аёнг перевела взгляд на неё и мягко улыбнулась. Тепло ладони достигло самого сердца, мир будто бы стал ярче.       — Ну что, пойдём?       Ан Бёль кивнула, обулась и позволила сестре себя вести. Совсем как в детстве, когда они впервые приехали в парк аттракционов и вместе исследовали новый мир.       Ярмарка приняла их в свои объятья, как родных. Ан Бёль слегка поежилась от непривычно большого количества людей. Туристы и местные жители бегали между лавочками, где-то пели под аккомпанемент гитары какую-то веселую песню, смеялись дети и взрослые. Островок радости расцвёл рядом с морем, вытесняя стремительно надвигающуюся ночь. Владельцы лавочек то и дело приглашали посмотреть на свои товары. Глаза разбегались от огромного количества красивых вещей. Ароматы еды щекотали нос, но прежде чем начать свой гастрономический мини-тур, стоило дождаться остальных.       Толпу, весело щебечущих подруг, Ан Бёль заметила издалека. Они были радостными и что-то оживлённо обсуждали, то и дело прерываясь на смех. В руках красовались карамельные яблоки, поблескивая на свету. Очарованные происходящим праздником, они стали его частью. Бёль же чувствовала себя чужой, неправильной. Ей бы вернуться на берег и вновь созерцать волны в своей бесконечной игре, выбегая на берег, словно соревнуясь между собой на более дальнюю дистанцию.       — Хочешь домой?       Можно было в очередной раз сдаваться перед проницательностью Аёнг. Она всегда понимала без слов, заглядывала в самую душу и вытягивала из неё все тайны. Так легко и просто. В попытке вытащить Ан Бёль из крепких объятий тоски, сестра порой была слишком напориста, иногда даже жестока, но, в то же время, сложно было представить, что произошло бы без её поддержки. И всё же внезапное предложение Аёнг удивило.       — Нет, просто будь рядом.       И снова на лице Аёнг расцвела улыбка, озаряя всё вокруг. Взяв Ан Бёль под руку, она двинулась вперёд, утягивая за собой.       Наконец компания девушек заметила сестёр, и смех сменился радостными возгласами. Оно и понятно, все подруги любили старшую сестру Ан Бёль. И это каждый раз вызывало волну гордости.       — Ан Бёль, онни, вы пришли.       Бёль даже показалось, что подруги облегченно выдохнули. Наверняка думали, что проведут этот вечер без неё. Девушку каждый раз удивляла их настойчивость. Сколько бы раз она не закрывала перед ними двери — как вымышленные, так и реальные, — подруги оставались рядом. Непозволительная роскошь.       Бёль неуверенно посмотрела на Аёнг, которая уже активно участвовала в разговоре и совсем растерялась. Она снова выпала из реальности. Это происходило так часто, что уже перестало удивлять.       — Вернувшимся на землю.       Голос Ча Ён и вовсе заставил вздрогнуть. Бёль перевела взгляд на подругу, которая уже стояла рядом и протягивала яблоко в карамели. Такая же проницательная, как и Аёнг, она не сводила взгляда и просто ждала. Немой вопрос повис в воздухе. Если Ан Бёль примет яблоко, значит, она готова хотя бы попытаться провести этот вечер, оставив тревоги позади. Откажется — всё будет, как и всегда. Группа подруг и их безмолвная тень. Бёль неуверенно посмотрела на увлеченную разговором Аёнг, словно это могло помочь ей на перепутье.       «Нельзя так долго думать, нужно действовать».       Голос Джисона прозвучал в голове так, словно он стоял рядом. Казалось, весь прошедший год был просто длинным кошмаром. Прямо сейчас Хан подскочит к Ча Ён и заберёт яблоко, прежде чем Ан Бёль успеет сориентироваться. Начнёт смеяться и дразниться, пока яблоко не окажется в руках девушки или на земле. Потом будут долгие извинения и компенсация в виде какой-нибудь безделушки, выигранной в тире.       «Смирись, этого уже никогда не произойдёт».       Ан Бёль задержала дыхание, стараясь прогнать непрошеные мысли, которые снова звучали голосом Джисона. Это было сродни пытке, разрывающей сердце на кусочки. Девушка так отчаянно цеплялась за каждое воспоминание, связанное с её маленьким солнцем, но также сильно ей хотелось всё забыть. Чтобы больше не болело. Замкнутый круг, в котором она застряла. Но, в то же время, голос подсознания под маской Джисона в очередной раз подсказывал выход. И Ан Бёль наконец-то сделала первый шаг. Забрав у подруги яблоко, она слабо улыбнулась. Ча Ён расслабленно выдохнула, а в её глазах засияло яркое солнце. Спустя мгновение Бёль уже была в тёплых объятьях подруги. Осознание того, что девочки тоже наблюдали за этой немой сценой, пришло, когда одна за другой побежали обнимать подруг.       Оказавшись в плотном и жарком кольце из рук, Бёль испугалась. Дышать стало труднее, стоять — тем более. Она готова была свалиться, но вдруг внезапно поняла, что упасть ей не дадут. И так было всегда. Всё это время они были рядом, но Ан Бёль предпочла вариться в своём одиночестве, ограждаясь ото всех. Узел в груди всё ещё был крепок, желание убежать и спрятаться в свой кокон никуда не ушло, но лёд трещал всё сильнее. Она уже успела позабыть каково это — быть в чьих-то объятьях, не считая сестры. Страшно, неудобно, тесно.       Приятно.       Аëнг, не скрывая улыбки, смотрела за тем, как медленно на её глазах зарождалось новое солнце. Ещё очень маленькое и слабое, но отчаянно яркое. Этот вечер стал сказкой наяву, наполненный магией и чём-то невесомым, но приятным. Боясь спугнуть это красивое наваждение, она не двигалась, хотя очень хотела оказаться в эпицентре этого маленького таинства. Снова почувствовать то, что раньше было вещью настолько обыденной, что перестало привлекать внимание. Удивительно, как звонкий смех, крепкие объятия и хоть и слабая, но всё же улыбка на лице Бëль, стали таким невероятным событием, что даже перехватывало дыхание. И всё же крупица тоски проклюнулась разводом чёрной краски в этой светлой картины. Не хватало Джисона.       Аëнг искренне любила этого мальчишку с сияющими глазами, вечно холодными, но мягкими руками. За то, что он стал опорой для Бëль. Когда земля была выбита из ног и, казалось, впереди только беспросветная тьма, Джисон дарил надежду. Если бы только можно было предугадать, что его жизнь так внезапно и ужасающе прервётся.       Наконец-то живой клубок распался, и девушки двинулись вглубь ярмарки. Сначала они толпились у лавки с украшениями ручной работы, потом долго выбирали брелоки с мягкими игрушками в виде зверьков. Кто-то из девочек побежал к лавкам с одеждой, кто-то остановился у продавца с гребнями. Но так или иначе девушки переглядывались, кричали или вовсе тащили за собой, чтобы что-то показать. Ан Бëль позволила себя вести и совсем не заметила, как полностью прониклась праздничной атмосферой. Она смеялась вместе с Ча Ëн, которая примеряла на себе нелепые маски с рожицами, вместе с Аëнг восхищалась искусно сделанными ожерельями из минеральных камней. Тут и там мелькали яркие ткани, и звучали восторженные возгласы. И словно не было всей этой боли, что червём точила сердце день за днём.       Пока весёлой толпой они наконец не выбежали на центральную площадь, где было самое сердце ярмарки. Уличные музыканты пели какую-то весёлую песню, тут и там продавали всевозможную еду, от запаха которой кружилась голова. Каждая из девушек хотела попробовать что-то определенное, поэтому было решено разделиться, а потом собраться всём вместе снова.       Ан Бëль и Аëнг выбрали токпокки. Очередь у лавочки собралась приличная, хоть и уступала в размерах другим киоскам. Возникало ощущение, что буквально весь городок сейчас пытался уместиться на этой ярмарке, поэтому Бëль совсем не удивилась, когда рядом с ними остановился Ли Минхо. В атмосфере ярких огней и суеты он казался более неземным и оттого более привлекательным. Ан Бëль легонько толкнула сестру в бок, привлекая внимание. Смущение Аëнг было очень трудно скрыть, отчего девушка улыбнулась. Незамеченными они оставались недолго.       — Добрый вечер, Ан Аëнг, Ан Бëль.       Ли Минхо улыбнулся, но от Бëль не укрылось, что она стала шире, стоило ему перевести взгляд на сестру.       — Добрый вечер, приятно Вас видеть. Как себя чувствует Суни?       — Замечательно, смена корма пошла ему на пользу. Спасибо огромное за помощь.       Аëнг широко улыбнулась. Бëль же заметила, что кончики ушей сестры пылали. Это умиляло. Вечно сильная и независимая Ан Аëнг плавилась, словно шоколад, перед красивым парнем.       — Что Вы, это моя работа. Я рада, что у Суни всё хорошо.       Обмениваясь улыбками, они так и стояли, не отводя взглядов друг от друга. Бëль подумалось, что было бы неплохо найти предлог и оставить их наедине. Безумная идея, но почему бы и нет. Девушка уже не первый раз замечала их переглядки, к тому же любовь к котам должна была пойти на пользу.       — Вы пришли на ярмарку один? Не хотите составить нам компанию?       Если бы мысленно можно было убить, то Бëль бы рухнула на землю в ту же секунду, когда покрасневшая сестра перевела взгляд на неё. Вопрос безумный, как и весь вечер, но от этого становилось лишь смешнее. Возможно, потом станет стыдно. Но сейчас, опьянённая собственными чувствами Ан Бëль испытывала необычайную лёгкость и веселье. Словно какое-то наваждение.       Ли Минхо добродушно улыбнулся, слегка поклонившись.       — Спасибо за столь заманчивое предложение, но я не один. Возможно, в следующий раз.       — Простите.       — Не стоит. Я бы с удовольствием с вами прогулялся.       Аëнг неловко переминалась с ноги на ногу, не переставая улыбаться. А Бëль в этот момент почему-то была уверена, что Ли Минхо не соврал. Молчание затягивалось, казалось, эти двое всё никак не могли оторваться друг от друга. Их немой разговор прервал возникший из ниоткуда молодой человек. Он словно действительно материализовался из воздуха, прямо как в сказках.       — Вот ты где Ли Ноу. Мы тебя уже заждались. Оу, прошу прощения, не знал, что ты в компании столь прекрасных дам.       Незнакомец шагнул вперёд, замирая в лёгком поклоне. Крепко слаженный, он был крупнее Ли Минхо. Чёрная рубашка расстёгнута чуть шире положенного, закатанные рукава обнажали мощные руки с сеточкой выступающих вен. На запястьях красовались множество чёрных браслетов. И только зачесанные назад волосы, практически белоснежного цвета, выделялись, добавляя образу лишь больше красоты.       Ан Бëль не сразу осознала, что парень подошёл ближе и протянул ладонь вперёд. Как в тумане, она вложила свою руку. Жар кожи обжигал, тонкие пальцы обхватили крепко, но достаточно осторожно, чтобы не причинить боль. Девушка совсем растерялась, когда незнакомец едва коснулся её руки губами. Лицо горело огнём, а сердце забилось чаще. Стоило парню улыбнуться, и Бëль на мгновение забыла о существовании всего мира. На эти ямочки она была готова смотреть вечно.       — Прошу простить мою невежливость. Кристофер Бан.       Иностранное имя резало слух, но так гармонировало с общим образом, что иного и придумать нельзя было. Если глядя на Ли Минхо, Бёль то и дело проводила параллель с мраморными статуями, то Кристофер был подобно величественным горам. Мощные и огромные. Пред ними так отчетливо ощущалась своя незначительность.       — И нам уже пора.       Ли Минхо слегка оттолкнул своего друга. Напряжённый, словно в ожидании удара, он, казалось, куда-то спешил. Их взгляды с Ан Бëль пересеклись, и, прежде чем она успела разглядеть в них кричащую тревогу, он поспешил уйти, уводя с собой Кристофера. Тот напоследок обернулся, вновь лучезарно улыбнулся, отчего ямочки на щеках стали более отчётливыми, помахал рукой на прощание, и они наконец скрылись в толпе.       Девушки так и продолжили стоять в замешательстве. Произошедшая встреча была волнительной, необычной и в то же время странной. Ан Бëль уставилась на свою ладонь, всё ещё ощущая жар чужой ладони. Лёгкий лимонно-яблочный запах с мятными нотками ненавязчиво окутывал.       Из странного ступора девушек выдернул хозяин лавки. Оцепенение окончательно развеялось, в жизни происходило достаточно необычных встреч. Ан Бëль запоздало осознала, что эту она хотела бы продлить.

***

      Вечер медленно подходил к своему завершению, украшения куплены, вкусности съедены, и, в целом, настроение было если не прекрасным, то определенно хорошим. Девушки просто бродили по вымощенной набережной, то и дело фотографируясь. Впервые за долгое время Ан Бёль не чувствовала себя чужой, по-настоящему наслаждаясь компанией. Словно пелена спала, и мир заиграл новыми красками. Где-то на краю сознания тихий голос шептал о том, что всё это исчезнет с приходом ночи, когда она снова останется одна, но девушка старательно избегала этих разрушительных мыслей. Быть здесь и дышать полной грудью ей нравилось больше.       — Девочки, смотрите, там на Таро гадают.       И правда. Шатер, прямо как в типичных фильмах и историях о потустороннем, стоял чуть поодаль от других. Темно-синий бархат расшитый золотыми созвездиями. Вблизи из шатра доносилась тихая классическая музыка, а также стойкий запах благовоний. Девушки, подобно стае птичек, подхватили под руки Бёль и Ча Ён, которые не разделяли общего восторга, и направились в сторону шатра.       Каково же было их удивление, когда вместо ряженой актрисы, их встретил молодой человек. Смахнув густую челку с глаз, он приветливо улыбнулся, а в руках словно из воздуха материализовалась колода Таро. Цвет рубашки карт ничем не отличался от шатра и был так же усыпан золотыми звездами. Ан Бёль даже показалось, что это и вовсе один и тот же материал. Слегка потертые края придавали общему виду колоды больше шарма. Словно это был действительно древний магический артефакт.       — Прежде чем польются вопросы. Нет, вы не ошиблись. Да, гадаю я. Выстраиваетесь в очередь, и начнем. Меня зовут Ким Сынмин. Для тех, кто ждет, вон там поднос с чаем.        Махнув куда-то в сторону, парень потерял интерес к толпе и сосредоточился на колоде. Пока одна из подруг зачарованно наблюдала за магическим ритуалом, остальные распределились по шатру. Кто-то наблюдал за тем, как карты приоткрывали завесу тайны, другие же рассматривали небольшую стойку с множеством красивых минералов и кристаллов. Также девушки не забыли обсудить, что Сынмин очень красив, и мог с легкостью стать либо актером, либо айдолом. Ча Ён и Бёль притаились в темном углу, аккурат рядом с чайным столиком.        Знакомый запах черного чая с чабрецом навевал тоску, но в то же время был напоминанием о былых теплых деньках. Прикрыв глаза, Ан Бёль отчетливо представила Джисона. Он бы точно засыпал Сынмина кучей вопросов, и в какой-то момент его бы пришлось силой уводить из шатра. Открыв глаза, девушка горько улыбнулась. Она любила этот запах и с удовольствием приняла кружку из рук Ча Ён.       — Как думаешь, он действительно постарается и придумает что-то интересное или же всё по стандарту: казенный дом, дальняя дорога.       Бёль тихо рассмеялась от предположений подруги.       — А как же богатый муж и полный дом детей?       Ча Ён активно закивала, но тут же притихла под пристальным взглядом Сынмина. Усмехнувшись, он снова переключил внимание на свои карты. Непослушная прическа вновь скрыла глаза.       Шатер сотрясался от восторженных возгласов и удивленных вздохов. Каждая из девушек осталась довольна и приятно взбудоражена. Даже Ча Ён получила свое предсказание и хоть внешне старалась казаться невозмутимой, от Ан Бёль не скрылась её слабая улыбка. Ким Сынмин смог подобрать к каждой девушке ключик. И Бёль бы обманула, если сказала, что не испытывала интерес к происходящему.       Аёнг была предсказана скорая приятная встреча с желанным человеком и тяжелый, но плодотворный труд. Она всегда верила в приметы, гороскопы и уж тем более в предсказания. Такая чудесная возможность. Ко всему прочему, Таролог умел подбирать нужные слова — они слетали с его губ подобно песне.       Снова смахнув челку, Сынмин посмотрел прямо на Ан Бёль. В полумраке его глаза казались невообразимо черными с трепещущими огоньками свечей в самой глубине. Девушка села напротив него. Колода Таро притягивала взгляд к себе, словно магнит. Запах благовоний и чабреца дурманил.       — Что ты хочешь узнать?       — Ближайшее будущее.       Бёль мало волновали финансовые или любовные вопросы. Да и в предсказания она не верила, но все же было бы интересно узнать, что такого ей сейчас расскажут. Будет ли это что-то отдаленно похожее на предыдущие ответы, или же Таролог успел понаблюдать за ней и готов преподнести нечто особенное.        Сынмин слабо кивнул, позволяя челке скрыть глаза. Сосредоточенно перемешивая карты, он еле заметно шевелил губами, словно разговаривая с ними. Бёль же могла спокойно рассмотреть его. Просторная белая рубашка без излишеств и клетчатая жилетка. Из украшений только тонкое серебряное кольцо на среднем пальце, гравировка которого практически стерлась от времени и почернела. Разобрать, что там было изображено или написано — не представлялась возможным. Даже в таком неброском наряде он смог сойти за аристократа. Особенно внезапно появившийся образ в голове закрепили плавные и изящные движения, а также бледная кожа.       Выложив две карты на стол, Сынмин чуть погодя перевернул их. Его глаза лишь на секунду расширились, после чего он всё так же спокойно сказал:       — Выйдите все, кроме Ан Бёль.       Девушки попытались что-то спросить, но, не дожидаясь повтора просьбы, ретировались из шатра. Осталась лишь Аёнг. Тревога плескалась где-то в глубине глаз. Сынмин устало вздохнул, но взгляда от карт не оторвал.       — Я попросил всех покинуть шатер. Посчитает нужным — расскажет.       Нехотя Аёнг вышла, и тишина внезапно обрушилась на голову Бёль. Музыка больше не играла, даже огонь перестал трепетать. На гладкой поверхности стола лежали две карты. На одной была изображена разрушающаяся башня, в которую попала молния, а люди падали из окон прямо в бушующее море. На второй же карте был человек, в тело которого вонзили десять мечей. И хотя Ан Бёль не понимала в Таро ничего, но от вида карт стало не по себе, а в нос ударил запах моря и металла.       — В ближайшее время тебя ждет только боль и страдания. Множество травм, страх и отчаяние. Твой мир разрушится, словно эта башня. Столь же стремительно и необратимо.       — Это не смешно.       Ан Бёль попыталась подняться и уйти. Веселье как рукой сняло. Захотелось взять колоду и сжечь ее. Больше они не казались такими притягательными, а от мрачной красоты не осталось и следа.       Сынмин ухватил её за запястье и усадил назад. Его взгляд потемнел, а из глубины глаз словно кто-то смотрел. Древний и ужасающий.       — Я закричу.       — Ты, кажется, хотела узнать своё ближайшее будущее. Вот тебе ответ: совсем скоро ты пожалеешь о том, что осталась в живых год назад и сама будешь молить о смерти. Закричишь — не услышат, позовешь — не придут.       — Отпусти!       Ан Бёль снова дернулась, но Сынмин больше не держал. Чуть не упав со стула, девушка вскочила на ноги. Вместо молодого человека на нее смотрел древний старец с глазами чернее ночи. Скрюченным пальцем он царапал поверхность стола и улыбался. Переведя взгляд на карты, Ан Бёль ужаснулась.       Башня разваливалась у неё на глазах, люди с криками падали вниз, кто-то разбивался о скалы, а кого-то поглотили бушующие волны. Молния ломаной линией рассекла небо. Рядом на десяти мечах стонал мужчина, густая кровь стекала по острым лезвиям.       Отшатнувшись от стола, Ан Бёль попыталась убежать и поняла, что не знает, где выход. Перед глазами мелькали золотые звезды, позади кричали люди. Сладкий запах ладана душил, всё вокруг завертелось бешеным аттракционом, а потом внезапно погрузилось во тьму. Бёль потеряла сознание.