Глава 4. На тракте

Карету трясло и покачивало, но больше всего раздражала затекшая спина и онемевшие от долгого сидения ноги. — Сядьте ровно и выпрямите спину. Перестаньте хмурится, от этого появляются морщины, — строго произнесла гувернантка. Астра проигнорировала её слова и ещё ниже сползла по спинке сиденья. Госпожа Нур недовольно поджала губы. — Влияние севера не пошло вам на пользу. Чтобы произвести впечатление на господина Ансара, нужно быть образцом учтивости и исключительных манер. Особенно если учесть, что ничем другим вы его не очаруете. Астра снова прикинулась глухой. Она молча уставилась в небольшое окошко, но было видно только ногу всадника и бок его коня. От этого вида уже начинало тошнить. Как и от терпких духов гувернантки. Госпожа Нур наклонилась и резко задернула плотную шторку. — Вы должны быть благодарны, что господин Ансар, соблаговолил оказать вам знаки внимания. Для вас это несказанная честь. Вы должны это ценить. Астра мысленно послала госпожу Нур в благородную задницу господина Ансара и ей стало немного легче. Интересно сколько этому Ансару лет. Тридцать? Сорок? Пятьдесят? Вряд-ли писаный красавец. И не таких уж благородных кровей, как утверждает эта фря. Для благородного мужа подберут более выгодную партию. Просто дядюшке не терпится от нее избавиться. Зачем тратиться на обучение в Аретузе, если можно сплавить неугодную племянницу замуж. — А теперь пора продолжить обучение, — госпожа Нур протянула ей книгу. — В доме господина Ансара не принято говорить на всеобщем. Вам нужно усвоить много слов и фраз, а времени осталось мало. В прошлый раз мы остановились на пятой странице. Надеюсь, что сегодня вы будете гораздо продуктивнее. Взглянув в темные глаза госпожи Нур, Астра взяла книгу и небрежно отбросила её в сторону. Глаза женщины сузились, а щеки налились румянцем. Резкая пощёчина обожгла щёку, Астра охнула больше от неожиданности чем от боли. Госпожа Нур нависла над ней, крепко и больно вцепилась пальцами в подбородок. Обычно сдержанная и надменная, сейчас она выглядела разъяренной. — Ты будешь делать то, что тебе велят ясно? — прошипела она. — Я сыта по горло твоими выходками и больше не намерена это терпеть! Дорога опасная, случится может все что угодно. Астра хотела оттолкнуть её, но карету тряхнуло. Госпожа Нур, взвизгнув шлёпнулась прямо на неё, а затем они обе покатились на пол, который совсем недавно был потолком. Карету снова перевернуло. Скрипнула и натужно загудела деревянная стенка, на которую приземлилось что-то тяжёлое. Снаружи послышались крики и жуткий клёкот. Остервенело ржали лошади. Подмяв под себя гувернантку, Астра пробралась к двери, и приоткрыв щёлочку уткнулась взглядом в огромную, когтистую куриную ногу. Наверху что-то заклокотало и со всей дури ударило по дверце, словно тараном. Астра вскрикнув, испуганно отпрянула. Совсем рядом что-то грохнуло так, что заложило уши. Снова послышался клёкот и хлопанье крыльев. На карете уже никто не сидел. Астра снова выглянула наружу через узкую щёлочку. Стража убегала в лес, чудовища вроде не видно. Госпожа Нур, лежала не двигаясь. Обеспокоенная, Астра наклонилась ближе к ее лицу, уловила теплое дыхание. Живая. Такого шанса у нее больше не будет. Нужно просто дождаться удобного момента.

***

Небо заволокло тучами. Холодный ветер гонял по тракту пыль и опавшие листья, раскачивал макушки деревьев окрашенные жёлтой проседью. С каждым днём становилось все холоднее, лето трусливо поджав хвост, уступило дорогу осени. Борко погонял крупного мерина, что тянул груженную повозку. В деревянных ящиках под шкурами позвякивали гвозди, подковы и тележные обода. Ехали молча. К счастью, Борко оказался не болтлив и особо не лез с разговорами. Эскель ехал рядом с повозкой, наслаждался тишиной и приятной тяжестью в желудке. Добродушный краснолюд, накормил до отвала перед поездкой и собрал кузовок в дорогу. До Дориана не меньше двадцати верст, если все пойдёт гладко, к ночи будут у городских ворот, а там разойдутся каждый в свою сторону. Если не найдётся работы, можно будет отправится в Марибор или лучше всего в Вызиму. Уж там то точно голодным не останешься. Можно ещё податься на юг, там теплее, по слухам к ведьмакам относятся терпимее, да и цены повыше. Весемир конечно расстроится, но наверное поймёт. Деревьев вокруг стало заметно больше, дорога сужалась. Они уже совсем близко к лесу. Эскель пустил коня вперёд, оставив Борко позади. Остановился и прислушался. Птичий гомон, треск ветвей, шелест листьев. Медальон молчит, Алтей тоже ведёт себя спокойно. — Ну что? — хрипло спросил Борко, беспокойно оглядываясь. — Ехать можно? — Можно. Я поеду первым, ты за мной. Старайся не шуметь. Чуть что лезь под повозку. — Уж ежели какая гадюка ко мне сунется, я ей задам, — заявил Борко, хлопнув по рукояти топора. — За просто так себя сожрать не позволю. — Лучше не лезь, — нахмурился Эскель. — Мешать будешь, под меч попадёшь. Лезь под телегу и сиди. Борко обиженно замолчал. В наступившей тишине было слышно шумное дыхание лошадей и скрип повозки. Эскель напряжённо прислушивался к каждому шороху, внимательно всматривался в густые заросли кустов и деревьев. Но все что он смог заметить, только мелькнувшую рыжим хвостом белку. Может росказни о чудовище, и вправду просто слухи? Тракт уводил все дальше в лес, но было по прежнему тихо. Эскель почти уже убедился в том что дорога безопасна,и думал так до тех пор пока они не уткнулись в преграду. Могучий ствол исполинской сосны лежал поперёк тракта, преграждая путь. Чтобы оттащить его в сторону, понадобиться по меньшей мере десяток лошадей и небольшой отряд лесорубов. Хотя чуть поодаль виднеется колея, довольно широкая, но уводит чуть в сторону от тракта, в северную часть леса. Борозды свежие, не заезженные. Пользуются этой дорогой не так давно. Наверное сосну ветром повалило. Делать нечего. Надо ехать. Груженная повозка едва ползла по бездорожью, то и дело натыкаясь на камни, и застревая колесами в ямах. Эскель попытался найти другой обходной путь, но кроме этой уже проторенной другими путниками тропинки вариантов не было. Деревья росли густо, сквозь высокие кроны едва пробивался дневной свет. Пахло сыростью, хвоей и грибами. Прелый ветер доносил едва уловимый запах мертвечины. В глухой тишине послышался отчётливый топот копыт. К ним навстречу выскочил конь, взмыленный, без седока. Пронесся мимо вскачь, разбрызгивая пену. Издалека донёсся какой-то шум. Эскель прислушался. Крики, грохот и пронзительный визг умирающей лошади. Крикнув Борко, чтобы оставался на месте, Эскель пустив коня галопом, помчался на звуки, которые по мере приближения становились все отчётливее. Ржание лошадей, мужские голоса и леденящий душу клёкот. Это характерный гортанный звук, схожий с петушинным пением может принадлежать только куролиску. Стало как-то не по себе. Он ещё никогда не сталкивался с куролиском в открытом бою. Мимо проскочила ещё одна лошадь, волоча за собой всадника. Впереди показалось яркое пятно дневного света. Тропинка выводила на открытую поляну. Бестия сидела верхом на перевёрнутой карете и терзала клювом лошадиный бок. К ней подбирались двое вооруженных мужчин, третий чуть поодаль, заряжал арбалет. Эскель спрыгнул с коня, на ходу вынимая меч, сложил пальцы левой руки в знак. Сбить на землю и остерегаться клюва, так учил Весемир. Нужно успеть, пока гад занят едой. Дверца кареты слегка приоткрылась. Куролиск отвлёкся от туши и ударил клювом в дверцу. Внутри кто-то вскрикнул. Арбалетный болт воткнулся бестии в крыло, но застрял между перьев. Эскель оказался рядом с чудищем, раньше остальных. Ударил Аардом. Куролиск заголосил, рухнул на землю и забил крыльями. Гибкий хвост болтался из стороны в сторону и сбил с ног одного из мужчин. Второй попытался набросится на гада с мечом, но отпрянул спасаясь от ударов крыльями. Бестия быстро пришла в себя, поднялась на ноги, встряхнулась и взлетела. — Бегите! — крикнул Эскель. — прячьтесь под деревьями! — В карете женщины! — крикнул кто-то. — Они могут быть ранены. — Они в безопасности пока они внутри! Куролиск описав круг над поляной, спикировал вниз, выставив вперёд когтистые лапы. Эскель ждал, когда он приблизиться, с трудом преодолев желание удрать в лес вместе с остальными. На этот раз удар знаком оглушил куролиска, и он бестолково мотая головой рухнул вниз. Не дав ему опомнится, ведьмак рубанул мечом, целясь в шею. Лезвие скользнуло по перьям и рассекло мышцу у предплечья. Хлынула кровь. Чудище заверещало, забило крыльями пытаясь подняться. Эскель с трудом увернулся от удара хвостом, отскочил в сторону. Куролиск проворно двинулся за ним, подволакивая одно крыло и щёлкая клювом. Выгадав момент, Эскель подобрался ближе и ударил остриём меча в горло. Клинок вошёл мягко, без сопротивления. Спину обожгло яркой болью, острые когти распороли куртку и рассекли кожу. Вскрикнув от боли, Эскель провернул меч, и вогнал его глубже. Жилистое тело чудовища вздрогнуло и обмякло. Вытянув меч, Эскель вытер его о траву. Может ипат Дориана заплатит за голову тварюги. Как никак, народу она положила не мало. Дверца кареты распахнулась и оттуда выскочила растрёпанная девушка, в длинном платье. Беспокойно оглядываясь, она со всех ног рванула к лесу путаясь в юбках. Эскель пожал плечами. Зачем так спешить, чудовище уже мертво. Он осмотрелся посторонам. Кроме перевернутой кареты на полянке было ещё несколько разбитых повозок, трупы лошадей и человеческие тела. Вот откуда тянуло мертвечиной. Это охотничьи угодья куролиска. Где-то неподалеку должно быть гнездо, нужно найти его и уничтожить кладку, если она есть. Выглянув на ближайшую повозку, Эскель нахмурился. Что-то здесь не так. Несколько ящиков сброшены на землю, но содержимого рядом нет. Лишь виднеются остатки просыпанной муки и зерна, сгнившие и растоптанные корнеплоды. В таком месиве сложно что-то разобрать, но если всмотреться по внимательнее можно заметить следы сапог. Повозку разграбили. Балтимор оказался прав. На тракте происходит что-то не хорошее. Только дело не в куролиске, а в том, что кто-то намерено сбивает путников с пути, заставляя их следовать прямиком в пасть чудища. От мыслей его отвлекли шум и топот копыт. Мимо галопом промчался Алтей. Эскель успел заметить только взметнувшийся подол платья и копну темных волос. — Эй! Стой! — крикнул он вслед, когда сообразил, что у него только что угнали коня.