Часть 2. Эпизод 1. Пролог.

— Ммм, — вырвался стон из моего рта. В бреду я метался по кровати, пытаясь вырваться из накинувшихся на меня видений. Перед моим затуманенным взором появилось лицо Сигурда. — Опять ты, грязевой лорд?! Давно пора было от тебя избавиться. Ты лишь тень былого себя, —с нескрываемым презрением произнес он перед тем, как достать нож и приблизиться ко мне. — Ты не Хоуленд! Где мой муж? Верни его! — кричала в слезах Жианна. — Я тебе верила… лжец. — неодобрительно смотря на меня, разочарованно пробормотала баба Валя. Эти и многие другие голоса волнами накатывали на мой истощенный разум. Взгляды, в которых нельзя было найти и толики светлых чувств. — Убийца! Он убил моего брата! Казнить его! — воскликнул Рэйнвуд, преисполненный ненависти. — Сигурд! — послышался чей-то истошный женский крик. Окровавленные руки. Проливной дождь. Запах озона и перекрывающий всё красный цвет. Кровь. Она витает в воздухе, будто плотный туман, не замечая препятствий и дождя, забираясь в ноздри, заставляя ощущать пробирающий до дрожи запах, ощущается на зубах тошнотворным привкусом. Чувствую ее всей своей кожей, будто принимал кровавые ванны по заветам графини Батори. — Неет… Это не я! Я не хотел! — с трудом выдавливая из легких воздух, просипел сквозь сжатые губы. Холодные глаза хищника, что уставились в мои. Глаза того львоящера, что вкусил моей плоти. По его чешуе на морде проходит шрам, что был оставлен в борьбе с человеком многие годы назад. В борьбе, которую он смог пережить, но не забыть… — Ттщвооя нногааа… ПРРИНАДЛЕЖЖЖИИИТ МНЕ! — молниеносный бросок хищника, ослепляющая боль. — АААААА! Я проснулся в липком, будто кровь из сна, холодном поту. С жадностью хватаю ртом воздух, задыхаясь от пережитых ужасов и кошмаров. В груди заполошно, в страхе, билось сердце. В следующее мгновение надо мной появилось лицо бабы Вали, что довольно улыбалась от уха до уха. — Что, проснулся, твоя светлость? — прошамкала она, бесцеремонно откидывая с меня одеяло и проверяя повязки, что перекрывали огромные гематомы на моем теле и пованивали медицинскими травами. — Неплохо Сигурд тебя отделал, но, вроде, внутри у тебя все целое, так, только тушку попортил. — Ммм, да, наверное, — в прострации пробормотал я, не успев еще вынырнуть из тех кошмаров, что терзали меня. Осмотрев повязки, потыкав в синяки, из-за чего я в возмущении зашипел, и удовлетворенно хмыкнув, бабушка накинула одеяло обратно и в следующий момент протягивала мне кружку с каким-то подозрительным варевом. Из-за каким-то чудом до сих пор сохранившейся брезгливости из прошлой жизни и приобретенной подозрительности этой, я не стал сразу пить это, сначала тщательно обнюхав, чуть не блеванув, а затем, оценив странноватый серо-буро-малиновый цвет вещества, из которого, казалось, в следующий момент вынырнет какая-нибудь лягушачья лапка или человеческий глаз, скептически посмотрел на старушку. — Ой, да пей ты. Не отравишься! — воскликнула она, настойчиво наклоняя посудину, заставляя этот кисель потечь в рот. У меня не оставалось времени на раздумья, и я постарался разом проглотить весь стакан. — Кха-кха, — закашлялся я, поперхнувшись от своих неосторожных действий. — Тьфу на тебя, непутевый, — в сердцах высказала баба Валя, убирая стакан. Она отошла от лавки, на которой я лежал, поставила стакан на стол, налила из кувшина воды, повторила процедуру и присела трапезничать. Похоже, я проснулся аккурат к тому моменту, когда приходит время ужина: сквозь два небольших окошка, уже закрытые ставнями, пробивались лучи заходящего солнца. Строитб огромные окна на севере дураков нет, и тусклый свет давал, в основном, очаг. В его неверном свете я рассмотрел на столе кувшин и тарелку с чем-то съедобным. На удивление, нос на мгновение смог пробиться сквозь удушающий кокон медицинских запахов, что создавали мази и бальзамы, вызвав во рту слюнки и недовольное бурчание в животе. А может, воображение само дорисовало эти чудные ароматы, что сразу покоряют сердце любого мужчины, но есть захотелось дико, даже несмотря на то, что я только проснулся и толком не успел прийти в себя. Тем тяжелее мне было наблюдать за тем, как бабуля активно уплетает за обе щеки аппетитную похлебку, где использовались стебли морзянки, растения, похожего на тонкий бамбук, который составляет основной рацион «лягушек» даже зимой. Удивительной морозостойкости порода, что зимой спокойно растет даже под слоем льда. И, главное, вкусная, зараза. Определенно, без магии каких-нибудь Богов не обошлось. — Пошто глядишь своими голодными глазами? Если есть хочешь — вставай. В котелке еще осталось маленько, а я уже умаялась тебе хвосты заносить, — сказала она, с каким-то прищуром смотря на меня. Я чувствовал себя откровенно хреново. Все тело болело, особенно места ушибов и голова. В теле чувствовалась слабость. Однако, еда заставила меня попробовать пошевелиться, чтобы в следующий момент почувствовать, как пронзило все тело. — Агрх, — застонал я, но, перебарывая боль, все же смог принять вертикальное положение и опереться на стену дома. Это далось мне нелегко и в возможности своего успешного выполнения поставленной задачи я уже начал закономерно сомневаться. Однако, превозмогая себя и накатившую слабость, я сумел подняться и, опираясь на стенку, доковылять до котелка с едой. С трудом, но у меня получилось дрожащей рукой подхватить стоявшую невдалеке тарелку с ложкой, которые, казалось, были приготовлены специально для меня, и вывалить туда остатки еды. Использовав те крохи сил, что сумел сохранить, я кое-как дошел до стола и с облегчением плюхнулся на скамейку. Не размениваясь на какие-то разговоры, я с жадностью накинулся на горячую пищу, не обращая внимание на окружающий мир до тех пор, пока полностью не опустошил тарелку. К сожалению, этого оказалось преступно мало, и я с неудовольствием посмотрел на бабулю. — Хватит с тебя. Ложись лучше обратно, сил набирайся. Завтра утром побольше приготовлю. Да и не стоит обжираться от пуза, все-таки третий день без памяти лежишь. — Как третий? — от ее слов я выпал в осадок. — Как-как. Очень просто. Как избил бедолагу Сигурда и ввалился в мою хату посреди ночи, так и валялся в бреду с той поры. А неча под дождем бродить, чай, не лето ишо. От ее слов вспомнился Сигурд и наша с ним драка… Как валялся под проливным дождем, будучи побежденным, и как стоял над ним, занося для удара полено. — Он жив? — несмотря на пересохшее горло, вопрос удалось задать достаточно четко и ровно. — Куда там… Да примут его к себе Старые Боги. Сегодня как раз и отошел. Все это время мучался, а сегодня, аккурат в тот день, когда ты проснулся, и помер. Эх… Ладно избить, но убивать-то зачем было, дуралей? Да еще так… Сейчас, узнав наверняка от бабы Вали о том, что Сигурд все-таки умер, я не испытывал ни сожаления, ни мук совести по этому поводу. Просто принял это как факт. Умер и поделом. Туда ему и дорога. И плевать на последствия, он хотел меня убить. Да что там! У него это почти получилось. Мне помог случай и чудо, иначе лежать бы мне сейчас в болоте, а не ему. Не жаль, несмотря ни на какие сны, его детей и жен. Не говоря ни слова, я просто встал, дошёл до лавки и снова лег на нее, укрывшись теплым меховым тулупом. Уже уплывая в объятия морфея, мой слух уловил едва слышное бормотание бабы Вали: — Спи, Хоуленд. Боги не выдадут, львоящеры не порвут.