Глава один.

— Что?! Какого хрена, Тревор?! Блять! Сука! Да как у тебя мозгов вообще хватило ?! Разбушевавшийся Де Санта кричал на весь трейлер. В глазах его кипела смесь ярости и старого, давно забытого страха. Казалось, ещё секунда — и он размажет своего бывшего подельника, которого некогда бросил в Людендорфе, прямо по раскалённому асфальту пустыни Сэнди-Шорса. В воздухе пахло горелой резиной и метамфетамином, который Тревор варил в соседнем сарае. — Эй, полегче, приятель! Я не вижу в этом ничего плохого, — Тревор Филипс, чья грязная майка пропиталась потом и неопределённым химикатом, лишь лениво пожал плечами. — Я не хотел смотреть, как бедная женщина страдает от рук этого толстого мексиканского ублюдка. Или же Мистер «Сахарные сиськи» ревнует меня к Патриции, а? — брови жертвы тату-мастера взметнулись вверх, отчего его морщинистый лоб, покрытый бисеринками пота, приобрёл забавный вид старой, потрескавшейся «батареи отопления». — Ты хоть понимаешь, что ты натворил?! Сука! Да ты кретин! Мне вот интересно, что ты предлагаешь делать мне с ней теперь? — Майкл зарычал и заломил руки за голову, издавая протяжный, надрывный стон. Он чувствовал, как пульсирует вена на виске. — Ты? Ха-ха! Майки, тебе я ничего не предлагаю! Она будет жить у меня, пока весь этот цирк с Мартином не устаканится, — Тревор мерзко оскалился, обнажив жёлтые зубы. — Так что готовь свою мягкую задницу! Поморщившись, словно от зубной боли, женатик с трудом выдавил из себя ответ: — И к чему же ее готовить, Тревор? — Ты теперь, Майки, спишь на полу, — отрезал тот, жестом указывая на грязный линолеум, усыпанный окурками. — На полу? — переспросил Майкл, скептически оглядываясь. — Ты даже отопление сюда не провёл! Спать на твоём обоссанном плинтусе — это верный способ подхватить воспаление лёгких! — Нет ну если ты так хочешь — многозначительно посмотрел по сторонам Филипс — спи со мной! Койка широкая, места хватит. Но я знаю, ты не согласишься, — подмигнул Тревор. — Ти! От тебя разит ссаньём, потом и той дрянью, что ты куришь! Я даже не буду спать с тобой в одной комнате! — Как знаешь, мой сладкий пирожочек! — улыбнулся с хищным оскалом Тревор, облизнув губы. — Но если у тебя всё-таки появится желание, я могу даже принять душ. Ты только обещай мне, что не будешь лапать меня за непристойные места, а то я знаю твои старые голливудские замашки. — Что ты несешь, Ти?! — Майкл нервно дёрнул себя за воротник. — Ну а вдруг у тебя, старого импотента, проснётся аппетит. Я более чем уверен: за двадцать пять лет брака с этой жирной мандой у тебя нормальный секс был только пару раз, да и то по пьяни. — Да пошёл ты! --- Наступал тёмный вечер пустыни. Воздух стал прохладнее, но запах пыли всё ещё витал в атмосфере. Трейлер, вопреки ожиданиям, приобрёл более-менее чистый вид: пол был подметён, посуда сложена в раковину, а на столике появилась дешёвая скатерть. Это было дело рук миссис Мадрасо, которая, видимо, решила занять руки, чтобы не думать о побеге. Майкл стоял, прислонившись к ржавому холодильнику, и задумчиво наблюдал за другом. — Вот только я одного не пойму — и зачем тебе это вообще было надо? — спросил он. — Ты о чём? — Тревор, сидящий в старом кресле, вопросительно приподнял бровь, механически нарезая дорожку на журнальном столике. — О том, что ты же всё равно превратишь трейлер обратно в мусорную помойку, как только Патриция шагнёт за порог. Но зачем-то ты убрался? Странно это для тебя. Ответа от Филипса не последовало. Открыв зубами бутылку дешёвого пива, он смачно выплюнул железную крышку на пол и начал жадно хлебать горькую жидкость, не сводя с Майкла безумного взгляда. — О чём я и говорю собст… — начал было Майкл, но его грубо перебили. — Слушай сюда, умник! Если бы не твоя чёртова домработница, которая приходит вытирать твои королевские сопли, то и твой особняк в Рокфорд-Хиллз выглядел бы точно так же, как моё корыто посреди пустыни! — рявкнул Тревор, с грохотом ставя бутылку на стол. — Да что ты! — язвительно ответил М. В этот момент его телефон завибрировал. Пришло электронное письмо от дочери. Мелькнувшая на экране иконка заставила его вздохнуть с облегчением. Решив выйти из трейлера и перезвонить ей подальше от ушей «метамфетаминщика», он скрылся за дверью... --- Час спустя внутри трейлера было тихо, лишь изредка поскрипывала старая кровать. Где-то в углу дребезжал вентилятор, гоняя тёплый воздух. — Тревор, не кури эту дрянь в постели, — монотонно произнесла Патриция, сидя на краю лежака. Она аккуратно забрала свёрток с дымящейся травой из рук мужчины, который, казалось, был уже на грани сна и реальности. — Эй, давно ли ты мне в матеря назначилась, женщина? Вернувшись с улицы, Майкл шумно зевнул, чувствуя, как ломит спину после сидения в машине. Он рухнул на продавленный диван, машинально застегнув верхнюю пуговицу рубашки. — Нам надо уже что-то решать с Мартином! — выпалил он, не глядя на друга. — Я не могу тут находиться вечно! Это же чёртово пекло. — А ты так и торопишься обратно в свою золотую клетку? — хриплым, прокуренным голосом произнёс Филипс, вставая с кровати. Он потянулся, хрустнув костями, и, не закрывая дверь, зашёл в уборную. — Да, тороплюсь! Тревор, у меня семья, чёрт возьми! У меня жена и двое детей! Они там одни! — С какой стати ты начал упоминать своих спиногрызов? — из сортира послышалось предательское журчание воды и звук плюющегося крана. — Послушай, Ти… У тебя самого ни родины, ни флага, при этом всём ты мне начинаешь затирать о какой-то морали… — Майкла перебили громким спуском воды. — Что, сука? — дверь распахнулась, и Тревор вылетел наружу, вытирая мокрые руки о грязные джинсы. — Это у меня нет ни родины, ни флага, да?! — Ти, я просто хотел сказа… — попытался оправдаться Майкл, пятясь назад, но его снова перебили. — Что «Я»?! Что, блять, «Я»?! У меня есть дом! У меня есть моя земля! Я живу в независимом государстве — Тревор Филипс Индастриз! А то, что у меня не было бабы и детей, тебя, блять, вообще не должно ебать! — он ткнул грязным пальцем в грудь оппонента, и Майкл почувствовал запах застарелого пота и химии. — Ты — лицемерная жирная свиноматка, которая десять лет назад бросила меня, променяв на этот ваш гребанный «Дом, милый дом»! — разъярённый мужчина продолжал кричать ему прямо в лицо, брызгая слюной. — Уж лучше я буду жить без семьи, чем знать, что моя жена считает меня ходячим кошельком и тратит сотни баксов на личных тренеров, чтобы трахаться с ними, пока я, блять, граблю инкассаторские маршрутки! Наступила гробовая тишина. Слышно было только, как где-то за стеной ухал филин. Майкл смотрел в пол. В груди застыл холодный ком. Он вдруг осознал: Маклу никогда не было дано понять своего друга. Единственного человека, который знал его настоящего. Тревор тяжело дышал, и его глаза всё ещё горели ненавистью, смешанной с болью. --- Прошло много часов. Песчаный ветер за окном стих. Майкл очнулся в салоне своего чёрного «Taligater». Спина затекла, в шее хрустнуло. После вчерашнего разговора он так и не решился вернуться в трейлер — уснул прямо в машине, буквально рухнув на кожаное сиденье. В глубине души он чувствовал острую вину перед другом. Слова о семье и предательстве были сказаны сгоряча, но они разбередили старую рану. Извиниться? Он не решался. Гордость, подкреплённая выпитым накануне виски, хлестала через край его пивного брюха. Привычно щурясь от яркого солнца, он заметил, что машины Тревора — старого пикапа «Bodhi» — на месте нет. Майкл был слегка удивлён. В животе предательски урчало, к горлу подступала тошнота от голода и похмелья. Спотыкаясь, он зашёл в трейлер. К его немалому удивлению, внутри было тихо, холодильник был забит продуктами: упаковки с дешёвой лапшой быстрого приготовления, пара стейков, от которых ещё шёл пар, и кастрюля с супом из непонятных ингредиентов. Видимо, Патриция всё же уломала Тревора съездить в магазин, хотя, судя по датам на упаковках, тот мог просто прихватить это с ближайшей помойки. Но есть хотелось невыносимо. — А где Тревор? — буркнул Майкл, не глядя на женщину, жуя холодный стейк прямо над раковиной. — Тревор? — переспросила Патриция, сидящая на кровати с книгой в руках. Она выглядела спокойнее, чем вчера. — Я не знаю. Я не видела его уже больше часа. А его машины нет на месте? — Нет, — сухо ответил Майкл, чувствуя, как пустота внутри становится всё больше. В этот момент он понял, что даже не знает, куда мог уехать Тревор. И от этого на душе стало тоскливо и тревожно, словно он снова остался один на один со своей ложной жизнью.