Часть 9

- А потом он просто ушел... - закончила свой короткий рассказ пиратка, тут же прикладываясь к новой бутылке спиртного. - И ты не знаешь кто это был? - спросил Ророноа, облокачиваясь на стойку. Юный мечник медленно засыпал, но все равно старался поддерживать разговор. - Ты чем слушал, Трава? - вяло рыкнул Санджи, даже не делая попыток пнуть засыпающего. - Луффи, а ты его больше не видела? - маленький Чоппер глядел на своего капитана наивными глазами, ожидая продолжения этого рассказа. - Не-а. Вообще ни разу. - "Хотя пыталась найти его потом" - осталось несказанным. Луффи по большей части было все равно на ситуацию, которая произошла когда-то давно. Она... Ей просто было интересно. Совсем немного и на том все. Интересно, что за ребенок, про которого никто не знает в деревне, и который так горько плакал, целуя ее руки. Который попросил её об осторожности в море, хотя не мог знать, что она собирается туда в будущем, и откуда ему известно ее имя. Интересно, что еще за "Дьявольское отродье", про которое часто бурчала Дадан с тоскливым лицом. Интересно, потому что ни эта самая Дадан, ни Гарп и даже покойный Сабо упрямо не желали говорить об этом "отродье". Интересно, но по большей части все равно. - Кому еще рома? - спросила Сякки, а в ответ ей раздался дружный хор "МНЕ!". В этот чудный день, который подходил к концу, самая шумная команда Гранд Лайна веселилась, опустошая запасы спиртного. В этот самый день, который заканчивался, забывались все переживания, странности, страхи и страдания, потому что собравшиеся тонули в хмеле, да в мечтаниях о приключениях, которые их ждут. Которые совсем не за горами. Шум от пиратской пьянки в одной из рощ Архипелага Сабаоди звучал до самой глубокой ночи, а после и до самого утра. Никто еще не ведал, что эта ночь будет последней перед тем, как придется разлучится на два года. Разлучится, чтобы продолжить приключение и путь к своим мечтам. Но это все потом. Потом, потому что сейчас есть только спиртное, близкие друзья, накама и семья рядом. Есть только миг. Миг, который для кого-то является лишь началом, как для другого скорым концом. Концом на эшафоте.

***

Свежий воздух после затхлого камерного казался чем-то удивительным и он же кружил голову. Кружил настолько, что он не мог надышаться им. Теперь стала понятна фраза "перед смертью не надышишься". Хотя не то, чтобы хотелось. Подниматься по лестнице было тяжко, но парня это не особо напрягало, потому что большую часть пути его тащили, порой роняя. Вот криворукие морские черты. Но и это казалось таким мелким... Потому что момент, который он так ждал, настал. Чтобы он наступил, парню пришлось приложить не мало усилий. Ох, чего только стоило просто сбежать с острова и добраться до Белоусов. Кажется, ему на все про все потребовалось месяца два? Да, наверно. Его наконец дотащили до самой верхушки, где бросили на деревянный пол с закованными руками в кайросэки за спиной. Хотя, ему кажется, что это было лишним. Ведь разве возможно сбежать с поломанными ногами? Да и он не хотел этого делать. Черноволосый правда был рад прожить все еще раз, пусть и лишился многого... Практически всего дорого. И пусть каждую ночь тоска сжирала на протяжении всех лет, на протяжении всего ожидания, которое подошло к концу. Его руки пристегивают к полу, заставляя занять сидячее положение, хотя сидеть тяжело. Хоть он и получил ещё один шанс, но парень не стал особо что-то менять, кроме самого важного, как он считал. Да, ему правда было жаль бедного Татча, который снова погиб, хотя у него появился шанс спасти того, но он ведь не для этого вернулся. Далеко не для этого. Дозорные замолкают, когда начинают читать приговор, а он сидит с едва ли заметной улыбкой. Из под воды выныривают корабли Белоусов, а он все улыбается, немного прикрыв глаза. Он следил за ней... Всегда следил, пусть и не находясь рядом. Пусть... Пусть она не знает его. Но оно того стоило. Точно стоило, потому что она не придет за ним и потому что она находится сейчас очень далеко. Потому что он позаботился об этом. Куму долго убеждать не пришлось, ведь он подчинённый, пусть и под прикрытием, её отца. Возможно то было необязательно, но ведь подтраховка никогда и никому не была лишней. Ох, кажется, он пропустил важную часть приговора, если судить по тому, как начали кричать дозорные, узнав такую страшную правду. - Что!? Сын Золотого Роджера!? - Уничтожьте драную кровь! Белоусы пытаются пробиться к нему, но он знает, что не смогут. Видел, и не раз. Даже участвовал. Не раз. Сотни. И как же забавно наблюдать за всем не там, внизу, среди сражающихся, а здесь... Наверху. Она ведь тоже так когда-то наблюдала и он рад, что это больше не так. Отсюда парень слышит смех Тича, который поймал его и сдал дозорным, но Эйс не против. Он даже благодарен ему за это. Потому что не будь его, то пришлось бы приложить лишние усилия для того, чтобы оказаться здесь. Потому что место должно быть занято другим. Потому что если это будет не так, то все начнётся сначала, а он не может позволить этому произойти. Не может, когда ему дали возможность, о которой он молился не раз. Когда мечи приближаются, он ни о чем не сожалеет. Потому что таково его желание. Он рад, что смог занять ее место. Рад тому, что она продолжит свое приключение. Рад, что она не погибнет в этом проклятом месте, а продолжит бороздить моря и волновать острова своим появлением, да разрушениями которые она принесет с собой. Которые сама и создаст. Рад, что она сможет прожить жизнь так, как сама того желает. Хотя... Сожаление все же есть, но оно одно. Эйс сожалеет, что не сможет быть рядом с ней в тот момент, когда она станет Королем Пиратов, и нет, не Королевой, потому что это звучит не так круто, как она говорила. Сожалеет, что бросил ее таким образом. Сожалеет, что не сможет больше увидеть ее, пусть и издалека, пусть в газетах. Сожалеет, что не услышит более смеха ее, не увидит улыбки и этого дьявольского огня в глазах. Сожалеет, что... Она не позовет его по имени... Кажется у него куда больше, чем одно сожаление. Но он ни за что не променяет эти сожаления на что-нибудь другое. Потому что Луффи будет жить и ему большего не надо. Потому что Эйс смог сдержать обещание данное самому себе о том, что спасет ее. Портгас слегка улыбается, прикрыв глаза. - Будь счастлива, Луффи... - его губы едва ли шевелятся, когда удар настигает его. Это даже не больно... Это... Просто спокойно... Отрубленная голова в лучах солнца катится по лестнице эшафота, окрашивая ступеньки в красный. Если бы ему дали еще один шанс, он бы поступил точно так же. Но шансов больше нет. И он правда благодарен за это. Весь Маринфорд погружается в напряженное и пораженное молчание, когда обезглавленное тело единственного сына Роджера обмякает и полностью застывает, а голова оказывается на земле. Голова, на лице которой красуется улыбка.

***

- Луффи, с тобой все в порядке? - спрашивает Боа Хенкок, с беспокойством смотря на свою дорогую и обожаемую гостью, которая в один момент резко побледнела и мелко затряслась, хотя мгновение назад с энтузиазмом поглощала еду за обе щеки. - Что?.. - заторможено спросила девушка, роняя из рук еду, да потеряно смотря по сторонам, да стараясь ухватиться взглядом за что-то одно, но это не получается. В глазах пиратки собираются слезы, а ее дыхание становится прерывистым. Собравшиеся девушки, которые являются жителями острова, замирают и непонимающе смотрят на Монки, которая становится все бледнее и бледнее, хотя можно подумать, куда больше? - Луффи?.. - голос Правительницы острова звучит как-то... Далеко? Ди не понимает, она ничего не понимает! Дышать очень тяжело... Не столько из-за того, что воздух какого-то черта пропал в помещении, сколько из-за боли в груди. Что это вообще болит?! Взор застилают слезы, а рыдания не дают хоть что-то сказать. Никто не может успокоить юную пиратку, у которой внезапно началась истерика. Никто не может успокоить ее и следующие пары дней, медленно перетекающие в недели. Никто не может понять в чем дело. Даже Луффи. В тот день, когда случилась внезапная истерия, жительницы Амазон Лили стали последними, кто видел улыбку Соломенной Шляпы.