Глава 13. – Моя кровь будет почище твоего рта

             Очередная изнуряющая тренировка на тайном полигоне. В основном, молодые, и по большей части, мужчины, обливаясь потом и кровью, оттачивали дуэльные навыки. Речь шла не просто об атаке и защите. Волшебников намеренно учили, как сделать удар больнее, сильнее и внезапнее. Походило на бои без правил: тёмная магия, подлость и никакой морали.       Руководил новобранцами Маркус Мальсибер – первый обладатель тёмной метки. Он обучал юнцов тёмным заклинаниям и проклятьям, за которые Визенгамот дал бы не один десяток лет в Азкабане. Не жалея их, Мальсибер заставлял волшебников работать не только над меткостью и техникой, но ещё и над физической подготовкой. Занятые тяжёлыми тренировками солдаты не успевали думать, а так ли сильно они хотят изменить мир и служить Тёмному Лорду. К концу ежедневной трёхчасовой экзекуции им просто хотелось спать, напившись зелья сна без сновидений.       Командир же принимал свою жёсткость за заботу о солдатах. Во-первых, Мальсибер руководствовался поговоркой – «тяжело в учении – легко в бою», а во-вторых, он знал, что принимать экзамен будет сам Волдеморт. И этот экзамен пересдать будет просто невозможно. Либо ты выстоишь и покажешь, что достоин, либо ты слабак, а значит, тебе не место в армии величайшего тёмного волшебника. А за слабость не ставят «тролля». За слабость убивают.       Заведя обе руки за спину, Мальсибер прохаживался между рядами дуэлянтов. Он ступал неспешно, с гордо поднятым подбородком и широко разведёнными плечами, несмотря на то, что повсюду свистели проклятья. Жжение на собственном предплечье заставило его остановиться. Метка звала его.       Несколько человек заметили, как командир замешкался, и отвлеклись от тренировки, переводя тяжёлое дыхание. – Продолжаем дуэль! – гаркнул на них Маркус, и солдаты вернулись к бою. Сам командир, обхватив метку рукой, двинулся на её зов. В самом конце полигона мелькнула высокая тёмная фигура. – Мой Лорд, – учтиво поклонился Маркус, ощущая пугающее восхищение.       Бледное лицо Тома не выражало ничего. Бездушная маска и стеклянный взгляд, лениво оглядывающий дуэлянтов. Когда в одного из волшебников попало обжигающее проклятье, вероятно, оставившее ему шрам на всю оставшуюся жизнь, Реддл даже и бровью не повёл. – Есть ли достойные лица среди этого сборища? – почти меланхолично спросил Том.       Мальсибер охотливо закивал и указал пальцем на молодого мужчину с ухоженной бородой и вьющимися тёмными волосами. – Антонин Долохов – выпускник Колдовстворца. Превосходно владеет тёмной магией. Даже использует самолично изобретённые.       Мальсибер сделал паузу, как бы давая Лорду время изумиться и восхититься, но Реддл оставался равнодушен.       Нервно сглотнув, Мальсибер обратил внимание Тёмного Лорда на другой конец полигона. – Жозеф Розье. Служил Грин-де-Вальду, обладает необходимым военным опытом.       Внимание Лорда привлекли похожие друг на друга по внешности и комплекции дуэлянты. Однако стиль их борьбы абсолютно отличался. В то время как один из бойцов бил ожесточённо, страстно и порывисто, другой оставался холоден, рассудителен и предельно точен. По силе они не уступали друг другу. И единственные из присутствующих позволяли себе перекидываться шутками и колкостями. – Что эти? – коротко кивнул в их сторону Том. – Братья Лестрейндж. Мальчишки совсем, – как-то по-отечески вздохнул Маркус, – Рабастан только окончил Хогвартс, Родольфусу ещё год учиться. Но потенциал, определённо, есть у обоих.       Какое-то время Том молчал, а его приспешник не смел и вздохнуть лишний раз. Спустя несколько минут раздумий, Реддл бросил: – Поручи младшему спрятать диадему. – Но где? – Тебе не нужно знать, Маркус, – прошипел Реддл. Он взмахнул волшебной палочкой. В страхе Мальсибер сделал шаг назад, вызвав на губах Тома довольную ухмылку. Как же ему это нравилось. Питаться чувством страха окружающих было для Реддла сытнее любого обеда. В трясущиеся руки Мальсибера упала записка. – Передашь это Лестрейнджу вместе с диадемой.       Только когда Лорд покинул полигон, Мальсибер пришёл в себя. Он попытался развернуть пергамент, но острая боль обожгла его пальцы.       Карета с сёстрами Блэк прибыла к дверям Хогвартса. Беллатриса порывисто встала, и карета жалобно задрожала. – Какое свинство! – громко возмущалась старшая сестра, чуть ли не вгрызаясь в поручни. Группка пуффендуек обернулась на возгласы эксцентричной старшекурсницы. Нарцисса ощутила укол стыда из-за повышенного, благодаря Белле, внимания к их карете. – Даже руку некому подать. Приходится самой выбираться из этой колымаги!       Она спрыгнула с высокой подножки и тут же обернулась, чтобы помочь Нарциссе. Она неудачно поставила ногу, едва не подвернув лодыжку. – Из тебя вышла прекрасная замена галантных Лестрейнджей, – съязвила Андромеда, театрально вкладывая тонкие пальцы в протянутую ладонь старшей сестры. Беллатриса одарила её едкой улыбочкой и помогла сойти с на землю. – Кстати о них, – тихий голос Нарциссы заставил девушек развернуть головы.       Братья шли в ногу, а их чёрные мантии струящимся шлейфом развивались на ветру. Проезжающие мимо кареты со студентками едва не накренились на бок из-за перегибающихся через бортики девушек. Рабастан чувствовал эти взгляды и упивался ими. Его широкая грудь только сильнее раздулась от гордости. – Это то, что я думаю? – лицо Андромеды исказил ужас. – Именно, – подтвердила Нарцисса.       Рабастан нёс в руках огромную охапку тёмно-бордовых роз, которые издали казались почти чёрными. Андромеда и представить не могла истинные размеры букета, пока парень не приблизился к ней. Розы были такого же роста, что и она. – Обворожительные сёстры Блэк. Каждый день без вас – пытка для меня, – пафосно произнёс Рабастан. Андромеда закусила щёку, чтобы не рассмеяться. В голове промелькнула мысль: «Интересно, как долго он репетировал эту фразу перед зеркалом?». Из смешливых мыслей Андромеду вырвала тяжесть всученного грандиозного букета. – Это тебе, дорогая. Тебя в этой жизни ожидает только большое: букеты, состояние, дом, моя любовь… мой… ну ты поняла.       Андромеда поморщилась. То ли от пошлой фразы, то ли из-за того, что её руки физически не могли объять букет. – Я говорил ему, что это перебор, – будто извиняясь, улыбнулся Родольфус. Нарцисса помогла сестре с цветами, схватив его с противоположной стороны. Она вдыхала носом дивный аромат. – А почему красные? – скромно поинтересовалась Нарцисса. – Мы же не гриффиндорцы…       Рабастан тут же схватился за палочку, но общими усилиями его удалось отговорить от окрашивания роз в зелёный цвет. Но одно заклинание всё же было произнесено. Андромеда не хотела мучатся с гигантскими розами и собирать по школе сплетни, поэтому уменьшила букет и засунула его в сумку, зачарованную чарами расширения. Рабастан с досадой поджал губы, наблюдая за действиями Блэк. Ему казалось, что вместе с тем, как уменьшается букет, тает и он. Тело обдало горячей волной гнева. Он сжал кулаки до побеления костяшек.       Из тяжёлых мыслей вытащило верещание Беллатрисы, которая всё никак не могла успокоиться из-за того, что ей самой пришлось выбираться из кареты: – И что же вас могло так задержать? – спросила она, уперев руки в покатистые бока. Это движение заставило Родольфуса сакцентировать внимание на бёдрах. Его кадык дрогнул, и он немедленно отвёл взгляд. Беллатриса решила, что от стыда, и победоносно хмыкнула. – Мы виноваты. Приносим свои извинения, – Родольфус положил свободную руку на сердце и слегка склонил голову. Беллатриса бросила взгляд вниз и заметила, что всё это время Родольфус держал чемодан. – Почему не бросишь свой багаж к остальному багажу? Таскать сумки – работа эльфов, – нахмурила чёрные брови Белла. Но Родольфус лишь сильнее сжал ручку чемодана. – Я сам, – коротко отрезал Лестрейндж, и перевёл тему. Он бросил взгляд на подъехавшую карету. Из неё выпрыгнул растрёпанный пуффендуец, чьи волосы напоминали колосящуюся пшеницу. Лица Родольфуса и Беллатрисы синхронно искривились при виде магловских тряпок. – Рабастан, кажется, у тебя появился соперник, – засмеялся Родольфус, заражая раскатистым смехом Беллатрису. Губы Нарциссы тронула лёгкая улыбка, но она спрятала её пальцами.       Замешкавшаяся с багажом Андромеда не сразу поняла, почему они смеются. Растерянно подняв голову и рассыпав по лицу выбившиеся из высокой причёски тёмные кудряшки, девушка замерла. Стрелки на часах остановились. Сердце перестало биться, а грудь – дышать. Она напоролась на светло-голубые глаза, которые не смотрели никуда, кроме как на неё.       Андромеда даже не сразу заметила, что Тед держал в руках небольшой букетик полевых цветов. Её любимых.       Сердце пустило удар. Промелькнула тихая мысль о том, что она, кажется, упоминала об этом в письме. И он запомнил? – Ты серьёзно, Роди? Грязнокровка? – Рабастан пытался восстановить дыхание, нарушенное смехом. – Не смеши меня.       Но Андромеда, казалось, не слышала этих грубостей. Она видела только то, как стремительно сокращается расстояние между ней и Тонксом. – С первым… учебным днём, – смущаясь и краснея, Тед протянул ей букет. В сердце разлилось приятное тепло. Он явно не репетировал. – С-спасибо… – заикаясь, пролепетала Андромеда.       Сбоку раздался скрежет стиснутых зубов. Если поначалу Рабастана забавляла эта сцена, то теперь он с трудом сдерживал ярость. Он и сам не знал, что его так взбесило. Это же грязнокровка. Пуффендуец. Сопляк какой-то. Но то, какими глазами эта никчёмность смотрела на его Андромеду, то, как их пальцы невесомо коснулись друг друга, когда он передавал веник, а главное – то, как нежно Андромеда прижала букет к груди, заставляло фантазию придумывать изощрённые способы убийства. – Пора заканчивать эту комедию, – расталкивая хохочущих друзей, отрезал Рабастан. Он решительно приблизился к Андромеде и попытался вырвать из её рук букет. – Отдай мне, дорогая, я выброшу эти сорняки.       В мозгу Рабастана что-то щёлкнуло. Переключился какой-то тумблер. Он так и не понял, что его вывело из себя окончательно. То, с каким порывом Андромеда прижала этот веник к себе, либо же дерзость жёлторотой грязнокровки. – Не трогай её, – пробасил голос Теда, а в голубых глазах блеснули молнии. Он заслонил собой Андромеду, вынудив её на шаг отступить.       Сперва Рабастан даже усмехнулся и попытался отпихнуть пуффендуйца в сторону, и даже успел вцепиться железной хваткой в предплечье Андромеды. Раскалённые гневом пальцы впились в кожу, оставляя тёмные синяки, напоминающие мазки. Её всхлип остался незамеченным Рабастаном, но для Теда он прозвучал громче раската грома. Тед незамедлительно толкнул его в ответ. Ноздри Рабастана раздулись как у быка.       Нарцисса в ужасе закрыла рот руками, а веселье Родольфуса мгновенно сошло на нет. Его тело тут же напряглось, готовясь в любой момент вступить в бой, а мозг принялся просчитывать ходы. И только Беллатриса заливалась звонким и даже безумным смехом.       Рабастан полез в карман за палочкой, но прилёт кулака в челюсть оказался первее. Невыносимое чувство окатило Лестрейнджа. Нет, это была не ярость. Ярость он и так ощущал каждой клеточкой тела, каждой костью. Он вдыхал и выдыхал огненные потоки, словно валлийский зелёный дракон.       Он почувствовал унижение.       Его только что ударил грязнокровка. Да ещё и варварским магловским способом.       Этого Рабастан стерпеть не мог.       Он вцепился в уродскую магловскую одёжку и всем телом навалился на Теда, сбивая его с ног. Они кубарем повалились на землю, поднимая вокруг себя клубы пыли. – Роди, немедленно разними их! – потребовала Андромеда, срочно пытаясь найти помощь. Но Родольфус бездействовал. Он безмолвно смотрел на мужскую драку, словно изучая партию магических шахмат. – Прости. Он вступился за честь девушки, – Родольфус пожал плечами. – Ты о ком? – зло парировала Андромеда, и Родольфусу не нашлось, что ответить. Для Родольфуса самим оскорблением Андромеды было то, что грязнокровка заговорил с ней, не говоря уже о букетике бурьяна, подаренного при живом-то женихе. Но озвучивать такие элементарные, на его взгляд, вещи, он почему-то не стал. Она зло стрельнула глазами на обезумевшую сестру. – Белла!       Та ничего не ответила, а лишь рассмеялась громче прежнего. – Хватит! Да прекратите вы! – до боли в голосовых связках кричала Андромеда, но её не слышали. Когда удар Рабастана пришёлся Теду в живот, Андромеда истошно закричала: – Нет!       В висках пульсировала боль, а к горлу неотвратимо подступала тошнота от каждого звука удара. Она зарычала, словно раненный зверёк, и бросила букет на землю. Пальцы нащупали волшебную палочку.       Она искренне хотела обездвижить их обоих, но ступефай попал лишь в Теда. Он замер, став идеальной грушей для битья. Рабастан не переставал наносить удары один за другим. Андромеда задрожала от ужаса, когда поняла, что натворила. – Депульсо! – из-за дрожи в руках Андромеда попала в Рабастана далеко не с первого раза. Не ожидавший атаки Рабастан отлетел назад на несколько метров, проехавшись спиной по траве. Он попытался встать. – Инкарцеро!       Тугие верёвки тут же затянули его руки, колени и лодыжки.             Андромеда подлетела к Теду, приводя его в чувства после заклинания. Он не шевелился, и Андромеда не знала – это от её заклинания или из-за драки. В её голове, где всё всегда было разложено по полочкам, как в библиотеке Хогвартса, сейчас творился настоящий хаос. Она боялась напутать заклинания, не знала, с чего начать. Натренированный здравый смысл подсказал, что сперва нужно снять обездвиживающее.       Через несколько мгновений пуффендуец ожил. Он закашлялся, и из его рта вырвалась струйка крови. Андромеда побелела. – А вот и пролилась грязная кровь, – весело хихикнула Беллатриса, изрядно насладившись незапланированным шоу. – Моя кровь будет почище твоего рта, – огрызнулся Тед и сплюнул на примятую траву. Беллатрису передёрнуло от отвращения. Она уже открыла рот, но раздался спокойный, но угрожающий голос Родольфуса: – Рискнёшь повторить это, грязнокровка? – его палочка смотрела точно Тонксу в лоб. В нескольких метрах чертыхающийся Рабастан почти выпутался из верёвок. Тед зло сверкал заплывшими от гематом глазами, но его кадык тревожно дёрнулся. Он понимал, что точно не справится с двумя братьями, да ещё и сумасшедшая девчонка наглаживает палочку.       Внезапно его расфокусированный взор загородила копна тёмных мелких кудрей. – Не смей, – тихо, но уверенно отчеканила Андромеда, направив палочку на Родольфуса. Тот перевёл на неё раздражённый взгляд, но незамедлительно убрал палочку. Не в его правилах было направлять оружие на женщину. Тем более на свою. – Молодые люди! Вы в своём уме?! – сбоку раздался всем знакомый высокий занудный голос. Высокая худощавая женщина, чьё строгое лицо успели тронуть первые морщины, решительно направлялась к студентам. – Устроить драку! Бросаться заклятьями!       Андромеда потупила взгляд, понимая, что последнее было про неё. Для профессора Макгонагалл она явно выглядела соучастницей драки, что обливало девушку несмываемой волной позора.       Наконец, добравшись до студентов, Минерва оценила весь масштаб бедствия. Капли крови на траве, огрызки верёвок, брошенный на землю букет. Она пошатнулась, увидев окровавленного Теда. – В больничное крыло, мистер Тонкс, – раскомандовалась преподавательница, помогая студенту встать на ноги. Он медлил, словно хотел что-то сказать, но Макгонагалл, не желая слушать, оставалась непреклонна, – живо.       Каждый проводил спину Теда взглядом: Макгонагалл – контролирующим, Родольфус и Беллатриса – злым, Рабастан – мстительным, Нарцисса – напуганным, а Андромеда… Она и сама не знала, что было в её взгляде. Боль? Сострадание?       Она не знала. – Минус пятьдесят очков, – жестко говорила Макгонагалл, никак не реагируя на закатанные глаза Беллатрисы. – С каждого. – Это нечестно! У Пуффендуя минус пятьдесят, а у нас минус двести! – замахала руками Беллатриса, – а дрались вообще гряз... пуффендуец и Рабастан!       Но Макгонагалл продолжала игнорировать вопли студентки, держась холодно и уверенно. – Спасибо, что напомнили, мисс Блэк, – глаза профессора стрельнули на потрёпанного дракой бывшего слизеринца. – Что посторонние делают на территории школы?       Рабастан зло фыркнул, но спорить не стал. Обнявшись с братом, Беллой и заграбастав в объятия Нарциссу, он уверенно двинулся в сторону к Андромеде. Она поспешно отступила назад, в уме прикидывая, что нужно достать палочку. Он и не думал останавливаться, но надоедливый голос Макгонагалл снова ворвался в его сознание. – Покиньте Хогвартс, мистер Лестрейндж.       Из горла вырвалось что-то напоминавшее рык. Он бросил взгляд под ноги, и увидел одинокий букет полевых цветов. – Инсендио.       Андромеда бросилась к полыхающему букету, наспех пытаясь затушить огонь. – Счастливого учебного года, – процедил Рабастан и направился прочь от Хогвартса. – Спектакль окончен, – хмыкнула Беллатриса, с отвращением наблюдая, как сестра засыпает землёй тлеющие стебли. Она мягко подтолкнула Нарциссу в спину, – пойдём отсюда.       Андромеда не заметила, как сёстры ушли с Родольфусом. Не заметила даже Макгонагалл, которая ретировалась, как только убедилась, что дисциплина и порядок восстановлены.       Ей хотелось плакать. Долго, горько и протяжно. И слёзы уже почти полились из глаз, как замыленный влагой взор зацепился на маленький уцелевший цветок подаренного букета. Губы дрогнули в горькой улыбке.       Рука скользнула в сумку, наощупь ища склянку. Уколовшись, она выдернула руку. Даже уменьшенные проклятые розы обладали шипами. Не глядя, Андромеда отшвырнула букет, а их место в сумке заняла склянка с полевым цветком.       Темнота и прохлада полуночи объяла стены Хогвартса. Студенты мирно спали в своих постелях, старосты закончили обход, а преподаватели, даже если и бодрствовали в столь поздний час, то разрабатывали планы предстоящих уроков. Родольфус счёт это время идеальным.       Бесшумно ступая по длинным коридорам и освещая их тусклым люмосом, Лестрейндж совершал сложные аналитические операции. Когда командир Мальсибер поручил ему спрятать важный для Тёмного Лорда артефакт, Родольфус чуть не подпрыгнул от воодушевления. Наконец-то его заметили, оценили, признали достойным. Из всех Тёмный Лорд выбрал его. Родольфус принял это за великую честь и огромную возможность укрепить свои позиции в глазах Лорда. И Беллатрисы.       Первая миссия оказалась очень волнительной. Родольфус тщательно всё продумал. Он припрятал артефакт за пазуху на случай обнаружения завхозом или преподавателем. А в своё оправдание всегда можно сказать, что лунатизм не лечится. Только вот, где спрятать короб с артефактом, он так и не понял. Миллион раз перечитал записку, но её смысл так до него и не дошёл.       Лестрейндж по второму кругу обошёл школу. Раздражение и отчаяние заставляли кровь вскипать. Ещё и неясная энергия, исходящая от артефакта, жгла грудь и растекалась по организму. Родольфус даже и не заметил, как его воодушевление сменилось на злобу. Мысли становились мрачнее, а шаги тяжелее.       Чертыхнувшись, Родольфус остановился. Пальцы яростно выдернули записку из кармана, едва не порвав. Подсвечивая люмосом, Родольфус пробухтел над пергаментом: – Если не спросить – никогда не узнаешь. Если знаешь – нужно лишь спросить.       Он долго буравил буквы взглядом, пытаясь собрать в голове какой-то пазл.       Рядом послышался скрип. Родольфус резко поднял голову.       Перед ним на стене возникла большая двустворчатая дверь. Он был готов поклясться, что в этой части замка никогда не было кабинетов. Да, что там – минуту назад этой двери здесь не было.       Дверь легко поддалась Родольфусу, позволяя исполнить его первую миссию.