Уэнсдей почувствовать, что она не одна…

Уэнсдей сидела на лестнице смотря в окно. Она только, что вышла с кабинета директора и ждала Гарри. В ее голове впервые за этот год было спокойно. Она больше не пыталась разгадать никакие загадки. А просто смотрела на небо…       — Как ты себя чувствуешь? — возле нее сел Гарри.       — Спокойно.       — Спасибо тебе, даже не знаю сколько раз ты меня спасала.       — Это было сделано не для тебя. В это время в их сторону шли: Гермиона, Рон и Невилл. Они были расстроены и жаждали ответов. Гарри объяснял все друзям приблизительно 20 минут. Уэнсдей в это время молча смотрела на небо. Она не могла понять, почему одни проблемы она может закрыть. А другие, которые уже долгое время ждут, никак не будет конца им. Ведь вопрос постоянных смертей возле нее оставался открыт. Так же вопрос Виндзора…       — Это я ненормальная?! — принцесса обернула голову когда, услышав крики Эльзи. — Вы лучше посмотрите, куда идете!       — А ты ко мне не лезь! — второй голос был мужской и она уже его слышала.       — Вы кто такой, чтобы ко мне обращаться на «ты»?       — Тебя это не должно интересовать!       — Хам!       — Сама такая! Посмотрите на нее, бежит как будто у нее важное дело.       — Та в отличие от вас, я работаю. А по вашему виду, так не скажешь.       — Аристократам не нужно работать! Уэнсдей разобрала голоса и поняла, что скандалить Эльза с Сириусом Блэком. Но ей не хотелось их останавливать. Она просто встала и пошла в сторону гостиной Гриффиндора, чтобы поспать. Поговорить с Эльзой она еще успеет завтра, и расскажет, что она помогала освобождать человека, которого назвала «хамом».

***

Уэнсдей не изменяла своему графику, она проснулась утром, после чего отправилась на пробежку. Где в этом время уже бегал Невилл. Они двое поговорили, после чего отправились по комнатах. Уэнсдей позавтракала на кухне разговаривая с Винки и Добби. Точнее они говорили, а она слушала. После чего ответила им на вопросы и подтвердила некоторые догадки. Но самое главное поблагодарила, что они следили за всеми пока ее не было. Выходя с кухни она увидела Эльзу, которая осталась на ночь в школе для безопасности Уэнсдей. Они двое поговорили и аврор была удивленна, что это за мужчина был вчера. Ведь они вчера так кричали, что не успели познакомиться. А после наступил шок для аврора, когда Уэнсдей попросила составить договор про отношения. А когда узнала с кем, то ей пришлось остановиться и три раза переспрашивать. Но пообещала, что договор будет до обеда. А тем временем она решила навестить Гарри в больничном крыле. Зачем? Решила закрыть некоторые вопросы. Но вместо этого стала свидетелем интересного разговора:       — Моя дорогая! — взревел Фадж. — Поскольку я являюсь министром магии, то именно я решаю, брать ли с собой охрану, если мне предстоит допрашивать потенциально опасного…       — И как только этот… это существо вошло в кабинет, — крикнула декан Гриффиндора, — оно набросилось на Крауча и… и…       — Туда ему и дорога! — вспыхнул Фадж. — Похоже, на его совести несколько убийств!       — Но теперь он не сможет свидетельствовать, Корнелиус, — заметил Дамблдор. — Теперь он не сможет рассказать, почему он убил этих людей.       — Почему он их убил? Ну так ведь это и без того понятно! — горячо возразил Фадж. — Он же просто сумасшедший! Судя по тому, что рассказали мне Минерва с Северусом, он думал, что выполняет указания Сами-Знаете-Кого!       — Он действительно выполнял указания лорда Волан-де-Морта, Корнелиус, — ответил Дамблдор. — Смерть этих людей была лишь побочным следствием плана, который должен был помочь Волан-де-Морту вернуть себе былое могущество. План удался. Волан-де-Морт вернул себе тело. Фадж явно не поверил своим ушам. Растерянно моргая, он уставился на Дамблдора.       — Сами-Знаете-Кто… вернулся? — с трудом выдавил он. — Абсурд! Дамблдор, это нелепость…       — Без сомнения, Минерва и Северус уже сообщили вам, — продолжил Дамблдор, — Крауч помог Волан-де-Морту возродиться.       — Послушайте, Дамблдор, — начал Фадж, — вы… неужели вы всерьез верите этому. Сами-Знаете-Кто возродился? Бросьте, бросьте…       — Когда Гарри прикоснулся к Кубку Трех Волшебников, тот перенес его прямо к Волан-де-Морту, — настойчиво продолжал Дамблдор. — Он был свидетелем возрождения Волан-де-Морта. Я все вам объясню, если вы пройдете ко мне в кабинет.       — Вы готовы поверить, что лорд Волан-де-Морт возродился, только на основании заявления сумасшедшего и слов мальчика, который… Змееязычный волшебник, да? И все время странные заявления и припадки…       — Я полагаю, вы говорите о болях в шраме, которые Гарри испытывает в последнее время? — холодно спросил Дамблдор.       — Значит, вы признаете, что у него бывают боли? — быстро переспросил Фадж. — Головные боли? Кошмары по ночам? Возможно, даже галлюцинации? Уэнсдей дальше не хотела слушать, она знала как поступает Министр. Он так же не верил ей когда она рассказывала про Виндзор. И сейчас история не поменялась… Поэтому она просто пошла в их сторону.       — Послушайте, я сам видел, как Волан-де-Морт возродился! — крикнул Гарри. Когда Уэнсдей была возле входа палату. — Я видел Пожирателей смерти! Я могу назвать их имена! Люциус Малфой…       — Малфой был оправдан! — негодующе воскликнул Фадж. — Старинный род… пожертвования на благородные цели…       — Макнейр! — продолжил Гарри.       — Тоже оправдан! Сейчас работает в Министерстве!       — Эйвери… Нотт… Крэбб… Гойл… Уэнсдей стояла возле входа в палату и прокручивала в своей голове только фамилию Малфой… Неужели она опять ошиблась…       — Волан-де-Морт вернулся, — повторил Дамблдор. — Вы ослеплены, любовью к своему посту, Корнелиус! Вы придаете — и всегда придавали — слишком большое значение так называемой чистоте крови! Вы не понимаете, что важно не то, кем ты родился, а то, каким ты стал!       — Сумасшедший, — прошептал, пятясь, Фадж. — Чокнутый…       — Если вы решительно намерены закрыть на все глаза, Фадж, — продолжал Дамблдор, — то сейчас наши пути разойдутся. Действуйте так, как сочтете нужным. А я… я тоже буду действовать так, как сочту нужным.       — Я всегда давал вам определенную свободу. Я очень вас уважал. Я мог не соглашаться с некоторыми вашими решениями, но я молчал. Но если вы собираетесь работать против меня…       — Я собираюсь работать только против лорда Волан-де-Морта. — ответил Дамблдор. — И если вы тоже против него, значит, мы с вами сторонники, Корнелиус. В этот момент в палату зашла Уэнсдей она уверенно шла в сторону кровати Гарри. В ее руках была фотография Диггори, которую она принесла для Поттера. Все сразу обратили на нее внимания. Принцесса встала напротив Гарри, который лежал в кровати.       — Я тебе верю, — сказала Уэнсдей смотря Гарри в глаза. Эти слова были для него важны и она это знала. Ведь если принцесса Уэльская уверенна в его словах, то половину магического мира на его стороне точно.       — Не мог он вернуться, принцесса, это же просто невозможно… — сказал Министр смотря на принцессу. — Принцесса, вам нужно отдохнуть. Вчера произошло много событий и…       — Вот, — хрипло сказал Снегг. — Вот, смотрите. Черная Метка. Уже не такая четкая, как, скажем, часа полтора назад, но различить ее все же можно. Темный Лорд впечатал свой знак в руку каждого Пожирателя смерти. Именно так мы узнавали друг друга. Так Темный Лорд призывал нас к себе. Когда он касался Черной Метки на руке Пожирателя смерти, все остальные должны были немедленно трансгрессировать к нему. Целый год Метка становилась все более четкой. У Каркарова тоже. Как вы думаете, почему Каркаров бежал сегодня? Мы оба чувствовали, как горит Черная Метка. Мы оба знали, что он вернулся. Каркаров боится мести Темного Лорда. Он предал слишком много его верных сторонников, и хозяин вряд ли примет его с радостью. Уэнсдей смотрела на профессора и пыталась понять почему он остается на стороне Дамблдоре. Это была еще одна загадка, которая ей нужно было разгадать.       — Я не знаю, чего добиваетесь вы и ваши сотрудники, Дамблдор, но я услышал достаточно. Добавить мне нечего. Завтра я свяжусь с вами, Дамблдор, чтобы обсудить вопросы руководства школой. Я должен вернуться в Министерство.       — Только не забывайте, что в школе останусь я, — Уэнсдей уверенно смотрела на Министра. — Поэтому подумайте прежде чем, что-то сделать. Потому, что единственный человек, который может немедленно снять вас поста — моя бабушка. А после нее Я! Не заставляйте нас вмешиваться в дела Министерства, как это было в 1981 году. Уэнсдей знала о чем, говорила. Ведь именно в том году ее бабушка взяла руководство на себя из-за Пожирателей смерти, которых не так активно находили. Но после этого был суд на каждым и Королева Елизавета назначала нового Министра. После чего были освобождены много Пожирателей, фамилии которых назвал Гарри. Министр не ответил ей, а просто ушел. Уэнсдей ж не хотела больше ничего слушать. Она только подошла к Гарри и отдала ему фотографию.       — Это фотография Седрика с этого Рождество, думаю ты должен ее сохранить. Ты вернул его родителям.       — Это не так…       — Ты вернул его родителям, это запомни. Уэнсдей обернулась и пошла в сторону выхода, ей больше не хотелось говорить на эту тему. Она сделала то, что нужно было. Вчера она думала, что все законченно, но как оказалось у нее еще много дел. И это ей нравилось, ведь скучная жизнь не для нее.

***

Уэнсдей собиралась встретиться с Драком после обеда в лаборатории. Так же там уже должна быть Эльза. Когда принцесса зашла в лабораторию, то поняла что, была права. Драко сидел на кресле, и читал договор, а над ним стояла Эльза держа в руках второй экземпляр.       — Я уже хотела тебя искать, — сказала аврор посмотрев на принцессу.       — Случился один инцидент, но я потом тебе расскажу, — Уэнсдей подошла к парню, который поднялся когда она зашла. — Мы подпишем договор под Сывороткой правды.       — Зачем?       — Я должна быть уверенной в твоих словах.       — Хорошо. Уэнсдей достала с кармана флакон и протянула парню.       — А ты разве не будешь пить? — спросил Драко.       — В этом нет необходимости, — Уэнсдей взяла договор. Драко выпил целый флакон после чего посмотрел на свой договор.       — Я буду говорить, а ты должен высказывать свое мнения или говорить, что тебе не нравится.       — Хорошо. Уэнсдей посмотрела на документ и начала задавать вопросы:       — Тебя зовут Драко Малфой?       — Да.       — Ты учишься на Слизерине?       — Да.       — 1- Согласен ты состоять в отношениях с принцессой Уэльской?       — С удовольствием, — на лице парня появилась улыбка, но она не смотрела на него.       — 2- Если я захочу разорвать с тобой отношения, то мне достаточно поднять палочку и произнести про наше расстояние. После него ты не сможешь 30 лет никому про нас рассказывать.       — Хорошо.       — 3- Согласен ты держать наши отношения в тайне до 17 лет, так как мне нельзя быть официально в отношениях до этого возраста. В этот список входят все, включая нашу семью.       — Согласен.       — 4- Ты не должен мешать исполнять мне королевские обязательности.       — Не буду.       — 5- На Рождество, я всегда буду со своей семьей.       — Хорошо.       — 6- Ты не должен мне мешать во время учебы.       — А сидеть возле тебя в библиотеке можно?       — Если не будешь ей мешать, — ответила Эльза, которая и составляла этот договор.       — Тогда хорошо.       — Согласен ты… что? — Уэнсдей посмотрела на Эльзу. — У меня нет друзей!       — Я не знала, как их назвать. Но в конце подумала написать невидимы чернилами их имена, — Эльза улыбнулась.       — Хорошо, — принцесса посмотрела в договор. — 7- Согласен ты никогда не унижать моих друзей?       — Да.       — Тогда на этом все.       — А почему нет ничего для меня? — спросил Драко показывая документ. — В этом документе унижают мою права. Я вообще ничего не могу сделать. И должен делать только то, что хочет Уэнсдей.       — Ты не будущий король, — сказала Эльза закатив глаза.       — Ну кто знает, — с улыбкой сказал Драко смотря на Уэснедй.       — Доставай палочкой и подписывай.       — Мы его магией будем подписывать?       — Да, чтобы я была полностью уверенна. Если ты нарушишь хоть один пункт, то тебя начнет болеть голова, потом ломить тело и ты будешь истощаться. Ну так, что готов пойти на такое?       — Да.       — Тогда перед этим ты ответишь на еще один вопрос.       — Мои права опять будут унижать?       — Нет, ты расскажешь об отце и том как он был Пожирателем смерти. Я хочу знать все… это мне важно. Драко посмотрел на Эльзу, которую скорее всего интересовало то же самое. Поэтому он отложил документ и протер лоб, он не знал с чего начать. Но понял из-за чего этот разговор.

***

Уэнсдей сидела возле озера, возле нее был Невилл, Рон, Гарри и Гермиона. Они сидели на большом одеяле, и каждый в этот момент думал про свое. Прошло два дня после смерти Седрика и никто не задавал вопросов Гарри по поводу лабиринта. Они знали только про профессора и этого было достаточно.       — Сириус сказал, что в этом году будет лучше если проведем лето в Лондоне, — сказал Гарри. — Будете меня навещать?       — Я еду с родителями на море, — сказал Невилл. — Им нужен отдых и смена климата поможет. Родители Невилла шли на поправку и даже нашли роботу. Хоть в этом и помогла Уэнсдей, но она никому не рассказывала.       — А ты? — Гарри посмотрел на Рона.       — С удовольствием, кстати мама пригласила вас всех к нам. Сказала, что будет рада вас видеть.       — Думаю Сириус не будет против.       — Девушки, вы с нами? — спросил Рон. Гермиона и Уэнсдей переглянулись, после чего шатенка не выдержала и радостно объявила:       — Мы едем в королевский тур!       — Куда? — спросил Рон.       — Уэнсдей должен быть королевский тур по другим монархическим странах. И я поеду с ней, надеюсь родители возьмут отпуск и приедут хоть в одну страну с нами. Я хочу их познакомить с Уэнсдей. Парни сидели в полном шоке, принцесса тем временем смотрела на озеро.       — Пока мы ее добывались, она выбрала Гермиону, — сказал Рон. — Нет, ну я эту женскую дружку не понимаю.       — А когда вы приедете? — спросил Гарри.       — Перед началом пятого курса. Как раз купим все необходимое для школы, отдохнем несколько дней и в школу. Гермиона была по-настоящему счастливой и парни это видели. Гарри ж понимал, что они с Гермионой не увидятся этим летом и это его расстроило. Он была рад, что она побудет вместе с Уэнсдей. Но не будет возле него, хоть он и сам в этом виноват…       — Подожди пока Уэнсдей будет работать, ты чем будешь заниматься? — спросил Рон, который никак не мог понять о чем говорила шатенка.       — Как чем? Отдыхать, наслаждать странами и покупать сувениры.       — Почему я мальчиком родился? — спросил недовольно Рон.       — У тебя даже так не было много шансов, — сказал Невилл смотря на друга. Невилл был искренне рад за Уэнсдей и Гермиону. Они стали подругами и это не могло не радовать. Он всегда знал, что они будут лучшими подругами. Хоть они разные, но одновременно очень похожие. Идеально… Уэнсдей не обращала внимания на других. Она смотрела на озера и думала об словах Драко. Он говорит тогда чистую правду и подписал контракт. Они вместе… Они пара… это ее смущало больше всего. А вот тур вместе с Гермионой, это прекрасная возможность Гарри понять, что теряет. А Уэнсдей почувствовать, что она не одна… Ее ждёт еще много работы и много загадок. Но сейчас хочет уделить внимание только себе.       — Кстати я выяснила, как Рите Скитер удавалось подслушивать разговоры, хотя она не должна была находиться на территории школы, — выпалила Гермиона.       — И как она это делает? — тут же спросил Гарри.       — И как ты это выяснила? — уставился на нее Рон.       — Ну, по правде говоря, эту мысль подсказал мне ты, Гарри, — ответила Гермиона.       — Я? — удивился Гарри. — Когда?       — Жучки, — радостно возвестила Гермиона. — Рита Скитер — объявила Гермиона с плохо скрываемым триумфом, — незарегистрированный анимаг. Она может превращаться… — Гермиона вытащила из сумки плотно закрытую стеклянную банку, — в жука!       — Ты шутишь! — воскликнул Рон. — Ты не… это не она…       — Она, она, — улыбаясь, кивнула Гермиона, гордо продемонстрировав им банку. Внутри лежали палочки и листочки, среди которых сидел большой жук.       — Никогда в жизни… Ты шутишь… — прошептал Рон, приблизив банку к глазам.       — Не шучу, — продолжала сияющая Гермиона. — Я поймала ее на подоконнике в больничной палате. Посмотри внимательно, и ты увидишь, что отметки вокруг усиков в точности, как ее кошмарные очки. Это заставило даже Уэнсдей посмотреть на других. Она гордилась Гермионой, ведь принцесса даже не задумывалась об журналистке.       — Я сказала ей, что выпущу ее, когда мы вернемся обратно в Лондон, — продолжила Гермиона. — Понимаете, я наложила на банку заклятие Неразбиваемости, поэтому она не может превратиться в человека. И я велела ей в течение года держать свое перо при себе. Посмотрим, сможет ли она отучиться от вредной привычки писать обо всех грязную ложь. Спокойно улыбаясь, Гермиона спрятала банку с жуком обратно в сумку.       — Молодец, — сказала принцесса посмотрев на шатенку. Гермиона улыбнулась ей, пока парни пытались понять изменения Уэнсдей…