4 - Каспиан

Каспиан не обманывал себя, будто чувствовал спокойствие в окружении странных, незнакомых людей, которые называли себя теми, кем его народ пугали многие столетия. Он присматривался к окружавшим его нарнийцам, пытаясь разглядеть их оружие, понять военные привычки, определить род войск или хотя бы командира среди них — но все попытки ни к чему не приводили. Лесные солдаты, казалось, не обращали ни на лес, ни на телмаринов никакого внимания, хотя Каспиан отметил, что вокруг поляны стояли часовые. Чужаки переговаривались друг с другом, над чем-то смеялись, кто-то играл в карты, небольшая компания у дальнего костра развлекала себя игрой на флейте и незамысловатыми песнями на незнакомом языке, из которого Каспиан узнавал звучание только редких слов. Атмосфера в лесу больше напоминала пикник или привал на затянувшейся охоте, когда все отдыхали от насыщенного дня и строили планы на завтра. Несколько раз Каспиан замечал лорда Оливера — тот ходил среди своих людей, о чём-то с ними советуясь, потом велел освободить один из шатров у края поляны и разжечь вокруг дополнительные костры. Незадолго до темноты взялись за приготовление ужина, и над поляной поплыл аромат жареной рыбы и пряных трав. – Я дал указание подготовить для вас ночлег, король Каспиан, – сказал Тумнус, подходя к королю. – И, надеюсь, вы примете моё приглашение разделить трапезу. Каспиану не хотелось спорить — несмотря на то, что он практически весь день провёл за столь нехарактерным для себя бездельем, он чувствовал себя смертельно уставшим от напряжения, и действительно был голоден. Вскоре после ухода принца Эдмунда он и его люди наскоро перекусили той едой, что была у них с собой, но от тягучего запаха горячей пищи во рту выступила слюна. Возможно, соглашаться на обед среди тех, кого всю жизнь считали врагами, было опрометчиво, но у нарнийцев и без этого была возможность убить его, которой они не воспользовались. Его люди тоже устали и проголодались, и отдых никому бы не помешал. – Я приму ваше приглашение, – кивнул Каспиан. – И благодарю за приглашение переночевать среди вас. Но, – он оглянулся на очевидно приготовленный для него шатёр, в который как раз вносили чистые перины, – я бы хотел, чтобы стражу у моего шатра несли мои люди. – Это ваше право, король Каспиан, – склонил голову лорд Оливер, не высказывая никакого удивления этой просьбе. – И я хочу, чтобы у них было оружие, – добавил Каспиан. Светлые глаза нарнийца недобро сверкнули, на миг исказив его кроткий и дружелюбный вид, как будто сквозь маску благожелательности проглянула истинная сущность древних жителей этих земель: воинственных, жестоких, верных только себе и своим загадочным лесным богам. В древних сказках часто отмечалось, что нарнийцы даже не были людьми — они были монстрами, полуживотными, созданиями древней тёмной магии, и эти описания так крепко укоренились в представлении захватчиков, что они даже сейчас, видя перед собой совершенно обычных мужчин, интуитивно ожидали обмана. – Это их право, – согласился лорд Оливер, и это пугающее впечатление рассыпалось от его доброй лукавой улыбки. – Но вам нечего бояться. Вас оберегает корона древней Нарнии. Даже лес не способен пойти против воли королей. – Я ещё ничего не знаю ни о Нарнии, ни о её королях, чтобы верить вам на слово, лорд Оливер, – усмехнулся Каспиан, показывая, что он, несмотря на обоюдные вежливость и смирение, не доверяет неожиданным знакомым. На столе, покрытым широким декоративным полотенцем из плотного шёлка со вплетением золотых нитей, расставили приборы, положили хлеб, свежие овощи и фрукты, поставили несколько горшочков с соленьями. Отодвинули стулья и, когда Каспиан и Тумнус уселись за трапезу, поставили в центр высокий глиняный графин фруктового вина. Нарнийские оруженосцы подали рыбу, запечённую меж двух тонких железных пластин, и лорд Оливер принялся нарезать лимон. Каспиан отказался от вина, попросив налить ему воды — хоть он и согласился на ужин, он не хотел терять голову от незнакомых крепких напитков. Перед тем, как приниматься за угощение, он оглянулся на своих людей. Для них тоже установили стол и принесли еду, и теперь половина из телмаринского отряда наслаждались поздним обедом, тогда как вторая замерла поодаль, продолжая нести караул. – Ваши люди тоже не останутся голодными, – улыбнулся Тумнус, заметив взгляд короля. – И ночью они смогут подкрепиться вместе с нашими егерями, кто будет стоять в патруле. – Ваше гостеприимство поражает, – не мог не отметить король. – Вы и ваши люди — гости Нарнии, – склонил голову лорд Оливер. Двусмысленность фразы не ускользнула от Каспиана. Он взялся за приборы. Те были странными — у вилки было всего два зубца, длинных и тонких, а нож больше напоминал стилет, с острым узким концом и заточенный с обеих сторон. – Расскажите мне о короле Питере, – попросил он. – И о Нарнии. – Нас ждёт долгий путь, – улыбнулся Тумнус, ловко орудуя своим ножом, отделяя мясо рыбы от тонких мягких костей. – У нас ещё будет время на разговоры. Это был его дежурный ответ на все вопросы. Что бы Каспиан ни спрашивал о Нарнии, их королевской семье или месте самого лорда Оливера при изгнанном королевском дворе, Тумнус всегда уходил от ответа. Он с наслаждением описывал предстоящий им путь, комментировал незатейливые мелодии солдат, рассказывал о различиях лесных растений, но как только разговор возвращался к Нарнии, её обычаям, правителям или истории — как он тут же бесхитростно менял тему, не удостаивая своего венценосного собеседника даже извинениями, просто снисходительно улыбаясь и возвращаясь к трапезе. Он раздражал этим короля. Каспиану хотелось знать, что ему предстоит, к чему готовиться и что он может увидеть — но Тумнус упрямо молчал. – Это король Питер запретил вам что-либо мне рассказывать? – наконец спросил он, когда с трапезой было покончено и на столе остались только десерты. Лорд Оливер лениво пил слабое южное вино, но, к досаде Каспиана, оно совершенно не помогало в том, чтобы развязать нарнийцу язык. Сам король так и не притронулся к крепким напиткам за весь вечер, и теперь ограничился фруктами, осторожно срезая кинжалом ломтики с сочной пузатой груши. Король ожидал, что и на этот его вопрос лорд Оливер только снисходительно улыбнётся и качнёт головой, позволяя ему самому придумать ответ, но Тумнус только едва заметно дёрнул уголком губ. – Принц Эдмунд, – неожиданно ответил он. – Что ж, принц Эдмунд и то был словоохотливее вас, – не сдержался от колкости король и отправил ломтик груши в рот. Фрукт был настолько сочным и нежным, что мякоть, казалось, таяла на языке, подобно сахарной пыли. – Неужели вы можете сболтнуть мне что-то, чего не знал он сам? Или он просто вам не доверяет? – Немногие могут соревноваться с его высочеством в проницательности, – дипломатично отозвался Тумнус, склонив голову, и сделал небольшой глоток — Каспиану показалось, что он скорее просто смочил губы, чтобы выиграть время в разговоре. – Но, таким образом, я могу сделать вывод, что вы, – Каспиан указал на собеседника острием кинжала и вновь обратил взгляд к груше в своей руке, – не пользуетесь его доверием, раз он запретил вам рассказывать мне о Нарнии. – Мы не можем назвать вас нашим другом, король, – с настораживающей прямолинейностью ответил Тумнус. – Не мне судить, что можно вам рассказать. Зачем же ты тогда устроил этот фарс с ужином, – едва не спросил Каспиан, начиная злиться. Во время военных походов он не церемонился с пойманными лазутчиками, самолично проводя допросы и не гнушаясь никакими методами. Но сейчас он и его люди были на поляне в меньшинстве, и злить лесной народ не стоило, помня, что они могут сделать. Хотя у Каспиана в любом случае не было уверенности, что они переживут эту ночь. – Тогда расскажите мне то, что я увижу своими глазами, – предложил он. – Принц Эдмунд весьма молод. Сколько же лет тогда королю? Тумнус, сощурившись, оглядел Каспиана и качнул головой, видимо, признавая его правоту. – Королю Питеру двадцать семь зим, – наконец ответил он. – Из которых четырнадцать зим он носит Риндон. – Риндон? – сразу переспросил Каспиан, ухватившись за незнакомое слово. – Что это? Нарниец вздрогнул, словно понял, что сболтнул лишнего. – Только не говорите мне, что это тоже то, что мне расскажет лично король Питер, – предупредил Каспиан, подаваясь вперёд. Видимо, вино всё же подействовало на Тумнуса, и он сам не заметил, как обронил нечто важное. Несколько мгновений он молчал, потом вздохнул и задумался. – У Нарнии нет короны в том смысле, как это понимаете вы, телмарины, – наконец признал он. – Символом королевской власти является меч Риндон, что передаётся из поколения в поколения в роду Певенси. Говорят, это был дар первому королю Франциску Певенси, когда Нарния только была создана из первозданного хаоса. Никто не знает, из чего он выкован и кто был его создателем. – Вы верите в это? – поинтересовался Каспиан. Может быть, Тумнус скорее расскажет ему о нарнийских легендах, раз уж его народ так верил в лесных духах и до сих пор помнил мифы о создании их мира. – Разве это имеет значение? – опять улыбнулся лорд Оливер своей раздражающе снисходительной улыбкой. – Это регалия королевской власти. У вас — корона. В Калормене — ожерелье, в Гальме — часы. В Нарнии это издревле был меч. Каспиан откинулся на спинку своего кресла, задумчиво скользя взглядом по зажжённым вокруг кострам. Начинало темнеть, и лес за пределами поляны превратился в одну сплошную чёрную завесу, ухающую криками ночных птиц и рыкающую рёвом диких зверей. Но на поляне, казалось, всё было спокойно, как будто над ней раскинулся невидимый купол, оберегающий гостей от ужасов лесной ночи. Костры освещали площадку ровным золотистым огнём, звучали голоса и смех, из-за костра на другой стороне поляны раздавались тонкие звуки флейты. Каспиан мог много спросить про этот удивительный меч Риндон, но он понимал, что на эти вопросы Тумнус точно не ответит. – Пожалуй, я попрошу короля Питера показать мне этот меч, – усмехнулся Каспиан. – Принц Эдмунд сказал, у них есть сестра? Тумнус опять поднёс свой кубок к губам. Он делал глоток медленно, раздумывая, что можно ответить, но, видимо, определив этот вопрос к тем, на которые Каспиан и так узнает ответ в первые же часы своего пребывания в Анварде, заговорил: – Две, король Каспиан, – произнёс он. – Принцесса Сьюзан – она является ближайшим и самым верным советником короля Питера. И принцесса Люси. – В глазах лорда Оливера промелькнула неожиданная теплота. – Вся Нарния души в ней не чает. – И кто же из принцесс сейчас отправился с дипломатическим визитом? – не смог удержаться от вопроса Каспиан, хотя и не ждал, что Тумнус ответит. – Принцесса Сьюзан, – неожиданно сказал его проводник. – Но я не смогу рассказать вам, куда и зачем. – Он поднял кубок и допил своё вино. – Нам стоит отдохнуть, король. Завтра мы выступим совсем рано. Не став дожидаться разрешения, он встал и направился к своим людям. Каспиан вытер кинжал о скатерть, задумчиво глядя в спину нарнийскому лорду. Не надо было быть большого ума, чтобы понять, что Тумнус сболтнул лишнего и именно потому так поспешно и завершил беседу, опасаясь, что расскажет что-то ещё. Но, удивительно, король не чувствовал к нарнийцу ожидаемой досады. Каспиан и сам устал, все волнения сегодняшнего дня наконец накатили на него, придавив плечи, и ему больше всего хотелось растянуться на приготовленной для него походной постели. Он всегда лучше спал в военных лагерях, чем в собственных покоях в королевском замке. Но, несмотря на всю усталость, уснуть сразу не получилось. Каспиан лежал в тускло освещённом шатре, прислушиваясь к звукам леса снаружи, голосам стражников, завываниям ветра и едва различимому стуку мелкого ночного дождя. Мысли крутились вокруг разговоров с принцем Эдмундом и лордом Оливером, то и дело останавливаясь на упоминании Риндона. То, что Тумнус поведал ему о древнем нарнийском мече, на самом деле было гораздо важнее, чем сам нарниец, возможно, представлял, иначе бы он не был столь откровенен. Меч как символ королевской власти говорил о народе больше, чем могли поведать любые сказания. Как в Калормене тяжёлый воротник-ожерелье был символом правителя, как короли Доснии венчались золотой дубовой ветвью, как в Гальме герцог был хранителем старинного гномона, ошибочно названного Тумнусом часами, а короли Бисма носили богатый малахитовый пояс. Телмаринская корона возникла только тогда, когда Каспиан Первый завоевал Нарнию. До этого телмарины были разобщённым народом — кочевниками, пиратами и разбойниками, без своей земли, без короля и престола. Тот, кто позже стал первым королём телмаринской Нарнии, смог объединить разрозненный народ, превратить хаотичные шайки в армию — могучую настолько, что смогла сокрушить многовековую Нарнию. Теперь становилось понятным, почему, захватив нарнийский престол, Каспиан Первый не перенял атрибуты власти завоёванной страны. Летописей о тех временах почти не было, подробные хроники начали вести уже только после воцарения Каспиана Первого. Телмарины прошли по Нарнии, подобно разрушительному урагану. Они ровняли с землёй города и деревни, топтали поля, сжигали замки, но леса — леса им так и не покорились. И, когда их армия дошла до столицы Нарнии на восточном побережье, великий замок Кэр Паравэл предстал перед ними мрачным и опустевшим, покинутым своей королевой-ведьмой и её коварным народом. Те места — восточная граница Древней Нарнии — до сих пор считалась у телмаринов злыми землями. Говорили, в этих местах слишком сильна первозданная магия, что не принимает сынов Адама и дочерей Евы. Легенды, которые телмаринские няньки рассказывали своим воспитанникам, ведали о том, что армия последней нарнийской королевы состояла не из людей — её солдатами были демоны, полулюди-полузвери. И теперь, узнав о смерти лорда Грегуара, Каспиан если не был готов поверить в старинные сказания, то хотя бы понимал, откуда взялись подобные мифы. Он спал плохо. Только задремав, он просыпался от страха, что на лесной лагерь нападает армия из созданий магии. Жуткие создания с телами людей и ногами коней сметали хрупкие шатры, могучие хищники перепрыгивали через костры, уроды, в которых не было ничего человеческого, вырезали солдат, будто те были юными побегами рябины, и отовсюду звучала простая флейта, чья убаюкивающая песня теперь казалась похоронным маршем. По крыше шатра легко стучал дождь, снаружи шумел лес, и Каспиану казалось, что в зловещем шелесте листвы он слышит приговор: – Чужой, чужой, чужие пришли, чужие не уйдут… Он просыпался, выхватив из-под подушки кинжал, и не сразу понимал, почему вокруг тишина и спокойствие его шатра. Первые несколько раз он выходил наружу, проверить своих солдат — но те несли стражу, расслабленно рассевшись у костров, заботясь лишь о том, чтобы не промокло топливо от мелкого дождя, и только рассказали, что некоторые, кто уже отправился отдыхать, тоже просыпались от кошмаров. Лес пугал их всех, и Каспиан обещал себе, что больше не заснёт. Но всё равно проваливался в дрёму, стоило ему положить голову на подушку. В конце концов он перестал обращать внимания на кошмары. Просыпаясь посреди очередного ужаса, он убирал неосознанно выхваченный кинжал обратно под подушку, вытирал краем рукава выступивший на шее пот и, перевернувшись, опять засыпал. – Король Каспиан! Проснитесь! Кто-то прикоснулся к его плечу, и Каспиан рывком сел на кушетке. Лорд Оливер шарахнулся назад, но отступить ему помешала рука телмарина, намертво сжавшая локоть нарнийца. Второй рукой Каспиан держал перед собой кинжал, острие которого указывало туда, где всего мгновение назад была шея Тумнуса. Два бесконечно долгих вдоха они не шевелились. Лорд Оливер опасливо смотрел на кинжал перед собой, а Каспиан пытался убедить себя: всё в порядке, опасность не угрожает, это друг… – Прошу прощения, – проговорил король, убирая оружие. – Ночь была… неспокойной. – Уже утро, король, – сообщил Тумнус, не то не обратив внимания на его слова, не то просто сделав вид. – Скоро подойдут люди из Белых Стен. Каспиан выдохнул. Его всё ещё потряхивало от внезапного пробуждения, но теперь мир начинал принимать привычные очертания: тесный шатёр со столиком и его вещами на раскладном стуле рядом, почти погасший очаг в центре, шум леса за тряпичными стенами… – Хорошо, – проговорил Каспиан. – Готовьтесь выступать. Он был удивлён, что они пережили эту ночь. Лес был вокруг них, зловещий, пугающий. Король не удивился бы, если бы узнал, что он был первым из телмаринов, кто дождался утра под сводом мрачных деревьев. И, когда он вышел наружу, он поймал взгляды своих людей. Солдаты выглядели встревоженными, напуганными, как будто они тоже провели тревожную ночь, полную кошмаров — но невредимыми. Нарнийцы принесли им завтрак — холодный, но с горячим питьём. К концу трапезы в лесу появился Освелл, приведя с собой нескольких слуг и солдат из Белых Стен. Те привели лошадей, доставили часть королевского багажа и клетки с голубями для корреспонденции с Телмаром. Мальчишка-крестьянин всё ещё робел в присутствии короля и нарнийцев, старался держаться в стороне, но смотрел на сборы серьёзным взглядом, не упуская ни малейшей детали. Каспиан наблюдал за ним, всё больше убеждаясь, что участвует в какой-то очень искусной пьесе, где его вовлекли в представление, не удостоившись рассказать весь сюжет. Он не доверял ни Оливеру Тумнусу, ни Освеллу, ни присланным Сопеспианом людям, но вместе с тем крепилась уверенность, что повернуть назад и покинуть Паучий лес уже нельзя, ловушка захлопнулась, он сам сунул голову в петлю, и теперь единственный шанс на спасение был в том, чтобы пройти этот путь до конца. Выступили вскоре после рассвета, хотя по белому небу за высокими кронами деревьев совершенно нельзя было понять время и приходилось полагаться на собственные ощущения и слова нарнийцев, обладавших каким-то сверхъестественным чутьём природы. Телмаринские кони, впервые оказавшиеся в лесах, храпели, упрямились и не хотели слушаться всадников, и первое время их приходилось вести под уздцы. Некоторые из нарнийцев советовали укрыть лошадям головы и вести их вслепую, но Тумнус отсоветовал от этого решения: так, по его словам, животные должны были быстрее привыкнуть к непривычному окружению. Каспиану и самому было не по себе. Смутное чувство тревоги не покидало его, несмотря на лёгкие разговоры о природе, в которые его вовлёк лорд Оливер, шедший рядом. Молодой нарниец то и дело указывал на разные растения, рассказывал об их смертельных или целебных свойствах, делился легендами, но король плохо воспринимал его слова. Теперь он уже не сомневался, что за ними следят — тяжёлое, тягучее ощущение чужого взгляда на затылке преследовало с момента выступления. Атмосфера зелёного, несмотря на осень, леса давила, густой влажный воздух душил, в шуме листвы то и дело слышались зловещие голоса, а узор теней от ветвей превращался в силки, которые опутывали людей при каждом шаге. Но стоило лишь моргнуть, как наваждение спадало, и они вновь оказывались на широкой, хотя и неутоптанной тропе, которой, Каспиан готов был поклясться, не было перед ними ещё мгновение назад. – Вам не кажется, что за нами следят? – спросил он лорда Оливера, прервав рассказ того о каком-то дереве, из которого издревле изготавливали нарнийские цитры. Тумнус замолчал и повернулся к королю. Его диковинные светло-голубые глаза смотрели на телмарина с удивлением и неожиданностью, как будто он сказал что-то нелепое. Нарниец несколько раз открыл и закрыл рот, потом покачал головой и, вздохнув, направился по тропе дальше. – Конечно, лес следит за нами, – произнёс он. – Ему любопытно. Люди, даже нарнийцы, нечастые здесь гости. Но он не желает нам зла, король, пока мы сами не причинили ему зла, – как мантру повторил он знакомые слова. Каспиан не был уверен, что или кто пугает его больше. Дышать становилось всё тяжелее. Сначала король думал, что это из-за леса, но вскоре понял, что дорога вела в гору — почти незаметно, но они набирали высоту. К счастью, к тому времени кони уже привыкли, и можно было передвигаться верхом, а нарнийцам, казалось, это и вовсе было нипочём. Постепенно начала меняться и растительность: на смену липам и дубам приходили ели и пихты, которые вскоре уступили место соснам и лиственницам. Воздух здесь был прохладным, но густым и липким. Он обжигал внутренности вязким холодом и противной испариной оседал на коже. То и дело среди деревьев и крупных, незнакомых телмаринам кустарников мелькали звери. Привлечёные шумом и незнакомыми запахами лисы, белки, барсуки и олени подходили гораздо ближе выстрела, но люди, напуганные нарнийскими сказаниями, не охотились, и лишь наблюдали за животными так же, как те наблюдали за нарнийцами и телмаринами. По ночам на места их стоянок, словно влекомые кострами, слетались птицы: от небольших, размером с женскую ладонь козодоев, до могучих филинов, пугающих своей бесшумностью и пронзительным взглядом больших жёлтых глаз. Нарнийцы строго-настрого запретили охотиться и даже приближаться к зверям и птицам, и Каспиан замечал, что его люди смотрят на ночных незваных гостей с подозрением и тревогой. В пути Тумнус несколько раз показывал королю древние нарнийские святилища — странные каменные столы, поросшие плющом и мхом, расколотые и рассыпавшиеся в мелкую крошку. Кое-где рядом со столами стояли остовы тонких каменных ворот, где-то были каменные изображения лесных духов — маленькие статуи непонятных существ, не людей и не животных, спрятанные за травой и опавшими листьями. Каспиан обращал внимание, что иногда некоторые нарнийцы подходили к таким статуям и молились: становились на колени, клали перед фигурками что-то из припасов, прижимали скрещенные ладони к груди и что-то бесшумно шептали, а затем быстро кланялись и, негромко хлопнув в ладони два раза, вставали, как будто ничего не произошло. Каспиан, неплохо читавший по губам, пытался разобрать суть их молитв, но не мог разгадать ни слова — нарнийцы молились на своём, древнем и забытом языке. Через четыре дня они вышли из лесов, ступив на благоухающие высокогорные луга, и их взору открылись горы Олвин во всём их суровом могуществе. Вершины уже были покрыты снегом, далёкий южный пик Пайр тонул в облаках. С гор дул холодный ветер, и Каспиан был рад тёплым стёганым жилетам, которыми снабдили их нарнийцы. Впервые надев незнакомую одежду, он удивился, насколько лёгкой и удобной она была. – Как мы пройдём? – спросил он Тумнуса, когда до гор осталось не больше одного дня пути. – Через Олвин есть множество перевалов, – ответил нарниец, внимательно наблюдавший за тем, как его люди готовили привал. – Верхние уже занесены снегом, там не пройти. Но в низовьях ещё цветут луга. Тропы там длиннее, но проще. Думаю, мы минуем горную гряду за пару дней, и уже к следующей семине выйдем к Анварду. – А когда заносит нижние перевалы? – нахмурился Каспиан. Он не планировал отсутствовать в Телмаре больше месяца, несмотря на весь свой пессимизм, что нарнийцы не позволят ему покинуть бывший Архенланд. – У нас ещё есть время, король, – бесхитростно промолвил лорд Оливер, как будто угадал его мысли. – Поверьте, мы не будем удерживать вас в плену, что бы ни думали вы и ваши люди. Вы – почётный и долгожданный гость для короля Питера, никто не будет удерживать вас против вашего желания. – Простите, что нахожу сложным поверить вашим словам, – парировал Каспиан. Нарниец ответил не сразу. Он задумчиво смотрел на горы перед ними, потом проследил за тем, как нарнийские и телмаринские солдаты сообща готовили поляну для обеда. – У вас есть все основания не доверять нам, – наконец произнёс он. – Как и мы не доверяем вам. Король Питер пожелал принять вас в Анварде, несмотря на огромный риск, которому он подвергает себя и свой народ. Каспиан усмехнулся. Тумнус, несмотря на его кажущиеся прямодушие и бесхитростность, очевидно был не так прост, как можно было подумать на первый взгляд. Очевидно, он, как и принц Эдмунд, осознавал, что провести короля враждующего государства по известным только им тропам было смертельной опасностью. Каспиан вообще был удивлён, что ему и его людям не завязали глаза, чтобы они не могли запомнить дорогу. Вывод напрашивался однозначный и неприятный: если ему позволяли узнать путь, значит, не предполагали, что он по нему вернётся и тем более сможет провести армию. Ещё было не поздно отступить. Нарнийские егеря и солдаты Тумнуса были не ровня королевским гвардейцам Телмара, да и Сопеспиан прислал крепких сильных людей. Возможно, в численности лёгкий отряд из Нарнии их и превосходил, но телмарины были сильнее, и лучше вооружены. Вполне вероятно, они бы даже смогли вернуться обратно в Белые Стены, пройдя через Паучий лес без проводников. И какая-то часть Каспиана шептала, что им стоит повернуть, отправиться обратно в Телмар. Но другая, гораздо большая, настаивала на продолжении пути, играя на низменном авантюризме и банальном любопытстве, напоминая о его удивительной удаче на поле боя. Дядя всегда корил за излишние рискованность и безрассудство. Каспиан же очень часто готов был уповать только на удачу, которая, удивительно, ни разу его не подводила. – Не мы сейчас ведём вашего короля в ловушку, – заметил он, недобро усмехаясь. – А вы всё ещё считаете, что это ловушка? – улыбнулся Тумнус и досадливо покачал головой. – Я не могу вас винить, право слово. Ни я, ни принц Эдмунд не сделали ничего, чтобы вы считали нас своими друзьями, да вы и не должны. – Я ничего не знаю о вас, чтобы не то что не считать вас друзьями, но и просто оставить в живых, – рискнул надавить король. – Я не смогу рассказать вам о Нарнии и нарнийцах всего за несколько дней пути, – со вздохом признал Тумнус, угадав плохо скрытую угрозу. – Мы слишком долго были врагами, чтобы думать друг о друге как-то иначе. Мы не друзья, король, и вряд ли ими станем. – Это ваше мнение или мнение короля Питера? – уцепился за неожиданную откровенность Каспиан. – Мне не дано знать мысли короля Питера, – честно ответил Тумнус. – Король Питер верит, что ваша встреча принесёт благо как для Нарнии, так и для Телмара. Ему незачем было бы приглашать вас в Анвард, если бы он думал иначе. Подошли оруженосцы, сообщив, что для них готов стол с лёгким обедом. Каспиан и Тумнус продолжили свою странную беседу за трапезой, состоящей из холодного пирога с перепелиными яйцами, свежих овощей и южных фруктов. – При этом вы отказываетесь рассказать мне, что ждёт меня в Анварде, – заговорил Каспиан, когда им налили отвар шиповника. – Всё, что мы знаем о Нарнии и нарнийцах, состоит из сказаний и легенд, которым уже много столетий. – И не лучше ли так для Нарнии и нарнийцев? – по-доброму усмехнулся лорд Оливер. – От истинной Нарнии сейчас и правда не осталось ничего, кроме имени, мифов и сказаний. Вы изгнали нарнийцев с их земель, и нам пришлось начинать свою жизнь заново. Когда ваши предки завоевали Нарнию, мы остались одни, нас предали все наши союзники: Бисм, Досния. Калормен никогда не был нам друзьями, а Гальма и Семь Островов были слишком далеко, чтобы прийти на помощь. Лишь Архенланд выступил в нашу поддержку, но их силы были слишком малы, чтобы тягаться с вашей армией. Единственное, что они смогли предложить нам – это укрытие для тех, кто остался от нарнийцев. Как вы думаете, король Каспиан, многое ли ещё сохранилось от древней Нарнии? Каспиан со вздохом отвернулся, признавая правоту Тумнуса. За те несколько столетий, что нарнийцы скрывались в горном Архенланде, сменилось уже не одно поколение, их народы смешивались, культуры перенимались – и теперь уже нельзя было сказать, был ли этот король Питер правителем Нарнии или Архенланда. – Тогда расскажите мне, какой была Нарния до того, как в неё пришёл мой предок, – попросил Каспиан, надеясь, что из этих сведений сможет почерпнуть хоть что-то, что подготовит его ко встрече с королём Питером. Тумнус склонил голову и внимательно вгляделся в лицо короля. – Что ж, думаю, это я могу, – наконец признал он и замолчал, задумчиво глядя на горы. – Нарнийцы были... – лорд Оливер опять замолк, словно подбирал слова. – Мирным народом, – сказал он после секундного раздумья. – Это до сих пор осталось в нас. Мы не любим войны, не любим насилие. Мы ценим красоту, тишину, природу и покой. Мы любим созидать и наслаждаемся результатами нашего труда. Мы ищем прекрасное во всём, что нас окружает – в восходе солнца, дожде, буране или весеннем таянии снегов. Всё вокруг нас подвержено воле Аслана, и мы стараемся жить в согласии с ней. – Кто этот Аслан? – переспросил Каспиан, вспомнив, что он уже не раз слышал это имя. – Великий лев Аслан – создатель Нарнии и всего мира вокруг, – произнёс Тумнус, почтительно склонив голову, словно только разговор об Аслане призывал к покорности. – У него есть множество обличий и во многих мирах его почитают по-разному. Его песнь сотворила Нарнию из первозданного хаоса, он выковал Риндон из света звёзд и пламени недр и назначил Франциска Певенси своим наместником в Нарнии. С тех пор род Певенси правит нарнийцами уже не одно тысячелетие. – И никогда не прерывался? – не поверил Каспиан. Это с трудом укладывалось в голове. В истории Телмара самым сложным вопросом было именно подтверждение родства – доказать свою принадлежность к той или иной династии было практически невозможно, если метрические книги оказывались утерянными, чем нередко пользовались всевозможные авантюристы и самозванцы. – Аслан хранит Певенси, – только и ответил Тумнус, как будто этого было достаточно. – Даже в такие тёмные времена, как телмаринское завоевание, он уберёг нашу королевскую семью, чтобы она смогла спасти нарнийцев. Каспиан со вздохом откинулся на спинку своего стула, переваривая услышанное. Рассказы лорда Оливера казались глупыми и наивными, сродни детским сказкам, но, если это и в самом деле было то, во что верили и чем жили все нарнийцы, картина вырисовывалась не радужная. Как бы Каспиан ни относился к глупой вере нарнийцев в то, что их страну создал огромный лев, итог был однозначным: королевская семья Нарнии имела божественное происхождение, и, таким образом, пользовалась абсолютным и непререкаемым авторитетом в глазах своих людей, а преданность нарнийцев своим богам Каспиан уже не раз видел за время перехода через лес. – Вы говорите о миролюбивости нарнийцев, но при этом символом королевском власти в Нарнии является меч, – напомнил он, желая побольше узнать о таинственном мече Риндоне. – Король – главный защитник своего народа, – согласно кивнул лорд Оливер. – Раньше в Нарнии лишь избранные могли владеть оружием и тем более носить его в присутствии королевской семьи. Стать воином на королевской службе считалось великой честью для рядового нарнийца. – Раньше? – уточнил Каспиан. Тумнус с ужасом уставился на телмаринского короля, поняв, какую страшную оговорку он допустил. Каспиан с интересом наблюдал за испугом своего собеседника, чувствуя, что чуть ли не впервые за все эти дни у него есть козыри в разговоре. – Как я уже говорил, король, Нарния сейчас совсем не похожа на ту, которая была до телмаринского завоевания, – наконец произнёс Тумнус. Каспиан понял, что больше нарниец ему ничего не скажет, как бы он ни настаивал, но и этого было достаточно. Вряд ли можно было ожидать покорности и миролюбивости от народа, изгнанного со своих земель в результате кровавых войн. Только тот факт, что теперь нарнийцы перестали скрываться, а их король предложил встречу, говорил сам за себя. – Похоже, мне стоит быть осторожным на встрече с королём Питером, – заметил Каспиан. Тумнус опять долго молчал, внимательно глядя на короля Телмара. Странно, но в этот момент он показался Каспиану уже не таким простым и бесхитростным, как раньше, и даже старше своих лет, хотя возраст нарнийца и так угадывался с трудом – ему могло быть как восемнадцать, так и тридцать восемь. – Я не имею права советовать вам, король Каспиан, – наконец произнёс он. – Вы должны сами увидеть Нарнию и узнать о ней от короля Питера. Вы хороший человек, король. Все эти дни я наблюдал за вами. Вам и правда не желают зла в Анварде. Король Питер надеется, что когда-нибудь наши народы смогут жить в мире, но он прекрасно понимает, какая между нами пропасть. Его приглашение для вас посетить Анвард — безумная, возможно, беспочвенная и безрассудная надежда остановить катастрофу, что вот-вот обрушится на оба наших народа. – Вы говорите так, будто я планирую начать войну против Архенланда, – не поверил его словам Каспиан. – Не вы, – покачал головой Тумнус. – И не король Питер. Но на ничьей земле уже начали умирать ваши люди и наши боги. Слова нарнийца отозвались неприятным холодом на затылке, и Каспиан поёжился, в который раз пытаясь осознать, во что же он ввязался и к чему это может привести. Он никогда не отличался осторожностью и спокойным нравом — боги видели, сколько раз Мираз распекал его за очередную безрассудную авантюру, будь то охота на кабана с одним копьём или сражение с калорменским авангардом посреди выжженной пустыни, где на сотни миль вокруг не было ни одного источника воды, а железо раскалялось на солнце так, что обжигало до крови. Но согласие отправиться в горы Архенланда, чтобы посмотреть на мифических нарнийцев, было безумнее всего, что он совершал раньше, Каспиан и сам был готов это признать. – Чего хочет ваш король? – спросил он, поставив свой кубок на низкий столик между ними. – Чего он добивается, пригласив меня в Анвард? Не кажется ли вам, что, если бы он просто написал, возможно, всё то, о чём он хочет переговорить, можно было бы решить и дипломатическим путём…? – Можно ли? – Тумнус склонил голову набок, внимательно глядя на короля. – Телмар столько лет боялся нарнийцев, а ваш народ, признайте, умеет бороться против своих страхов только одним способом. Каспиан помрачнел. Лорд Оливер говорил правду: много лет нарнийцев истребляли, невзирая на их мольбы и заверения. Любой, кого только подозревали в нарнийской крови, подлежал уничтожению или изгнанию, пока Каспиан Шестой не положил конец этой кровожадной политике. – Тогда неужели вы думаете, что что-то изменится? – вскинул брови он. – Даже если я разрешу нарнийцам вернуться в их исконные земли, нам не удастся за один день сломать страхи и недоверие между народами, которые взращивались поколениями. – Но стоит же с чего-то начинать? – промолвил нарниец. Каспиан резко выдохнул. – Вы никогда не отвечаете на вопрос прямо, – сказал он. – Это только у вас так, или это особенность нарнийцев? Тумнус на несколько мгновений задумался. – Мой вам совет, король Каспиан, – наконец произнёс он. – Не верьте ничему, что вы услышите. Никто никогда не скажет вам всей правды. Ни я, ни король Питер, никто из нарнийцев никогда не будет доверять вам настолько, что скажет свои истинные мысли. Вам не стоит думать, что это ваша вина, или это от недоверия к вам. Так сложилось за много веков до прихода телмаринов в Нарнию. Наш народ никогда не открывает свои самые сокровенные мысли, но если мы дали слово — то нарниец скорее погибнет, чем нарушит его. Может быть, его величество назовёт вас другом, может быть — врагом, мне не дано предвидеть. Но помните, что и у дружбы, и у вражды есть своя цена. На следующий день приблизились вплотную к горам и свернули на перевал. Часть нарнийских солдат, взяв с собой обозы с утварью, направились выше, чтобы пройти по высокогорным ущельям, где, как говорил Тумнус, дороги были длиннее, но проще. И без того скромный комфорт сократился до поистине походного быта, но Каспиан не роптал. Ему было привычно совершать марш-броски по незнакомой местности, а сейчас, когда хмурых нарнийцев вокруг него стало меньше, численность его людей была в преимуществе. Но вместе с тем он отмечал, как беспокойно вёл себя Тумнус, стоило им ступить под сень гор. Нарнийский лорд часто посылал разведчиков вперёд, совещался со своими егерями, тревожно оглядывал отвесные скалы вокруг них и старался не упускать нарнийцев из поля своего зрения. Его волнение передалось и Каспиану; он всё больше сомневался в правильности своей затеи и уже был готов повернуть назад, но понимал, что теперь, когда они окончательно погрузились в горные лабиринты узких ущелий и мрачных каньонов, им ни за что не выйти из гор без проводника. Кирей — капитан отряда из Белых Стен — был согласен с его опасениями, хотя и подтвердил, что они оставляли метки, чтобы при необходимости выйти самостоятельно. Верность людей лорда Сопеспиана немного успокоила Каспиана, хотя он всё равно предпочитал не снимать меч. В горах было холоднее, чем на равнинах и в лесах. Тут дули резкие колючие ветра, то и дело шёл мелкий быстрый дождь, по утрам земля покрывалась серебристым инеем, а погода была слишком переменчивой. Лошадей забрали на верхние переходы — они бы не прошли по узким тропам, где под ногами была каменная крошка и крупные, острые булыжники. Но необходимость нести всю поклажу на своих спинах не пугала нарнийцев — носильщики легко волокли несколько лёгких, манёвренных тележек на трёх колёсах, на которые сложили всё необходимое. – После того, как мы ушли из Нарнии, у нас почти не принят колёсный транспорт, – рассказал Тумнус, когда Каспиан обратил внимание на необычные конструкции телег. – Архенланд — горная страна, а по горным дорогам нельзя проехать на повозке. Даже самые высокородные нарнийцы привыкли путешествовать пешком, если нельзя проехать на лошадях. – Требуется, наверное, знатная выносливость, – усмехнулся Каспиан. – Мы привыкли, – просто ответил лорд Оливер. – Когда нам пришлось покинуть Нарнию, мы могли взять только то, что могли унести на своих спинах. Наш народ привык обходиться малым. – И при этом вы цените красивые вещи, – заметил Каспиан, вспомнив тонкие, почти невесомые чашки из лакированного дерева, из которых они пили непривычный нарнийский чай. – Красота есть даже в самых простых вещах, – согласился Тумнус. Они остановились на очередной привал на небольшом пятачке среди отвесных скал, по которым то тут, то там стекали обжигающе холодные горные ручьи. Телмаринские солдаты принялись разжигать огонь. Топлива в горах было мало — здесь почти не росли деревья, и на растопку шли сухие ветки местного колючего кустарника. Горела такая древесина плохо, но этого огня хватало, чтобы вскипятить воду и приготовить горячие напитки и зажарить выловленную в горных речках форель. Каспиан, пользуясь видимым доверием Тумнуса, иногда исследовал местность, отходя от лагеря. Он не брал с собой никого из нарнийских и телмаринских солдат, но оставлял метки по дороге — платок на высоком цветке, или кинжал под камнем, или перчатку на повороте, указывающую, откуда он пришёл. Здесь, в горах, не было животных, и не было опасений, что он случайно наткнётся на древних нарнийских духов, да и лорд Оливер подтвердил, что нарнийцы почти не обитали в горах. Несколько раз, тем не менее, король замечал горных коз, ловко взбиравшихся по почти отвесным скалам; пару раз видел серые силуэты волков; однажды слышал рык большой снежной кошки. В такие моменты он клал руку на эфес меча, но, помня предупреждения нарнийцев, старался не извлекать оружие из ножен. Где-то щёлкнула ветка и следом послышался шорох осыпающихся камней. Каспиан обернулся, окидывая взглядом серые скалистые стены, но ничего не заметил, кроме взлетевшей вдалеке птицы. Он устал и запыхался — тропа, которую он выбрал для своей прогулки, в какой-то момент повернула почти отвесно вверх, и ему пришлось карабкаться по камням. Впереди шумела вода — король подозревал, что где-то здесь должен был быть водопад, каскад и ручей которого он видел внизу. Он решил, что дойдёт до стены и повернёт назад, пока Тумнус не послал кого-то ему вслед. Тропа шла по узкому откосу вдоль отвесной стены. Каспиан, придерживаясь за камни, обогнул острый угол скалы, и его взгляду предстал поток воды, вырывающийся из узкой расщелины. За водопадом была площадка, небольшая, но достаточная, чтобы там можно было перевести дух, напиться и ополоснуть лицо. Мужчина подтянулся и, ощупав носком сапога мокрые камни, поднялся на последнюю ступеньку. Теперь он оказался за прозрачной стеной. Поток воды, разбиваясь о камни, поднимался вокруг мокрой пылью, и король уже пожалел, что оставил куртку внизу, как очередную метку — тонкая шёлковая рубашка моментально отсырела, холодом прилипнув к туловищу. Невзирая на это, Каспиан протянул руку и зачерпнул воды из потока, чтобы вдоволь напиться. Потом смочил шею и лоб, сразу почувствовав облегчение. Как раз вышло солнце, и его лучи заиграли бликами в потоках воды, нарисовав внизу радугу. Каспиан на миг замер. Вспомнились слова Тумнуса: красивое есть даже в самых простых вещах. Раньше Каспиан никогда бы не обратил на это внимания, водопад был бы для него очередной отсечкой, живительным источником, где можно пополнить запасы и умыться — но нарнийцы даже в такой простоте видели прекрасное. Справа послышались шаги, и Каспиан поспешно отступил назад, прижимаясь к холодной каменной стене. Здесь никого не должно было быть, и все опасения, что не стоит доверять нарнийцам, вспыхнули с новой силой. Король вытер руки о штаны и положил ладонь на меч, хотя понимал, что здесь, на скользкой площадке за водопадом, он представляет собой очень лёгкую добычу. Несколько мгновений ничего не происходило, потом с другой стороны водопада послышался какой-то шум, как будто опять осыпались камни. И вместе с тем раздался непонятный далёкий звук сзади, оттуда, откуда он пришёл. Каспиан обернулся, но ничего не увидел. Он вновь повернулся вперёд и осторожно, стараясь не поскользнуться на мокрых камнях, прошёл за водопадом. Как только он почувствовал прочную почву под ногами, он рискнул вновь взяться за оружие и вышел из-за воды. И замер как вкопанный. Прямо напротив него на узкой горной дороге стояла женщина. Невысокого роста, одетая в мужскую одежду из заправленных в сапоги штанов и шёлкового запашного жилета поверх белоснежной рубашки, с мечом, заткнутым за пояс на нарнийский манер. Её чистое белое лицо с россыпью веснушек на носу и яркими алыми губами было совсем юным — она была скорее девочкой, чем женщиной. Медно-золотые волосы были убраны в растрепавшуюся косу, из-за спины выглядывало плечо лука, а на поясе, помимо меча, был колчан со стрелами с белым оперением. Встреча была настолько неожиданной, что Каспиан опешил. Ещё больше его поразила красота девушки. Её кожа была настолько белой и тонкой, что казалась прозрачной, черты лица — нежными и изящными, как будто художник вложил всё своё умение в её портрет, а ясным голубым глазам больше всего подходило определение «лисьи». Девушка смотрела на Каспиана с угрюмой сосредоточенностью, не делая попыток потянуться к собственному оружию, и, в отличие от него самого, кажется, совсем не была удивлена встрече. – Кто ты? – наконец задал король самый простой и самый очевидный вопрос. Она ответила не сразу. Склонила голову, окидывая его с ног до головы, затем перевела взгляд куда-то за его спину и скривила губы. – Ты же понимаешь, что они хотят тебя убить? – вместо ответа спросила она. Непривычный акцент, почти незаметный у Тумнуса, в её речи сразу привлекал к себе внимание. Девушка говорила чётко, хотя и скудно артикулируя, из-за чего её слова звучали жёстко и приглушённо, с акцентом на согласные и ударения. – Кто ты и откуда ты здесь? – повторил свой вопрос Каспиан. – Я следую за вами почти с равнин, – сказала незнакомка, словно не расслышав вопроса. – Странно, что вы не заметили меня раньше. Каспиану вспомнилось беспокойство Тумнуса и собственное ощущение, что за ними следят. Тогда он всё списывал на непривычную обстановку и полумифических нарнийских духов, но теперь понимал, что его чутьё опытного солдата не обманывало. Девушка не собиралась нападать, но Каспиан всё равно не спешил убирать руку с меча. – Чего ты хочешь? – задал новый вопрос он, почти не ожидая ответа. Но та, вопреки его ожиданию, вдруг ответила: – Защитить тебя. – От кого? – От тех, кто сейчас убивает наших людей. Она подняла руку, указывая ему за плечо, и Каспиан, невзирая на здравый смысл, обернулся. Из-за скал, примерно с того места, где Тумнус решил разбить лагерь, поднимался чёрный дым. Чертыхнувшись и моментально забыв о неожиданной встрече, король бросился назад. Краем уха он слышал шаги за своей спиной, лёгкие, прыгучие — девушка рванула за ним. Он больше ничего не спрашивал, да и вообще не обращал на неё внимания, не переживая, что она оступится на камнях и рухнет вниз, сломав себе шею. Но юная незнакомка, казалось, всю жизнь прожила в горах. Она легко пробиралась по суровой горной тропе, как будто шла по гладкому мрамору королевской залы. При первой же возможности она обогнала Каспиана и побежала вперёд, перепрыгивая через провалы с лёгкостью горной козы. Несколько раз она даже обернулась и подала Каспиану руку, помогая перебраться через трещины или обойти шатающиеся камни. Они с трудом спустились со скал и Каспиан подобрал куртку, оставленную на камне в качестве очередной метки. В его голове роился ворох вопросов, но он помалкивал, понимая, что времени на разговоры нет, да и незнакомка не была настроена отвечать. Обогнув небольшой бассейн водопада, они бросились вперёд по ручью. Теперь уже были слышны крики и звон стали, и Каспиан понимал, что их с Тумнусом невысказанные опасения о ловушке оказались правдой. Навстречу им показался Кирей с одним из своих людей. Каспиан схватил девчонку за локоть, рывком задвинул себе за спину и извлёк меч из ножен. – Что происходит? – крикнул он. Кирей не ответил. Держа в руках собственный меч, он шёл королю навстречу — но тут остановился. Стрела с белым оперением вонзилась ему в горло, и он, брызнув тёмной кровью, рухнул на землю. Каспиан даже не успел обернуться на девочку — второй телмарин бросился ему навстречу, уже занося меч для удара. Король не мешкал. Он легко увернулся и встретил удар острием своего меча, легко парируя. Тут же отступил назад, позволяя мужчине по инерции сделать шаг. И когда того повело вперёд, резко вскинул и опустил меч, одним движением отсекая голову. Каспиан отступил назад, смотря на тело у своих ног. Запоздало пришло осознание, что он убил собственного солдата. Инстинкты воина среагировали быстрее, чем понимание ситуации. – Что происходит? – повторил он свой вопрос, оборачиваясь на девушку. Но та не ответила. Легко перепрыгнув через трупы, как будто это были очередные камни на её пути, она бросилась к лагерю, не оставив Каспиану иного выбора, кроме как следовать за нею. Лагерь был уничтожен. Каменистая поляна была усеяна трупами, в стороне полыхали повозки и клетки с голубями, источая омерзительный запах горелого мяса. Тумнус стоял среди нарнийцев, державших в руках окровавленные мечи. У ручья какой-то нарниец сражался с последним выжившим телмарином, но схватка закончилась, когда девушка сразила гвардейца выстрелом из лука. – Что здесь произошло? – спросил Каспиан, похолодев. Осознание ужаса накатило на него подобно холодной воде из водопада. Все его люди были мертвы, и он остался один среди нарнийцев на поле боя. – Мы знали, что так произойдёт, – неожиданно заговорила девушка, останавливаясь перед Тумнусом. – Эд же предупреждал… Тумнус медленно повернулся к ней. Он тяжело дышал и, кажется, был невредим, но вид у него был такой, будто он выбрался из самой гущи битвы. Его взгляд метался между Каспианом и нарнийской девушкой, как будто он не мог решить, как поступить с ними. Но он быстро совладал с собой и взмахнул свободной рукой, приказывая своим людям убрать оружие. – Как вы здесь оказались? – спросил он незнакомку, перестав обращать внимание на телмаринского короля. – Я следовала за вами с того момента, как вы вошли в ущелье, – ответила она. Девушка прошла к горящей клетке с голубями и с ужасом покачала головой. – Во имя Аслана… – прошептала она. – Ваши люди — звери! – крикнула она, обернувшись на Каспиана. – Ваш брат знает, что вы здесь? – хмуро спросил Тумнус, не обращая внимания на хаос вокруг себя. Казалось, кроме девушки его сейчас ничего не волновало. – Питер думает, что я на охоте, – отмахнулась незнакомка. – Питер? – не поверил Каспиан. Тумнус посмотрел на него, словно только сейчас вспомнил о его существовании. Сделав несколько вдохов, он склонил голову. – Король Каспиан, позвольте представить вам принцессу Люси Певенси, – проговорил он. – Младшую сестру короля Питера. Ваш брат будет недоволен, что вы пошли за нами, – добавил он, вновь обращаясь к девушке. – Питер был бы ещё меньше доволен, если бы вас всех перебили, включая нашего венценосного гостя, – фыркнула принцесса. – Тем не менее, вам не следовало покидать Анвард, – сказал Тумнус. – Представьте, что скажет ваша сестра. – Ничего, если ты ей не доложишь, – сощурилась принцесса Люси. – Ей сейчас точно будет не до меня. – Что здесь произошло? – напомнил о своём присутствии Каспиан. Тумнус повернулся к нему. – Вы не ранены, король? – спросил он. – Я в порядке, – отозвался Каспиан. – Ответьте на вопрос, хоть раз в жизни! Тумнус поджал губы и покачал головой. – Вашим людям очень не хотелось, чтобы вы дошли до Анварда, – сухо сказал он. – Возможно, ваша привычка ходить на прогулки спасла вам жизнь, а нас всех — от немедленной войны. – Эдмунд знает, что телмаринам нельзя верить, – сплюнула Люси. – Я уверена, он уже предпринял всё необходимое, чтобы выбраться из этой ловушки. – Я беспокоюсь не о принце Эдмунде, сколько о реакции короля Питера, – отрезал Тумнус с непривычной холодностью. – Что вы намерены делать дальше, король Каспиан? Если хотите, мы можем вывести вас обратно в Телмар. Каспиан ещё раз внимательно оглядел развороченный лагерь, быстро пересчитывая павших. – Со мной было двенадцать человек, – сказал он, словно не расслышал вопрос лорда Оливера. – Двоих мы встретили на тропе к водопаду. Тут я вижу семь трупов. Где ещё трое? Тумнус резко вскинул голову и встревоженно обернулся назад, на ущелье, по которому они пришли. Взмахнув рукой, он подозвал к себе нарнийского егеря и быстро что-то заговорил, указывая то на Каспиана, то на горы вокруг них. Нарниец кивнул и поспешно направился прочь, на ходу подзывая к себе своих соратников, чтобы направиться в погоню. Всё произошло настолько молниеносно, что Каспиан не успевал за ними следить. – Я проведу его в Анвард верхними тропами, – вклинилась принцесса, не дав королю времени ответить. – Теперь ему тем более стоит переговорить с Питером. – Это были люди из Белых Стен, король Каспиан, – опять заговорил Тумнус. – Боюсь, её высочество права. Ваши же люди хотели вашей смерти. Король Питер обязан узнать об этом. И, думаю, теперь вам тем более стоит с ним встретиться. – Принц Эдмунд остался в Белых Стенах как гарант моей безопасности, – вспомнил Каспиан. – Вы уверены, что ему безопасно там оставаться? – Если Эдмунд ещё в Белых Стенах, я очень сильно удивлюсь, – фыркнула девушка. – Он знал, что телмаринским лордам нельзя доверять, поэтому и разрешил мне следовать за вами. – То есть принц Эдмунд знал о вашем присутствии? – нахмурился Тумнус. – Вы одна, принцесса? – Со мной отряд сэра Могрима, – ответила Люси. – Они ожидают меня за водопадом. Оттуда мы дойдём до Анварда за несколько дней по верхней дороге. Скорее всего, мы и вас опередим. Тумнус несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, оглядывая поле боя. Каспиан был готов поклясться, что нарнийцу не нравится происходящее и противны все внутренние интриги королевской семьи Певенси, но из каких-то своих побуждений он не спорил с принцессой. – А что вы думаете, король Каспиан? – спросил лорд Оливер. Что он думал? Он думал, что это самая безумная авантюра, в которую он когда-либо ввязывался. Но самым поганым было понимание, что его собственные люди, люди верного друга его семьи собирались вонзить меч ему в спину. В который раз интуиция его не подвела: он и правда не должен был вернуться из-за гор. Тогда бы никто не помешал лорду Сопеспиану казнить принца Эдмунда, и у нарнийцев, или того, что от них осталось, не осталось бы иного выбора, кроме как заявить о себе и объявить войну Телмару. То, что он выжил, было случайностью, и Каспиан понимал, что его жизнь и то, что он оказался среди нарнийцев в этот момент, было не просто козырем — это был проклятый джокер. Даже если он не заключит с нарнийцами союз, но хотя бы перемирие — это будет такая сила, с которой всем телмаринским лордам придётся считаться. – Мне необходимо написать принцу-регенту, – сказал он. – Вы сможете отправить письмо из Анварда, – заверил его Тумнус. – У нас есть способы связи с Телмаром. – Хорошо, – кивнул Каспиан, в очередной раз чувствуя себя так, будто сам затягивает петлю на своей шее. Вместе с ощущением неотвратимости пришло знакомое возбуждение, и все мысли вернуться обратно в Телмар оказались забыты. – Тогда я отправлюсь с принцессой Люси, если это обеспечит мне скорейшую встречу с королём Питером. Думаю, ему тоже стоит знать о том, что произошло. – Думаю, король Питер узнает быстрее, чем ты можешь подумать, – нахмурилась принцесса Люси. – Идём. Мы отправляемся сейчас же. Возьми только самое необходимое. – На своих спинах, да? – криво усмехнулся Каспиан, глядя на Тумнуса. Но тот не разделил его сарказма. – Вы пока ещё не в том положении, на какой обрекли в своё время наш народ, – только и ответил он. – Удачи вам, король Каспиан. Мы ещё увидимся с вами в Анварде.