5 - Каспиан, Люси

За водопадом их встретил хорошо вооружённый отряд из двух десятков человек, мужчин и женщин, возглавляемый сэром Уильямом Могримом. Это был высокий, худой и жилистый мужчина, чей возраст уже близился к пожилому, хотя удивительные светлые глаза из-под чёрных косматых бровей смотрели, как у всех нарнийцев, ясно и цепко, с плохо затаённым недружелюбием. Сэр Могрим был уже полностью сед, и его густые, почти белые волосы опускались ему едва ли не до плеч. Своим тонким худым лицом, испещрённым глубокими морщинами, он напоминал волка, и весь его вид не мог утаить смертоносную силу, что скрывалась в его сухом поджаром теле. Принцесса Люси представила Каспиана просто, словно он был случайным путником, прибившимся к их отряду: – Это Каспиан, король телмаринцев, – только и сказала она. – Мы проведём его дальше в Анвард. Непочтительность, с которой это было произнесено, заставила Каспиана поморщиться, но он промолчал, прекрасно понимая, что сейчас, в одиночестве находясь среди врагов, он не имел права настаивать на церемониях телмаринского двора. Для нарнийцев он не был королём — в лучшем случае он был самозванцем, в худшем — захватчиком и узурпатором. Но вскоре он обратил внимание, что бестактность и непочтительность вообще отличали нарнийский отряд от королевской гвардии Телмара. Даже сэр Могрим, несмотря на очевидное уважение, никак не церемонился с принцессой Певенси, командуя ею и отдавая приказы так, словно она была всего лишь очередным солдатом в его отряде. Вот что удивило Каспиана ещё больше: почти четверть отряда составляли женщины. И это не были высокородные дамы, сопровождавшие своих мужей от скуки, или безродные шлюхи, без которых не могла существовать ни одна армия. Нет, женщины в нарнийском отряде несли воинское бремя наравне с мужчинами. Они были одеты в мужское платье и все вооружены луками и мечами. Ни Могрим, ни Люси не делали различия, кто был перед ними, и это поражало едва ли не больше, чем всё, что король узнал о нарнийцах за эти несколько дней. Так же, как их субординация, простотой отличался и походный быт этого отряда. Если лорд Тумнус ещё старался как-то соответствовать своему статусу королевского посланника, то здесь всё было совсем просто: спали на голой земле, подстелив плотные подстилки, сплетённые из джута. Ели все, расположившись кругом у костра, нередко руками, не утруждая себя приборами. Для солдат, что мужчин, что женщин, ничего не стоило отойти на несколько шагов в сторону и, нимало не смущаясь, справить нужду. Сначала Каспиана коробило подобное, но, раз такое поведение не смущало принцессу, то и он вскоре перестал обращать внимание. Каспиан не роптал. Если даже принцесса Люси, которую, по словам Оливера Тумнуса, обожала вся Нарния, не жаловалась на походный быт, то он, прирождённый солдат, и вовсе не имел права досадовать. Он редко задавал вопросы, больше наблюдая и оценивая. Да и говорили с ним мало, словно подчёркивая, что он среди них чужак, гость, но по сути — пленник. Принцесса Люси если и рассказывала что-то, то больше о погоде, растениях и тех местах, что они проходили. Пару раз Каспиан пытался завести с ней разговор о Нарнии и её семье, но она только качала головой и бесхитростно отвечала, что мало что может рассказать о политике своего брата-короля, совершенно не интересуясь государственными делами, а с Питером Певенси он и так познакомится совсем скоро, и тогда всё увидит своими глазами. Зато принцесса много спрашивала. Каспиан был настороже, старался не распространяться о внутренних делах Телмара, но девушку, казалось, Телмар не интересовал. Она сыпала вопросами, где Каспиан бывал и какие земли видел, как вели себя и как одевались люди в далёких странах, с какими армиями он сражался и как одерживал победы. Иногда вопросы были по-детски глупыми и наивными, и он заключил, что принцесса никогда не покидала Архенланд и не видела мир за пределами гор Олвин. А в горах, надо заметить, она ориентировалась великолепно. Отряд шёл какими-то совершенно незаметными тропами, по узким ущельям и почти незаметным перевалам между скал. Пару раз Каспиан был уверен, что они сбились с пути, но всякий раз, стоило им обогнуть скалу или пересечь очередную быстротечную реку, дорога дальше возникала перед ними, словно из ниоткуда. Принцесса Люси иногда указывала на знаки, по которым можно было определить путь: похожая на сову вершина, разноцветные полосы в скале, выросшие на отвесном склоне деревья. Каждому месту у нарнийцев было своё название, и Каспиан по привычке запоминал указания, малодушно надеясь, что они ему не пригодятся. На утро третьего дня они достигли седла между двух гор, и дорога свернула вниз. Казалось, стоило им миновать горный хребет, как сменилась и природа. Растения, встречавшиеся им по пути, были совсем незнакомые. Часто на склонах они видели яркие проплешины ядовитого серо-жёлтого цвета, над которыми клубился пар; в воздухе то и дело омерзительно пахло гнилью. – Подземные газы, – поведала Люси, когда Каспиан обратил внимание на запах. – Здесь под камнем проходят горячие источники, и иногда они выходят наружу, а вместе с ними и этот запах. Воду из них нельзя пить, но она обладает целебными свойствами. Она залечивает раны, снимает усталость. Ниже в долине есть целые купальни, куда мы приходим отдохнуть. Она оказалась права: на следующий день, когда они спустились ниже линии роста деревьев, отряд остановился у одного из горных ручьёв. Вода была неестественного малахитового оттенка и, когда Каспиан опустил в ручей руки, он подивился, насколько тёплым тот был. Так, видимо, подумал не только он один. У порогов были небольшие естественные ванны, и почти все женщины из отряда, сбросив одежды, погрузились в воду. Люси присоединилась к ним, оставив Каспиана на попечение немногословного Могрима. Нарнийцы разожгли костры и взялись готовить ужин. Кто-то из солдат подал королю чашку с горячим чаем. Чай был тоже необычным — он обладал тонким травяным вкусом, а по цвету напоминал свежую весеннюю зелень в солнечный день. Пили его не горячим, как обычный калорменский чай, а чуть тёплым, обильно разбавляя холодной водой. Отвар был очень странным, но он превосходно бодрил и утолял жажду. Вскоре Люси вернулась, чистая, порозовевшая, пахнущая водой и свежестью. Она была завёрнута в чистое белое полотнище, подоткнутое над грудью и опускавшееся чуть ниже колен. Светлые золотисто-медовые волосы принцессы были собраны на макушке, но несколько завитков выбились и мокрыми концами лежали на блестящих от воды белоснежных плечах. От контраста прохладного горного воздуха соски её затвердели и проступали через полотенце, обозначая чудесную небольшую грудь. Каспиан порадовался, что в наступающих сумерках не было заметно, как вспыхнули его глаза. – Послезавтра мы спустимся с гор, и уже к вечеру должны достигнуть Анварда, – сказала она, присаживаясь на подстилку рядом с костром. – Мой брат будет рад узнать, что мы прибыли даже раньше, чем он планировал. Кто-то из солдат подал ей чашку с чаем, и Люси принялась жадно пить. Потом положила перед костром свою одежду, чтобы переодеться сразу в тёплое. – А ты не пойдёшь? – удивилась она, когда поняла, что Каспиан так и сидит на своём месте, не сводя с неё взгляда. Он вскинул голову и только сейчас заметил, что мужчины из отряда, включая сэра Уильяма Могрима, тоже направились к купальням, на ходу избавляясь от одежды. – У меня нет купального платья, – только и ответил он. – В купальнях Беруны не носят платья, – снисходительно покачала головой Люси, как будто Каспиан сморозил бесконечно абсурдную глупость. – Природные ванны надо принимать обнажённым, чтобы не запачкать воду краской и грязью с тканей. Каспиан ещё раз обернулся на уходящих к порогам нарнийцев. В Телмаре тоже была традиция совместного принятия ванн, но мужские и женские купели были разделены, а демонстрировать обнажённое тело считалось оскорбительным. Мужчины всегда использовали набедренные повязки, женщины заворачивались в простыни и в таком виде входили в ванны. Возможно, для нарнийцев, гораздо больше ценящих естественность, это казалось глупым, и Каспиан не мог не согласиться, что здесь, в дикой природе, следовать строгим правилам и в самом деле казалось нелепым. Он скинул куртку, взял полотенце и тоже направился к бассейнам. Почти все солдаты уже вошли в воду, и теперь сидели кто где. Некоторые тихо переговаривались, но большинство просто отдыхали, прислонившись к камням, закрыв глаза и наслаждаясь звуками горного леса. Поборов смущение, Каспиан скинул одежду и поспешно вошёл в воду, сразу опустившись на каменистое дно. Горячий поток окутал его, смывая усталость и накопившееся волнение, и Каспиан почувствовал, как расслабляется против своей воли. Здесь, в далёких неизведанных горах, он ничего не мог бы поделать, даже если бы нарнийцы решили снести ему голову. С оружием или без, он был беззащитен, и единственное, что оберегало его, было слово чести принца Эдмунда и приглашение короля Питера. Вспоминать о покушении в ущелье ниже не хотелось, потому что в таком случае размышления следовали за неприятными мыслями, что люди лорда Сопеспиана как-то виновны в измене, с ведома своего господина или без. Оставалось только уповать на то, что его смерть также невыгодна и королевскому дому Певенси, и король Питер отнесётся к нему с достаточным снисхождением, чтобы позволить написать в Телмар принцу-регенту, предупредить о Сопеспиане и дать указания о расследовании. Каспиан ненавидел сидеть без дела, но сейчас у него были связаны руки. Оставалось только ждать, к чему приведёт встреча с загадочным Питером Певенси. Вокруг шумели горы. Журчала вода, на вершинах завывал ветер, откуда-то доносился стрёкот птиц. То и дело слышались голоса нарнийцев, и сейчас их язык, исковерканный грубым акцентом, казался совсем непонятным. Каспиан заставил себя отвлечься и позволить короткую минуту отдыха, пока им не настало время выдвигаться дальше. Тёплая вода убаюкивала, и он резко открыл глаза, боясь заснуть. К его удивлению, уже почти стемнело, и в небе зажигались первые звёзды. Сзади, со стоянки, доносился свет костров и весёлые голоса нарнийских девушек, кто-то играл на флейте. Солдаты вокруг него постепенно выбирались на берег, вытираясь полотенцами и повязывая их на бёдра. Каспиан дождался, когда останется один, и тоже вышел, последовав их примеру. Он оделся, перекинул полотенце на плечо и направился назад, чувствуя себя чистым и отдохнувшим. Люси, уже одетая в свои походные брюки и свежую свободную сорочку, поприветствовала его широкой улыбкой и протянула поднос с ужином. Каспиан залюбовался, как свет костров играет на её распущенных волосах, и, сев напротив, принялся за трапезу, то и дело бросая взгляды на принцессу. Чем дальше они спускались с гор, тем теплее становилось. Анвард находился южнее телмаринской Нарнии, и климат здесь был мягче. Жестокие северные ветра не пересекали горы Олвин, и в Архенланде всегда было теплее, чем в Нарнии. Сухие сосны сменились вечнозелёными широколистными деревьями с огромными кронами, на лугах до сих пор цвели цветы, ягодные кусты сгибались от урожая. Стоило им ступить на земли Архенланда, как исчезло жуткое чувство, что за ними следят из-за каждого угла, и Каспиан смог вздохнуть полной грудью, более не опасаясь, что зловещие нарнийские лесные боги не сводят с них глаз. Изредка горы прерывались широкими ущельями вокруг рек и озёр. Иногда они видели деревни — маленькие, аккуратные, возведённые на вырубленных в скалах террас. В деревни не заходили, не желая терять времени, но, когда тропы позволили, Могрим послал в одно из поселений за лошадьми, и дорога пошла быстрее. Каспиану было интересно всё, что он видел вокруг себя. Архенланд считался закрытой страной, а горные ущелья так и вовсе были запретной территорией, как нарнийские леса. Даже купцов не пускали в эти земли, ограничивая торговлю несколькими городами на побережье. Отряду редко встречались люди, и всякий раз король приглядывался к ним. Нарнийцы, или архенландцы, были не похожи на телмаринов: они были высокого роста, светлокожие и светловолосые, со светлыми глазами, и смотрели на солдат с настороженностью, как будто ждали чего-то. Одеты они все были просто, но аккуратно, и Каспиана поразило то, что он не заметил признаков бедности: даже у самого простого крестьянина были крепкие сапоги и шёлковый или кожаный пояс, и почти все носили за поясом короткие изогнутые мечи в искусно выделанных ножнах. По дороге то тут, то там встречались нарнийские святилища, и отряд стал чаще делать остановки, чтобы солдаты могли помолиться и возложить подношения. Алтари могли быть самыми разными: где-то это был простой камень, перевязанный толстым ярким канатом с кистями по краям, где-то полноценное капище, с высокими воротами, каменными фонарями и большой плитой в центре — Столом Аслана, как вспомнил Каспиан. Несколько раз даже принцесса Люси останавливалась у Столов, клала на каменные плиты цветы, что-то тихо шептала и потом отступала, хлопнув в ладони. Король не спрашивал, о чём она просила своих диких богов. Постепенно дорога вновь изменилась. Несмотря на то, что они больше не шли вверх, пологие зелёные склоны вокруг них сменились на отвесные скалы, вместо широких трактов вдоль террасовых полей им пришлось пробираться по тесным тропкам внутри мрачных узких ущелий, по стенам которых бежали быстрые горные реки. Нередко их путь пролегал по самому краю обрыва, и Каспиан, поглядывая вниз, опасался, как бы его конь не оступился. Солнце начало движение к горизонту, и он боялся, что им придётся заночевать прямо на отвесных скалах. Но его спутники не торопились, спокойным шагом прокладывая себе путь, как будто их не пугала высота и теснота дороги, или нависшие над головой мрачные скалы. Сэр Могрим вёл отряд с бесстрастностью опытного следопыта, а принцесса Люси, ехавшая сразу за Каспианом, и вовсе не выказывала никакой тревоги, легкомысленно наклоняясь со своего коня, чтобы сорвать со скал редкие осенние цветы. И за очередным поворотом Каспиан понял, почему они не торопились и почему нарнийцы были столь расслаблены. Потому что они были дома. Тропа обогнула скалу и вырвалась на свободу в широкое ущелье, обрамлённое отвесными серыми скалами, на которых то тут, то там зеленели кроны вечнозелёных сосен. По дну ущелья текла широкая река, а по её берегам, вгрызаясь в уходящий в поднебесье камень, раскинулся Анвард, бесчисленными лестницами и террасами поднимаясь всё выше и выше. Высокие многоярусные башни, украшенные острыми изогнутыми крышами, громоздились друг над другом. Каменные стены были продолжением недружелюбных скал. Вдалеке через реку были перекинуты тонкие, подобно паутине, подвесные мосты, связывая два противоположных берега. Река даже в наступающих сумерках казалась неестественно бирюзового оттенка. По воде сновали маленькие лодки, какие Каспиан никогда не видел. С такой высоты они казались щепками, которые неслись куда-то по бурным водам. Город дышал. Чем ближе они подходили, тем явственнее виделся кружевной дым над закруглёнными крышами, поросшими серебристым мхом; ветер трепал разноцветные флаги и яркие бумажные фонари над улицами. Слышались голоса, музыка, лай собак и журчание бесчисленных ручьёв и водопадов, пронизывающих город на каждом шагу. Через потоки воды были перекинуты высокие мосты, и сэр Могрим уверенно вёл отряд по паутине улиц, с каждым шагом поднимаясь всё выше — туда, где на вершине гор темнели башни королевского дворца. У Анварда не было крепостных стен — сами неприступные горы Олвин служили ему защитой. Попасть сюда можно было только зная скрытые горные тропы или по реке. Но пути с гор охранялись: на выходе стояла сторожевая башня, у которой несли дозор несколько солдат в непривычных Каспиану доспехах: вместо кованых лат на них были плотные жилеты из стёганой кожи, а головы покрывали странного вида шлемы, открывающие лица, но закрывающие всю заднюю часть головы, спускаясь широким ободом почти до плеч. Помимо мечей стражники были вооружены длинными пиками, украшенными красно-зелёными флажками. Они взирали на прибывших настороженно, с подозрением. Принцесса Люси заговорила с ними, потом протянула какую-то бумагу. Стражники расступились, пропуская отряд, и сэр Могрим повёл их небольшую компанию вниз, к реке. У моста процедура проверки документов повторилась и заняла гораздо дольшее время: солдаты с подозрением рассматривали короля Каспиана, о чём-то спрашивали Люси и Могрима, но в конце концов пропустили, и отряд пересёк реку, вступая в основную часть города. Каспиан рассматривал Анвард взглядом полководца, и понимал, что этот город невозможно взять ни штурмом, ни осадой. Планировка улиц представляла собой настоящую многоярусную паутину, то и дело пересекаемую бурлящими водопадами или короткими выдолбленными в скалах тоннелями. Обрушить мост, обвалить тоннель — и у защитников будет дополнительное время на оборону. А с количеством скрытых, никому не известных путей через горы, возможности снабжения или отступления были практически безграничными. И это если вообще допустить абсурдную мысль, что нарнийцы допустят врага до своей новой столицы. Наверняка их копья, мечи и стрелы встретят вторгшуюся армию ещё на подходе к горам, или в далёком восточном устье реки. Они миновали широкую стену, отделявшую набережную от городских кварталов, и углубились в лабиринт лестниц, мостков, изгибов и поворотов. Дорога плутала так ловко, что даже Каспиан, при всей его великолепной памяти и чувстве направления, вскоре потерялся в этом искусственном хитросплетении. Единственное, что он отмечал — они всё ещё поднимались вверх, дороги становились ýже, а фасады домов — выше и светлее. Он с интересом оглядывался. Этот город был не похож ни на одно место, что ему доводилось видеть за свою пока ещё недолгую жизнь. Ему было интересно всё: планировка улиц, особенности построек, вывески на заведениях, одежда встречных горожан — всё, докуда мог дотянуться взгляд. Больше всего его поразила чистота: нигде не было ни единой соринки, ни случайно выросшего цветка, даже листья, казалось, сюда не залетали, хотя за оградами домов он видел аккуратные сады с умело подстриженными кустами и яркими клумбами осенних цветов. Горожане почтительно расступались перед отрядом, отступая к стенам и склоняя головы, очевидно, узнавая принцессу Люси. Каспиан отмечал, что они все одеты так же просто, но опрятно, многие были при оружии. Наконец поднялись на самый верх, к королевскому дворцу. Огромные железные ворота были закрыты, по бокам стояли стражники, сжимая в руках длинные лёгкие копья. В отличие от предыдущих пунктов, здесь никто не спрашивал документы, сразу узнав принцессу и сэра Уильяма Могрима. – Доложи, что вернулась принцесса Люси и прибыл король Каспиан, – приказал Могрим одному из стражей, и тот юркнул в непримечательную дверь сбоку от ворот. Воцарилась тишина, только кони изредка били копытами, устав с дороги. Каспиан не мог сказать, сколько времени прошло, минута или час, прежде чем исполинские створки ворот медленно распахнулись, впуская отряд внутрь. Король обернулся на ехавшую рядом с ним Люси Певенси и удивился, насколько изменилось её лицо. Она поджала губы, сощурила голубые глаза — как будто к чему-то готовилась. – Что-то не так? – поинтересовался он. Люси качнула головой, но её мрачный вид никуда не делся. – Питер уже должен знать, что мы прибыли, – тихо сказала она. – Почему ворота были закрыты? – Думаешь, он нас не ожидает? – О, поверь, он ожидает нас, – ответила Люси, недобро усмехнувшись. – Но, видимо, у него более важные дела, чем встреча с нами. – Когда я смогу его увидеть? – Не сегодня, – покачала головой принцесса. – Я знаю, Питеру не терпится поговорить с тобой, но он никогда не торопится. Мы все устали с пути, нам надо отдохнуть. А он сначала допросит Могрима, и уже потом решит, что с тобой делать. Каспиану стало не по себе. Сейчас, оказавшись при дворе старой Нарнии, он как никогда ощутил своё отчаянное положение, в которое попал по собственной же глупости: он никак не был гостем, он был пленником и заложником, и его присутствие здесь практически развязывало королю Питеру руки, позволяя выдвигать свои условия телмаринской Нарнии. Оставалось полагаться только на слово принца Эдмунда. Королевский дворец Нарнии был совсем не тем, что в Телмаре. Сразу за первой стеной располагался раскидистый ров с водой, через который вёл широкий деревянный мост с низкими перилами. За мостом была ещё одна стена с такими же огромными воротами, уже открытыми, и, миновав их, путники оказались во внутренних дворах. Вместо одной большой крепости дворец занимал множество разнообразных построек, расположенных внутри замковых стен. Между домами были то широкие дворы, то узкие переходы, создававшие видимость сложного лабиринта. Иногда по дворам текли узкие ручьи, выложенные камнем, и над ними росли раскидистые деревья магнолий и камелий. Вскоре Каспиан бросил попытки запомнить повороты, и тогда они как раз вышли на центральную площадь. Перед ними была красивая, даже изящная главная цитадель дворца — широкое пятиэтажное строение, сужающееся кверху. Каждый уровень был опоясан балконом; венчала здание высокая четырёхугольная крыша с закруглёнными углами. Внизу было просторное, в ширину всего фасада крыльцо, на которое вели такие же широкие ступени, под которыми протекал очередной ручей. На крыльце их ждали. Придворные, одетые в яркие шёлковые одежды, стояли на ступенях, окружая молодого мужчину с короткими светлыми волосами. Лицо у мужчины было неприятное, с пухлыми губами и высокими изогнутыми бровями под морщинистым, несмотря на юность, лбом. Он был высок, статен и широкоплеч, но вместе с тем была в нём некая рыхлость, выдававшая, что больше времени он проводит за столом, чем верхом в седле. В отличие от спутников, у него не было меча, но роскошь его расшитого серебряной нитью костюма и осанка выделяли его среди прочих нарнийцев. – Юстас, – обречённо выдохнула Люси за спиной Каспиана. – Юстас? – не понял король. – Кто он? – Лорд Юстас Скраббс, – сообщила принцесса, отвернувшись в сторону. – Он наш кузен, и он является секретарём моего брата. Если Питер велел ему встретить нас, значит, случилось что-то серьёзное. – Это может касаться принца Эдмунда? – на миг встревожился Каспиан. – Вряд ли, – отмахнулась девушка. – Если бы с Эдмундом что-то случилось, вряд ли бы в городе было так спокойно. Скорее, Питер недоволен, что я отправилась в горы. – Уверен, король Питер увидит разумное в твоём решении, – попытался успокоить её король. Люси только закатила глаза. – Ты не знаешь Питера, – проговорила она. – Он упрям, как минотавр, и крайне болезненно относится к тому, что нарушаются его приказы. – Но у тебя же не было приказа не выступать. – У меня не было приказа и выступать, – ответила принцесса и спрыгнула с коня, бросив поводья одному из солдат. – Идём. Надо покончить с этим как можно быстрее. Король тоже спешился и проследовал за принцессой к цитадели. Они поднялись по ступеням и замерли перед ожидавшей их толпой. – Принцесса, – церемонно поклонился лорд Юстас, согнувшись в поясе. – Я рад, что ты вернулась невредима. Король Питер беспокоился о твоём благополучии, когда узнал, что ты отправилась в горы. – Моё решение оказалась верным, – ответила Люси, склонив в приветствии голову. – Этим я спасла жизнь королю Каспиану. – Да, король Каспиан. – Светлые глаза лорда Юстаса вперились в телмаринского короля, но нарниец не поклонился, смотря прямо в лицо Каспиану жёстким неприязненным взглядом. – Король Питер просил передать, что рад вашему благополучному прибытию в Анвард и ждёт встречи с вами завтра. Сегодня же он предлагает вам отдохнуть и набраться сил. – Завтра? – переспросил Каспиан, хотя после слов принцессы не был удивлён этому известию. – Почему не сегодня? – Всему своё время, – ответил лорд Юстас. – Леди Джилл Поул проведёт вас в ваши покои, где вы сможете поужинать, принять ванну и отдохнуть перед встречей. Завтра король ответит на все ваши вопросы. Вопросов у Каспиана было слишком много, но было понятно, что сейчас их будут демонстративно игнорировать, скрываясь за маской вежливого гостеприимства. Тем более что леди Джилл — молодая девушка со светло-каштановыми волосами, одетая в необычное розовое платье с запахом и жёстким белым поясом, с широкими рукавами, украшенными вышивкой красно-белых цветов — уже спустилась со ступеней и указывала куда-то в сторону. – Вы можете пойти с ней, король Каспиан, – сказала принцесса Люси, словно заметила его неуверенность. – Леди Поул позаботится о вас. Она — один из самых близких и верных друзей нашей семьи. Каспиан посмотрел на леди Джилл Поул и заметил, как та переглянулась с лордом Юстасом. Казалось, они о чём-то неслышно переговаривались, и, хотя Каспиан не доверял ни леди Джилл, ни лорду Юстасу, он рискнул довериться принцессе Певенси. – Показывайте дорогу, леди Джилл, – согласился он. – Прошу вас, следуйте за мной, – высоким мелодичным голосом ответила та и направилась через двор к одному из зданий, расположенных по углам площади. Она шла быстро, но мелкими шагами, и Каспиан разглядел, что на ногах у неё надеты простые, но достаточно неудобные туфли на деревянной подошве без задников. – Меня разместят не в королевском дворце? – поинтересовался Каспиан, с неудовольствием отметив, что за ним следует пара солдат из свиты лорда Юстаса. – Всё вокруг — королевский дворец, – сказала леди Джилл своим нежным голосом, ничуть не удивившись вопросу. – Но для высоких гостей предназначены свои отдельные павильоны, где они могут разместить свои семьи и двор. Весь дом будет в вашем распоряжении. – Я могу свободно передвигаться по дворцу? – задал Каспиан беспокоящий его вопрос. – Можете, – подтвердила девушка. – Но здесь очень легко заблудиться с непривычки, поэтому король Питер настаивает, чтобы вас сопровождал стражник. – Конечно, – выдохнул Каспиан. – Стражник… Они подошли к угловому дому. Здесь было два этажа, и нижний был опоясан просторной террасой с такими же широкими, как и в главной цитадели, ступенями. На террасе на коленях сидели мужчина и женщина средних лет, сложив перед собой руки. Оба были одеты не в характерные нарнийские шелка, а в простые платья из льна и хлопка. – Поскольку вы путешествуете в одиночестве, – пояснила леди Джилл, – лорд Скраббс взял на себя смелость назначить вам слуг. Мистер и миссис Рейн будут прислуживать вам, пока вы являетесь гостем Нарнии. Что ж, хоть одна хорошая новость. Мистер Рейн, всё так же не вставая с колен, повернулся и отодвинул в сторону створку, открывая взгляду просторную комнату, выложенную циновкой. Миссис Рейн молча указала на сапоги Каспиана. – Обувь полагается оставить здесь, король Каспиан, – тихо пояснила леди Джилл. Он едва не рассмеялся. Никто и не думал забрать у него оружие — но просили разуться при входе в дом. Но в этом был свой смысл. Нести в дом грязь с многодневного перехода по горам казалось и в самом деле оскорблением, и король, усевшись на ступени, стянул с уставших ног сапоги. – Прошу вас, – пригласила Джилл. Каспиан прошёл внутрь. Обстановка была… непривычной. В помещении почти не было никакой мебели, только несколько комодов вдоль стен и низкий столик с парой подушек. Противоположная стена была раздвинута, открывая взгляду ещё одну террасу, а за ней — внутренний двор с прудом, несколькими миниатюрными соснами, давно уже отцветшими кустами лаванды и изящным каменным фонарём над небольшой плитой Стола Аслана. – Весь дом в вашем распоряжении, – повторила леди Джилл Поул. – На втором этаже находятся спальня, кабинет и гардеробная. Вы можете передать мистеру Рейну ваше платье, чтобы его почистили перед встречей с королём Питером, и для вас приготовлена домашняя одежда. Справа от сада находится баня, мистер Рейн пригласит банщика, как только вы будете готовы. От предусмотрительности нарнийцев голова шла кругом. В самом деле, он не мог появиться перед королём Питером в походной одежде, в которой он провёл не один день, пропахшей потом и лошадьми, а весь его нехитрый багаж, который он взял из Белых Стен, остался с отрядом лорда Оливера Тумнуса. И, действительно, стоило отдохнуть перед встречей. Сзади неслышно возникла миссис Рейн, с поклоном протянула чашку чая на серебряном подносе. Каспиан с жадностью выпил напиток, поняв, как он устал. – Подать ужин перед баней или после, король? – тихо спросила она. Каспиан задумался. Он не настолько хотел есть, как можно было подумать — возбуждение от долгожданной встречи с миром древней Нарнии вытеснило голод. Но он и в самом деле был практически без сил, и после того купания в горных источниках у него толком не было возможности умыться. – После, – решил он. – Пусть мистер Рейн пригласит банщика. Миссис Рейн поклонилась и, пятясь, скрылась из помещения. – Ваш меч, король, – тихо попросила Джилл. Рука Каспиана инстинктивно легла на рукоять оружия. – Что с ним? – спросил он. – Вы же не пойдёте с ним в баню? – смущённо улыбнулась леди. – Позвольте, я оставлю его в зале. Каспиан с сомнением отдал ей меч и наблюдал, как она устраивает клинок в нише в стене, под акварельным рисунком льва на фоне гор. Потом Джилл показала Каспиану лестницу на второй этаж, сказала, чтобы он не смущаться вызывать её, если у него будут какие-либо вопросы, и тоже оставила его, несомненно, отправившись докладывать лорду Юстасу и королю Питеру. Каспиан прошёл в баню, которую соединял с домом крытый переход вдоль сада, и, скинув на пол грязную одежду, с наслаждением погрузился в горячую воду. Подошедший банщик от души натёр его мыльным раствором и облил водой, пахнущей травами и цветами. Потом цирюльник побрил короля и подровнял ему волосы, хотя Каспиан и не просил. Под действием удивительной нарнийской воды даже все тревоги отступили прочь, и Каспиан позволил себе наслаждаться короткими часами отдыха, прекрасно понимая, что завтрашняя встреча с королём Питером вряд ли будет лёгкой. Когда Каспиан вышел из бани, вокруг уже совсем стемнело, и во внутреннем дворе его дома зажгли фонари. Его одежды не было, но мистер Рейн подал ему домашнее нарнийское платье: укороченные штаны, достигающие до середины икр, и короткий халат, который подпоясывался ярким вышитым поясом. Всё, кроме шёлкового пояса, было изготовлено из мягкого выбеленного хлопка. Он вернулся в главную залу дома. Там, у сдвинутого на внутреннюю террасу стола, суетилась миссис Рейн, расставляя небольшие тарелки и пиалы с ужином. Каспиан обрадовался тонко нарезанной говядине, устав за недельный переход от бесконечных овощей и горной рыбы. Миссис Рейн подала зелёный нарнийский чай и, к его удивлению, графин терпкого доснийского вина. После бани его разморило, и, выпив второй кубок, Каспиан решил, что ему будет всё равно, даже если нарнийцы ночью придут его убивать. Закончив с ужином, он забрал свой меч и поднялся на второй этаж в спальню — это было такое же просторное помещение, как и другие комнаты, но потолок был ниже, Каспиан мог дотянуться до него пальцами, если бы поднял руку вверх. Вместо привычной кровати у стены прямо на полу лежал огромный толстый матрац, укрытый объёмным одеялом в шёлковом белье. Спальное место было огорожено высоким балдахином, который крепился прямо к потолку резным позолоченным карнизом. Сейчас его шторы из плотного тюля были раскрыты и перевязаны тёмными лентами. Одеяло, несмотря на его толщину, было удивительно лёгким. Каспиан вынул из ножен меч, положил его на край этой странной кровати и с наслаждением упал на мягкие подушки. Он забылся сном быстрее, чем успел подумать, как же он устал. ~~~~ Люси дождалась, пока Джилл уведёт короля Каспиана к одному из гостевых павильонов, и повернулась к Юстасу. Вид у их кузена и названого брата был уставший и недовольный, как будто он выполнял неприятную, непривычную для него работу. Что, на самом деле, было правдой. Обычно на неофициальных встречах гостей приветствовала Сьюзан, реже — Эдмунд. Но сейчас, когда Сьюзан была в Калормене, а Эдмунд — в Телмаре, почётная обязанность встречать высокоблагородного гостя ложилась на плечи лорда Скраббса. Впрочем, был в его назначении и второй, скрытый смысл, который безошибочно углядела принцесса, но который ускользнул от Каспиана: делегированием на встречу пусть и родственника королевской семьи, но всё же рядового лорда, король Питер подчеркнул своё отношение к королевской династии Телмара. Показал, что для них Каспиан не настолько важен, чтобы выходить на встречу лично. От этого хода за версту веяло интригами Сьюзан, и Люси едва заметно поморщилась. Даже сейчас, когда её сестра была далеко, от её всеобъемлющего влияния на короля было не скрыться. Юстас поручил сэру Могриму заняться размещением солдат и лошадей, распустил придворных и повернулся к принцессе. – Что? – нахмурилась Люси, поняв, что кузен не спешит говорить. – Твой брат недоволен, – только и произнёс Юстас, поджав губы. – Он редко бывает доволен, – фыркнула девушка. Она поднялась по ступеням, и створки первого этажа центральной башни сразу же раскрылись, являя взору нескольких слуг в простых серо-белых льняных платьях. Одна из служанок подала принцессе горячее влажное полотенце, вторая принялась расшнуровывать её сапоги. За их спинами замер слуга с чашкой чая на подносе. – Ты ослушалась его приказа, – продолжил их разговор Юстас, пока Люси вытирала лицо. – Он не давал мне никаких приказов, – отмахнулась она, отбрасывая полотенце назад, уверенная, что кто-нибудь из слуг поймает или подберёт его. Взяв чашку, она несколькими большими глотками выпила чай и выдохнула. Строго говоря, она ожидала гнева своего венценосного брата, но надеялась, что он, души не чая в своей младшей сестре, как обычно не будет её наказывать. Раз Питер не велел ей сразу прийти к нему, то, значит, его гнева всё-таки удалось избежать. Хотя вряд ли можно надеяться, что он просто забудет про обман. – Ты же должна была быть на охоте в восточных предгорьях, – напомнил Юстас. Они пересекли весь первый этаж главной цитадели и по крытым переходам направились ко внутренним дворцам, куда доступа не было никому, кроме членов королевской семьи, их близких и личных слуг. – Если бы я не отправилась вслед за Эдмундом, короля Каспиана убили бы его собственные люди, – надула губы Люси, мимоходом отмечая, что кусты хризантем, которые только зацветали, когда она покинула Анвард, уже пожухли. – И лорда Тумнуса тоже. – Вряд ли бы смерть короля Телмара сильно огорчила твоего брата, – усмехнулся Юстас. Люси скривилась. Каспиан ей нравился — он был красивым мужчиной, интересным собеседником и опытным воином. За эти дни они много разговаривали, и Каспиан всегда с готовностью рассказывал ей о Телмаре или тех землях, в которых он уже побывал. Для Люси, чья жизнь была во многом ограничена Архенладской долиной, его рассказы были гораздо интереснее скучных заседаний совета у брата или надоедливых лекций старшей сестры. – Зачем же он тогда пригласил его в Анвард? – удивилась она. – Может быть, думает, что войны удастся избежать, – пожал плечами секретарь короля. – А может, просто хочет посмотреть на того, против кого нам придётся сражаться. – Ты думаешь, войны не избежать? – Я не провидец, Лу, и не политик, – вздохнул юноша. – Король считает, что мира не будет. Эти смерти в лесах — это только начало. Телмаринцы это так просто не оставят. – А ты что считаешь? – Не имеет никакого значения, что мы считаем, – покачал головой Юстас. – Всё равно не будет так, как мы хотим или надеемся. – Будет хуже? – усмехнулась Люси. Они обошли один из многочисленных садов, где под голым деревом сливы протекал рукотворный ручей, и ступили на террасу дворца принцессы Люси. – Стоит быть готовым ко всему, – философски заметил лорд Скраббс. Люси быстро поджала губы и огляделась. Стены её павильона были раздвинуты, и в приёмной зале она увидела поджидавших её слуг. – Я могу увидеться с королём? – прямо спросила она. Несмотря на облегчение, что брат не стал сразу ругать её за самовольный поход в горы навстречу королю Каспиану, то, что он не призвал её к себе сразу по возвращении, беспокоило. Как бы далека Люси ни была от политики и государственного управления, она понимала, что сейчас она — один из немногих людей, кто может рассказать о телмаринском короле. Она привела его в Анвард, она провела с ним бок о бок несколько насыщенных дней — и было крайне подозрительно, что Питер не затребовал отчёта в тот же миг, когда она пересекла ворота королевского замка. – Не сейчас, – покачал головой Юстас. – Он пришлёт за тобой позже. У него сейчас есть другие дела. – Какие дела могут быть важнее визита короля Телмара? – не поверила Люси. – Поступило донесение из Калормена, – просто сказал лорд Скраббс. Этого было достаточно, чтобы принцесса моментально замолчала. Облизнув изнутри поджатые губы, она упёрла в бока руки и оглянулась на замерших в отдалении слуг — и пусть все они были проверенными людьми, и знали, что за предательство королевской семьи их ждёт смертная казнь, но всё равно говорить при них о важных вещах никто не рисковал. – От Сьюзан? – только и поинтересовалась девушка. – Не могу сказать, – ушёл от ответа Юстас. – Но ты знаешь, о чём идет речь? – надавила Люси. – Знаю, – подтвердил секретарь короля. – И, может быть король Питер сообщит и тебе, после того, как закончит ругать за непослушание. Ирония, с которой это было произнесено, моментально напомнила Люси, почему она, да и Эдмунд тоже, иногда терпеть не могли лорда Юстаса Скраббса. Юстас не переносил, когда что-то происходило неправильно, ломало привычный порядок вещей, а нарушение или ослушание королевского приказа было для него равнозначно смертельному греху. В занудстве Юстас превосходил даже чрезмерно дотошную и рассудительную Сьюзан. Но при этом его абсолютная преданность Певенси делала его просто бесценным помощником короля, верным хранителем всех королевских тайн. Злиться на Юстаса было бесполезно, как и упрашивать рассказать о содержании письма. Если Питер запретил ему говорить об этом с кем-либо — значит, запрет касался и их семьи, и Юстас скорее бы умер, чем нарушил королевский приказ. В её личной купальне уже ждал огромный чан с горячей водой из горных источников. Люси позволила двум девушкам-банщицам как следует натереть её мыльным раствором и вымыть, затем забралась в воду почти по шею, оставив на поверхности лишь голову, чтобы слуги могли вымыть её волосы, счесав с них многодневную пыль и грязь. Люси никогда не была довольна своими волосами: что бы она ни делала, они никогда не росли длиннее лопаток, и были скучного рыже-золотистого цвета, как у многих нарнийцев. О, она бы многое отдала, чтобы обладать косой, как у старшей сестры: толстой, почти в руку толщиной, длиной едва ли не до колен, и чёрной, как вороново крыло. Тёмные волосы, как у Сьюзан и Эдмунда, редко встречались у их народа, и Люси безумно завидовала сестре, видя, с каким восхищением смотрят на ту многочисленные придворные лорды и редкие чужеземные посланники, но иногда, когда Сюзан жаловалась, сколько хлопот доставляет её сложная причёска, втихую злорадствовала. В самом деле, с короткой, всего лишь до середины спины косой было гораздо проще. Да и цвет не такой уж скучный — она помнила, как заворожённо смотрел на неё король Каспиан, когда она переплетала причёску на регулярных привалах в горах. Несмотря на то, что старший брат мог вызвать её в любую минуту, Люси не спешила. Она дождалась, когда банщицы вымоют ей волосы, потом приказала загасить печь и просидела в воде, пока та не начала остывать. Выбравшись, она позвонила в колокольчик, и появившаяся горничная помогла ей вытереться, после чего натёрла кожу маслами и кремами, подстригла ногти, соскребла погрубевшую кожу с пяток и расчесала волосы, чтобы они быстрее высохли. В личных комнатах уже другая горничная помогла ей одеться в домашнее платье и проводила за стол, на котором был накрыт ужин. Люси обрадовалась горячему супу с клёцками и свежим овощам — за время похода она успела устать от речной рыбы и вяленого мяса, и теперь набросилась на еду с жадностью, как будто не ела несколько дней. Служанка налила ей слабого фруктового вина, и принцесса с наслаждением запила им трапезу, наблюдая, как стремительно темнеют верхушки гор над городом. Питер так и не прислал за ней, хотя Люси уже успела закончить ужин и теперь сидела, в сотый раз перечитывая «Хронику Первой песни». Древний эпос о сотворении Нарнии, в котором уже нельзя было отличить правду от вымысла, с детства был её любимой книгой, хотя Сьюзан и говорила, что ей стоит читать не столько героические сказания, сколько архивы документов и свидетельства очевидцев. Впрочем, тут же сама поправлялась старшая из принцесс, все их архивы теперь хранили историю только последних нескольких столетий. Описания же ранних веков, более чем тысячелетней истории Нарнии с момента воцарения Франциска Певенси, сгинули в пожаре безжалостного телмаринского завоевания. Эдмунд, больше других посещавший руины древнего королевского замка Кэр Паравэл, заявлял, что не смог обнаружить ничего похожего на библиотеку. Это могло означать, что бесценные архивы уцелели, просто утеряны, но Питер и Сьюзан не верили в это, и даже Люси сомневалась в подобном везении. Стемнело достаточно быстро. Слуги зажгли фонари в садах, с гор потянуло холодом, и Люси ушла с веранды в свой кабинет. На столе перед камином дожидались несколько писем, поступившие в её отсутствие, но принцесса, едва взглянув на адреса отправителей, отодвинула их в сторону, решив прочитать и написать ответ завтра. На углу стола, придавленный опаловой фигуркой ласточки, лежал список поручений, оставленный принцессой Сьюзан перед отправлением в Калормен. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы у Люси окончательно испортилось настроение: старшая сестра придумала кучу бесполезных задач, вроде выбора кандидатов на посольство в Доснию или подготовки к дню рождения короля, но у Люси не было никакого желания этим заниматься. Она и так знала, что слуги в курсе, что надо подготовить к ежегодному пиру, а список послов в Доснию наверняка уже подобран и согласован с Питером. Вслед за ночной темнотой пришёл холод: осенью в горах температура падала с заходом солнца, и тонкие стены общих комнат дворца уже не спасали от прохлады. Люси надоело ждать вызова брата, она устала и начала зябнуть, и хотела уже идти спать, когда снаружи постучали, а следом створка двери сдвинулось в сторону, и стюард, стоящий на одном колене, церемонно поклонился: – Его величество просит вас незамедлительно прийти к нему, принцесса, – сообщил он. Люси выругалась под нос цветастым выражением, которое она слышала на крестьянском празднике в деревне. За спиной стюарда уже замерли в ожидании её горничные и, стоило мужчине закончить свои слова, как они проскользнули в комнату, протягивая принцессе яркое верхнее платье. Пока одна помогала одеваться, вторая перевязала её волосы широкой атласной лентой и протянула огромный кашемировый палантин, в который Люси завернулась, укрываясь от осенней прохлады. В сопровождении служанок она вышла из своего дворца, направившись по крытым переходам к главной цитадели. Это удивило её — как правило, Питер принимал семью в своих личных покоях. Видимо, у него и в самом деле было слишком много дел, раз он допоздна задержался в центральной башне вместо того, чтобы отдыхать дома. Стюард шёл впереди, неся в высоко поднятой руке фонарь. На террасе цитадели стояли стражники. Они никак не отреагировали на появление принцессы, даже когда её пропустили внутрь. Служанки остались снаружи, а Люси сразу свернула в тускло освещённый коридор и поднялась на третий этаж, где располагался кабинет короля. Здесь, как и на других этажах, у лестницы стояла охрана, и один из солдат проводил Люси к кабинету Питера. У створок Люси остановилась. Стражник опустился на одно колено, стукнул копьём о лакированный пол и громко доложил: – Её высочество принцесса Люси. Не дожидаясь ответа, он свободной рукой отодвинул створку, и Люси, скинув шаль на руки стюарду, юркнула внутрь. Помимо короля внутри был генерал Ореус — и в его присутствии принцесса опустилась на колено и церемонно поклонилась: – Добрый вечер, мой брат, – произнесла она, как с детства учила её Сьюзан. Эберхарт Ореус развернулся на своём месте подле короля, сцепил перед собой руки и тоже поклонился, приветствуя принцессу. – Проходи, – пригласил Питер, указывая на свободную подушку рядом со своим столом. – Генерал уже уходит. Ореус молча поклонился королю, поднялся на ноги и прошёл к дверям. Перед выходом он ещё раз от пояса поклонился брату и сестре Певенси, отодвинул створку и выскользнул наружу, бесшумно закрыв дверь за собой. Люси всегда поражало, как, при его огромном росте и массивной фигуре, генерал умудрялся двигаться плавно и бесшумно, подобно горному коту. Она уселась напротив Питера, аккуратно расправила на коленях серебристый шёлк платья с огненным бабочками и принялась ждать. Брат не спешил говорить. Закрыв лежащий перед ним журнал и отодвинув его на край стола, он придвинул к себе подсвечник с догорающей свечой, достал из ящика новую, поджёг её и заменил в чаше. Отрегулировав перламутровый экран, он поставил светильник с краю стола и упёрся в принцессу нечитаемым взглядом холодных серо-голубых глаз. Люси знала, что подобное спокойствие на самом деле очень тяжело даётся Питеру. От рождения обладая горячим, вспыльчивым характером, он во времена их детства и юности часто поступал и говорил опрометчиво, наивно веря, что честь и искренность стоят осторожности. И только долгие уроки отца, короля Генриха Певенси, научили его сдерживать буйный нрав и ставить дипломатию превыше всего. Люси обожала старшего брата, практически боготворила, и самым страшным для неё было огорчить его. Но страх перед его разочарованием вступал в ней в конфликт с упрямством и желанием поступить по-своему, тем более она была уверена, что сейчас, когда Сьюзан далеко, Питер не будет сильно ругать или как-то наказывать её. Тем не менее, его молчание ударило сильнее самого громкого крика. И когда Люси уже сделала вдох, чтобы в нарушение правил начать первой, король заговорил: – Зачем ты отправилась в горы? – Это было верное решение, – вспыхнула Люси. – Я же спасла короля Каспиана! – Это было глупое и безрассудное решение! – оборвал её брат. – Это было опасно. Люси поджала губы. Питер не злился, не кричал — он просто озвучил истину, с которой она и не думала спорить, но она всё равно считала, что была права. – Я же была не одна! – воскликнула она, взмахнув руками. – Со мной был сэр Могрим и его люди! – Я уже говорил с капитаном Могримом, – сухо сообщил король, и в его голосе Люси различила плохо скрытую угрозу: очевидно, за то, что он согласился сопровождать принцессу, не поставив в известность короля, старого солдата ждала отдельная кара. – Мне казалось, мы с тобой это уже обсуждали. – Я была осторожна, я даю тебе слово! – Не выдумывай! – Питер впервые повысил голос, и от его окрика Люси дёрнулась. – Могрим уже доложил мне о твоих одиночных отлучках в горах, и что ты ввязалась в бой, не вызвав их на подмогу! Принцесса возмущённо надула губы, понимая, что ничего не может возразить. – Благодари Эдмунда, что он настоял, чтобы лорда Тумнуса сопровождали солдаты, а не послы и придворные. – А ты думал, это будут простые переговоры? – не поверила Люси. – Я надеялся, что нам не придётся иметь дело с телмаринским королём так рано, – отозвался Питер. – Ты должна понимать, что Эдмунд и Оливер отправились на разведку, а не на бой. – Ну так телмаринцы так не думали! – Внутренние дрязги королевского двора Телмара — не наша забота, – качнул головой брат. – Если они хотят поубивать друг друга — я не буду им мешать. И тем более не позволю тебе рисковать жизнью просто потому, что тебе скучно в Анварде. – Мне не было скучно! – воспротивилась Люси. Слова Питера неприятно задели её, выставив пустой бездельничающей девицей. – Я просто подумала, что смогу помочь Эдмунду и Оливеру! – И то, что ты отправилась в Телмар тайком, могло обернуться очень тяжёлыми последствиями, – нахмурился Питер. – Ты хотя бы на секунду подумала, что с тобой могло что-то случиться? Если бы короля Каспиана всё же убили, а тебя захватили в плен? Как думаешь, что было бы, если бы телмаринцы поняли, что к ним в руки попала нарнийская принцесса? Мы бы не узнали о твоей судьбе до того момента, как к нам не доставили бы твою голову с обвинениями в смерти их короля. Тогда ни у нас, ни у Телмара не оставалось бы иного пути, кроме войны. Думаешь, мы сейчас готовы к этому? – Ты так часто напоминаешь мне, что я принцесса, но сам словно забываешь об этом! – Я вспомню об этом, когда ты начнёшь вести себя, как принцесса, а не как бестолковый солдат-новобранец в поисках ненужных подвигов! – рявкнул Питер, зло сверкнув глазами. – Пока я вижу перед собой не принцессу, а взбалмошную девчонку, которой слишком многое сходит с рук! Люси сникла. Брат, несмотря на его кажущееся спокойствие, всё-таки был очень зол, и Люси почувствовала укол вины. Только сейчас на неё накатило осознание всей глупости её импульсивного решения отправиться вслед за Эдмундом и Оливером. Питер был прав: если бы с ней что-то случилось, последствия могли оказаться катастрофическими, а она не всегда даже позволяла Уильяму Могриму находиться рядом с ней, в одиночестве отправляясь на разведку под предлогом просто размять ноги и собрать трав для отвара. – Прости меня, – выдохнула принцесса. – Ты прав. Мне не следовало действовать тайком. Её показное смирение, как всегда бывало, подействовало на Питера успокаивающе. Король глубоко вздохнул и устало покачал головой, как будто ему надоело ругаться. – Я рад, что с тобой ничего не произошло, – сказал он. – Но не думай, что я это оставлю просто так. С завтрашнего дня ты будешь помогать Юстасу, пока не вернётся Сьюзан. Может, это немного остудит твою импульсивность. Люси ничего не ответила, хотя внутри всё клокотало. Помогать Юстасу означало погрязнуть в постоянных письмах, прошениях и протоколах, возиться с дипломатическими нотами и законами Нарнии, и это было скучнее всего, что Люси только могла себе представить. – Хорошо, – согласилась она, прекрасно понимая, что Питер не сможет злиться на неё долго, и скоро уже сам забудет о своём решении. – Обещаю, это больше не повторится. – Почему я тебе не верю? – неожиданно усмехнулся брат. – Впрочем, неважно. Надеюсь, ты сделаешь выводы, и нам впредь не надо будет возвращаться к этому разговору. – Не надо, честное слово! – поклялась Люси. – Я всё поняла. Брат никогда не умел злиться на неё долго. – Хорошо, – медленно произнёс он. – Что ты думаешь о Каспиане? – поинтересовалась Люси. – Когда ты встретишься с ним? Король откинулся назад и потянул плечи. – Я не знаю, – задумчиво произнёс он. – Завтра вечером или послезавтра. Зависит от того, когда лорд Тумнус вернётся в Анвард. Сначала я хочу поговорить с ним. – Зачем? – удивилась Люси. – Для начала я хочу услышать его мнение о самом короле, и о его лордах, – признался Питер. – После этого я пойму, как следует с ним говорить. Люси выдохнула. Она боялась, что Питер отложит переговоры до возвращения Сьюзан. И хотя старшая принцесса должна была вернуться из Ташбаана уже совсем скоро, её путь мог занять долгие дни, если на море был шторм. Вряд ли бы король Каспиан благосклонно отнёсся к тому, что его вынуждают ждать встречи с королём Питером, тем более что и лорд Тумнус, и принц Эдмунд заверили телмаринца, что его визит не затянется и он сможет вернуться в любой момент. – От Оливера нет вестей? – спросила принцесса. – Нет, но, думаю, они должны прийти завтра вечером или послезавтра утром, – покачал головой Питер. – Без короля они не будут делать долгие привалы, а вот вы, как доложил капитан Могрим, не торопились. – Король подался вперёд и упёрся локтями о низкий столик, нависнув над ним. – Что ты думаешь о Каспиане? Люси выдохнула и перевела взгляд на свои руки, размышляя, что сказать. Она ожидала этот вопрос все дни, что вела короля Каспиана в Анвард, и даже репетировала про себя ответ, но сейчас поняла, что в голове нет ни одной мысли кроме той, что она считает Каспиана очень красивым. – Я… не знаю, – выдохнула она. – Мы много разговаривали, но всегда о чём-то незначительном. – Расскажи мне, – приказал Питер. – Обо всём, о чём вы разговаривали. И не упусти, что говорила ты сама. Люси облизнула губы. – Он… любознателен, – наконец сказала она. – Он много спрашивал о Нарнии и о её управлении, но ты же знаешь, я мало что могу рассказать. Брат кивнул, но по его виду нельзя было понять, доволен ли он её ответом. – Что ещё? – Он много рассказывал мне о Телмаре и тех странах, где он был, – заговорила Люси, вспоминая все их разговоры, когда она засыпала телмаринского короля вопросами о далёких землях. – Телмаринцы — воины, они много с кем воевали. – Он прекрасный военачальник, это мы и так знаем, – подтвердил Питер. – Что ещё? – У него нет семьи, – вспомнила Люси. – Его растил дядя, и сейчас именно дядя во многом управляет вместо него. – Принц Мираз, – обронил король. – Кажется, у него недавно родился сын? – Да, Каспиан говорил, что он очень любит своего племянника, – отозвалась Люси. – Он как-то даже обмолвился, что, может быть, именно этот племянник и унаследует его трон, хотя сам Каспаин вроде как помолвлен… – Вот как… – протянул Питер, задумчиво проводя пальцем по подбородку. – Что ещё ты можешь мне рассказать, Лу? Чем больше ты поведаешь, тем больше информации у меня будет перед встречей с королём Каспианом. Люси рассказала ему всё, начиная со встречи за водопадом и заканчивая их прибытием в королевский замок Анварда. Питер слушал, не перебивая, не задавая вопросов, лишь изредка кивал, когда слышал то, о чём, казалось, он и сам догадывался. По его красивому суровому лицу нельзя было понять, что он думает — эта привычка скрывать свои мысли отличала Питера и Сьюзан, и Люси иногда злилась на них, когда даже за семейными ужинами старшие брат и сестра Певенси переглядывались, ведя неслышный диалог, понятный только им двоим. – Что ж… – произнёс король, когда принцесса закончила своё повествование. – Это была полезная информация, но не думай, что она оправдывает твою выходку. – Брат бросил на неё недовольный взгляд. – Что ты сама думаешь о короле Каспиане? Люси прикусила губу и переплела руки на коленях, размышляя, что именно Питер подразумевал под этим вопросом. – Он… – начала она и осеклась, поняв, что хочет сказать какую-то нелепицу. – Он благородный человек, и мне не показалось, что он видит Нарнию врагом, – призналась она. – Он — воин, но у меня сложилось впечатление, что он не хочет начинать войну просто из-за какого-то глупого лорда. – Он не будет начинать войну, пока не знает, с чем ему придётся сражаться, – переиначил её слова Питер. – Поэтому я хочу, чтобы ты заняла его, пока я с ним не встречусь. Судя по твоим словам, он доверяет тебе, насколько это возможно в его положении. Пока не вернулась Сьюзан, и пока у Юстаса не будет для тебя поручений, ты будешь сопровождать короля Каспиана. Выступи его проводником по Анварду. Покажи ему дворец и город, своди на южные склоны, если у него будет желание. Возьмите Могрима в охрану. – Ты хочешь, чтобы я его развлекала? – не поверила Люси. – Я не хочу, чтобы он был один, – отрезал король. – И у него наверняка будет много вопросов про Нарнию, а кто ещё может рассказать ему о нашем мире, как не ты, пока Эдмунд далеко? Люси отвела взгляд. Она бы солгала, если бы не подумала, что была рада и польщена просьбой короля. Она ожидала, что Питер приставит к Каспиану леди Поул — та была вхожа в их внутренний совет, умела прекрасно говорить и нередко составляла компанию Сьюзан и Эдмунду в посольствах. В отличие от неё, Люси не отличалась ни красноречием, ни глубоким знанием политики Нарнии. Но вместе с тем она понимала, что, если Питер будет оттягивать встречу, Каспиан догадается, что его держат вдалеке от нарнийского короля. В этом случае действительно будет разумнее, если Каспиана будет занимать родная сестра короля, а не сторонние придворные. – Что мне сказать ему, когда он будет просить о встрече? – поинтересовалась принцесса. – Что всему своё время, – произнёс Питер. – Всему своё время…