Глава 1

Их план походил на успешный. Рэйн предложил воспользоваться потайными ходами, в существование которых в этот год посветил их Коннор, когда им было поручено убить лорда Хантера, узнавшего об измене королевы. Главный успех заключался в том, что проход был в том числе в кабинет канцлера и это упрощало задачу выкрать его и разговорить без спешки и риска быть обнаруженными. Гораздо сложнее было поймать удобный момент и отвлечь или убить охрану. Ещё был вариант с пересменой караула и именно это время выбрала девушка, чтобы проникнуть в пустые покои незамеченной. Войти через тайный коридор мешало то, что дверь туда открывалась только из кабинета. Элен не пожелала упрощать себе задачу и сама решила вырубить канцлера, отказавшись от помощи любовника. Она сомневалась в правильности своих действий, но когда он вошёл не растерялась. Смоченная в сильном растворе успокоительного ткань сделала своё дело, мужчина потерял сознание на её руках. Девушка осторожно положила его на диван и присмотрелась к нему. Первое что бросалось в глаза — его изящные правильные черты лица и растрёпанные темно-рыжие волосы. Он был невероятно красив, несмотря на возраст. На бледные руках просвечивались синие ленточки вен. Оружия при нём не оказалось, хотя Элен и так он казался беззащитным. Разве мог он убить кого-то, тем более женщину которую любил? Девушка вышла в потайную дверь, чтобы позвать Рэйна. Её любовник стоял в коридоре, где договаривались. — Что-то не так? — спросил он, замечая её задумчивость. — Мне кажется, что брат специально оболгал его, — сказала она, и вместе они вернулись в покои. — Посмотри на него, похож ли он на убийцу? Рэйну приходилось нечасто видеть его издалека, но так близко ещё нет. Сейчас он склонен был согласится с девушкой. — В любом случае судить по внешности нельзя, — Арман подхватил его под руки, — на тебе дверь. Он вышел и девушка замаскировала обратно дверь под выступ в стене, а затем вышла через главный вход. Сменившияся стражники никак на неё не отреагировали, и уже через другой коридор она проникла в потайное крыло. Когда она присоединилась к Рэйну в комнате, он уже приковал к стулу руки канцлера и в завершении завязал ему глаза полоской чёрной плотной ткани. — Обговорим ещё раз наш план, – произнес Рэйн. — Ты просто наблюдаешь, я задаю вопросы. Начинаем с известных вещей и смотрим по ситуации как он реагирует. Если он признается, то ты решаешь сама, убить его на месте или пусть помучается. А если он не признаётся? Элен поняла, что ей будет крайне сложно убить его, как и выбивать из него правду. Ей очень хотелось, чтобы слова Грегори оказались ложью. — Тогда нам нужно признание, — произнесла она, садясь на стул, где планировала тихо сидеть в ближайшее время. — Что-то мне подсказывает, что без пыток мы его не разговорим, — сказал Рэйн, в отличии от неё нежелавший отступать. — Но мне бы не хотелось этого. *** Первое, что почувствовал Адлер, приходя в сознание — у него связаны руки. От страха он забыл об осторожности и открыл глаза, но ничего не увидел. Пытаясь обдумать ситуацию и успокоиться он понял, что глаза у него завязаны, а сам он сидит на стуле и запястья прикованы к подлокотникам. Сильной боли или потерянных конечностей не чувствовалось и это успокаивало. Последнее, что он помнил это как зашёл в кабинет и кто-то сзади перекрыл ему дыхание тканью. Вероятно его похитили в более удобное для допроса или убийства место. Но кому это нужно? Вряд ли бы Генриху понадобились такие сложности, он бы лично позвал его и сделал всё, что пожелал. Это кто-то из недовольных лордов при дворе? Неужели он так встал кому-то поперёк горла, что от него попросту избавятся? А может кто-то узнал о его связи с королевой и хочет получить из него признание? — Кажется он пришел в себя, — голос мужчины вырвал Адлера из размышлений. Этот точно незнаком ему. — Кто вы такой? — спросил он без особой надежды. — Боюсь моё имя вам ни о чем не скажет, Адлер. Он не хочет раскрывать своё имя вероятно по тому, что оно может намекнуть на похитителя, решил Виктор. По крайней мере он достаточно вежлив чтобы говорить на «вы». — Зачем я здесь? Что вам нужно от меня? — продолжил он. — Нам нужна информация. Исключительно правда, — подчеркнул собеседник. — Но согласитесь человек не склонен говорить правду, когда ему ничего не угрожает? Поэтому мы не в ваших покоях и вы не свободны. Канцлер чувствовал такое волнение, что оно сдавливало горло. Неужели правда речь о королеве... Тогда страданиям не будет конца. — Кому нам? — он впился руками в стул. — Вы не говорите имён, завязали мне глаза, похитили... Я начинаю сомневаться, что вы благородного происхождения, иначе честь бы вам не позволила... В ответ он услышал глухой смех. — Это была хорошая попытка вывести из себя. Вы боитесь, что вас будут пытать и предпочли бы умереть быстро, не выдавая своих тайн. Адлер вздохнул, собираясь с мыслями. Живым ему выйти отсюда не светит. Но и умереть быстро тоже. Перед ним достаточно умный человек, но есть ли в нём хоть капля сострадания? — А вы собираетесь меня пытать? Вы могли бы просто спросить для начала, или только вынужденное признание считаете правдой? А вы не думали, что под пыткой выдумывают что угодно и соглашаются с любыми обвинениями, лишь бы её прекратить? И Арман, и Элен — оба замечали как напрягается канцлер от угроз. А на последних словах его голос и вовсе надломился. Жестами Рэйн предупредил её, что не хочет больше оттягивать. — Вы думаете мне нужно ваше признание о вашей связи с королевой и происхождении принцессы? — заговорил он. — Нет, это я и так знаю. Речь о вашей предыдущей возлюбленной, Анне Лэстрэд. Напоминаю вам, что вы должны говорить только правду, какой бы она не была. Вы отрицаете свою связь с королевой? Кому могло понадобится знать об Анне? Может её братьям? Странно это. О королеве как будто неинтересно, словно в рамках государства и двора это совсем не важно. Адлер ни в коем случае не хотел бросать тень на Сесилию и Изабеллу. Но по-моему сейчас от его отрицания им лучше не станет. — Нет. — Принцесса Изабелла ваша дочь? — Вы хотите, чтобы я говорил правду, то есть по вашему я должен подписать смертный приговор ни в чем не виновной девочке? — слова застревали у него в горле. — Мне всё равно на измену, и я не собираюсь говорить об этом кому-либо или королю, я клянусь вам в этом, мой интерес не в ней и вопрос задан с целью проверить вашу искренность. — Она моя дочь. — Были ли вы близки с леди Анной? — Нет. — Подумайте ещё. Не на пустом же месте возникли обвинения в неверности от её мужа? — Анна ценила благородную кровь и происхождение, а я не обладаю ни тем, ни другим. Она любила Винтера до безумия и верила ему настолько, что решила рассказать о том, что король Эдуард изнасиловал её. Ни то чтобы она ему нравилась, но ему было приятно унизить бывшего канцлера, воспользовавшись его сестрой. Но Винтер счёл, что его честь задета и в нем засела мысль о том, что дочь не от него, а от короля или ещё кого-то. — А дочь Анны действительно от мужа? — Да. — То есть Винтер отказался от жены и дочери из-за задетой чести, а она всё равно отказала вам и вы убили её? — Нет! — Адлером овладело неподдельное возмущение. — Как вы себе это представляете? Я не знаю, любили ли вы кого-нибудь, но неужели вы могли бы навредить ей? Если да, то значит вы не любили её. Арман переглянулся с Элен и увидел, что она верит каждому слову, но Рэйну было сложно упрекать её-то в этом, так как и он сам не чувствовал лжи. — Но тем не менее Анна умерла, — уверенность, с которой наемник вёл допрос, заметно поубавилась. — Из-за чего? — Её задушил Алекс Винтер, услышав о короле. Я уговаривал её молчать, но разве она меня слушала, — канцлер дернул рукой, словно хотел закрыть ей лицо, но забыл что привязан. — Я приказал увезти её дочь, и был прав: он и её хотел убить. — Но дочь Анны всё равно скончалась. — Но была бы жива, если бы король не позволил Винтеру забрать её. Я не верю в то, что она пропала или могла сбежать — я думаю он её убил. Но я не понимаю, какое вам дело до Анны и Элен, вы исполняете приказ Альберта Лэстрэда, который решил наконец задуматься о сестре? – Виктор искренне не понимал, почему спустя девятнадцать лет со смерти Анны и шесть лет с исчезновения её дочери кого-то это волновало. — А вы думаете, что я от него и поэтому отрицаете свою связь с ней или говорите что её убил Винтер? Но я не связан с лордом Альбертом. Понять насколько правдив ответ было невозможно, но Адлер пожалел, что сказал о своей догадке. — Я говорю правду, её убил Винтер, но если вы хотите заставить меня признаться в её смерти, пытайте меня. Я знаю что долго не продержусь и признаюсь в чём угодно. — Не мне решать, что с вами делать, но даже мне кажется, что вы не могли её убить, и всё рассказанное вами правда. Канцлера удивили две вещи: во-первых собеседник ему верит, во-вторых, он не наделён достаточными полномочиями. Почему же тогда ему доверили дело? — Тогда убейте меня, я не хочу говорить всё это снова и уж лучше пусть меня считают её убийцей, чем я увлеку с собой королеву и её дочь, — взмолился он. — Вы настолько не рассматриваете вариант выйти отсюда живым? — Разве что для публичной казни. — Хорошо. Адлер хотелось верить в данную ему надежду, он ожидал удар, но вместо того с его рук сняли цепи. Похоже избавления не будет, ему солгали, подумал он. В следующий момент чьи-то руки осторожно развязали ткань на голове и он наконец обрёл зрение. В комнате был полумрак, и проморгавшись Виктор увидел своего собеседника в том же месте, откуда он его слышал. Но освободил его кто-то второй. Он перевёл взгляд в право. Женщина? О боги, он встретился с её взглядом. Она так знакомо выглядит, неужели... Не может быть. — Элен? — произнёс он скорее чем обдумал. — Но ты же умерла. Боковым зрением он заметил, что мужчина вышел из комнаты, и они остались вдвоём. Неужели они ему поверили? — Вы слишком удивлены и сомневаетесь в том что видите, значит действительно не знали что я всё это время была в столице, — произнесла она. Адлер услышал будто голос её матери, только на тон ниже. Понятно почему допрос вела ни она. И его похищение её рук дело? Как она выжила? Даже несмотря на то, что она о нём теперь знает больше, чем те, кто годами рядом, он всё ещё не жалел, а напротив — обрадовался её существованию. — Простите меня, — девушка опустилась на колени перед ним, взяв его за руки. — Я лишь хотела убедиться, что вы ни в чём не виноваты. Но это было слишком жестоко. Адлер закусил губу, чувствуя как защипали глаза. — Мне не за что тебя прощать, — прошептал он, не желая выдать дронувший голос. Но девушка заметила его эмоции и уцепилась за них. — Вам я обязана своей жизнью даже больше, чем матери. Если бы меня не ввели в заблуждение, то мне бы и в голову не пришло вас тронуть. Адлер не мог мириться с их положением и поднялся, вынуждая Элен тоже встать. Девушка воспользовалась этим, чтобы обнять его. Виктор чувствовал, что у него отключились мысли. Слишком много потрясений. Он не ожидал, что она ему поверит, да ещё и настолько. Хотя говорил он действительно правду. Так странно, что Лэстрэд чувствовала вину за его захват и распросы, а он считал себя виноватым, что её не уберёг. — Я не знаю, что с тобой было за эти двенадцать лет, но явно ничего хорошего и в том моя вина. Если бы я смог убедить короля не отдавать тебя отцу, всё могло быть по другому. Элен запрещала себе думать о предосторожности. Она только что видела как её-то давнее желание воплотилась в реальность и последствия неважны. В памяти возникали образы из детства, кажется она смутно припоминала в нём Адлера. – Я уверена, вы сделали всё возможное, потому что король не слушает никого больше, чем вас.