Глава 3 — Прощение.

      Проснулся Дазай позже положенного, с трудом — оттого, что тело всё ещё адски болело — поднялся с постели и спустился, чтобы сходить в туалет и умыться. Торопиться не стал и управился как обычно, а затем пошëл на кухню.       — Ну и где мы шляемся? — укоризненно спросила преградившая ему путь мать, уперев руки в бока.       — Я проспал. — виновато буркнул он.       — Сам виноват. — отчеканила она, дав ему пощëчину. — О завтраке можешь даже не думать, иди за скрипкой.       Дазай молча развернулся и вернулся в комнату, взял скрипку и ноты и пошëл в гостиную. Мать уже сидела за пианино, облокотившись на палку. Он настроился, разыгрался на минорной гамме и прошлогоднем этюде и принялся, как и вчера, за концерт.       Остановок и сопутствующих им ударов поначалу было стабильно по четыре на строчку — итого очень-очень много. Дазай еле сдерживался, чтобы не издать хотя бы звук от боли и не показать еë своим видом, но ему это не помогало, побои усиливались. К восьми часам мать закончила и отправила его собираться. Он надел форму, расправляя каждую складку и смахивая каждую пылинку, проверил содержимое сумки: учебники, тетради на сегодняшний день, нужные принадлежности, ноты — взял скрипку, контейнер с обедом и неохотно вышел из дома. Ноги едва волочились по земле и сами не хотели нести хозяина в нежеланное место, но он прекрасно понимал, что прогул легко мог всё усугубить, поэтому просто смирился и заставил себя идти дальше.       Тихо. Только птицы где-то в парке задорно щебетали слаженным ансамблем флейт, не думая о тягостях недолгой жизни. Свободные от обязательств, просто следовали инстинктам. Дазай им ужасно завидовал.       Люди слабым потоком спешили кто куда, нарушая прежнее уединение. Дазай уставился вниз, не желая видеть никого и ничего, и вскоре почувствовал, как в его голову прилетел маленький камень, вслед за чем послышался смех.       — Хедшот! — радостно крикнул один из идущих впереди парней. — Хорош, Сузуки!       «О, чёрт, как знал…»       Вздохнув, Дазай проигнорировал это и, как ни в чём не бывало, попытался пройти мимо них. Это была компания из старшей школы, которая увязывалась за ним с недобрыми намерениями при каждой встрече, кои начали происходить с регулярной частотой месяц назад, в сентябре, после одного происшествия. Дазай пытался просчитать нужное время для похода в школу и маршрут, чтобы избежать их, но собственное расписание и правила школы не позволяли этого придерживаться, поэтому приходилось лишь терпеть.       — Эй, Осаму, невежливо старших игнорировать! — издевательски протянул тот же парень, схватив его за рукав. Крепко сложенный, с прямой чëлкой, рассечëнной у виска — Хонда.       Дазай продолжил делать вид, что рядом с ним находится пустое место.       — Ты отупел, или оглох? — грубо спросил второй парень. Худой и высокий, со свисающими по бокам прядями волос — метко кинувший камень Сузуки.       — Видимо, отупел, раз потерял один балл в тесте. — усмехнулся третий, приглаживая взъерошенные волосы — Аикура.       «Откуда он знает?»       — Ничего, сейчас вправим мозги. Медвежью услугу оказываем, хоть «спасибо» скажи.       Хонда схватил Дазая за волосы и толкнул, а, когда он пошатнулся, потеряв равновесие от удара, Сузуки подставил подножку и заставил больно упасть.       — М-м-м… — стиснув зубы, застонал от боли перевернувшийся на правый бок Дазай и выпустил из рук вещи.       — Ну чё, мозги зашевелились? — наступив на него правой ногой, спросил Аикура. — Скажи-ка тогда, какая площадь у ленты Мёбиуса со стороной помноженного на четыре тангенса?       Дазай еле сдержал смешок, поняв, что заданный вопрос не имел абсолютно никакого смысла, и, будучи не тем человеком, который любил при любой возможности демонстрировать свой ум и эрудицию, тактично промолчал.       — По-моему, ему это не помогло, — скривился Сузуки.       — Ничё, счас посильнее вдарим — точно поумнеет, — ответил Хонда, замахнулся ногой и глубоко выдохнул, отправив её в полёт.       От удара голова Дазая опасно откинулась, но, к счастью, шея осталась целой, только кровь брызнула из разбитого носа. Аикура с размаху ударил его ногой в солнечное сплетение, а затем вместе с Сузуки стал осыпать тумаками по разным уголкам тела — по рукам, ногам, животу и так далее. Аикура вдруг обратил внимание на брошенные вещи:       — О, а я скрипочку и не заметил сначала, уж подумал, что ты её дома позабыл. Не окажешь ли честь сыграть нам? Или стесняешься, чмошник?       Дазай промолчал. Так и не получив хотя бы звука в ответ, Аикура кинул ещё один грозный взгляд на него и кивнул товарищам, которые тут же с силой стали поднимать Дазая на ноги. Он вытер с лица кровь и наклонил голову назад, наблюдая за тем, как с притворным почтением ему вручают скрипку и смычок, которые успели достать из чехла. Не горя желанием потакать обидчикам, Дазай взял инструмент и остался стоять неподвижно, но после нескольких толчков сдался и наконец зажал нужные струны и провёл по ним смычком. Скрипка оказалась расстроена, поэтому звучание вышло не самым приятным, и чакона Баха перестала быть похожей сама на себя. После пары невыигранных пассажей мозоли на пальцах дали о себе знать и начали кровоточить, заставив остановиться.       — Ой, да что ты, неужели пальцы в кровь стёр? — с притворным сочувствием, граничащим с издевательским смехом, спросил Сузуки.       Какая ирония, однофамилец известного педагога-скрипача насмехался над неудачным «выступлением» пока ещё не профессионала. Дазай опустил руки, держащие инструмент, и со злостью поджал губы.       — Ну и чего мы дуемся? — грубо отрезал Аикура и глумливо протянул: — Ну давай, расскажи, как всё мамочке расскажешь, что она нам сделает… — а затем, вспомнив что-то, поманил приятелей рукой и развернулся, собираясь уходить. — А вообще, позови её в следующий раз, пусть нам на пианине сыграет. А ты на скрипке за компанию.       — Только не плачьте потом, — бросил напоследок Сузуки.       Дазай напрягся и сжал руку в кулак от едва контролируемой агрессии.       Когда хулиганы наконец отстали, он, прикрывая разбитый нос рукой, доковылял до школы, переобулся и пошëл в медпункт, чтобы обработать раны.       — Деньги принëс? — внезапно спросил Ониши, схватив его плечо.       Дазай вздрогнул и тихо ответил:       — Нет, у меня их нет.       — Ну ты же обещал?       — Да-да, обещал… Прошу прощения, мне надо идти…       Он дëрнулся вперëд, но Ониши вырвал из его руки сумку.       — Не дашь по-хорошему — сам возьму.       Чуть не подавившись кровью, Дазай решил плюнуть на то, что случится с вещами, и побежал в медпункт.       — О господи, опять он… — закатив глаза, вымученно выдохнула медсестра. — Что на этот раз? Опять побили?       — Да. — сухо ответил он.       — День только начался, когда ты успел? — Она покачала головой и жестом пригласила на кушетку: — Ладно, показывай, где ещë болит.       Дазай сел, снял кардиган, закатал рукава и чуть расстегнул рубашку, открывая свежие ссадины и синяки. Осмотрев его, медсестра всплеснула руками и подошла к шкафу, чтобы достать нужные принадлежности.       — Ещё голова болит и тошнит. — добавил он.       — Ещё бы, крови вон наглотался. — сказала она, показав на его нос. — Сколько раз говорили не запрокидывать голову назад…       «Да, лучше всё кровью испачкать и потом отстирывать».       Почувствовав, как стекающий с ваты спирт начинает щипать ушибленные места, Дазай закусил губу и вцепился в кушетку в попытках перетерпеть боль молча. Шумно вдыхая и выдыхая через нос, он уставился на стену, пока медсестра, ругаясь себе под нос, обрабатывала ему раны. Даже было неясно, что хуже: ощущать боль от физических повреждений, или от их лечения.       Дазай благополучно пропустил первый урок, пролежав в медпункте, пока голова не прошла. По дороге в класс он на всякий случай проверил шкафчик, в котором оставил скрипку — к счастью, не стащили — и прикинул, где может быть сумка. Не под его партой, это очевидно. Скорее всего, там, откуда так просто не достать — либо где-то высоко, вроде баскетбольного кольца или шкафа, либо в каком-то постыдном месте. В туалете для девочек, например. И, возможно, содержимое разбросано по разным уголкам.       Вздохнув, Дазай заглянул в свой класс. Его сумки там не обнаружилось, поэтому он развернулся и пошёл в сторону уборных. Заглянул в мужскую — пусто. Собирался было заглянуть и в женскую, ожидая возмущённые крики, и вдруг заметил подходящую к ней девочку из другого класса.       — Хига-сан, можно…? — подняв руку, начал он, но она прошла мимо, будто не заметив его. — «Твою мать. И на что я рассчитывал?»       — Что, Дазай-кун, сумочку свою потерял? — насмешливо отчеканил голос позади.       Дазай обернулся. Судя по всему, одноклассники следовали за ним от кабинета.       — Отдайте, пожалуйста. — негромко произнёс он.       — Ну ты же у нас умный, найдёшь как-нибудь. — хмыкнул Фурукава.       — Кто-нибудь помнит, кстати, где она? — с притворным опасением спросил Номура. — Там вроде его обед должен быть.       Ониши фыркнул, а Китамура толкнул его в плечо.       — А, точно, я ж его уже забрал. — легонько ударив себя по лбу, хихикнул Номура. — Можешь успокоиться, мы в расчёте.       — О-о-ой… — виновато протянул Китамура, «вспомнив» что-то. — Я же взял домашку скатать и нечаянно тетрадь порвал, ничего страшного ведь?       Дазай промолчал, стараясь не встречаться ни с кем взглядом.       — Ну он же у нас мастер на все руки, склеит. — усмехнулся Ониши. — Или постирает — будет как новая.       — У меня нет времени на ваши игры. — сказал Дазай. — Просто скажите, где сумка, пожалуйста.       — А ты ещё моё прощение не заслужил. — надменно произнёс Фурукава. — Моё желание — найди и возьми свои вещи. Желательно до конца перемены.       Из уборной вышла та же девочка.       — Хига-сан! — позвал её Дазай.       — Чего тебе? — нахмурилась она. — Ты же вроде и так всё про всех знаешь, отвали.       — Вообще-то я хотел попросить кое о чём…       — Отвали, я сказала.       Ускорив шаг, Хига пошла дальше. Он мысленно выругался и прислушался.       «Вроде никого не слышно, можно тихонько пройти».       Он осторожно открыл дверь, заглянул внутрь и, убедившись, что никого нет, зашёл. Заглянул за одну дверь, другую, третью, и, найдя только учебник по географии, двинулся к выходу, но тут же столкнулся с какой-то девочкой.       — Какого чёрта ты тут делаешь? — взвизгнула она и толкнула его. — Убирайся сейчас же!       — Прошу прощения… — поклонившись, пробормотал Дазай и поскорее выбежал.       Мальчики злорадно засмеялись, а обернувшиеся в их сторону школьники стали недоумённо наблюдать за происходящим.       «Прекрасно, только статуса извращенца мне не хватало». — раздражённо подумал он и быстрым шагом направился к лестнице.       В мужском туалете этажом ниже нашëлся пенал и учебник японского. Женский был занят, поэтому Дазай решил подождать, пока кто-нибудь выйдет. Через минуту дверь открылась, и в ней показались две девочки на год старше.       — Извините… — тихо произнëс он, но они тоже его «не услышали».       Дазай прислонился ухом к двери и прислушался. Судя по количеству голосов, внутри было, как минимум, трое. Собравшись с силами, он постучался. Тишина. Он подождал ещë секунд пятнадцать и снова постучался.       — Чего? — грубо спросила открывшая девочка.       — Простите, у вас там не лежит случайно какой-нибудь учебник или сумка? — осторожно спросил Дазай.       — С чего бы ему там быть?       — Посмотрите, пожалуйста.       Девочка обернулась, зашла внутрь, подошла к подоконнику и с «уйди-уже-отсюда”-видом принесла учебник по физике. Поклонившись, он поблагодарил еë и пошëл дальше. Осталось найти сумку, два учебника и пять тетрадей.       Дазай спустился ещё на этаж ниже, и в тот же миг раздался звонок. Он беззвучно выругался и зашагал быстрее. В мужской уборной оказалось пусто, и он поскорее пошёл в женскую. Вторая дверь была открыта не полностью, в щели виднелся какой-то стоящий за ней предмет, и Дазай оттолкнул её. Бинго — сумка. Он опустился на корты и открыл её, чтобы проверить, есть ли в ней что-то, но краем глаза заметил что-то в углу. Оставшиеся два учебника. Тетради, судя по всему, были у Китамуры. Сложив все вещи, Дазай помчался в класс.       — Опаздываешь. — строго произнёс Мацумото.       — Прошу прощения… — поклонившись, скоро сказал Дазай и прошёл к своему месту.       Он достал учебник и пенал и, сложив руки, выпрямился. Ему было лень что-либо запоминать и, тем более, активно работать, поэтому он решил сделать вид, что внимательно слушает, в это время обдумывая, как можно подготовиться к всевозможным неприятностям.       «Если такое повторится ещё раз, надо иметь при себе хотя бы листок с карандашом. В кармане, под ремнём где-нибудь. Вещи можно привязывать ко дну, правда, и это не гарантия, что их не смогут вытащить. Если к сумке добавить дополнительный ремень на пояс, её будет тяжело забрать. Правда, с этим много мороки будет, лень возиться…»       — Дазай-кун, почему не записываешь? — резко спросил подошедший Мацумото.       Дазай вздрогнул и увидел, как к нему обернулись одноклассники. Особенно внимание обратил на Фурукаву, Китамуру, Ониши и Номуру. Очевидно, сдавать их было нельзя, иначе они его не простят, поэтому он, недолго думая, пробормотал:       — Тетрадь забыл.       — Плохо. — отчеканил Мацумото, покачав головой. — Ты портишь себе репутацию, будь внимательнее.       — Простите, этого больше не повторится.       — Очень на это надеюсь.       Учитель вернулся к доске и продолжил вести урок. Дазай принял прежний вид и уставился в стену. После урока, когда Мацумото ушёл, он подошёл к месту Китамуры, который что-то переписывал, и тихо проговорил:       — Китамура-сан, не мог бы ты, пожалуйста, вернуть мне тетради?       — А я ещë не всë списал. — ответил Китамура. — Придëтся подождать.       «В следующий раз пустые подсуну».       — Ладно, как скажешь. — вздохнул Дазай. — А то, что уже списал, отдать не можешь?       — Ой, какой же ты душный. — цокнув языком, выдохнул Китамура, достал из сумки две тетради и протянул их ему.       — Спасибо.       Дазай поклонился и вернулся за свою парту.       — Какой молодец. — хмыкнул подошедший Фурукава, хлопнув в ладоши. — Только что-то ты долго искал, я думал, ты быстрее справишься.       Дазай промолчал, открыл учебник на случайной странице и сделал вид, что внимательно читает.       — Эй, неприлично, вообще-то, так от разговора уходить. — Фурукава больно схватил его за плечо. — Ответь-ка, почему помедлил с поисками?       — Возникли сложности. — пробормотал Дазай, не отрывая глаз от учебника.       — Что, с девочками общаться не получается? — усмехнулся Номура. — Бедняга.       — Предлагаю помочь. — сказал Ониши.       — Согласен. — быстро проговорил Фурукава. Его тон резко изменился, будто он взволновался. — С кем сведём?       — Хм… Хамада? Такая же зануда.       — Она же с Окубо встречается. — возразил Номура.       — Тогда Сасаки.       — Может, обе? — предложил Фурукава и усмехнулся. — Вдруг Хамада передумает?       — Давайте!       Они стащили Дазая со стула и поволокли к первой парте того же ряда. Хамада, сложив руки, увлечённо разговаривала со стоящим рядом высоким мальчиком — Окубо — о важности ношения очков. Кто-то толкнул Дазая в спину, и он, пытаясь удержаться на ногах, чуть не снëс их обоих.       — Ты охренел? — возмутился Окубо.       — Прошу прощения.       Дазай не стал выпрямляться, чтобы лишний раз не кланяться.       — Хидеки, не употребляй такие выражения. — строго произнесла Хамада. — А тебе, Дазай-кун, следует быть аккуратнее.       — Простите, это я его толкнул. — «виновато» сказал Фурукава. — Он просто хочет кое-что сказать, но стесняется.       — И что же? — Она поправила очки средним пальцем, оттопырив остальные. — Если это то, о чём я думаю, то советую тебе присмотреться и подумать получше.       — Нет-нет, я не за этим. — развёл руками Дазай. — Я… Я хотел… — Он стал срочно придумывать отговорку и через несколько секунд стыдливо выдавил: — Можно задачу по физике посмотреть? Я что-то не уверен в ответе, хотел бы свериться.       Хамада с подозрением посмотрела на него. Кто-то сзади его ударил по лопаткам.       — Ты, да не уверен? — хмыкнула она. — Продолжай заливать.       — Всякое случается. — пожал плечами Дазай. — Дай, пожалуйста.       — Нет уж, я на это не подписывалась. Ты ошибся — ты и ищи, где. Всё, не мешай нам.       Он открыл было рот, будто желая что-то сказать, но тут же «передумал», развернулся и попытался протиснуться сквозь хихикающих мальчиков, однако они его перехватили и потащили к ряду у окна.       — Куда собрался? — сказал Номура. — Ты ещë с одной должен пообщаться.       — Но я же уже выполнил всë, что вы просили для прощения…       — А мы снова обиделись. — отчеканил Ониши. — Так что рот закрой и делай, что говорят.       Сасаки, девочка с небрежно завязанным хвостом, рисовала закорючки на тетрадном листе, что-то напевая себе под нос и ритмично постукивая ногой о пол. Обычно она проводила время сама с собой и особо не высовывалась, казалось, исчезни она — никто бы не заметил. Тем не менее, она не была такой тихоней, каким был Дазай — точнее, каким его видели окружающие, — и трудностей с общением, если оно ей было нужно, не испытывала.       — Занята? — промурлыкал Фурукава.       — Да, а что? — не отрываясь от рисования, пробормотала Сасаки.       — Дазай-кун давно хочет поговорить с тобой, но боится. Не уделишь ему пару минут?       — Нет, спасибо, не хочу.       — Да ладно тебе. — усмехнулся Ониши. — Ты ведь его даже не знаешь.       — Да, нормальный парень. — сказал Номура. — Найдëте общий язык, я уверен.       Сасаки оценивающе оглядела Дазая с ног до головы и отвернулась, произнеся:       — Я так не думаю. Без обид, но ты не в моëм вкусе.       — Ясно… — прошептал Дазай, опустив голову. — Не буду тебя тогда отвлекать.       Он поклонился, извиняясь, развернулся и пошëл к своему месту.       — Может, ещё к одной отправить? — полушëпотом предложил Фурукава.       — Слышал про девочку из Б класса, тоже какая-то там супер-умная. — сказал Ониши.       — Это которая… эта…?       — Да не, она вроде миленькая, будет неинтересно. — махнул рукой Номура.       — Ну а кто её знает… — таинственно проговорил Фурукава. — Вдруг она только притворяется такой?       — Не похоже. — возразил Ониши. — Видел её как-то, могу сказать, что так натурально не сыграть.       «Кажется, я догадываюсь, о ком речь».       — Эй, Дазай-кун! — послышался крик сбоку, и Дазай на него обернулся. Это оказался Китамура. — Лови! — крикнул он и метнул в его сторону тетрадь.       Дазай просчитал траекторию полёта, вытянул руки и резко сомкнул их. Попал ровно по центру раскрывшейся тетради.       — Молодец, шесть-ноль за технику! — сказал Фурукава, сжав его плечо.       — Только как-то безэмоционально. — добавил Ониши. — Ты же музыкант, неужели не мог хоть немного вложить душу?       — У него есть душа? — хмыкнул Номура. — Я думал, он её продал.       — А, ну это всё объясняет… — протянул Фурукава и стиснул пальцы чуть сильнее.       — Можете, пожалуйста, оставить меня в покое? — процедил сквозь зубы Дазай. — У меня правда нет времени на вас.       — А что так? — язвительно спросил Ониши. — Надо прочитать все существующие в мире книги до конца перемены?       — Да расслабься, мамка твоя не узнает. — хмыкнул Номура.       — Если только не следит за тобой. — усмехнулся Фурукава. — Впрочем, было бы неудивительно.       Раздался звонок, и мальчики поспешили разойтись по своим местам. Без опоздания даже на пару секунд в класс снова вошëл Мацумото и, остановившись у доски, сразу начал говорить. Дазай открыл тетрадь и взял ручку, готовясь начать писать.       Он весь урок хотел лечь на парту и уснуть, но терпел, чтобы учитель не подумал о нём плохо. Несколько раз в него прилетали скомканные кусочки бумаги, пока Мацумото отворачивался, причём, раза два одновременно с разных мест.       «Когда-нибудь мне хватит смелости поставить вас на место. — раздражённо подумал Дазай, не демонстрируя никакой реакции на это. — Будете сами умолять о прощении».       На перемене он решил пойти в библиотеку, чтобы хоть немного посидеть в тишине и покое, и взял сумку, но обидчики успели преградить ему путь. Как назло, учитель успел уйти.       — Куда собрался? — сладко улыбнувшись, пропел Ониши.       — И почему не позвал нас с собой? — вторил Номура. — Нам скучно без тебя. Тебе не скучно одному, что ли?       — Нет, не скучно. — буркнул Дазай.       — И чем же ты занимаешься в одиночестве? — с наигранным интересом спросил Фурукава.       «Планирую серийное убийство. Жаль только, что чересчур подозрительно будет».       — Чего молчишь? — толкнув его, нахмурился Китамура. — Тебя спросили, значит, нужно ответить.       — Книги читаю, играю на скрипке или фортепиано. — тихо пробормотал Дазай.       — И всё? — хмыкнул Ониши. — Не умеешь ты развлекаться.       «Потому что меня и не учили».       — Что ж такое, во всём нужно тебе помогать, а ты, неблагодарный, не ценишь это…       — Ценю. — неохотно проговорил Дазай.       — Докажи тогда. — отчеканил Фурукава.       Недолго думая, Дазай согнулся в поклоне и негромко пробормотал:       — Спасибо вам большое за всë, что вы для меня делаете.       «Это звучит так отвратительно, аж помыть рот с мылом хочется».       — Да не за что, дорогой. — промурлыкал Фурукава, похлопав его по плечу.       Дазай легонько оттолкнул его руку и выпрямился.       — Теперь можете дать мне пройти?       «Или опять обиделись?»       — Ты, кстати, так и не сказал, куда идëшь. — напомнил Ониши.       — Он же сказал, что книги читает в свободное время — значит, в библиотеку. — важно произнëс Фурукава и горделиво улыбнулся.       «Браво, Шерлок».       — И что ты там читать собрался? — хмыкнул Китамура. — Я думал, ты там уже всë прочëл.       — Там тихо и никого нет. — прошептал Дазай и сказал уже громче: — Пропустите, пожалуйста.       — Ну уж нет. — возразил Номура, панибратски закинув руку на его шею. — Не всю же жизнь быть в одиночестве, это вредно, знаешь ли.       — Да, так что, пойдëм пообщаемся. — улыбнулся Китамура.       Фурукава взял из рук Дазая сумку, бросил еë на пол, подтолкнул его в сторону выхода и вместе с товарищами повëл по коридору.       — О чëм вы там, умники, говорить любите? — с усмешкой сказал Ониши. — О микробиологии? Или об увеличенных секстах в дважды гармоническом миноре?       — Не знаю… — пробормотал Дазай и добавил про себя: — «Других умников пока что не встречал».       — А, ну да, тебе же не с кем. — хмыкнул Фурукава.       — Бедняга. — с театральной жалостью сказал Номура.       — Я думаю, это ещë один повод поблагодарить нас. — сказал Китамура. — За то, что составляем ему компанию.       Дазай всеми силами сдерживал закипающую в крови ярость, чтобы не начать крыть мальчиков матом и не сорваться на крик.       «Спокойно, они этого и хотят, а нельзя, иначе будет ещё хуже. — повторял себе он, глубоко дыша. — Хотя моя репутация и так где-то в ж…е, возможно, терять уже нечего. А можно было бы мозг потерять, тогда не было бы всего этого».       — Мы ждём. — проворковал Фурукава.       Дазай развернулся к ним, сделал пару шагов назад, поклонился и стыдливо проговорил то же, что и в прошлый раз.       — Какой молодец. — злорадно усмехнулся Фурукава и протянул ладонь. — А теперь целуй руку.       — Поаккуратнее с желаниями, Кавакко. — сказал Номура.       — Ещë раз меня так назовëшь, и я тебе в…бу. — процедил сквозь зубы Фурукава.       «Или вы… Кхм».       — А что такого? Хочешь сказать, ты не речной мальчик?       — Да уже не мальчик, а старый пень. — хмыкнул Ониши.       — Очень смешно. — закатил глаза Фурукава.       Дазай еле сдержал смешок и прикрыл нижнюю часть лица, чтобы никто не увидел улыбку. Его позабавил не столько банальный каламбур, сколько реакция на него. В сочетании с тем, что было произнесено, исполнение прозвучало просто уморительно — почти рыком. Шесть-ноль за артистизм было гарантировано. Пока они были заняты друг другом, он решил по-тихому смыться и чуть отшагнул в сторону.       — Да ладно, не будь занудой. — хлопнув Фурукаву по спине, протянул Китамура.       — Лучше шутить нормально научитесь. — буркнул тот.       — Так, если ты хочешь получить по е…лу, мог бы просто сказать об этом. — отчеканил Номура. — Мы всегда рады исполнять такие желания.       Дазай сместился ещё на пару шагов. Обидчики этого не заметили и продолжили спорить. Воспользовавшись моментом, он отошёл ещё немного и, стараясь ступать как можно тише, бросился наутёк. К счастью, прозвучал первый звонок, а это значило, что на разборки времени уже не оставалось. По крайней мере, до следующей перемены.       После урока мальчики снова пристали к Дазаю и потребовали извинений, в этот раз за «побег». Он четырежды попросил прощения — по одному каждому — и стал ждать, что с ним сделают дальше. Возможно, побьют.       «Третий раз за день звучит как достижение».       — Хидео-чан, — промурлыкала подошедшая похожая на сову девочка — Акияма —, положив руку на плечо Номуры. — Тебе не надоело с этим выскочкой возиться?       — А что, скучаешь без меня? — улыбнулся он.       — Угу. С девочками надоело, пошли поболтаем?       — Ребят, извиняйте. — подняв руку, сказал Номура и, обняв Акияму за талию, пошёл с ней в коридор.       Дазай проводил их взглядом и снова посмотрел на мальчиков.       — Что вам ещё нужно? — тихо спросил он.       Фурукава задумался, обхватив пальцами подбородок, и выпалил:       — О, может, на скрипке нам сыграешь? Earthshaker там, или Metallica.       — Я не умею.       — А что так? — хмыкнул Ониши. — Только классику слушаешь?       — Да, приходится. — пробормотал Дазай.       — Не ту классику слушаешь. — цокнув языком, сказал Китамура.       «Попробуй это моей матери сказать. Зуб даю, убежишь сразу же, как увидишь её».       — Короче, запоминай. — заговорщически проговорил Фурукава и начал что-то фальшиво напевать. Дазаю захотелось, аки Ван Гог, отрезать себе уши, чтобы не слышать этот кошмар. — Запомнил? Хотя ты же у нас гений, конечно, запомнил. Давай, пошли за скрипкой.       Он послушно исполнил то, что от него потребовали. Расстроенная скрипка приблизила звук к исполнению Фурукавы, и этим Дазай остался доволен. Правда, потом его ударили по паре раз, но он посчитал, что оно того стоило.       На уроке Дазай снова сделал вид, что внимательно слушает и записывает. За десять минут до конца он отпросился в туалет и пошёл в учительскую — там его точно не подумают искать, и потому можно отсрочить дальнейшие издевательства. После звонка он подождал несколько минут, спрятавшись за дверью, и, когда зашли несколько учителей, незаметно выскочил и пошёл гулять по коридору. Судя по всему, мальчики обошли все уборные и, не найдя его, пошли обедать. По его расчётам, в ближайшие полчаса они его искать точно не продолжат. Он проглотил слюну, когда желудок дал знать о пустоте внутри себя, и вздохнул. Сегодня, очевидно, довольствоваться придётся только ей и размышлениями обо всём и ни о чём.       — Эй, Дазай-кун! — внезапно послышалось спереди.       Это прозвучало мягко и без какой-либо враждебности, и Дазай застыл в изумлении.       Голос принадлежал девочке.