Глава 4 — Сестра.

      Дазай снова перевëл взгляд на ноги и продолжил идти, делая вид, что ничего не услышал и не собирается общаться, однако девочка оказалась настойчивее и преградила путь. Он вздохнул и поднял на неë взгляд. Это оказалась его ровесница, учившаяся в другом классе. Невысокая, ниже него где-то на полголовы, худая, неказистая, с кривыми зубами и тонкой косицей, свисающей на плече до груди. Единственное, что он в ней посчитал красивым — янтарный цвет глаз, правда, из-за разреза а-ля «хитрый прищур» его было видно еле-еле.       — М? Ты мне? — без какого-либо интереса спросил он.       — А что, в школе есть ещë какой-нибудь Дазай? — нежно проговорила она. — И, уж тем более, конкретно здесь.       — Да я так, ради приличия спросил.       — Ты ведь не занят?       «Как думаешь?» — саркастически подумал Дазай и промолчал, желая поскорее закончить диалог.       — А есть ты не собираешься? — снова спросила она, оглядев его.       — Нечего, — сухо ответил он. — Обед забрали, и денег нет.       — Какой ужас! — обеспокоенно вздохнула девочка. — Знаешь, вот совпадение! Брат сегодня слишком много еды приготовил, и я не знаю, куда всё это деть, я столько не съем… Ты будешь не против, если я отдам это тебе?..       Не успел Дазай ответить ни «да», ни «нет», как в его руках оказался увесистый контейнер. Ну да, совпадение, так он и поверил.       — Я Аикура Юкино, — улыбнувшись, представилась она.       Он хотел было ответить «я знаю», но спохватился, поняв, что может её напугать.       «Не нравится мне эта фамилия в сочетании с братом. Надо быть осторожнее».       Дазай искренне хотел верить, что это всего лишь совпадение, не более, но чуйка твердила обратное. Как-никак, это могло объяснить то, что один из утренних обидчиков был в курсе о полученных на днях девяноста девяти баллах за тест, хотя для этого Юкино должна была быть помешана на Дазае и следить за каждым его чихом.       — Эм… Ты не против пообедать со мной? — неловко отводя взгляд, пролепетала она.       «Что-то мне подсказывает, выбора нет». — с немой усмешкой подумал Дазай.       — Пошли туда сядем? — В подтверждение мыслям, Юкино, не дожидаясь согласия или отказа, взяла его за руку и потянула к скамейке.       Еë ладонь была холодной, несмотря на то, что в школе было довольно тепло. Либо она сильно волновалась, либо у неë были проблемы с кровообращением. Она села чуть левее середины скамейки и принялась открывать свой контейнер. Дазай неохотно последовал еë примеру и молча уставился на еду, не решаясь приступать.       — Почему ты не ешь? — удивлëнно спросила Юкино. — Это подарок, не стесняйся.       — Надо мной часто издеваются, так что, кто знает, может, ты меня отравить решила. — пробормотал он.       Она рассмеялась, словно запела арфа, и, выудив немного риса из его порции, демонстративно закинула его в рот.       — Доволен?       Дазай еле сдержал улыбку и принял обед обратно.       — Спасибо. — пробормотал Дазай. — Я как раз не завтракал… — Он остановился, осознав, что сказал лишнего. — И-извини, что тебе пришлось это делать…       — Ничего страшного, — успокаивающе сказала она, продолжая есть. — Рада, что смогла помочь. А почему ты не завтракал?       Он застыл, не зная, что сказать.       — Хотя глупый вопрос, наверное. — вздохнула Юкино. — Проспал?       — Можно и так сказать. — протянул Дазай.       — А что так? Лëг поздно?       — Да, пришлось. Домашку долго делал.       — Ты-то? — Она удивлëнно подняла брови. — Мне казалось, ты какой-то там вундеркинд.       — Казаться может всë, что угодно. — возразил он и смягчился: — А вообще я занимаюсь вперëд программы, поэтому выполняю гораздо больше остальных.       — Вот оно как. Тяжело тебе, наверное.       «Не то слово». — раздражённо подумал Дазай, но вслух произнёс: — Я привык.       — И ты ничего с этим не делаешь?       — А что я могу сделать? Если перестану заниматься, мне кердык.       — А, значит, это ещё и не добровольно? Впрочем, можно было догадаться, все же слышали, что у тебя мама… — Юкино резко замолкла, видимо, осознав, что собирается сказать нечто очень неприятное. — Ой, извини.       — Я отлично знаю, какая у меня мать, тебе незачем извиняться.       — Странно, обычно за матерей убить готовы, а ты как-то не особо. Настолько её ненавидишь?       — Не то чтобы ненавижу… Всё сложно.       Он рефлекторно огляделся, чтобы убедиться, что рядом нет лишних ушей. Не хотелось бы, чтобы мама узнала.       — Понимаю, у меня тоже неразбериха с родителями. — вздохнула она.       — Тебя тоже бьют?       — «Тоже»? Я много слышала о тебе, но не думала, что всё это правда.       — И что же представляет из себя это «много»? На меня досье всей школой собрали?       — А ты разве не тем же самым занимался? — скривилась Юкино. — Лицемерненько, знаешь ли.       — Ничего против не имею, просто немного…удивлён. Я вроде не такая интересная личность, чтобы стать ходячей легендой.       — Трудно не обратить внимание, когда о тебе трезвонит без конца каждый учитель. Ты же этот, образец идеального ученика, прилежного, тихого, с невероятным умом…       Дазай почувствовал приливший к голове жар и отвернулся.       — …а ещё какой-то мутный, будто втайне строишь план по захвату мира.       «О как».       — А что, заметно? — хмыкнул он и, опомнившись, поспешил стереть улыбку с лица.       — Это что, сарказм? — с притворным удивлением воскликнула Юкино. — Не ожидала от тебя.       — Тебе показалось. — буркнул он, засовывая в рот кусочек рыбы. — Я серьёзен, как на похоронах.       — Ну ты мастер сравнений, конечно. Особенно учитывая, что тв…       Она осеклась на полуслове и, прикусив потрескавшуюся губу, замолкла.       — Чего-чего? — протянул Дазай, подозрительно прищурившись. — Договаривай.       — Нет, тебе лучше это не слышать. — протараторила Юкино и, пытаясь сбавить неловкость, вернулась к еде.       — Я уже смирился, не переживай. — поняв, что она имела в виду, махнул рукой он.       — Да? По тебе и не скажешь, вон как похудел.       — Откуда ты знаешь? Следишь за мной?       — Просто наблюдаю. — отчеканила она с невозмутимым видом. — Видела тебя не так давно, поздоровее выглядел.       — Может, у меня и было много стресса за последний месяц, но время идёт, не всю же жизнь горевать.       — И давно стало возможно отключать эмоции? Хотя ты же гений с вечно постным лицом, у тебя наверняка получилось.       — Может, полностью отключить и нельзя, но можно подавить, если постараться.       — Ну да, с такой…родительской фигурой и не такому научишься.       «Да и не только с ней. Так, погодите, почему я вдруг начал философствовать с первой попавшейся девочкой? Настолько долго ни с кем не общался, что вывалил всё накопившееся, как только появилась возможность? Как жалко».       — В любом случае, мне уже не так плохо, не забивай себе голову. — вздохнув, пробормотал Дазай и решил сосредоточиться на еде.       — Так беспокоишься за меня… А может, мне наоборот, хочется заполнить пустоту?       — Чужим горем? Сомнительное желание.       — Ты просто это не ощущал, тоже бы собирал всё подряд… Хотя погоди, ты же именно этим и занимался, ведь так?       — Слушай, что ты пристала?       Дазай повысил голос и демонстративно нахмурился, но Юкино лишь только ласково улыбнулась:       — Хотела сказать, что ты льстишь себе насчёт контроля эмоций, но ты же не злишься, я права?       Как ни странно, это была правда, он просто хотел уйти от нежеланной темы и, по возможности, пресечь дальнейшее общение, пусть ему и хотелось его продолжить. Он вздохнул и опустил голову, время от времени поглядывая на Юкино.       «Она странная, но, чёрт побери, интересная».       — Молчание — знак согласия. — отчеканила она. — На чём мы там остановились?       — На том, что нос, засунутый в чужое дело, может быть оторван. — сказал Дазай.       — Ого, ещё одна шутка? Не знаешь, снег сегодня не пойдёт случаем?       — Да, уже пришëл, и даже не в жидком состоянии.       — Да ты в ударе, я смотрю. — Юкино захихикала, снова издав подобные арфе звуки, и неожиданно придвинулась к нему. — Ты милый. Не такой, как я думала.       От внезапного комплимента Дазай растерялся и перестал дышать. Ужасно непривычно было слышать подобное в свой адрес, особенно от девочки, поэтому, не зная, как реагировать, он молча уставился на свои ногти.       — Нет, правда, я думала, что ты мрачный, злобный и не любишь ни с кем разговаривать. Особенно после… — Она остановилась и осторожно посмотрела на Дазая, однако он даже в лице не изменился. — Извини. До сих пор удивляюсь, как ты после такого всë ещë учишься лучше всех, на скрипке вон как играешь… Я бы с ума сошла, если бы у нас такое произошло.       «И я сошëл, только меня силой вернули обратно».       — И при этом мать тебя продолжает гонять… Неужели она смирилась? Или просто…не любила? Как считаешь?       — Я стараюсь об этом не думать. Не хотелось бы ещë страдать от мыслей о том, что она, возможно, не любила самого близкого мне человека.       — Ясно… — сочувственно пробормотала Юкино и отвернулась, вытирая глаза рукой. — Давай не будем о плохом, а то у меня уже слëзы на глаза наворачиваются.       — Ладно, что хорошего можешь рассказать? — сменив тон на менее серьёзный, сказал Дазай.       — Хм… — Она задумалась и, что-то вспомнив, улыбнулась: — Недавно брат подарил мне мангу, несмотря на то, что она для взрослых…       — Что за манга? — спросил он и чуть погрустнел.       — Чëрт, забыла название… — скривилась Юкино и, заметив изменившееся выражение лица Дазая, посерьëзнела: — Что-то не так?       — Нет-нет, всë в порядке. — помотал головой он. — Просто… Моя старшая сестра тоже читала мангу, и в последний раз откуда-то взяла том какой-то сэйнен-манги, вот и подумалось, может ли это быть та же, что и у тебя.       — Вряд ли, сэйнена много. — пожала плечами она. — А ты не знаешь, какая у неë была? Может, вспомню, если она действительно та же.       — Честно говоря, не особо смотрел на название, вроде что-то про монстра.       — А, есть такая. Там нейрохирург гоняется за серийным убийцей, которому однажды спас жизнь.       — Нет, что-то другое. Насколько помню, про болезнь.       — Хм, тогда не знаю. Хотя странно, что ты не помнишь название, но помнишь сюжет.       — Я по обложке догадался. Сестра подтвердила, что я прав.       — А как она, кстати, мангу покупала? — спросила Юкино. — Наверняка ведь ваши передвижения и расходы контролируются.       — Она врала матери, что ходит в клуб, а на самом деле ходила гулять. — хмыкнул Дазай.       — Вот как.       — Единственное, мне до сих пор не даёт покоя та самая манга. Точнее, том, который она покупала последним.       — А что с ним не так?       — Хороший вопрос. Обычно она не скрывала, что читала, но конкретно этот том запретила трогать даже мне. У меня, конечно, есть предположения, но они не особо вписываются в действительность.       — А когда это было? Задолго до…?       Она не договорила, но он всё понял и махнул рукой:       — Относительно недавно, в середине августа…

***

      — Где опять носит Ёшико? — раздражённо бросила мать, бесцеремонно ворвавшись в комнату, и стукнула палкой о пол.       Дазай, вздрогнув, тут же закрыл рукой лист бумаги, на котором старательно рисовал черты какого-то лица, и повернулся к ней.       — Откуда мне знать?.. — недоумённо спросил он.       Мать недовольно покосилась на рисунок и пронзила Дазая испытывающим взглядом, требуя показать. Он поёжился и неохотно убрал руку, а она, переложив палку в левую ладонь, взяла листок и стала разглядывать каждый штрих.       — Правый глаз съехал, подбородок слишком маленький, ухо вообще непонятной формы. — с пренебрежением процедила она, скинула рисунок обратно на стол и дала подзатыльник. — Кто это вообще?       — Не знаю, просто взял из головы. — пробормотал Дазай.       — А не надо, не дорос ещё, — укоризненно отметила она, нахмурившись, — Кончай рисовать портреты, не получается. — а через пару секунд внезапно вспомнила, зачем зашла, и спросила настойчивее: — Так куда она ушла опять?       — Я не знаю, это не ко мне.       — Ты же с ней ближе всех общаешься, должен быть в курсе. В конце концов, ты мужчина, и тебе положено знать такие вещи, чтобы в случае чего её защитить.       — Извини, мам, я не подумал… — прошептал он, опустив голову.       Мать снова взяла палку в правую руку и ударила Дазая по плечу.       — Думай в следующий раз. Стоит понимать, чем это…       Едва начавшуюся нотацию прервал раздавшийся скрип входной двери и пола. Мать твёрдыми шагами пошла в прихожую.       — Где ты была? — гневно спросила она. — И что у тебя там? Показывай.       — Ничего! — с явной фальшью в голосе произнесла Ёшико, а затем послышался приближающийся топот и щелчок замка — она убежала в свою комнату и заперлась.       «О, ей пейздесь…» — сочувственно подумал Дазай, ложась на стол, и стал прислушиваться к доносившимся звукам.       Мать подошла к двери её комнаты и с силой толкнула. Врезавшийся в стену засов отозвался глухим стуком.       — Ёшико, открой сейчас же! — приказала мать и добавила с угрозой: — Или ужин сегодня сама собираешься готовить?       Видимо, это подействовало — через несколько мгновений дверь снова отворилась.       — Ну что ты так шумишь, мамочка? — капризно протянула Ёшико. — Неужели я не могу спокойно переодеться?       Послышался звонкий удар ладонью по какой-то оголённой части тела.       — Сколько раз мы говорили про мамочек? — взъелась мать. — Тебе пять лет, или что?       — Ну чуть-чуть побо-о-ольше-е… — притворно прохныкала Ёшико.       — Повзрослей уже, сил нет терпеть, — раздражённо вздохнула она, цокнув языком. — Будешь себя так вести и дальше — тебя ни один мужчина не полюбит.       — Тогда буду с женщиной… — хмыкнула та.       Мать не на шутку разозлилась — Дазай, даже не видя её, всем телом ощутил её свирепый взгляд, и приливший от этого адреналин призвал к немедленному побегу. Ему казалось, во всём доме было отчётливо слышно, как сильно ускорилось её сердцебиение и отяжелело дыхание, и каждый уголок чувствовал на себе гнев.       — Только попробуй! — рявкнула она. — Иначе никакой помощи от нас можешь даже не ждать!       — Как и всегда? — саркастически бросила Ёшико, не унимаясь.       Снова послышался удар и тихий писк — вероятно, мать, не жалея сил, ударила её уже палкой.       — Как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне? — заметно тише и оттого пугающе процедила она сквозь зубы. — Посмотрите, над родной матерью она насмехается… Посмотрим, как ты будешь смеяться, когда окажешься на улице! — Она шумно вдохнула и снова грозно спросила: — Так что ты там прячешь?       — Почему ты вдруг решила, что я что-то прячу? — с недоумением спросила Ёшико.       — Показывай. Или сама найду.       Из комнаты послышались шаги и какая-то возня. Похоже, перерыв все шкафы, мать так ничего и не нашла и строго сказала напоследок:       — Чтобы через пять минут была на кухне.       Она с громким топотом, от которого затряслись принадлежности на столе, ушла к себе в комнату, а Ёшико снова заперлась. Дазай, подождав, пока мать спустится по лестнице, вышел из комнаты. Ëшико обернулась, вздрогнув от неожиданности. Её левая щека слегка покраснела.       — Опять ты за своё… — вздохнул он, скрестив руки на груди.       — Сама виновата, раскомандовалась тут. — надулась она, запихнув розовую рубашку на полку в кучу другой одежды. — Думает, угрозы меня напугают. Наивная.       «Ты неисправима. И храбра, словно выпивший», — подумал Дазай, с немым осуждением посмотрев на Ёшико.       Она выглядела как-то непривычно опрятной и более красивой — её волосы были аккуратно забраны вместо того, чтобы, как обычно, торчать во все стороны, тёмные глаза стали более выразительными и больше напоминающими крепкий кофе, в котором порой хотелось утонуть с утра пораньше, а губы приобрели чуть более яркий и ровный тон.       — Ты куда ходила? — наконец поинтересовался он. — Накрасилась вон, причесалась…       — Да так… — махнув рукой, промямлила она, подошла к шкафу, на котором стояло едва ли с десяток книг, и потянулась к одной из них, тёмно-синей. — Гляди, что у меня есть!       — А…!       Ёшико вытряхнула бумажный блок из переплёта, однако он оказался другой книгой с цветастой обложкой. Особо ничего примечательного, стандартная для своего жанра — по центру находились несколько персонажей в динамичных позах, нарисованных в аниме-стиле, а в углу — число крупным шрифтом.       — Опять ты со своей мангой… — буркнул Дазай, закатив глаза. — Обязательно оповещать меня о каждой новой поку…       Он осёкся на полуслове. Его озаботил единственный вопрос — на что она это купила?       — Погоди, ты что, её украла? — ошарашенно выпалил он. — Нам же деньги только в сентябре дадут!       — А это, Осаму, будет мой маленький секрет! — многозначительно хихикнула она и спрятала мангу обратно на шкаф.       — Что, правда спёрла?!       — А не скажу, не скажу-у! — дразня Дазая, пропела Ёшико.       Он окинул её замученным взглядом, приподняв бровь, а затем, приняв максимально серьёзный вид, невозмутимо произнёс:       — Ладно, секрет так секрет.       — Только не вздумай брать, — загадочно прошептала она и предупреждающе помахала указательным пальцем из стороны в сторону. — Дотронешься — уши отгрызу.       — Ах, ты так… — обиженно проныл Дазай, нарочито хмурясь.       — Я серьёзно говорю, не трогай…пожалуйста.       — Хорошо-хорошо, сдались мне твои санитары с ЗППП, — хмыкнув, протараторил он.       — А, так ты читал? — глаза Ёшико зажглись лёгким удивлением и интересом.       — Нет, просто угадал. Это несложно, тут всё…       — Как круто, теперь мне будет, с кем обсудить, — радостно воскликнула она, хлопнув в ладоши. — Только пока дальше почитать не получится, уж извини.       — Эй! — хотел было возмутиться Дазай, но, не желая расстраивать её, лишь вздохнул: — Эх, ладно, что с тобой поделать…       — Ой, кажется, время вышло… — с притворным сожалением протянула Ёшико, покосившись на часы— Прости, надо поторапливаться… — и неспешным шагом пошла на выход, подняв на уровень лица правую руку в знак оповещения о недолгой разлуке.       Дазай ещё раз оглянулся на шкаф с новым «секретом» и пошёл обратно к себе в комнату.

***

      — А круто она придумала. — восхищённо пробормотала Юкино.       — Ага, мы с ней оба любители тайников. — Дазай резко сник. — Были…       — Ну вот, хотели о хорошем, а получилось…как получилось. — вздохнула она. — Прости…       — Я не злюсь. Даже, наоборот, хорошо, что есть с кем поговорить о ней, а то, кажется, уже крышей ехать начинаю.       — Вторую личность обрёл? — шутливо отчеканила Юкино и на всякий случай отвернулась.       — Можно сказать и так. — задумчиво проговорил Дазай и усмехнулся. — Сам себе вопросы задаю, сам отвечаю. Правда, мысленно, но тем не менее.       — Понятно. — сказала она. — Хотя, в принципе, разговор с самим собой может быть интересен с точки зрения исследования потаённой части себя.       — Этим можно заниматься и без помощи другого «я», проникнуть в глубины своей личности не так уж и сложно.       — Через диалог выцепить нужную информацию проще, чем просто так, потому что ты в моменте концентрируешься на определённой проблеме и быстро отсеиваешь ненужное, плюс опираешься на другое мнение или факты. А если так подумать, то наш мыслительный процесс, по сути, и есть разговор с самим собой.       — Ну да, но зачастую мы общаемся с копией нас самих, которая имеет те же установки, те же мнения, и потому ей слепо доверяем.       — Да? А как насчёт тех, кто не может доверять даже себе?       — А этим уже занимается личность-противоположность, которая видит нас со стороны и, охреневая, даёт советы. Может намёками, а может насильно, зависит от того, насколько она доминирует. Точнее, насколько её взрастили окружающие.       — А из этого следует, что в любом случае нужен диалог, чтобы познать себя. Наверняка ведь «копия» и «противоположность» не единственные, кто населяет нашу психику.       — Кто ещё, например?       Юкино неуверенно отвела взгляд и постучала палочками о контейнер, думая над ответом.       — Честно говоря, не углублялась в психологию настолько, чтобы сказать точно.       — Так и я терминами не раскидываюсь. Скажи, как чувствуешь.       — Хм… Мы же существуем в трёхмерном измерении, так что для более объективной оценки нужна, как минимум, ещё одна точка зрения, соответственно, ещё одна личность.       — Как тогда объяснить, что огромное количество людей воспринимает информацию однобоко? Наверное, третья «личность» рождается при взаимодействии с другими людьми: чем больше мнений в своём кругу, тем больше она подпитывается и развивается. А то, что разум отказывается принимать любую другую точку зрения, может быть связано со слабо выраженной или не выраженной совсем «противоположностью», которая должна в таких случаях давать пинка.       — Звучит правдоподобно. Напомни, с чего мы вообще начали?       — Мы хотели поговорить о хорошем. — не меняя тона, сказал Дазай. — И, по-моему, успешно справились с задачей.       — А по мне, это нейтральная тема, а я хотела хорошую. — отчеканила Юкино. — Для тебя всё, что не связано с самыми ужасными вещами, уже считается хорошим?       — Ты же сама уже не раз отметила, что я живу в неспокойной обстановке. Как думаешь?       — Неужели у тебя совсем не бывает проблесков? Ничего, что бы по-настоящему радовало?       — Бывает, но сейчас я не могу об этом рассказывать. Вернее, могу, но ты будешь против.       — Что, даже тайных увлечений нет?       — Ты правда думаешь, что, даже если бы они у меня и были, я бы рассказал?       — А почему бы и нет? — лукаво улыбнулась Юкино и придвинулась ещё чуть ближе. — Я умею хранить секреты.       Дазай рефлекторно отодвинулся к краю.       — Что-то я тебе не верю. Какие гарантии, что никто не узнает, что я, к примеру, собираю всякую дребедень?       — Сейчас — абсолютно никаких, потому что у меня нет доказательств. Хотя, если бы я была сплетницей, ты бы точно знал об этом. А что именно собираешь?       — С чего ты взяла, что я сказал правду?       — Просто предположила. — пожала плечами она. — Для лжи достаточно натурально получилось.       — Сочту за комплимент. Для того, кто не врёт, это достижение.       — Может, у тебя просто талант. Я бы не удивилась, если честно, столько всего уметь — это мощно.       — Одного таланта мало. Мама постоянно говорит, что в любом случае надо много трудиться. Думаю, заметно.       — Ну да… Не хочешь прогуляться после школы? — внезапно спросила Юкино, явно попытавшись перевести тему.       — Меня ждут дома в определëнное время, так что нет. — не раздумывая, тут же ответил Дазай.       — Жалко… — чуть погрустнела она. — Давай я тебя тогда до дома провожу?       — Обычно это мальчики девочек до дома проводят. — усмехнулся он и, осознав это, поспешил стереть улыбку с лица — В смысле, нет, тоже нет.       — Почему? Тебе же вроде понравилось проводить со мной время?       — Да, но…       — …но что? Ругать будут?       — Если говорить в общем, то да.       — Значит, побьют? Но за что?       — «Такой, как я, не должен тратить время на всякую ерунду вроде общения с девочками». — передразнивая мать, пробурчал Дазай. — Видите ли, нельзя отвлекаться от учебного процесса даже в перерывах.       — Кошмар. — покачала головой Юкино. — Живëшь как принцесса в башне под охраной дракона.       — И даже не одного. Как минимум, ещë семеро пи… Кхм, ну ты поняла, — ещë сильнее портящих жизнь.       — Какое-то змеиное гнездо вокруг тебя. Надо вытаскивать.       — Каким образом предлагаешь это сделать? Сунешься — сама попадëшь.       — Я вообще-то пока ещë не говорила, что буду делать это сама, но мне приятно, что ты видишь меня своим спасителем. — улыбнулась она.       По спине Дазая пробежали мурашки, и он почувствовал, как краснеет. От смущения, или от стыда за то, что сморозил, не подумав, — так и не понял. Возможно, и от того, и от другого.       — Как бы то ни было, выход есть всегда. Может, не самый простой, но ты ведь сам говорил, что привык много трудиться.       — Вообще-то не говорил. — возразил он.       — Ладно, намекнул. — исправилась Юкино. — Но, тем не менее, ты должен быть готов приложить много усилий и запастись терпением.       — Моя жизнь — это сплошное терпение. Я терплю столько всего, что удивляюсь, как всё ещё никого не придушил со злости. Думаю, ты понимаешь, что оно не резиновое.       — Хм… А что, если вечный двигатель возможен в духовном мире? Вряд ли в нëм такие же законы физики.       — Вечный двигатель на то и вечный, что может работать неограниченное количество времени, коего у человеческой жизни никогда не будет.       — Мы не знаем, как разовьются технологии хотя бы в ближайшее столетие, может, и будет.       — Допустим, когда-нибудь человечество всë-таки обретëт бессмертие, хоть это и сомнительно, однако за эмоции ответственны вырабатываемые организмом гормоны, а мы все не на заводе сделаны, у кого-то с ними могут быть проблемы. Даже если можно будет научиться их контролировать, это всë ещë противоречит закону сохранения энергии, да и ресурсы не бесконечны. Соответственно, пока вечный двигатель невозможен в физическом мире, он так же будет невозможен и в духовном.       Юкино вдохнула, собираясь что-то сказать, но в этот же момент ослышался звонок, оповещающий о конце обеденного перерыва. Дазай погрустнел, осознавая, что они разлучатся до следующего дня, как минимум.       — Ну так что, встретимся после уроков? — будто снова поняв, о чём он думал, спросила Юкино.       — Чего? Нет, мы так не договаривались! — возмущëнно бросил он. — Да и у меня оркестр после уборки, уверена, что дождëшься?       — Уверена. Буду ждать возле школы, Осаму. — Она улыбнулась, забрала контейнер и, холодной ладонью дотронувшись до его щеки на прощание, лëгкой походкой отправилась в свой класс.       Дазай в растерянности посмотрел ей вслед, застыв на месте. Опомнившись через несколько секунд, он тяжело вздохнул и тоже поспешил на урок.       «Какая настырная, фи. Она ещё страннее, чем мне сначала показалось, и, походу, даже страннее Ёшико…»       Последний урок длился мучительно долго и никак не хотел заканчиваться. Сердце бешено колотилось в ожидании предстоящей встречи, а всë тело дрожало, как желе. На уборку Дазая, к счастью, определили в группу с ребятами, которые его не трогали, так что на какое-то время он мог выдохнуть. После неё он быстро, чтобы успеть раньше обидчиков, забрал из шкафчика скрипку и побежал на оркестр. Прибыл одним из первых и сел за первый пульт.       — Ого, сегодня не опоздал? — усмехнулся подошедший Ониши, поставил стул и сел рядом.       Дазай промолчал и сделал вид, что ничего не услышал. Вскоре подоспели оставшиеся оркестранты и дирижёр. Гобоист дал «ля» для настройки, и после неё начался прогон программы на ближайшее выступление.       Репетиция длилась больше обычного, поэтому Дазай вернулся с неё вымотанным, даже несмотря на то, что на протяжении неё думал о Юкино. Он неспешно добрался до шкафчика и принялся переобуваться. Обидчиков поблизости не было видно, поэтому пока что можно было рассчитывать на покой. Он взял вещи и, глубоко вдохнув, вышел во двор.       — Привет. — улыбнулась стоявшая у крыльца Юкино.       — Привет. — тихо ответил Дазай. — Нас задержали, прости, что так долго.       — Ничего страшного, я не тороплюсь. Пошли?       — За воротами могут стоять мои одноклассники, так что, не гарантирую безопасность.       — И что они нам сделают?       — Думаю, оскорбят или попытаются испортить впечатление обо мне. Сплетни расскажут, например.       — Я уверена, мы сможем найти общий язык.       Юкино обхватила его локоть и повела к воротам. За ними оказалось пусто.       — Повезло. — пролепетала Юкино.       — Да уж…       Она потянула его влево.       — Тебе тоже туда? — спросил Дазай.       — Нет. Просто подумала, что ты живёшь в той стороне. Видимо, угадала.       «Звучит не очень убедительно».       — И…ты не могла бы…?       — Ой, прости. — виновато бросила она, отпустив его. — Я по привычке.       — Ты всех малознакомых людей берёшь за руки? — хмыкнул он и по привычке подавил улыбку.       — Ну да, бывает. Если я не трогаю кого-нибудь, я начинаю нервничать.       — Понятно.       — На чём мы там остановились? — спросила Юкино, намекая на разговор за обедом.       — А… На том, что контроль гормонов противоречит закону сохранения энергии.       — Давай отвлечёмся от материального мира и подумаем о духовном, а для этого нужно представить, что он бесконечен. Чисто гипотетически.       — Даже если опустить физиологию, мы всё равно при взаимодействии отдаём другому человеку свои эмоции, и рано или поздно их запас иссякнет.       — Не нужно забывать, что мы тоже получаем эмоции от другого человека. А если они те же самые, то, в теории, ими можно обмениваться вечно, и никакое сопротивление воздуха не помешает.       — Но все люди ведь разные, не все отдают одинаковый объём эмоций, так что, кому-то может их со временем просто недоставать.       — Если известно, кто сколько может отдать, можно просто договориться, так будет прибывать и убывать одно и то же количество.       — А если надоест? Мы же не можем потреблять одно и то же всю жизнь, нам может просто перестать нравиться.       — Можно время от времени менять эмоции.       — При смене может возникнуть конфликт, из-за чего возможность договориться уменьшится, особенно если это будут негативные эмоции, злость там, например… Это и будет своего рода сопротивлением воздуха.       — Хм, логично… — Они пересекли пешеходный переход по диагонали, когда машины проехали. — Тогда всех нужно научить контролировать свои эмоции.       — Опять же, мы все сделаны не на заводе, есть, прости меня, уж совсем тупые люди, которым объясняй, не объясняй — толку никакого. Утопия, к сожалению, невозможна.       — Если ограничить общение на период взросления, возможно, и возможна.       — Мы тогда в развитии обратно пойдём, к австралопитекам.       — Я сказала «ограничить», а не «запретить полностью». Учить разговаривать, писать, считать и так далее кто-то всё равно будет.       — А учить как, в группах, или поодиночке? В первом случае общения будет не избежать, а во втором может просто не хватить «учителей».       — Ну да, не каждого можно заставить общаться только определённым образом. — задумчиво пробормотала Юкино.       — В теории, можно это всё скомбинировать и учить одновременно и всех, и каждого. — сказал Дазай. — Однако на практике…       — Эта практика уже есть у нас. Про репетиторов что-нибудь слышал? Или гениям про это не рассказывают?       — Я именно это и хотел сказать. — проигнорировав последний вопрос, ответил он. — Репетиторы доступны…       — …далеко не всем, это понятно. К сожалению, мы живём в мире капитализма, за «спасибо» не каждый согласится работать.       — И мы снова возвращаемся в материальный мир, потому что всё решают деньги, которые когда-нибудь да закончатся из-за нехватки ресурсов.       — Надо тогда менять валюту на «пасибов» и «пажалстов». — возмущённо отчеканила Юкино.       — Как предлагаешь это сделать?       — Хм… Можно уничтожить все имеющиеся деньги. — сказала она и скривилась: — Хотя потом новые могут сделать… Тогда надо уничтожить ресурсы для их производства. А, нет, это ведь чуть ли не вся флора…       — Предлагаешь геноцид?       Она фыркнула и расхохоталась. Заметив, что они проходят мимо старшей школы, Дазай рефлекторно сжался и «спрятался» за Юкино, будто это его могло спасти в случае чего. Хотя это было и подло — защищаться, очевидно, более слабой девочкой. Какой же кретин.       — Почему-то не сомневалась, что ты скажешь именно это. Правильно говорят, у гениев мысли…       — …огурцы. — закончил за неë он.       — Чего? — недоумëнно спросила она.       — У гениев мысли — огурцы.       Юкино закрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться во весь голос. Дазай тоже еле сдерживался, чтобы не начать подражать крикам чайки.       — Ты как до этого додумался вообще?       — Да так, в моменте. Само пришло.       — Ну ты даëшь. — вытирая глаза, сказала она. — Я уж думала, ты ничего более интересного уже не выдашь.       — Плохо меня знаешь, несмотря на все слухи. — хмыкнул он и остановился возле полицейского участка. — Здесь нам придëтся расстаться, потому что моя мать может увидеть…       — А, понимаю. — протянула Юкино и подняла руку. — Тогда до завтра?       — До завтра… — вздохнул Дазай и вдруг оживился, что-то вспомнив: — Кстати, хотел спросить, как зовут твоего брата?       — Кацуми. А что?       «Твою мать».       Именно такое имя носил обидчик из старшей школы.