Глава 16. Искры и тени.

      Первые несколько дней с новым попутчиком прошли под аккомпанемент скрежета зубов Аанга и мечтательных вздохов Катары. Сокка, казалось, нашёл родственную душу — Юн с удовольствием поддерживал его шутки, смеялся над его байками и даже предложил научить паре приёмов с парными мечами, чем окончательно покорил сердце юного воина. — Понимаешь, Сокка, — говорил Юн, лениво вращая в руке один из своих клинков, которые он носил за спиной, скрытые под плащом, — сила воина не в мускулах. Она здесь. — Он постучал пальцем по виску. — И здесь. — Ладонь легла на грудь, туда, где билось сердце. — Огонь, который горит внутри, — вот что делает мужчину непобедимым.       Сокка слушал, раскрыв рот, и кивал с таким видом, будто ему открывали тайны мироздания. — Научишь меня? — спросил он с надеждой. — Конечно, друг мой, — Юн хлопнул его по плечу. — Всему своё время.       Аанг, сидевший у костра и чистивший свой посох, с силой провёл тряпкой по древку, едва не сломав его. Катара, которая в этот момент помогала Руфиине готовить похлёбку, бросила на Юна очередной восхищённый взгляд и чуть не вылила весь котелок в огонь. — Катара! — рявкнула Руфиина, едва успев перехватить её руку. — Ты что творишь?! — Ой! Прости, прости! — девушка залилась краской и принялась суетливо мешать варево, но её глаза то и дело возвращались к смуглому юноше, который как раз показывал Сокке какую-то стойку.       Руфиина вздохнула и закатила глаза. Честно говоря, она и сама не могла отрицать, что Юн был… притягательным. От него исходила какая-то животная харизма, которая действовала на всех по-разному. Сокка видел в нём старшего брата и наставника. Катара — предмет тайных (и не очень) воздыханий. Даже Момо, который обычно сторонился незнакомцев, частенько сидел у Юна на плече, довольно пощёлкивая.       Но Руфиину не покидало странное чувство. Что-то в нём было неправильно. Неестественно. Словно он был актёром, который слишком хорошо вжился в свою роль. Она замечала мелочи: как иногда его улыбка застывала на долю секунды дольше, чем нужно, как в его карих глазах мелькало что-то холодное и оценивающее, когда он думал, что никто не смотрит. Как он иногда смотрел на Аанга — не с дружелюбием, а с каким-то странным, почти голодным интересом. «Он изучает нас, — поняла вдруг Руфиина. — Как хищник изучает стадо, выбирая самую слабую жертву.»       Эта мысль заставила её похолодеть. Она решила наблюдать за Зэроном ещё внимательнее.       Вечером, когда все улеглись спать, Аанг подсел к Руфиине, которая медитировала у края их временного лагеря. — Ты не спишь? — спросил он шёпотом. — Не сплю, — ответила она, не открывая глаз. — Руф, — Аанг помялся, теребя край своей туники. — Что ты думаешь о нём? О Юне? — А что я должна думать? — она наконец открыла глаза и посмотрела на друга. Вид у него был потерянный и несчастный. — Он ученик Джонг-Джонга. Учит тебя магии огня. Или, по крайней мере, пытается. — Он… он всё время крутится вокруг Катары! — выпалил Аанг, и его лицо исказилось от злости. — Он смотрит на неё так, будто… будто она какая-то сладость, которую он хочет съесть! — А ты смотришь на неё иначе? — спокойно спросила Руфиина.       Аанг осёкся и покраснел. — Я… это другое! Я уважаю её! А он… он просто… Ловелас! Балагур! Пересмешник! — Возможно, — согласилась Руф. — Но Катара, кажется, не против его внимания. — Вот именно! — Аанг вскочил на ноги и начал ходить взад-вперёд. — Она на него смотрит, как на… как на принца какого-то! А на меня — как на младшего брата! Это нечестно! Я Аватар, в конце концов! Я должен спасти мир! А она… — А она живой человек, Аанг, — перебила его Руфиина. — И она имеет право смотреть на кого хочет. Ты не можешь заставить её любить тебя. Ревность — плохой советчик. Она ослепляет.       Аанг остановился и с вызовом посмотрел на неё. — Ты просто не понимаешь, каково это — любить кого-то! — бросил он с обидой. Руфиина почувствовала, как внутри неё что-то болезненно сжалось. Она поднялась, подошла к нему и, крепко сжимая запястье, заставила посмотреть ей в глаза. — Не понимаю? — её голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Я понимаю больше, чем ты можешь себе представить. Я понимаю, каково это — любить того, кто видит в тебе только друга. Каково это — знать, что твои чувства никогда не будут взаимны. И каково это — продолжать быть рядом, потому что ты нужна, а не потому что это кому-то нужно даже, если это разрывает тебя изнутри.       Аанг замер, глядя в её зелёные глаза, в которых отражался свет луны. Впервые он увидел в них не холодную отстранённость или насмешку, а глубокую, затаённую боль. — Ру… я… — он не знал, что сказать. — Просто будь осторожен, Аанг, — она отпустила его плечи и отступила на шаг. — И не позволяй своим чувствам затуманить разум. Наш новый попутчик… он не так прост, как кажется. Я это чувствую.       Аанг хотел спросить, что она имеет в виду, но в этот момент со стороны костра послышался тихий смех Катары и низкий, бархатистый голос Юна: — Магия воды — это не просто движение рук, Катара. Это танец души. Ты должна чувствовать воду, сливаться с ней, позволять ей течь сквозь тебя. Вот так…       Аанг, не выдержав, резко развернулся и быстрым шагом направился к костру. Руфиина осталась стоять одна, глядя ему вслед. Ей было больно видеть его таким. Но она знала, что это только начало.       Она подняла голову к небу, усеянному звёздами. «Рава, если ты слышишь меня, — мысленно взмолилась она, — дай мне сил. Я чувствую, что надвигается буря. И я боюсь, что однажды не смогу защитить их. И особенно — его.»       В ответ ей была лишь тишина. Но где-то в глубине леса, в тени деревьев, пара карих глаз, в которых плясали золотистые искры, наблюдала за ней с холодным, оценивающим интересом.       Юн улыбнулся — на этот раз без тени наигранного дружелюбия. Это была улыбка хищника, который нашёл себе достойную добычу. «Маотара, — прошептал он одними губами. — Ты даже не представляешь, насколько ты важна для моего плана. Скоро, очень скоро ты узнаешь правду. И тогда… выбор будет за тобой.»       Он бесшумно растворился в темноте, оставив после себя лишь лёгкий запах дыма и благовоний.

***

      Следующее утро началось с очередной тренировки. На этот раз Юн предложил Аангу попробовать простейшее упражнение на контроль огня — зажечь и удержать пламя на ладони, не давая ему ни разрастись, ни погаснуть. — Это основа, Аватар, — говорил он, стоя напротив мальчика. — Огонь питается твоей энергией, твоим дыханием, твоими эмоциями. Если ты зол или испуган, пламя выйдет из-под контроля. Если ты равнодушен, оно погаснет. Нужен баланс.       Аанг, стиснув зубы, смотрел на свою пустую ладонь. Он уже несколько раз пытался, но безуспешно. То пламя вспыхивало слишком сильно, едва не опалив ему брови, то гасло, не успев разгореться. — Может, тебе просто не хватает… страсти? — Юн усмехнулся и бросил быстрый взгляд на Катару, которая сидела неподалёку и с открытым ртом наблюдала за «уроком». — Попробуй думать о чём-то, что зажигает в тебе огонь. О чём-то… или о ком-то.       Аанг проследил за его взглядом и побагровел. На его ладони вспыхнуло пламя — яркое, жаркое, но совершенно неконтролируемое. Он взмахнул рукой, пытаясь сбросить его, и огненный шар полетел прямо в Юна.       Тот, даже не меняясь в лице, легко уклонился, сделав шаг в сторону. Пламя врезалось в ствол дерева позади него, оставив на коре чёрный подпал. — Отличный бросок, — похвалил Юн, ничуть не рассердившись. — Но немного неточный. Попробуй ещё раз. — Ты!.. — Аанг сжал кулаки. — Ты специально это делаешь! — Что именно? — Юн приподнял бровь с невинным видом. — Учу тебя магии огня? Как и обещал? — Ты смотришь на Катару! — выкрикнул Аанг. — А почему бы и нет? — Юн пожал плечами и обернулся к девушке. — Она прекрасна. Разве я не прав?       Катара, услышав это, стала пунцовой и спрятала лицо в ладонях. Сокка, сидевший рядом с Руфииной, тихо заржал, пихая её локтём. — Ну всё, сейчас начнётся, — прошептал он. — Ты не имеешь права! — Аанг шагнул вперёд, и вокруг него начал закручиваться воздух, поднимая пыль и листья. — Я Аватар! И я… — И ты что? — голос Юн стал чуть тише, но в нём появилась опасная, стальная нотка. Он шагнул к Аангу вплотную и посмотрел на него сверху вниз. — Запретишь мне дышать? Запретишь мне смотреть? Ты, может быть, и Аватар, но ты не дух. И уж точно не хозяин чужих сердец.       Аанг замер. Воздух вокруг него опал, и он стоял, тяжело дыша, глядя в насмешливые карие глаза Юна. — Запомни, маленький Аватар, — продолжил Юн уже тише, так, чтобы слышал только он. — Сила не даёт тебе права на обладание. Если хочешь завоевать чьё-то сердце — борись. Но борись честно. А не заливаясь ревностью, как избалованный ребёнок.       Он хлопнул Аанга по плечу, и его улыбка снова стала лёгкой и дружелюбной. — А теперь давай попробуем ещё раз. И на этот раз думай о том, что действительно важно. Не о ревности. А о защите. О тех, кого ты любишь.       Аанг ничего не ответил. Он просто закрыл глаза, глубоко вздохнул и вытянул руку. На его ладони зажёгся маленький, ровный огонёк. Он не рос, не гас — просто горел, тёплый и спокойный. — Отлично, — кивнул Юн. — Ты делаешь успехи.       Руфиина, наблюдавшая за этой сценой, нахмурилась. Она видела, как Юн играл с Аангом, словно кошка с мышкой. Он то подначивал его, то давал ценный совет, то снова провоцировал. Он словно намеренно расшатывал эмоциональное состояние Аватара, заставляя его метаться от гнева к смирению.       «Зачем ему это? — думала она. — Какую цель он преследует?» Ответа у неё не было. Но одно она знала точно: Юн был опасен. Опаснее, чем все солдаты Огня, вместе взятые. Потому что он бил не по телу, а по душе. По самому дорогому, что у них было, — по их единству.       И она поклялась себе, что не позволит ему разрушить их семью. Чего бы это ни стоило.

***

      Утреннее солнце уже поднялось над верхушками деревьев, когда команда собралась на небольшой поляне у ручья для очередной тренировки. Аппа лениво жевал сочную траву неподалёку, Момо гонялся за бабочками, а Сокка, развалившись на плоском камне, с интересом наблюдал за происходящим. Он чувствовал, что сегодня будет интересно.       Юн стоял в центре поляны, поигрывая двумя тренировочными мечами. Его движения были ленивыми, почти небрежными, но в них чувствовалась смертоносная грация. Катара сидела на поваленном бревне, подперев подбородок ладонями, и не сводила с него глаз. Её щёки всё ещё хранили лёгкий румянец после их утреннего разговора — Юн, проходя мимо, шепнул ей, что её глаза сегодня «цвета летнего неба перед грозой», и девушка до сих пор не могла прийти в себя.       Аанг стоял напротив Юн, сжимая в руках свой посох. Его лицо было сосредоточенным, но в глазах тлел упрямый огонёк. Он был полон решимости доказать, что чего-то стоит. Не только как Аватар, но и как… как мужчина. — Итак, юный Аватар, — Юн лениво крутанул меч в руке, — сегодня мы поработаем над твоей реакцией. Магия огня быстра и агрессивна. Ты должен научиться чувствовать атаку до того, как она произойдёт. — Я готов, — твёрдо сказал Аанг. — Правда? — Юн усмехнулся. — Ну, посмотрим.       Он сделал лёгкое, почти неуловимое движение кистью — и с кончика его пальцев сорвался маленький огненный шарик, полетевший прямо в лицо Аангу. Мальчик едва успел отклониться, используя магию воздуха, чтобы отвести траекторию. — Неплохо, — кивнул Юн. — Но слишком медленно. Ты реагируешь, а должен предугадывать.       Он снова атаковал — на этот раз серией быстрых, хлёстких ударов, чередуя огненные всполохи с выпадами мечом. Аанг уклонялся, прыгал, использовал воздушные потоки, чтобы отбрасывать себя в стороны, но Юн неумолимо наступал, загоняя его к краю поляны. — Твои движения хаотичны, — комментировал он, даже не запыхавшись. — Ты тратишь слишком много энергии на пустые прыжки. Огонь — это экономия. Каждое движение должно иметь смысл.       Он сделал обманный выпад мечом, и когда Аанг подпрыгнул в воздух, уходя от удара, Юн резко развернулся и подхватил его потоком горячего воздуха, заставив кувыркнуться и приземлиться на одно колено. — Видишь? — он подошёл ближе, глядя на тяжело дышащего мальчика сверху вниз. — Ты предсказуем. Твои эмоции — твоя слабость. Ты злишься на меня, и это застилает тебе глаза. — Я не злюсь, — процедил Аанг, поднимаясь. — Конечно, злишься, — Юн улыбнулся своей фирменной, чуть насмешливой улыбкой. — Ты злишься, потому что я смотрю на Катару. Потому что она смотрит на меня. Потому что ты — великий Аватар, спаситель мира, а какая-то девчонка из племени Воды предпочитает тебе простого ученика отшельника. Это задевает твою гордость, не так ли? — Заткнись! — крикнул Аанг, и вокруг него взвился вихрь, поднимая в воздух пыль и мелкие камни. — Вот! — Юн рассмеялся. — Вот она, твоя истинная сила! Гнев! Страсть! Но ты боишься её. Боишься потерять контроль. А без этого огонь тебе не покорится.       Он сделал шаг назад и развёл руки, приглашая к атаке. — Ну же, Аватар. Покажи мне свой огонь. Не воздух. Не воду. Огонь. Тот, что горит у тебя внутри.       Аанг замер. Его глаза вспыхнули — в прямом смысле. На мгновение в них отразилось пламя. Он выбросил руку вперёд, и с его ладони сорвался поток огня — неровный, пульсирующий, но мощный.       Юн легко ушёл в сторону, и пламя врезалось в валун позади него, оставив на камне чёрное пятно. — Хорошо, — кивнул он. — Но недостаточно. Твоя спутница, — он бросил быстрый взгляд на Руфиину, сидевшую в тени дерева, — справилась бы лучше.       Руфиина, до этого момента молча наблюдавшая за тренировкой, медленно поднялась на ноги. Что-то в тоне Юна, в том, как он произнёс слово «спутница», задело её. Это не было простой констатацией факта. Это был вызов. Тонкий, почти незаметный, но вызов. — Что ты имеешь в виду? — спросил Аанг, тяжело дыша. — Только то, что сказал, — Юн пожал плечами. — Она — маг воды. Ты — Аватар, которому нужно освоить воду. Логично было бы учиться у неё. Но вместо этого ты предпочитаешь бегать за Катарой, которая сама едва освоила базу, и злиться на меня. Может, тебе стоило бы пересмотреть приоритеты?       Аанг открыл рот, чтобы ответить, но не успел.       Резкий свист рассекаемого воздуха — и ледяное копьё, сорвавшееся с пальцев Руфиины, пронеслось в дюйме от лица Юна, вонзившись в ствол дерева за его спиной. Юноша замер, медленно переведя взгляд на Руф. В его глазах мелькнуло удивление — искреннее, не наигранное. — О, — только и сказал он.       Руфиина вышла на поляну. Её движения были плавными, текучими, как вода, но в них чувствовалась скрытая сила, готовая в любой момент обрушиться на противника. Она не сводила глаз с Юна, и в её зелёных радужках плясали опасные огоньки. — Ты много говоришь, Юн, — произнесла она, намеренно искажая его имя. — Может, покажешь, на что способен на деле? Или твой огонь годится только для того, чтобы пускать пыль в глаза неопытным детям?       Юн медленно улыбнулся. Это была другая улыбка — не та, лёгкая и обворожительная, которую он дарил Катаре. В ней было что-то хищное. Что-то, что заставило Сокку поёжиться, а Катару — нахмуриться в замешательстве. — С удовольствием, маленькая ведьма, — ответил он, делая шаг вперёд. — Давно хотел проверить, на что способна Спутница Аватара. — Руф, не надо! — крикнул Аанг, но было поздно.       Она атаковала первой.       Вода из ручья взметнулась в воздух, превращаясь в десятки ледяных игл, которые веером полетели в него. Тот, не теряя самообладания, создал перед собой стену пламени, которая мгновенно растопила лёд, превратив его в облако пара. — Неплохо, — донёсся его голос из-за дымовой завесы. — Но предсказуемо.       Руфиина не ответила. Она уже сменила позицию, заходя сбоку. Её руки описали широкую дугу, и вода, собравшись в тугой жгут, хлестнула по ногам Юна, пытаясь сбить его с ног. Но он легко перепрыгнул через атаку, приземлившись на одно колено и тут же выбросив в её сторону огненный шар.       Она отбила его водяным щитом, и пар с шипением разошёлся в стороны. — Ты быстра, — признал Юн, поднимаясь. — Гораздо быстрее, чем я ожидал. Но тебе не хватает агрессии. Ты сдерживаешься. Почему? Боишься навредить мне? — Боюсь, что убью тебя раньше, чем узнаю, кто ты такой на самом деле, — холодно ответила она.       Юн рассмеялся. — О, а вот это уже интересно! — он развёл руки в стороны, и вокруг его ладоней заплясали языки пламени. — Тогда давай серьёзно.       Он атаковал. Быстро, яростно, без тени прежней ленивой небрежности. Огонь и вода схлестнулись в воздухе, создавая клубы пара, в которых мелькали две фигуры. Руфиина уклонялась, контратаковала, использовала лёд, воду, даже пар, чтобы дезориентировать противника. Но Юн не уступал. Он двигался с грацией хищника, предугадывая её движения, блокируя атаки и находя бреши в её защите.       В какой-то момент он оказался слишком близко. Его рука метнулась к её горлу, но Руфиина, предвидя это, резко присела и, выбросив ногу вперёд, подсекла его. Юн, не ожидавший такого, потерял равновесие и упал на спину. В ту же секунду над ним нависла Руфиина, приставив к его шее ледяное лезвие, созданное из влаги, собранной прямо из воздуха. — Достаточно, — выдохнула она, тяжело дыша.       Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. В карих глазах Зэрона плясали золотые искры, и в них не было ни страха, ни злости. Только интерес. И что-то ещё, что Руфиина не могла распознать. — Впечатляет, — наконец произнёс он, и его губы растянулись в улыбке. — Ты действительно достойна своего титула, Спутница. — Он слегка приподнял голову, насколько позволяло лезвие у горла. — И, думаю, ты права. Аватару действительно стоило бы учиться у тебя. У него был бы отличный учитель.       Руфиина убрала лезвие и выпрямилась. Её сердце колотилось как бешеное, но внешне она оставалась совершенно спокойной. — Тренировка окончена, — сказала она, поворачиваясь к ошеломлённым друзьям.       Аанг смотрел на неё с открытым ртом. Катара прижимала ладони к щекам, не в силах поверить, что её подруга только что уложила на лопатки того, кто казался непобедимым. А Сокка… Сокка медленно поднял руку и начал аплодировать. — Это было… — он сделал паузу, подбирая слово, — …эпично! Ру-Ру, ты просто зверь! Нет, ты легенда! Я хочу быть твоим учеником! Научи меня так же!       Руфиина позволила себе лёгкую улыбку. — Научу, — пообещала она. — Но позже. А пока… — она перевела взгляд на Зэрона, который уже поднялся и отряхивал одежду от пыли, — …нам нужно серьёзно поговорить. Наедине.       Юн встретил её взгляд и кивнул. — Как скажешь, маленькая ведьма.       Аанг хотел что-то возразить, но Руфиина остановила его жестом. — Я в порядке, — сказала она. — Просто… доверься мне.       Она отошла с Юном на край поляны, подальше от чужих ушей. — Кто ты такой? — спросила она прямо, глядя ему в глаза. — Я же сказал, — он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Ученик Джонг-Джонга. — Лжёшь, — отрезала она. — Твои движения, твоя магия, твоя аура… Ты не просто ученик. Ты что-то скрываешь. И я узнаю, что именно. Рано или поздно.       Юн помолчал, а потом его улыбка стала шире. — Узнавай, — тихо произнёс он, и от звука этого имени по спине Руфиины пробежал холодок. — Узнавай. Это будет… интересно. И забавно.       Он развернулся и пошёл обратно к лагерю, насвистывая какую-то мелодию. А Руфиина осталась стоять, сжимая кулаки. Она была права. Юн — не тот, за кого себя выдаёт. «Кто же ты такой, Юн? — думала она, глядя ему вслед. — И какую игру ты ведёшь?»       Ответа у неё не было. Но одно она знала точно: теперь она будет следить за каждым его шагом. И когда он допустит ошибку — а он её допустит, — она будет готова.

***

      Вечер опустился на лес мягкими сиреневыми сумерками. Воздух, прогретый за день, теперь дышал прохладой и ароматами ночных цветов. Где-то вдалеке трещали цикады, а с поляны доносился приглушённый смех Сокки и Юна, которые, кажется, нашли общий язык за игрой в кости. Аанг, сославшись на усталость, ушёл медитировать к Аппе, но Руфиина подозревала, что он просто не хотел видеть, как Катара в очередной раз бросает восхищённые взгляды на их нового попутчика. — Руф, пойдём искупаемся? — Катара подошла к подруге, которая перебирала травы для целебных отваров. В её голосе звучала почти детская радость. — Я нашла отличное место за поворотом реки. Там вода тёплая, как парное молоко, и луна так красиво отражается! Идём, ну пожалуйста! А то мы уже сто лет нормально не мылись.       Руфиина хотела отказаться — у неё было слишком много мыслей, требующих уединения. Но взгляд Катары был таким умоляющим, а её собственная кожа уже несколько дней чесалась от дорожной пыли, что она сдалась. — Хорошо, — кивнула она, поднимаясь. — Только быстро. И без глупостей. — Какие глупости? — Катара захлопала ресницами с невинным видом, но в её глазах плясали озорные искорки.       Они захватили чистую одежду и мыльный корень, который Катара чудом сохранила ещё с Южного полюса, и направились к реке. Место и правда оказалось чудесным: небольшой затон, отгороженный от основного русла плакучими ивами, чьи ветви спускались до самой воды, создавая естественный полог. Лунный свет, пробиваясь сквозь листву, рисовал на водной глади серебристые узоры. Вода была спокойной, тёплой и пахла речной свежестью.       Девушки быстро разделись и вошли в воду. Катара, как всегда, щебетала без умолку, рассказывая о том, как Юн сегодня похвалил её успехи в магии и сказал, что у неё «прирождённый талант». Руфиина слушала вполуха, наслаждаясь тем, как тёплая вода смывает усталость и напряжение последних дней. — Руф, — вдруг замолчала Катара, внимательно глядя на подругу. — Можно я кое-что скажу? Только ты не обижайся. — Говори, — пожала плечами та, намыливая волосы. — Ты… ты очень изменилась за последнее время, — голос Катары стал мягким, почти застенчивым. — Я не про характер. А про… ну, внешность. Ты стала такой… женственной.       Руфиина замерла с поднятыми руками и удивлённо посмотрела на подругу. — Что? — Ну, посмотри сама! — Катара подплыла ближе и, взяв её за плечи, развернула к воде, где лунный свет создавал призрачное зеркало. — У тебя кожа стала гладкой, как шёлк. Волосы… они теперь не просто рыжие, они как закатное солнце — с золотыми и медными прядями. А фигура… — она слегка покраснела, — ты перестала быть угловатым подростком. У тебя появилась талия, бёдра стали округлыми, и грудь… ну, ты понимаешь.       Руфиина посмотрела на своё отражение. Лунный свет действительно преображал её, делая почти незнакомкой. Мокрая кожа блестела, словно перламутр. Рыжие волосы, потемневшие от воды, тяжёлыми волнами лежали на плечах и спине, подчёркивая изгиб шеи и линию ключиц. Катара была права. Она больше не была ребёнком. Она становилась молодой женщиной. — Это просто… взросление, — пробормотала она, чувствуя, как щёки заливает румянец. — Ничего особенного. — Ничего особенного?! — возмутилась Катара. — Да ты прекрасна! Если бы я была парнем, я бы точно в тебя влюбилась! Честное слово!       Руфиина фыркнула, но не смогла сдержать улыбку. — Ладно, хватит меня смущать. Давай мыться и возвращаться.       Они быстро закончили с омовением. Катара первой выбралась на берег и начала одеваться, что-то напевая себе под нос. Руфиина, выйдя из воды, накинула на ещё влажное тело простую ночную рубашку из тонкого льна — единственное, что у неё было для сна. Белая ткань, намокнув от невысохшей кожи, прилипла к телу, обрисовывая каждый изгиб, но Руф не придала этому значения. Они были одни, в глуши, и никто не мог их увидеть. — Руф, — вдруг тихо позвала Катара, когда Руфиина уже собралась уходить. В её голосе звучала какая-то робкая просьба. — А ты не могла бы… станцевать? Тот танец, о котором ты рассказывала. Танец воздушных кочевниц. — Что? Здесь? Сейчас? — Руфиина удивлённо обернулась. — Пожалуйста! — Катара сложила ладони в умоляющем жесте. — Ты говорила, что видела его однажды в детстве, в Южном храме. Что он был прекрасен. Я так хочу увидеть хоть кусочек культуры твоего народа. Того, что остался только в тебе и Аанге. Пожалуйста, Руф! Луна такая яркая, вода такая спокойная… Это идеальный момент!       Руфиина хотела отказаться. Она не была танцовщицей. Она видела тот танец лишь мельком, из тени колонны, когда была совсем маленькой. Старшие монахини исполняли его в честь праздника Осеннего Равноденствия, и это было… волшебно. Но она никогда не пробовала повторить его сама.       Однако взгляд Катары, полный искренней надежды и восхищения, растопил её сомнения. — Хорошо, — вздохнула она. — Но только не смейся. Я, скорее всего, всё испорчу. — Ни за что! — поклялась Катара, усаживаясь на плоский камень у кромки воды, словно зритель в первом ряду.       Руфиина глубоко вздохнула и шагнула обратно в воду. Холодные струи лизнули её щиколотки, колени, бёдра. Она зашла по пояс и остановилась, закрыв глаза, пытаясь вызвать в памяти те смутные образы из детства.       Мелодия. Она была простой, но завораживающей — звуки флейты и тихий перезвон колокольчиков, которые монахини вплетали в волосы. Движения — плавные, текучие, как ветер, играющий с листвой. Они не танцевали ногами — они парили. Их тела были невесомыми, а руки рисовали в воздухе невидимые узоры, рассказывая историю о единстве стихий, о круговороте жизни, о вечном стремлении души к свету.       Она начала двигаться.       Её правая рука медленно поднялась вверх, ладонью к луне, словно ловя серебристый свет. Левая описала плавную дугу у бёдер, и вода вокруг неё пришла в движение — мягкое, послушное, окутывающее её ноги, как шёлк. Она сделала шаг, другой, и её тело начало изгибаться в такт неслышимой музыке.       Она не знала правильных движений. Она импровизировала, доверяясь памяти тела и интуиции. Её босые ступни едва касались воды, скользя по поверхности, словно она шла по лунной дорожке. Руки взлетали вверх, разводя в стороны невидимые облака, затем опускались, лаская воду, которая послушно следовала за её пальцами, создавая сверкающие в лунном свете спирали и кольца.       Лёгкая ночная рубашка, намокшая и почти прозрачная, струилась вокруг её тела, как туман. Когда она делала поворот, ткань взлетала, обнажая стройные ноги и изгиб талии, чтобы в следующее мгновение снова прильнуть к коже, подчёркивая мягкие линии груди и бёдер. Лунный свет, проходя сквозь мокрый лён, делал её фигуру призрачной, неземной.       Её рыжие волосы, всё ещё влажные, рассыпались по плечам и спине, и когда она кружилась, с них срывались сверкающие капли, создавая вокруг неё ореол из бриллиантовой пыли. Она запрокинула голову, подставляя лицо лунному свету, и её губы приоткрылись в беззвучной песне. Глаза, закрытые, с трепещущими ресницами, казались двумя тёмными озёрами, в которых отражалось ночное небо.       Катара затаила дыхание. Она не могла оторвать взгляд. Это было не просто красиво. Это было священнодействие. Руфиина не танцевала — она была танцем. Она стала воплощением самой воды — текучей, изменчивой, нежной и опасной одновременно. В этот момент она была не просто девушкой. Она была духом реки, наядой, вышедшей из лунного света, чтобы подарить смертным мгновение чистой, незамутнённой красоты.       Руфиина сделала последний поворот, и вода вокруг неё поднялась лёгким, сверкающим куполом, который через мгновение опал дождём серебристых брызг. Она замерла, тяжело дыша, и открыла глаза.       Тишина. Только плеск воды и стук её собственного сердца. — Вау… — выдохнула Катара, и её глаза блестели от слёз. — Руф… это было… у меня нет слов. Это самое прекрасное, что я когда-либо видела.       Руфиина смущённо улыбнулась и, выходя из воды, потянулась за своим тулупом, чтобы накинуть на плечи. — Спасибо, — тихо сказала она. — Я… рада, что тебе понравилось.       В этот момент со стороны кустов, что росли чуть выше по течению, послышался громкий треск, а за ним — приглушённый вскрик и звук падения чего-то (или кого-то) в воду. — Что это?! — Катара вскочила на ноги, выхватывая воду из реки в боевой готовности.       Руфиина, чьё сердце пропустило удар, медленно повернулась к источнику звука. Из-за ивовых ветвей, потирая ушибленный лоб и лысую макушку, на которых красовались прилипшие листья, вынырнул… Аанг.       Он был мокрый с головы до ног. Его глаза были размером с блюдца, а лицо пылало таким ярким румянцем, что, казалось, он вот-вот задымится. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но издал лишь невнятный писк. — Аанг?! — хором воскликнули девушки. — Я… я не… я просто… — он судорожно пытался подобрать слова, размахивая руками. — Я медитировал! Там! Наверху! И услышал плеск! Я подумал, что это какие-то звери! Или шпионы! Я хотел проверить! Я не знал, что вы… что ты… Я ничего не видел! Клянусь! Ну, почти ничего… То есть, совсем ничего! Я сейчас уйду! Простите! Я… Аппа! Момо! Спасите!       Он резко развернулся, поскользнулся на мокрой траве, снова чуть не упал, но каким-то чудом удержал равновесие и, подгоняя себя потоком воздуха, буквально взлетел вверх по склону, исчезая в темноте.       Несколько секунд стояла оглушительная тишина.       А потом Катара, не выдержав, прыснула со смеху. Она смеялась, сгибаясь пополам и вытирая выступившие слёзы. — Ох, Ла! — простонала она. — Ты видела его лицо?! Он был краснее, чем огненный перец! «Я ничего не видел! Почти ничего!» Ох, не могу!       Руфиина, которая в первый момент застыла от неожиданности и стыда, вдруг тоже почувствовала, как её губы расползаются в улыбке. Она представила себе эту картину: Аанг, прячущийся в кустах, его выпученные глаза, мокрую лысую голову в листьях, его паническое бегство… И не выдержала.       Она рассмеялась. Искренне, заливисто, от души. Так, как не смеялась уже очень, очень давно. — Вот же… воздушный придурок, — выдавила она сквозь смех, прижимая ладонь ко лбу. — Медитировал он, как же! — А по-моему, очень даже удачно помедитировал, — фыркнула Катара, подмигивая подруге. — По крайней мере, теперь у него есть о чём подумать перед сном.       Они переглянулись и снова расхохотались. Напряжение последних дней, ревность, тревоги — всё это на миг отступило, растворившись в этом простом, чистом, девичьем смехе под луной.       А где-то в лагере, зарывшись лицом в тёплый бок Аппы, Аанг отчаянно пытался унять бешено колотящееся сердце и стереть из памяти образ Руфиины, танцующей в лунном свете. Образ, который, как он подозревал, будет преследовать его ещё очень, очень долго. И, к собственному ужасу, он не был уверен, что хочет от него избавиться.