Глава 18. Лёд и пламя.

      Утреннее солнце, отражаясь от бесчисленных ледяных граней, заливало Северный полюс ослепительным светом. Город просыпался: по каналам сновали лодки, женщины спешили к целительским хижинам, мужчины направлялись к тренировочным площадкам, а дети с весёлыми криками носились по мостам, играя в снежки.       Для команды Аватара наступили новые времена. Время обучения. Время подготовки к неизбежному.       После того как Катара доказала своё право обучаться боевой магии воды, а Аанга поставили в ученики, мастер Пакку взялся за них с удвоенной строгостью. Каждое утро начиналось с медитации у кромки ледяного канала, затем следовали изнурительные упражнения на контроль потоков, и только потом — отработка боевых приёмов.       Руфиина, следуя совету целительницы Анааны, проводила большую часть времени в Доме Исцеления. Отвар, который она принимала перед сном, помогал отогнать кошмары, а ежедневные сеансы с целительницей постепенно возвращали её душе покой. Но голоса не ушли полностью — они лишь затихли, притаились где-то на границе сознания, ожидая момента слабости.       Юн, к удивлению всех, тоже нашёл себе занятие. Он вызвался помогать воинам племени в укреплении ледяных стен, используя свою магию огня для создания специальных «ловушек» — участков льда, начинённых сжатым пламенем, которые должны были взорваться при приближении вражеских кораблей. Его идеи казались странными, но эффективными, и вождь Арнук, хоть и с недоверием относившийся к чужаку из народа Огня, не мог отрицать пользы.       Катара же, помимо тренировок с Пакку, каждый вечер приходила к Руфиине. Они сидели у фонтана в Доме Исцеления, и Катара, запинаясь от волнения, пересказывала подруге всё, что узнала за день. Руфиина слушала, иногда поправляла, иногда давала советы, и в эти моменты Катаре казалось, что она снова чувствует ту незримую нить, что связывала их с самого начала — нить ученицы и наставницы, младшей и старшей сестры, двух половинок одной души.       Аанг приходил каждый вечер. Он садился рядом с лежанкой Руфиины, брал её за руку и рассказывал о своих успехах, о том, как Пакку в очередной раз ворчал на его «воздушную легкомысленность», о том, как Сокка пытался произвести впечатление на принцессу Юи и с треском проваливался. Руфиина слушала, улыбалась, и в её зелёных глазах постепенно возвращался прежний живой блеск.       Однажды вечером, когда Аанг в очередной раз пришёл её навестить, Руфиина сидела на краю лежанки, расчёсывая волосы. Они отросли, снова став длинными и пушистыми, и в свете масляных ламп отливали медью и золотом. Аанг замер у входа, невольно залюбовавшись. — Чего застыл? — спросила она, не оборачиваясь. — Проходи.       Он шагнул вперёд и сел рядом, но не взял её за руку, как обычно. Вместо этого он молча смотрел на неё, и в его серых глазах читалась какая-то странная, незнакомая ему самому... нежность. — Что? — Руфиина повернулась к нему и нахмурилась. — У меня что-то на лице? — Нет, — Аанг покачал головой и смущённо отвёл взгляд. — Просто… Ты выглядишь лучше. Намного лучше. Я рад. — Целительница Анаана творит чудеса, — пожала плечами Руфиина. — И отвар помогает. — Это не только отвар, — тихо сказал Аанг. — Ты сильная. Самая сильная из всех, кого я знаю. Ты справишься.       Руфиина ничего не ответила, но уголки её губ дрогнули в слабой улыбке.       В комнате повисло молчание — но не тягостное, а уютное, наполненное невысказанной близостью. Аанг смотрел на неё и чувствовал, как что-то внутри него переворачивается. Он вспоминал ту ночь у реки, когда увидел её танец в лунном свете. Вспоминал, как замерло его сердце, как перехватило дыхание. Тогда он убедил себя, что это было просто удивление. Но сейчас, глядя на неё — бледную, уставшую, но всё равно прекрасную в своей хрупкой силе, — он понимал: это было не просто удивлением. — Руф, — начал он, и его голос дрогнул. — Я хотел сказать…       Но в этот момент дверь резко распахнулась, и в комнату влетел Сокка. Его лицо было красным от возбуждения, а глаза горели. — Вы не поверите! — выпалил он, даже не заметив, что прервал важный момент. — Я только что разговаривал с Юи! И она… она согласилась пойти со мной на Праздник Лунного Света! — Что? — Аанг растерянно моргнул, выныривая из своих мыслей. — Праздник Лунного Света! — повторил Сокка, размахивая руками. — Это ежегодное торжество в честь духов Луны и Океана. Будут танцы, музыка, угощения! И я иду с принцессой! С настоящей принцессой! — Сокка, — Руфиина усмехнулась, — ты же понимаешь, что она помолвлена с тем напыщенным воином, Ханом? — Помолвлена — не значит замужем! — отмахнулся Сокка. — К тому же, она сама сказала, что я ей нравлюсь. Нравлюсь! Я! Представляете?       Аанг и Руфиина переглянулись. В его глазах было веселье, в её — скепсис. — Ладно, герой-любовник, — сказала Руфиина, поднимаясь. — Иди, готовься к своему празднику. А мне нужно проветриться. Только потом не ной, что Суюки тебя гонит со двора.       Сокка скукурузил нечитаемое выражение лица и, показав язык, вышел. — Я с тобой, — тут же вызвался Аанг. — Нет, — она мягко, но твёрдо остановила его жестом. — Я хочу побыть одна. Недолго. Обещаю, со мной всё будет в порядке.       Аанг хотел возразить, но что-то в её взгляде заставило его промолчать. Он кивнул, и Руфиина, накинув меховой плащ, вышла в морозную ночь.

***

      Она шла по пустынным мостам Северного полюса, и её шаги были почти беззвучны — она ступала по льду, как по родной стихии, и лёд отвечал ей мягкой, послушной упругостью. Луна, почти полная, висела над головой огромным серебряным диском, заливая город призрачным светом.       Руфиина остановилась на одном из мостов, глядя на воду в канале. Вода была тёмной, почти чёрной, но в ней отражалась луна — дрожащая, переливающаяся, словно живое существо. Она протянула руку, и вода послушно поднялась к её ладони, обвивая пальцы прохладной, ласковой змеёй. — Я скучала по тебе, — прошептала она, обращаясь не то к воде, не то к самой себе. — Я скучала по тишине. По покою.       Вода в ответ мягко засветилась — слабым, голубоватым светом, который могла видеть только она. Метка на её спине потеплела, и Руфиина почувствовала, как напряжение последних дней медленно отпускает её.       Она не заметила, как сзади кто-то подошёл. — Красивое свечение, — раздался знакомый, бархатистый голос.       Она резко обернулась. Юн стоял в нескольких шагах от неё, прислонившись к ледяной колонне. Его руки были скрещены на груди, а на губах играла обычная полуулыбка. Лунный свет падал на его смуглое лицо, делая черты ещё более резкими, а в карих глазах плясали золотые искры. — Что ты здесь делаешь? — спросила она, и её голос прозвучал холоднее, чем она хотела. — То же, что и ты, — он пожал плечами. — Любуюсь ночью. Северный полюс прекрасен, не находишь? Особенно в полнолуние. Вода здесь… словно живая.       Руфиина не ответила. Она смотрела на него, пытаясь понять, что скрывается за этой маской расслабленного дружелюбия. После того сна, после слов Та Мин, она знала: Юн опасен. Но чем? И почему он здесь, с ними? — Ты не доверяешь мне, — произнёс он, и это был не вопрос, а утверждение. — Это правильно. Я бы на твоём месте тоже не доверял. — Тогда зачем ты здесь? — спросила она прямо. — Зачем путешествуешь с нами? Что тебе нужно от Аанга?       Юн помолчал, глядя на луну. Его улыбка стала шире, но в ней появилось что-то грустное, почти человеческое. — Может быть, я просто хочу увидеть, как Аватар спасёт мир, — сказал он. — Может быть, мне интересно. А может… — он перевёл взгляд на неё, и в его глазах на мгновение промелькнуло что-то тёмное, хищное, — …может, я жду, когда ты сделаешь свой выбор, Маотара.       Руфиина вздрогнула. Он назвал её этим именем, из снов. Да ещё и с таким тоном... будто бы... — Откуда ты его знаешь? — прошептала она. — Я знаю многое, — ответил Юн и, оттолкнувшись от колонны, шагнул к ней. — Я знаю, что тебе страшно. Я знаю, что ты слышишь голоса. Я знаю, что ты видела Та Мин и что она сказала тебе о твоей судьбе.       Руфиина отступила на шаг, и вода в канале всколыхнулась, готовая по её зову превратиться в оружие. — Кто ты такой, Рава тебя раздери? — повторила она.       Юн остановился. Он посмотрел на неё — долгим, изучающим взглядом, и в его глазах больше не было насмешки. Только странная, пугающая серьёзность. — Я тот, кто хочет дать тебе выбор, — сказал он тихо, подходя ближе. — Настоящий выбор. Не тот, что предлагает Рава. Не тот, о котором говорила Та Мин. Свободу, Маотара. Свободу от предназначения. Свободу жить такую, какую хочешь ты, а не такую, которую нарекли тебе духи. — Свобода, которую ты предлагаешь, — это клетка, — ответила она словами Та Мин. — Я не верю ни одному твоему слову.       Юн усмехнулся, но в его усмешке не было злости. — Увидишь, — сказал он. — Время покажет. А пока… — он отступил назад, в тень колонны, — …наслаждайся покоем, пока можешь. Скоро всё изменится.       Он растворился в темноте, оставив Руфиину одну на мосту. Она стояла, глядя ему вслед, и её сердце колотилось как бешеное. Она была права. Юн — не просто ученик Джонг-Джонга. Он что-то большее. Что-то тёмное. И он ждёт.       Но чего?       Ответ пришёл через три дня.

***

      За два дня этого.       Праздник Лунного Света накрыл Северный полюс мягкой, серебристой пеленой. Казалось, сам город преобразился: ледяные стены и мосты были украшены сотнями маленьких светильников, вырезанных из прозрачного льда, внутри которых мерцали голубоватые огоньки — не пламя, а пойманный магией воды лунный свет. Они висели на тонких нитях, натянутых между зданиями, отражались в тёмной воде каналов, создавая иллюзию, будто сам воздух светится изнутри.       На главной площади, перед дворцом вождя, собрались почти все жители города. Женщины в нарядных синих платьях, расшитых серебряными нитями и речным жемчугом, кружились в медленном, величественном танце. Мужчины, облачённые в церемониальные одежды с меховыми воротниками, аккомпанировали им на барабанах и флейтах. Дети с визгом носились между взрослыми, ловя ртом падающие с неба снежинки.       Повсюду стояли столы, ломившиеся от угощений: вяленая рыба, тушёное мясо морского льва, сладкие лепёшки из толчёных кореньев, горячий отвар из северных ягод. Воздух был пропитан ароматами пряностей, дыма от жаровен и свежего снега.       Катара и Аанг, забыв на время о тренировках и тревогах, веселились вместе со всеми. Катара пыталась научить Аанга традиционному танцу Южного племени — более быстрому и энергичному, чем северный, — и они оба то и дело сбивались с ритма, хохоча и наступая друг другу на ноги. Сокка, наряженный в одолженный у кого-то церемониальный жилет, который был ему велик на два размера, с важным видом вёл под руку принцессу Юи, то и дело бросая победные взгляды на мрачного Хана, стоявшего в стороне.       Руфиина не участвовала в общем веселье. Она бродила по краю площади, наблюдая за танцующими, за смеющимися лицами, за тем, как лунный свет играет на ледяных украшениях. На душе у неё было странно — спокойно и тревожно одновременно. Слишком хорошо. Слишком мирно. Словно затишье перед бурей.       Она отошла подальше от толпы, к одному из боковых мостов, где было тише и где лунный свет падал на воду, не потревоженный сотнями ног. Она оперлась на ледяные перила и глубоко вздохнула, позволяя холодному воздуху наполнить лёгкие. — Ты тоже не любишь толпу?       Голос был мягким, мелодичным, словно звон ледяных колокольчиков. Руфиина обернулась.       Принцесса Юи стояла в нескольких шагах от неё. В свете луны она казалась почти неземной — высокая, стройная, с кожей, белой как первый снег, и огромными, сияющими голубыми глазами. Её серебристо-белые волосы, заплетённые в сложную причёску, были украшены крошечными ледяными цветами, которые, казалось, светились изнутри. Белое платье, расшитое серебром, струилось до самой земли, делая её похожей на духа луны, сошедшего с небес. — Принцесса Юи, — Руфиина слегка склонила голову в знак уважения. — Прости, я не заметила тебя. — Пожалуйста, просто Юи, — девушка улыбнулась, и её улыбка была тёплой и искренней. — Я тоже сбежала. Сокка такой… энергичный. Мне нужно было немного передохнуть.       Руфиина усмехнулась. — Это мягко сказано. Он может утомить кого угодно.       Юи тихо рассмеялась и подошла ближе, вставая рядом у перил. Несколько мгновений они молчали, глядя на воду, в которой отражалась полная луна. — Ты Руфиина, верно? — спросила Юи. — Спутница Аватара. Я слышала о тебе. Говорят, ты сражалась с целым кораблём Народа Огня в одиночку. — Это преувеличение, — Руфиина покачала головой. — Мне помогли. — И всё же, — Юи посмотрела на неё с неподдельным восхищением. — Ты сильная. Я чувствую это. От тебя исходит… особая энергия. Как от воды в полнолуние.       Руфиина не нашлась, что ответить. Она не привыкла к комплиментам, особенно от почти незнакомых людей.       Юи, казалось, поняла её смущение и мягко сменила тему. — Ты ведь из Южного храма воздуха, верно? — спросила она. — Но твоя магия воды… она северная. Я чувствую это. — Моя мать была из Северного племени, — ответила Руфиина, и её голос чуть дрогнул. — Она умерла, когда я родилась. Я никогда её не знала.       Юи замолчала, и в её глазах промелькнула тень — глубокая, древняя печаль, не соответствующая её юному возрасту. — Мне жаль, — тихо сказала она. — Потерять мать… это тяжело. Моя мать тоже умерла, когда я была совсем маленькой. Я почти не помню её лица. Только голос. И тепло.       Руфиина посмотрела на неё с новым чувством — чувством неожиданного родства. Принцесса, у которой есть всё — богатство, власть, поклонение, — тоже была одинока. Тоже потеряла самое дорогое. — Знаешь, — вдруг сказала Юи, и её голос стал заговорщицким, — есть одно место. Место силы. Маги часто ходят туда, особенно в праздник. Но я чувствую, что тебе нужно там побывать. Хочешь, я покажу?       Руфиина колебалась лишь мгновение. Что-то в глазах Юи — искреннее, чистое, почти детское — заставило её довериться. — Веди, — сказала она.       Они шли по узким, извилистым проходам, уходя всё дальше от праздничной площади. Ледяные стены здесь были старыми, покрытыми вековыми наслоениями, и светильники попадались всё реже. Юи вела её уверенно, словно знала каждый поворот наизусть.       Наконец, они вышли к небольшой пещере, вход в которую был скрыт за ледяным водопадом. Юи развела руки, и вода послушно расступилась, открывая проход. — Ты маг воды? — удивилась Руфиина. — Немного, — Юи улыбнулась. — Меня учили основам, как и всех женщин племени. Но мой дар… он другой.       Она не стала объяснять, и Руфиина не настаивала.       Внутри пещера оказалась просторной, с высоким сводом, теряющимся в темноте. Стены здесь были не просто ледяными — они были покрыты древними резными узорами, изображающими духов, волны, луну и океан. А в центре пещеры, окружённое кольцом из гладких, отполированных временем камней, лежало озеро.       Его вода была необычной — она светилась изнутри мягким, золотисто-зелёным светом, и в ней, неспешно кружась, плавали две рыбы. Одна — белая, с чёрным пятном на лбу, другая — чёрная, с белым пятном. Они двигались по кругу, вечно следуя друг за другом, и от них исходило ощущение древнего, незыблемого покоя. — Туи и Ла, — прошептала Руфиина, чувствуя, как сердце замирает. — Духи Луны и Океана. — Да, — Юи остановилась у кромки воды, глядя на рыб с благоговением. — Это священное место. Здесь покоятся основатели нашего племени. Те, кто заключил союз с духами и получил от них дар магии воды.       Она указала на стены пещеры, и Руфиина, приглядевшись, заметила, что в нишах, вырезанных прямо во льду, стоят ледяные статуэтки. Десятки, сотни фигурок — мужчины и женщины в традиционных одеждах, с разными лицами, разными причёсками, но все с одинаково величественной осанкой. — Это прежние вожди, — пояснила Юи. — И члены их семей. Каждый, кто правил Северным племенем, оставляет здесь своё изображение. Это наша память. Наша история.       Руфиина медленно пошла вдоль стен, вглядываясь в застывшие лица. Вот суровый мужчина с длинной бородой и посохом в руках. Вот женщина с младенцем на руках — её глаза, вырезанные из прозрачного льда, казались живыми. Вот юноша, почти мальчик, с гордо поднятой головой и мечом на поясе.       Она шла, и что-то тянуло её вперёд, к дальнему концу пещеры, где свет от озера был слабее. Там, в небольшой нише, стояла одинокая фигурка. Она была старше других — лёд потускнел от времени, черты лица слегка сгладились, — но всё ещё хранила удивительное изящество.       Руфиина замерла.       У статуэтки было лицо молодой женщины. Тонкие, благородные черты, высокие скулы, изящный изгиб бровей. Её волосы, заплетённые в сложную причёску, были распущены по плечам — редкость для женщин Севера, которые обычно убирали волосы. А глаза — глаза, казалось, смотрели прямо на Руфиину, и в них застыла тихая, глубокая печаль. — Кто это? — спросила Руфиина, и её голос прозвучал хрипло, чужим.       Юи подошла и встала рядом. — Это принцесса Нэрим, — сказала она тихо. — Она жила больше ста лет назад. Говорят, она была одной из самых прекрасных женщин своего времени. И одной из самых несчастных.       Руфиина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Нэрим. Имя её матери. — Что с ней случилось? — спросила она, уже зная ответ, но желая услышать его.       Юи помолчала, глядя на статуэтку. — Легенда гласит, что она полюбила человека из Народа Огня. Воина, который пришёл на Север с войной. Он… он похитил её. Увёз с собой. Больше её никто никогда не видел. Говорят, она умерла вдали от дома, рожая ребёнка, которому не суждено было узнать свой народ.       Руфиина закрыла глаза. Внутри неё всё сжалось в тугой, болезненный ком. Вот она, правда. Правда, которую она всегда знала, но боялась признать. Её мать была не просто беженкой. Она была принцессой. Принцессой, которую украли, поработили, сломали. И она, Руфиина, была плодом этого насилия. Плодом войны.       Она открыла глаза и снова посмотрела на статуэтку. И вдруг заметила то, на что не обратила внимания сразу. У статуэтки Нэрим на груди висел кулон — маленький, почти незаметный, но искусно вырезанный. Тот самый символ, который она видела во сне. Символ Луны и Океана, Туи и Ла.       И ещё кое-что.       На лбу статуэтки, почти скрытое прядями волос, виднелось крошечное изображение. Спираль. Такая же, как на её собственной спине. Метка Равы. — Юи, — прошептала Руфиина, и её голос дрожал. — Ты видишь это? На лбу?       Юи пригляделась и вздрогнула. — Я никогда не замечала, — прошептала она. — Это же… это знак Спутницы.       Они переглянулись, и в глазах Юи отразилось то же потрясение, что испытывала Руфиина. Её мать была не просто принцессой. Она была Спутницей. Спутницей предыдущего Аватара. Аватара Року? — Та Мин, — выдохнула Руфиина, и кусочки головоломки начали складываться воедино. — Та Мин была женой Року. И она была его спутницей. Но она была из Народа Огня. Не сходится! А моя мать… моя мать была из Народа Воды. Значит…       Она замолчала, не в силах осмыслить открывшееся. У Року было две спутницы? Или… или Та Мин была его женой, а Нэрим — его хранительницей, его связью с водной стихией? Но как такое возможно?       Юи, словно прочитав её мысли, тихо сказала: — Я слышала старую легенду. О том, что иногда, в редкие, очень редкие времена, когда равновесие мира находится под угрозой, Рава может избрать не одного, а двух спутников. Две души, связанные с разными стихиями, чтобы помочь Аватару сохранить баланс. Возможно… возможно, твоя мать была одной из них.       Руфиина молчала. Она смотрела на застывшее в вечном льду лицо матери — лицо, которое она никогда не видела живым, но которое теперь казалось таким знакомым, таким родным. В этих тонких чертах, в изгибе губ, в разрезе глаз она видела себя. — Я должна узнать больше, — сказала она наконец. — Я должна понять, что случилось с ней. И почему Рава выбрал меня.       Юи кивнула. — Я помогу тебе, — сказала она просто. — В архивах дворца должны быть записи. Старые свитки, которые никто не читал уже сотню лет. Завтра, если хочешь, мы можем поискать. — Спасибо, — Руфиина повернулась к ней, и в её глазах блестели слёзы. — Спасибо, Юи. Ты даже не представляешь, что это для меня значит.       Принцесса улыбнулась — мягко, печально, понимающе. — Представляю, — ответила она. — Я тоже ищу ответы. О себе. О своём предназначении. Может быть, мы найдём их вместе.       Они стояли в тишине священной пещеры, под мерцающим светом озера Туи и Ла, и две рыбы — белая и чёрная — продолжали свой вечный танец, напоминая о том, что даже в самом сердце тьмы есть свет. И даже в самой глубокой печали есть надежда.       Где-то там, наверху, праздник Лунного Света подходил к концу. А внизу, в древней пещере, две девушки, связанные невидимыми нитями судьбы, сделали первый шаг навстречу истине. Истине, которая изменит всё.

***

      Они покинули священную пещеру, когда луна уже начала клониться к горизонту. Праздник наверху всё ещё шумел — доносились приглушённые звуки барабанов и взрывы смеха, — но здесь, в глубине ледяных коридоров, царила тишина, нарушаемая только звуком их шагов.       Юи вела Руфиину через лабиринт переходов, скрытых от глаз простых жителей. Как принцесса, она знала дворец так, как не знал никто другой — каждую потайную дверь, каждый забытый проход, оставшийся от старых времён, когда Северное племя ещё помнило о своих корнях. — Архив находится в старой части дворца, — шептала она, оглядываясь по сторонам. — Туда почти никто не ходит. Только хранитель, но он уже стар и почти не встаёт с постели. Думаю, у нас есть время.       Они остановились перед массивной ледяной дверью, украшенной резными символами — теми же, что Руфиина видела в пещере. Юи приложила ладонь к центру двери, и та, подчиняясь древней магии, вплетённой в сам лёд, бесшумно отъехала в сторону.       Внутри было темно. Юи щёлкнула пальцами, и несколько ледяных светильников на стенах зажглись мягким голубоватым светом, выхватывая из мрака бесчисленные полки, уставленные свитками, коробами и каменными табличками. — Это всё — история нашего народа, — сказала Юи с благоговением. — Здесь записи за сотни лет. Где-то среди них должно быть и упоминание о твоей матери.       Они принялись за поиски. Юи, лучше знавшая организацию архива, указывала на секции, где хранились семейные хроники правящего рода. Руфиина, затаив дыхание, перебирала свитки, вглядываясь в выцветшие иероглифы, выведенные древними чернилами на выделанной тюленьей коже.       Прошло больше часа. Руфиина уже начала отчаиваться, когда её пальцы наткнулись на небольшой, потрёпанный свиток, спрятанный за другими, более массивными томами. Он был перевязан выцветшей синей лентой, и на нём не было никаких опознавательных знаков — только одно слово, выведенное мелким, изящным почерком: «Нэрим». — Юи, — позвала она, и её голос дрогнул. — Я нашла.       Принцесса тут же оказалась рядом. Они вместе развязали ленту и развернули свиток. Это был не официальный документ. Это был дневник.       Страницы, исписанные тем же изящным почерком, пожелтели от времени, но чернила — удивительно стойкие, сделанные по старинному рецепту из сажи и рыбьего клея — сохранились прекрасно. Руфиина начала читать, и голос её звучал глухо, словно доносился из-под толщи воды.

***

«День первый. Меня зовут Нэрим, и я — принцесса Северного племени Воды. Сегодня мне исполнилось шестнадцать, и отец подарил мне этот свиток, сказав, что я должна записывать свои мысли, чтобы потомки знали, о чём думала их прародительница. Не знаю, зачем это нужно. Моя жизнь скучна и предсказуема. Учёба, церемонии, вышивка. Иногда мне кажется, что я задыхаюсь в этих ледяных стенах.»

***

      Руфиина перевела дыхание. Голос матери — живой, настоящий, полный юношеского максимализма — звучал в её голове так ясно, словно Нэрим стояла рядом.

***

«День двадцать третий. Сегодня в город прибыли чужеземцы. Аватар! Сам Аватар Року! Он пришёл учиться магии воды у наших мастеров. С ним была женщина из Народа Огня, его жена. Её зовут Та Мин. Когда я увидела её, у меня перехватило дыхание. Она такая… другая. Не похожая на наших женщин. В ней есть огонь, но не тот, что разрушает, а тот, что согревает. Мы разговорились. Она сказала, что я напоминаю ей младшую сестру, которую она потеряла в детстве. Я сказала, что у меня никогда не было сестры. Она улыбнулась и ответила: «Теперь есть».»

***

      Руфиина почувствовала, как к горлу подступает ком. Та Мин. Та самая Та Мин, что явилась ей во сне. Они были не просто знакомы. Они были сёстрами. Духовными сёстрами. Она продолжила читать.

***

«День пятьдесят четвёртый. Року попросил меня помочь ему с освоением целительства. Он сказал, что я чувствую воду так, как никто другой. Что у меня дар. Мы тренировались вместе каждый день — я, он и Та Мин. Это было самое счастливое время в моей жизни. Мы были как семья. Настоящая семья. Та Мин учила меня готовить блюда Народа Огня, а я показывала ей, как плести северные узоры. Року рассказывал истории о своих путешествиях, и мы сидели у огня до поздней ночи, смеясь и мечтая о будущем. Я никогда не чувствовала себя такой… свободной.»

***

«День семьдесят первый. Сегодня Року закончил обучение. Он и Та Мин уезжают завтра на рассвете. Я не спала всю ночь. Плакала, как глупая девчонка. Та Мин пришла ко мне и обняла. Она сказала: «Мы обязательно встретимся снова, сестрёнка. Я это чувствую». Она подарила мне кулон — символ Луны и Океана. Сказала, что он будет хранить меня. Я надела его и больше никогда не сниму.»

***

      Юи, слушавшая чтение, тихо ахнула. Тот самый кулон, что был на статуе в пещере. Тот самый, что Руфиина видела в своих видениях.       Руфиина перевернула страницу. Почерк стал более неровным, торопливым. Словно писавшая боялась, что её прервут.

***

«День, которому нет числа. Прошло три года. Три долгих, пустых года. Я часто вспоминаю Року и Та Мин. Пишу им письма, но не отправляю — куда? Они путешествуют по миру, а я заперта здесь, в ледяной клетке. Отец говорит, что мне пора выходить замуж. Что я должна исполнить свой долг перед племенем. Но моё сердце молчит. Я не хочу быть женой того, кого выберут за меня. Я хочу… я хочу быть свободной. Как они.»

***

«День, которому нет числа. Сегодня я встретила его. Его зовут Тай Лунг. Он не маг — воин из Царства Земли, наёмник, служащий Народу Огня. Он прибыл с торговым караваном. Он такой… непохожий на всех, кого я знала. У него сильные руки и печальные глаза. Он рассказал мне, что потерял свою семью в войне и теперь скитается по миру, не зная, где его дом. Я слушала его и чувствовала, как моё сердце, такое холодное все эти годы, начинает оттаивать.»

***

      Руфиина сглотнула. Тай Лунг. Имя её отца. Того, кого она всегда представляла чудовищем, насильником, разрушившим жизнь её матери. Но эти строки… они говорили о другом. О человеке, который тоже был сломлен войной. О двух потерянных душах, нашедших друг друга.

***

«День, которому нет числа. Тай Лунг сделал мне предложение. Он не мог просить моего отца — он чужеземец, наёмник, у него ничего нет. Но он встал передо мной на колени и сказал: «У меня нет ничего, кроме моего меча и моего сердца. И оба они принадлежат тебе». Я сказала «да». Мы сбежали той же ночью. Я знаю, что мой народ проклянёт меня. Что моё имя сотрут из хроник. Но я не могла иначе. Я выбрала любовь.»

***

      По щекам Руфиины текли слёзы. Она не замечала их. Она читала дальше, страницу за страницей, погружаясь в историю, которая была её собственной историей.

***

«Мы путешествовали много месяцев. Тай Лунг защищал меня от бандитов, от диких зверей, от солдат Огня, которые принимали меня за шпионку. Мы спали под открытым небом, ели то, что удавалось добыть, и были счастливы. По-настоящему счастливы. Я забеременела. Тай Лунг плакал от радости, когда узнал. Он сказал: «Это будет наш сын. Я назову его Кай, в честь моего отца». А я подумала: «А если дочь? Я назову её Маотара. Путеводная звезда. Чтобы она всегда находила путь домой».»

***

      Руфиина закрыла глаза. Маотара. Имя, которое преследовало её во снах. Имя, данное ей матерью с любовью, а не проклятием, как она всегда думала.

***

«Последняя запись. Я пишу это, зная, что, возможно, не переживу эту ночь. Мы попали в засаду. Солдаты Огня. Они узнали, кто я. Они убили Тай Лунга у меня на глазах. Он защищал меня до последнего вздоха. Мой любимый. Мой единственный. Я бежала. Бежала, пока не упала без сил. Меня подобрали кочевники воздуха. Добрые люди. Они сказали, что отвезут меня в Южный храм. Что там я буду в безопасности. Я не знаю, доживу ли до родов. Я потеряла слишком много крови. Но если ты читаешь это, моя дочь, моя Маотара, знай: ты была желанна. Ты была любима. Твои родители отдали всё, чтобы ты жила. Прости, что не смогла остаться с тобой. Прости, что не уберегла твоего отца. Мы любили тебя. Мы всегда будем любить тебя. Живи, моя звёздочка. Живи и будь счастлива.

С любовью, мама.»

***

      Тишина в архиве была абсолютной. Только тихое, прерывистое дыхание Руфиины и всхлипывания Юи, которая уже не скрывала слёз.       Руфиина сидела, сжимая в руках свиток, и не могла пошевелиться. Вся её жизнь, все её страхи, вся её ненависть к себе и к своему происхождению — всё это рушилось, как ледяная стена под ударом весеннего солнца. Она не была ошибкой. Она не была плодом насилия. Она была ребёнком любви. Трагической, обречённой, но любви. — Руфиина, — тихо позвала Юи, касаясь её плеча. — Посмотри.       Она указала на небольшую нишу за свитками, которую они не заметили сразу. Там, в тени, стояла маленькая шкатулка, вырезанная из кости морского зверя и украшенная всё тем же символом Луны и Океана.       Руфиина дрожащими руками взяла шкатулку и открыла её.       Внутри, на ложе из выцветшего синего бархата, лежало ожерелье. Традиционное брачное ожерелье Северного племени — резная костяная пластина на шнурке из тюленьей кожи, украшенная голубыми камнями и серебряными нитями. Точно такое же, какое она видела на статуе Нэрим в пещере.       Последний дар матери. Последнее, что осталось от семьи, которую она никогда не знала, но которая, оказывается, всегда любила её.       Руфиина взяла ожерелье в руки и прижала к груди. Слёзы текли по её щекам, но это были уже не слёзы боли. Это были слёзы освобождения. — Спасибо, мама, — прошептала она. — Спасибо, что любила меня. Я буду жить. Обещаю.       Юи, не говоря ни слова, обняла её, и они стояли так — две девушки, две принцессы, две потерянные души, нашедшие друг друга в древнем архиве под светом ледяных ламп.       Где-то там, наверху, праздник подходил к концу. А здесь, в глубине дворца, Руфиина наконец-то обрела то, что искала всю свою жизнь.       Семью. Прошлое. И надежду на будущее.

***

      Это случилось на рассвете. Серый снег начал падать с неба, и Сокка, который вышел на мост встретить Юи, первым понял, что это значит. Пепл. Пепл от кораблей Народа Огня. Флот адмирала Джао приближался.       Воины Северного племени забили в барабаны. Город проснулся мгновенно — женщины и дети бросились в укрытия, мужчины заняли посты на стенах, маги воды выстроились вдоль каналов, готовые отразить атаку. Мастер Пакку, облачённый в боевые одежды, возглавил оборону.       Аанг, вскочив с лежанки, бросился к Аппе. Катара и Руфиина — уже полностью оправившаяся — последовали за ним. — Мы должны защитить город! — крикнул Аанг, взбираясь на голову зубра. — Я с тобой, — твёрдо сказала Катара. — И я, — Руфиина шагнула вперёд, и вода из ближайшего канала послушно взметнулась к её рукам, превращаясь в сверкающие ледяные клинки. Её глаза горели холодным, решительным огнём. — На этот раз я не останусь в стороне.       Сокка, который уже собирался бежать к стенам вместе с другими воинами, обернулся и посмотрел на них. В его взгляде была гордость и тревога одновременно. — Берегите себя, — сказал он. — И возвращайтесь. Все. — Обязательно, — ответила Руфиина, и впервые за долгое время её голос звучал уверенно и твёрдо.       Аппа взмыл в небо, унося Аанга, Катару и Руфиину навстречу огненному шторму. Внизу, под ними, разворачивалась битва, которой суждено было войти в историю как Осада Севера.       А в тени ледяной колонны, на том самом мосту, где несколько дней назад состоялся их ночной разговор, стоял Юн. Он смотрел в небо, на удаляющуюся фигуру Руфиины, и на его губах играла загадочная улыбка. — Скоро, Маотара, — прошептал он. — Скоро ты узнаешь правду. И тогда… выбор будет за тобой.       Он развернулся и исчез в лабиринте ледяных улиц, направляясь в ту часть города, куда не ходили даже воины племени. В место, где, как гласили легенды, находился древний проход в Мир Духов. Оазис, где обитали Туи и Ла — Луна и Океан.       Его время ещё не пришло. Но оно приближалось.