Глава 22. Ведения.

      Дни после Омашу тянулись однообразной чередой облаков и бескрайних лесов Царства Земли. Аппа, уставший после нервного напряжения последних недель, летел медленно, часто останавливаясь на отдых. Команда, казалось, погрузилась в какое-то сонное оцепенение — никто не хотел говорить о том, что произошло, но каждый чувствовал, как изменилась атмосфера между ними.       Катара и Юн теперь держались вместе. Они сидели в углу седла, о чём-то тихо переговариваясь, и девушка то и дело заливалась румянцем от его слов. Она выглядела счастливой — по-настоящему счастливой, и это было хуже всего. Потому что Аанг смотрел на них из-под полуопущенных век, и в его серых глазах поселилась такая тоска, что у Руфиины сжималось сердце.       Сокка, верный своему слову, не разговаривал с сестрой больше необходимого. Он демонстративно садился подальше от неё и Юна, всем видом показывая своё неодобрение. Иногда он бросал на «парочку» такие взгляды, что, казалось, ещё немного — и его бумеранг сам собой полетит в голову самодовольного мага огня.       Руфиина же держалась особняком. После той тренировки у озера, после встречи с Синей Маской, она стала ещё более замкнутой. Юн несколько раз пытался заговорить с ней, но она отделывалась односложными ответами или просто отворачивалась. Она не знала, что он задумал на этот раз, но интуиция подсказывала: что-то назревает.

***

      На третий день пути погода начала портиться. Небо затянуло тяжёлыми, свинцовыми тучами, воздух стал влажным и душным. Где-то вдалеке грохотал гром, и Аппа беспокойно ревел, чувствуя приближение бури.       Аанг, сидевший на голове зубра, вдруг встрепенулся. Он подался вперёд, вглядываясь в горизонт, и его лицо изменилось — стало напряжённым, сосредоточенным. — Что там? — спросила Катара, заметив его состояние. — Я не знаю, — медленно произнёс он. — Но что-то… что-то зовёт меня. — Зовёт? — Сокка нахмурился. — Что значит «зовёт»?       Аанг не ответил. Он продолжал смотреть вдаль, и его глаза, обычно такие живые и подвижные, сейчас казались застывшими, словно он видел что-то, недоступное остальным .       Руфиина поднялась и подошла к краю седла. Внизу, насколько хватало глаз, простиралось огромное болото — мутные, зеленоватые воды, покрытые ряской, причудливо изогнутые деревья, с которых свисали длинные космы мха, и густой, почти осязаемый туман, стелющийся над поверхностью. Это место выглядело древним. Забытым. Опасным. — Аанг, — тихо сказала она, — нам не стоит туда спускаться. Я чувствую… что-то странное. — Я тоже чувствую, — ответил он, не оборачиваясь. — Но я должен. Это болото… оно хочет, чтобы я пришёл. — О, конечно! — фыркнул Сокка. — Болото хочет, чтобы мы пришли! А потом что? Деревья попросят нас станцевать? Трава споёт колыбельную? Аанг, это просто гнилая вода и куча комаров. Давай облетим.       Но Аанг уже направил Аппу вниз. — Аанг! — Катара вскочила. — Это опасно! Мы не знаем, что там! — Я должен узнать, — упрямо повторил он. — Это важно. Я чувствую.       Юн, до этого момента лениво наблюдавший за происходящим, вдруг оживился. Его карие глаза блеснули золотом. — Знаете, — протянул он, — я слышал об этом месте. Древнее болото, которое помнит всё. Говорят, там можно увидеть то, что потерял. Или то, что ещё не обрёл. Очень… любопытно.       Руфиина резко повернулась к нему. — Откуда ты знаешь?       Он пожал плечами и улыбнулся своей обычной, неуловимой улыбкой. — Я много где бывал, маленькая ведьма. И много чего слышал.       Она хотела ответить, но в этот момент порыв ветра ударил в бок Аппы, заставив зубра покачнуться. А потом из ниоткуда возник смерч.       Он был огромным — чёрный, ревущий столб, который закручивал в себе воду, грязь и вырванные с корнем деревья. Он двигался прямо на них, и Аппа, несмотря на все усилия Аанга, не мог уйти от его тяги . — Держитесь! — закричал Аанг, но его голос утонул в рёве бури.       Смерч накрыл их. Мир закружился, превратился в мешанину из воды, ветра и криков. Руфиина попыталась ухватиться за край седла, но её пальцы соскользнули, и она полетела вниз, в зеленоватую муть болота.       Удар о воду выбил воздух из лёгких. Она погружалась, окружённая тиной и переплетёнными корнями, и на мгновение ей показалось, что она снова там — в айсберге, в вечной темноте, одна. Но вода здесь была другой. Живой. Дышащей. Она пульсировала, словно огромное сердце, и эта пульсация отдавалась в висках.       Руфиина рванулась вверх и вынырнула на поверхность, жадно хватая ртом воздух. Вокруг был хаос. Обломки седла, вырванные деревья, клочья тумана. Где-то вдалеке она услышала крик Катары и рёв Аппы. — Аанг! — закричала она. — Катара! Сокка!       Ответа не было. Только тишина. Густая, вязкая, неестественная тишина болота.

***

      Она выбралась на относительно твёрдую кочку, покрытую мхом и какими-то бледными, чахлыми цветами. Одежда промокла насквозь, волосы прилипли к лицу, а в сапогах хлюпала вода. Но она не обращала на это внимания. Она прислушивалась.       Болото было живым. Она чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Вода здесь была не просто водой — она была пропитана древней, первобытной энергией, которая пульсировала в такт биению огромного, невидимого сердца. Корни деревьев уходили глубоко вниз, переплетаясь в единую сеть, которая, казалось, соединяла всё живое в этом месте. — Руф!       Она обернулась. Из тумана, шатаясь, вышел Сокка. Его лицо было бледным, а глаза — расширенными от страха. — Ты в порядке? — спросила она, помогая ему взобраться на кочку. — Вроде да, — он тяжело дышал. — Но я… я видел кое-что. Там, в тумане. — Что?       Он замолчал, глядя куда-то в пространство. — Юи, — прошептал он наконец. — Я видел Юи. Она стояла там, среди деревьев, и смотрела на меня. А потом… исчезла.       Руфиина нахмурилась. Видения? Здесь? — Это болото, — медленно произнесла она. — Оно играет с нами. Показывает то, что мы хотим видеть. Или то, что боимся увидеть. — Откуда ты знаешь? — спросил Сокка. — Чувствую, — коротко ответила она.       Из тумана появилась Катара. Она была одна, и её лицо было мокрым — то ли от воды, то ли от слёз. — Я видела маму, — сказала она тихо, и её голос дрожал. — Она стояла там и звала меня. Я почти пошла за ней… но потом услышала ваш крик.       Сокка шагнул к сестре и обнял её, забыв на мгновение о своей обиде. Руфиина отвернулась, давая им минуту.       Аанг появился последним. Он вышел из тумана медленно, словно в трансе, и его лицо было странным — потрясённым, но в то же время просветлённым. — Я видел её, — сказал он. — Девочку. Я не знаю, кто она. Но она смеялась. И она… она была слепой. — Слепой? — переспросила Катара. — Да, — Аанг кивнул. — Она была в зелёном платье, и у неё были чёрные волосы. И она смотрела на меня — нет, не смотрела, но видела. По-другому. Она видела меня.       Руфиина слушала его и чувствовала, как по спине бегут мурашки. Это болото не просто показывало видения. Оно показывало будущее. Или прошлое. Или то, что скрыто от глаз обычных людей.       Юн стоял в стороне, и его лицо было непроницаемым. Он не говорил, что видел он. Но Руфиина заметила, как его пальцы сжимают рукоять скрытого под плащом меча, а в глазах пляшет странный, тёмный огонь. — Нам нужно выбираться отсюда, — сказала она твёрдо. — И найти Аппу и Момо. — Но куда идти? — спросил Сокка. — Мы понятия не имеем, где мы! — Я знаю, — вдруг сказал Аанг. — Я чувствую это. Болото… оно единое. Всё здесь связано. И оно покажет мне путь.       Он закрыл глаза и замер. Руфиина смотрела на него и впервые за долгое время видела не растерянного мальчика, а настоящего Аватара — того, кто чувствовал мир так, как никто другой. — Туда, — он открыл глаза и указал вглубь болота. — Аппа там. И ещё… там кто-то есть. Кто-то, кто живёт здесь. — Живёт? — Сокка сглотнул. — В этом гиблом месте? — Да, — Аанг улыбнулся. — И он не враг.       Юн, до этого молчавший, вдруг шагнул вперёд. — Тогда веди, Аватар. Покажешь нам, на что ты способен без своей летающей зверюшки.       В его голосе звучала насмешка, но Аанг, казалось, не заметил её. Он просто пошёл вперёд, в туман, и остальные последовали за ним.       Руфиина шла последней, не сводя глаз с Юна. Что-то в нём изменилось с тех пор, как они попали на болото. Он стал более напряжённым, более… настоящим. Словно маска, которую он носил всё это время, начала давать трещины. «Что ты увидел здесь, Юн? — думала она. — Что так встревожило тебя?»       Ответа не было. Только тишина болота, нарушаемая хлюпаньем шагов и далёкими, неясными звуками — не то криками животных, не то голосами тех, кто заблудился здесь навсегда.

***

      Они шли, казалось, целую вечность. Деревья смыкались над головами, образуя причудливые арки, с которых свисали космы серого мха. Вода под ногами то мелела, открывая скользкие, покрытые гнилью корни, то становилась глубокой, заставляя их брести по пояс в зеленоватой жиже.       В какой-то момент Руфиина заметила, что Катара снова идёт рядом с Юном, держа его за руку. Она что-то тихо говорила ему, а он слушал, склонив голову, и на его губах играла мягкая, почти нежная улыбка. Если бы Руфиина не знала, кто он на самом деле, она бы поверила в искренность этой сцены. «Он хороший актёр, — подумала она с горечью. — Слишком хороший».       Аанг шёл впереди, не оборачиваясь. Но она видела, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки. Он слышал их. Слышал её смех, её шёпот, её счастливое дыхание. И это разрывало его изнутри.       Внезапно болото ожило.       Лианы, свисавшие с деревьев, пришли в движение. Они извивались, словно змеи, и тянулись к путникам. Одна из них обвила ногу Сокки и резко дёрнула, опрокидывая его в воду. — Ай! Помогите!       Катара бросилась к брату, но другая лиана схватила её за руку. Она вскрикнула, пытаясь высвободиться, и в этот момент вода вокруг неё забурлила, отзываясь на её страх.       Руфиина действовала мгновенно. Она выбросила руки вперёд, и вода послушно затвердела, превращаясь в ледяные лезвия, которые рассекли лианы, удерживающие друзей. Сокка и Катара упали в грязь, но тут же вскочили, готовые к бою.       Аанг создал воздушный вихрь, отбрасывая наступающие растения. Юн, недолго думая, выбросил вперёд ладонь, и с неё сорвался поток пламени, который мгновенно поджёг ближайшие лианы. Те зашипели, задымились и отпрянули, словно живые. — Что это за дрянь?! — крикнул Сокка, отбиваясь бумерангом от новой волны растений. — Болото защищается, — ответил Аанг, и его голос был спокойным, почти отстранённым. — Не атакуйте! Оно чувствует наш страх! — Легко сказать! — огрызнулся Сокка. — Когда тебя пытаются сожрать лианы-убийцы!       Руфиина, не слушая их, сосредоточилась. Она закрыла глаза и потянулась к воде — не только к той, что была вокруг, но и к той, что текла внутри растений, внутри самого болота. Она чувствовала его пульс, его дыхание, его древнюю, первобытную ярость.       И она заговорила с ним. Без слов. Без заклинаний. Просто открыла свой разум и позволила болоту увидеть, кто она. Спутница Аватара. Дитя воды. Та, кто понимает.       Лианы замерли. Медленно, нехотя, они начали отступать, возвращаясь на свои места. Через несколько мгновений всё стихло. Только пар от огня Юна ещё поднимался над водой, да дрожащие руки Сокки напоминали о том, что здесь только что произошло. — Что ты сделала? — тихо спросила Катара, глядя на Руфиину широко раскрытыми глазами. — Поговорила с ним, — ответила она, открывая глаза. — Болото не злое. Оно просто… одинокое. И напуганное. Как и все мы.       Аанг посмотрел на неё, и в его взгляде было что-то новое. Уважение. Понимание. И ещё что-то, чему она не могла подобрать названия. — Ты удивительная, — сказал он просто. — Я знаю, — ответила она, и уголки её губ дрогнули в улыбке.       Юн, стоявший поодаль, молча смотрел на неё. Его лицо было непроницаемым, но в глубине карих глаз плясали золотые искры. Она снова удивила его. Снова показала силу, о которой он не подозревал.       И это делало её ещё более ценной. Ещё более желанной.

***

      Они нашли Аппу и Момо через час, запутавшихся в гигантской паутине лиан у подножия огромного, древнего дерева. Зубр ревел от страха, а лемур отчаянно стрекотал, пытаясь перегрызть путы. Местные жители — странные, оборванные люди, вооружённые примитивными копьями и сетями, — уже окружили животных, готовясь к атаке.       Аанг вышел вперёд, подняв руки. — Мы не враги! — крикнул он. — Мы просто хотим забрать наших друзей и уйти!       Из толпы вышел мужчина — высокий, тощий, с длинными спутанными волосами и безумными, но добрыми глазами. Он был одет в лохмотья, сшитые из листьев и коры, и держал в руках посох, увитый виноградными лозами. — Вы пришли с неба, — произнёс он, и его голос был скрипучим, но не враждебным. — Зачем? — Мы не хотели причинить вред, — ответил Аанг. — Нас затянуло сюда смерчем. Мы просто хотим уйти.       Мужчина долго смотрел на него, а потом медленно кивнул. — Я Хью, — сказал он. — Защитник болота. Я чувствую, что вы не лжёте. Но прежде чем уйти, вы должны понять. — Понять что? — спросила Катара.       Хью повернулся и указал на огромное дерево, возвышающееся над болотом. Его ствол был таким толстым, что, казалось, его не обхватить и сотне человек. Корни уходили глубоко в воду, а крона терялась в тумане. — Это сердце болота, — сказал он. — Оно едино. Всё здесь связано. Каждое дерево, каждая травинка, каждое живое существо — часть целого. Вы видели видения, потому что болото показало вам то, что вы искали. Или то, что ищет вас.       Аанг шагнул к дереву и приложил ладонь к его коре. Его глаза закрылись, и он замер. — Я чувствую, — прошептал он. — Я чувствую всё. Аппу. Момо. Вас. И… её. — Кого? — спросила Руфиина. — Девочку из моего видения, — он открыл глаза, и в них сияло понимание. — Она где-то там, в будущем. Ждёт меня. Я встречу её. Хью улыбнулся — беззубой, но искренней улыбкой. — Ты мудр, Аватар. Ты слышишь болото. Не многие способны на это.       Юн, стоявший в стороне, скрестил руки на груди. Его лицо было бесстрастным, но Руфиина видела, как напряглись его челюсти. Он тоже что-то почувствовал. Что-то, что ему не понравилось. — Это всё очень трогательно, — произнёс он, и в его голосе звучала лёгкая насмешка, — но, может, мы уже пойдём? Болото, конечно, милое, но я предпочитаю спать в сухой постели.       Хью перевёл взгляд на него, и его глаза сузились. — Ты, — сказал он медленно. — Ты не тот, кем кажешься.       Юн улыбнулся шире. — А кто из нас тот, кем кажется, старик?       Хью долго смотрел на него, а потом покачал головой. — Болото видит всё. Оно помнит всё. И оно помнит таких, как ты. Тех, кто приходит с тьмой в сердце и ложью на устах. Будь осторожен, чужеземец. Болото не прощает.       Юн ничего не ответил, но его улыбка стала жёстче. Руфиина заметила, как его пальцы снова сжались на рукояти скрытого меча. — Мы уходим, — твёрдо сказал Аанг, становясь между ними. — Спасибо тебе, Хью, за мудрость. Мы запомним. — Я знаю, — ответил старик. — И болото будет ждать тебя, Аватар. Когда придёт время.

***

      Они покинули болото на закате. Аппа, освобождённый от лиан, взмыл в небо, и команда с облегчением смотрела, как под ними проплывают мутные воды и причудливые деревья, уступая место нормальному, зелёному лесу.       Катара сидела рядом с Юном, положив голову ему на плечо. Он обнимал её одной рукой, и на его губах играла довольная улыбка. Сокка, сидевший напротив, сверлил его взглядом, но молчал.       Аанг сидел на голове Аппы, глядя вперёд. Его лицо было задумчивым.       Руфиина подошла и села рядом. — О чём думаешь? — спросила она. — О девочке, — ответил он. — Из моего видения. Я не знаю, кто она. Но я знаю, что она важна. Очень важна. — Ты встретишь её, — сказала Руфиина. — Болото не лжёт. Если оно показало её тебе, значит, так и будет. — Ты правда так думаешь? — Я знаю.       Он повернулся и посмотрел на неё. В его серых глазах была благодарность и что-то ещё — то, что он сам, возможно, ещё не до конца понимал. — Спасибо, Руф. — Не за что, — она пожала плечами. — Я же твоя Спутница.       Он улыбнулся — той самой, детской, открытой улыбкой, которую она так любила. — Нет, — сказал он тихо. — Ты больше, чем Спутница. Ты — мой якорь. Моя семья.       Она не нашлась, что ответить. Просто сидела рядом и смотрела, как заходящее солнце окрашивает облака в золотисто-розовые тона.       А где-то позади, в тени седла, Юн смотрел на них и улыбался своей тёмной, загадочной улыбкой. Его план продолжал работать. Катара была в его сетях. Аанг — разбит и уязвим. Руфиина — запутана и разрываема противоречиями.       Оставалось только дождаться подходящего момента. И он ждал. Он умел ждать.       Болото осталось позади, но его зов всё ещё звучал в ушах. Зов древней силы, которая связывала всё живое. Зов истины, которую нельзя было скрыть.       И где-то там, впереди, их ждала та, кого Аанг увидел в видении. Та, кто изменит всё.       Слепая девочка по имени Тоф.

***

      Болото осталось далеко позади, растворившись в серой дымке горизонта, но его присутствие всё ещё ощущалось — словно привкус тины на губах, словно эхо далёкого зова, который продолжал звучать где-то на грани сознания. Аанг сидел на голове Аппы, устремив взгляд вперёд, но его мысли блуждали далеко — там, среди причудливых деревьев и мутных вод, где он впервые увидел её. Слепую девочку в зелёном платье. Ту, что смеялась, глядя невидящими глазами прямо в его душу.       Кто она? Где она? И почему её образ так прочно засел в его сердце, вытесняя даже мысли о Катаре?       Он не знал ответов. Но чувствовал: их встреча изменит многое.

***

      Катара сидела в углу седла, привалившись к плечу Юна. Её глаза были закрыты, но она не спала — просто наслаждалась моментом покоя, теплом чужого тела рядом, ощущением, что она наконец-то кому-то нужна. Не как заботливая старшая сестра, не как маг воды, не как часть команды Аватара, а просто как девушка. Как женщина.       Юн гладил её по волосам, и его прикосновения были нежными, почти ласковыми. Он что-то тихо напевал — мелодию без слов, простую и завораживающую, — и Катара млела, растворяясь в этом моменте.       Она не видела его лица. Не видела, как его глаза, устремлённые поверх её головы, смотрели на Руфиину. Как в них плясали золотые искры — холодные, оценивающие, лишённые даже намёка на нежность.       Она не знала, что является лишь пешкой в его игре.       Сокка, сидевший напротив, сверлил их взглядом. Его челюсти были сжаты так, что желваки ходили ходуном. Он переводил взгляд с сестры на Юна и обратно, и в его глазах читалась беспомощная ярость. Он хотел вмешаться. Хотел высказать всё, что думает об этом скользком типе. Но что он мог сделать? Катара была взрослой. Она имела право на свои ошибки. «И она их совершит, — мрачно думал Сокка. — А я потом буду собирать осколки. Как всегда».       Момо, свернувшись клубочком у него на коленях, тихо посапывал. Лемур, казалось, был единственным существом в этой команде, кого не коснулись раздоры и интриги.

***

      Руфиина сидела на корме седла, свесив ноги в пустоту. Ветер трепал её рыжие волосы, бросал пряди на лицо, но она не замечала этого. Её взгляд был устремлён вниз, на проплывающие под ними леса и реки, но мысли витали далеко.       Странное болото. Странные видения. Аанг видел слепую девочку. Сокка — Юи. Катара — свою умершую мать.       А она? Что видела она?       Руфиина закрыла глаза, пытаясь вспомнить. Там, в тумане, среди лиан и гнилой воды, она тоже что-то видела. Что-то, что её разум поспешил забыть, спрятать глубоко в подсознание. Но сейчас, в тишине и покое, воспоминание начало всплывать.       Она видела себя. Но не ту, нынешнюю — израненную, уставшую, разрываемую противоречиями. Она видела себя другую. Сильную. Уверенную. Стоящую на вершине ледяной горы и смотрящую на мир сверху вниз. Её глаза горели холодным, потусторонним светом, а за спиной развевался плащ. И рядом с ней стоял кто-то ещё. Кто-то, чьего лица она не могла разглядеть, но чьё присутствие ощущалось как что-то знакомое. Что-то… родное. «Что это было? — подумала она, и по спине пробежал холодок. — Будущее? Или то, чего я боюсь больше всего?» — Тяжёлые мысли?       Она вздрогнула. Юн стоял рядом, опираясь плечом о борт седла. Катары рядом не было — видимо, он отошёл, пока она спала. — Не твоё дело, — холодно ответила Руфиина. — Всё, что касается тебя, — моё дело, Маотара, — он улыбнулся. — Ты же знаешь.       Она не ответила. Просто продолжала смотреть вниз.       Юн помолчал, а потом сказал: — Я видел её. В болоте.       Руфиина медленно повернула голову. — Кого? — Ту, кого потерял, — его голос стал тише, в нём появилась странная, несвойственная ему хрипотца. — Давным-давно. В другой жизни. Она стояла там, среди деревьев, и смотрела на меня. Как раньше. С любовью. С надеждой.       Он замолчал, глядя куда-то вдаль. — Я думал, что забыл её. Думал, что время стёрло все воспоминания. Но болото… оно вернуло её. На мгновение. А потом отняло снова.       Руфиина смотрела на него, и впервые за всё время она видела не маску, не игру, не хищника. Она видела человека. Израненного, уставшего, потерянного. Такого же, как она сама. — Кто она была? — тихо спросила она.       Юн долго молчал. А потом ответил — едва слышно, словно каждое слово причиняло ему боль: — Моя возлюбленная. На тебя была похожа. Высокая, с такими же смешными веснушками.       Руфиина замерла. — Она полюбила другую, — продолжил он, и его голос стал жёстким, почти злым. — И потом бросила меня. Тогда многое изменилось.       Он сплюнул за борт. — Я смотрел, как она уходит, и ничего не мог сделать. Потом... — он внезапно осёкся и замолчал. — А потом поклялся, что больше никогда не позволю этому случиться. Ни с кем. Особенно с тобой.       Руфиина не знала, что сказать. Она смотрела на него — на этого странного, опасного, непонятного человека, — и чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Не доверие, нет. Но что-то похожее на… понимание. — Поэтому ты хочешь, чтобы я отреклась, — произнесла она медленно. — Поэтому ты предлагаешь мне «свободу». — Да, — он кивнул. — Я не хочу, чтобы ты повторила мою судьбу. Ты заслуживаешь большего, Маотара. Ты заслуживаешь нормальную жизнь.       Она отвернулась и снова уставилась вдаль. — Я не ты, Юн, — сказала она тихо. — И я не повторю твою судьбу. Я сама выберу свой путь. — Я знаю, — ответил он. — Именно поэтому я и жду.       Он развернулся и ушёл обратно к спящей Катаре. А Руфиина осталась сидеть, глядя на проплывающие внизу земли, и в её голове крутились его слова.       Это могло быть правдой. Могло быть ложью. Могло быть искусной манипуляцией, рассчитанной на то, чтобы вызвать у неё сочувствие.       Но что-то в его голосе, в его глазах, в той едва уловимой дрожи, которая прозвучала, когда он говорил о ней, — что-то было настоящим.       И это пугало Руфиину больше всего.

***

      Аппа летел весь день и всю ночь, останавливаясь лишь для коротких передышек. Аанг гнал его вперёд, словно чувствовал, что время уходит, что где-то там, впереди, его ждёт нечто важное. Нечто, что нельзя упустить.       На рассвете второго дня после болота они увидели город.       Он был огромным — раскинувшийся на многие лиги, с высокими каменными стенами, величественными башнями и бесчисленными домами, теснившимися друг к другу, словно стадо испуганных животных. Над городом развевались зелёные флаги Царства Земли, а по улицам сновали тысячи людей — торговцы, ремесленники, воины, крестьяне. — Гаолин, — прошептал Сокка, и его глаза расширились от восхищения. — Я слышал о нём. Это один из величайших городов Царства Земли. — И один из самых опасных, — добавил Юн, лениво разглядывая городские стены. — Здесь правят деньги и сила. Аватар здесь либо найдёт союзников, либо наживёт врагов. Третьего не дано.       Аанг не слушал его. Он смотрел на город, и его сердце билось где-то у горла. Он чувствовал. Чувствовал, что где-то там, среди этих тысяч людей, находится она. Та, кого он видел в болоте. Та, кто изменит всё. — Мы спускаемся, — сказал он. — Аанг, может, не стоит? — осторожно спросила Катара, отрываясь от плеча Юна. — Мы не знаем, что нас там ждёт. Может, лучше облететь? — Нет, — твёрдо ответил он. — Я должен. Я чувствую.       Руфиина поднялась и встала рядом с ним. — Я с тобой.       Он повернулся и посмотрел на неё. В его серых глазах была благодарность и что-то ещё — тепло.       И Аппа начал снижаться к Гаолину — городу, где их ждала судьба.