Глава 26. Пески отчаяния.

      Пустыня Ши Вонг встретила их оглушающей тишиной. Аппа, рассекая раскалённый воздух, летел над бескрайним морем песка, и даже его могучие взмахи хвоста казались вялыми, приглушёнными. Солнце висело в зените — белое, безжалостное, выжигающее остатки мыслей.       Тоф сидела в углу седла, скрестив ноги, и молчала. После того случая в Гаолине — после слов Аанга, брошенных в усталости и отчаянии — она вернулась, но стена между ней и Аватаром стала почти осязаемой. Она не простила. И он знал это.       Сокка вглядывался в горизонт через подзорную трубу, хотя смотреть было не на что: песок, песок, ещё песок, и редкие скальные выступы, торчащие из дюн, словно кости древних чудовищ. — Нам нужна карта, — произнёс он в который раз. — Без карты мы просто летим вслепую. — Мы уже это обсуждали, — устало отозвалась Катара. — Где ты собрался искать карту в пустыне? — А вот где! — Сокка ткнул пальцем вниз. — Профессор Зей говорил, что библиотека Ван Ши Тонга где-то здесь. Если мы найдём её, то найдём и карту страны Огня.       Тоф фыркнула. — Библиотека в пустыне? Звучит как начало плохой шутки. — Это легенда, — вмешался Аанг, не оборачиваясь. — Но легенды часто оказываются правдой.       Руфиина сидела у дальнего борта, закутавшись в лёгкую накидку, спасавшую от солнца. Её взгляд был устремлён на горизонт, но мысли витали далеко. После пещеры двух влюблённых между ней и Аангом установилось хрупкое перемирие — они не говорили о том, что произошло, но что-то изменилось. В его взглядах она теперь читала растерянность, а в его молчании — вопросы, которые он боялся задать.       И ещё был Юн.       Он сидел в тени, наигрывая на флейте, и казался совершенно безмятежным. Но Руфиина замечала, как его глаза временами вспыхивают золотом, как он провожает взглядом проплывающие под ними дюны, словно что-то ищет. Словно что-то знает. — Смотрите! — вдруг воскликнул Сокка. — Там, между дюнами! Башня!       Все подались вперёд. Из песка действительно торчал одинокий шпиль — каменный, покрытый резьбой, совершенно не похожий на окружающий пейзаж. — Это она, — выдохнул Аанг. — Библиотека Ван Ши Тонга.       Аппа пошёл на снижение.

***

      Библиотека оказалась погребённой под песком почти целиком — только верхушка центрального купола и шпиль торчали наружу. Пока остальные спускались внутрь по верёвке, Тоф осталась снаружи вместе с Аппой. — Я не пойду, — отрезала она, когда Сокка попытался её уговорить. — Книги не издают звуков. Что я там буду делать — нюхать переплёты? — Тоф... — начал Аанг, но она отвернулась. — Идите. Я присмотрю за Аппой. Всё равно от меня там толку никакого.       Руфиина задержалась на мгновение, положила руку на плечо Тоф. Та не отстранилась — и это уже было знаком. — Мы быстро, — пообещала Руфиина. — Не торопитесь, — буркнула Тоф. — Мне и здесь неплохо.       Она лгала. Руфиина чувствовала это. Но сейчас у них не было времени на долгие разговоры.

***

      Внутри библиотека оказалась именно такой, какой её описывал профессор Зей — величественной, мрачной и пропитанной древним знанием. Бесконечные стеллажи уходили в темноту, а где-то в вышине парил он — Ван Ши Тонг, дух знаний, огромная сова с глазами, полными вековой мудрости и презрения к людям. — Люди, — произнёс он, и его голос прозвучал как приговор. — Вы пришли осквернить мои залы. — Мы пришли за знаниями, — Аанг шагнул вперёд. — Клянусь, у нас нет дурных намерений.       Ван Ши Тонг склонил голову, разглядывая его. — Ты — Аватар. Мост между мирами. Я чую в тебе присутствие Равы. — Он помолчал. — Но я также чую в твоём спутнике нечто иное.       Его взгляд переместился на Юна.       Юн улыбнулся — спокойно, почти лениво. — Великий дух, я всего лишь скромный маг огня. Ученик Джонг-Джонга. Ничего более. — Ты лжёшь, — бесстрастно произнёс Ван Ши Тонг. — Но твоя ложь пока не причинила вреда моей библиотеке. Поэтому я позволю вам остаться. При одном условии: вы внесёте вклад в мои фонды.       Один за другим они отдавали духу свои подношения: свиток магии воды от Катары, плакат о розыске Аанга, книгу профессора Зея. Юн, покопавшись в своей сумке, достал тонкий свиток, перевязанный чёрной лентой. — Древние техники магии огня, — пояснил он. — Думаю, достойное пополнение.       Ван Ши Тонг принял свиток и замер, вглядываясь в него. — Этому свитку больше тысячи лет, — произнёс он. — Я не видел его прежде. Он ценен.       Юн лишь поклонился. Руфиина смотрела на него, и внутри неё разрасталось сомнение. Откуда у ученика отшельника древний свиток? Но спрашивать сейчас было некогда — Сокка уже тянул их в раздел о стране Огня.       Точнее, к тому, что от него осталось.       Крыло, посвящённое народу Огня, было выжжено дотла. Стеллажи лежали в руинах, свитки превратились в пепел, и только один обгоревший фрагмент сохранился под стеклянным колпаком.       Сокка прильнул к стеклу. — «Самый тёмный день в истории народа Огня», — прочитал он. — И дата. Что это значит? — Это значит, что кто-то очень не хотел, чтобы эту информацию нашли, — произнёс Юн, и в его голосе прозвучала странная, едва уловимая ирония.       Лисичка-помощница, та самая, что привела их в библиотеку, вдруг засуетилась, забегала вокруг них, а затем побежала в боковой коридор. Сокка, недолго думая, последовал за ней. — Куда ты?! — крикнула Катара. — Она хочет нам что-то показать!       Коридор привёл их в планетарий — огромный зал с механической моделью небесной сферы. В центре возвышался календарь с бронзовыми дисками и рычагами. Сокка, дрожащими руками, ввёл дату с обгоревшего свитка и дёрнул рычаг.       Шестерёнки заскрежетали, модель ожила. Солнце, луна и звёзды на потолке пришли в движение, пока не застыли в единственной, роковой конфигурации: солнечное затмение.       Тишина. А затем — взрыв. — Затмение! — выдохнул Сокка. — Маги Огня теряют силу во время солнечного затмения! Вот что значит «самый тёмный день»! Это не поражение — это их слабость! — Вспомните Осаду Севера, — медленно произнесла Катара. — Джао говорил, что луна дарует магам воды силу. А когда луна погасла, мы потеряли магию. Значит... — Значит, когда солнце гаснет, маги Огня становятся беспомощны, — закончил Аанг.       В зале повисла звенящая тишина. Они нашли ключ. Ключ к победе над народом Огня.       Но в этот момент тени в углах зала сгустились. — Вы предали меня.       Голос Ван Ши Тонга прозвучал отовсюду сразу — холодный, безжалостный. Дух возник в центре планетария, и его облик начал меняться. Перья встопорщились, шея вытянулась, глаза загорелись потусторонним огнём. Он становился тем, кем был на самом деле — древним, разгневанным духом, чьё доверие растоптали в очередной раз. — Я дал вам знание, а вы использовали его, чтобы найти способ уничтожать других людей. Вы ничем не отличаетесь от того, кто приходил сюда прежде. — Адмирал Джао, — прошептал Аанг. — Вы все одинаковы, — прогремел Ван Ши Тонг. — И вы заплатите за своё предательство.       Пол под ногами задрожал. Где-то в глубине библиотеки раздался скрежет — это пески начали поглощать здание. — Библиотека уходит под землю! — крикнул Сокка. — Бежим!       Но Ван Ши Тонг уже преградил им путь. Его гигантская фигура заполнила проход, а из темноты начали выползать лисички-помощницы — теперь не милые зверьки, а оскаленные тени с горящими глазами.       Аанг и Катара встали в боевые стойки. Сокка выхватил бумеранг. Руфиина призвала воду из фляги, превращая её в ледяные клинки.       Юн... Юн не двигался. Он стоял, скрестив руки, и смотрел на разгневанного духа с выражением, которое Руфиина не могла понять. Не страх. Не гнев. Что-то похожее на... скуку? — Юн! — крикнула она. — Помоги!       Он медленно перевёл взгляд на неё. — Я помогаю, Руфиина. Просто не так, как ты думаешь. А теперь бегите.       Он шагнул вперёд, мимо Аанга, мимо Катары, прямо к разъярённому духу. И заговорил — на языке, которого Руфиина никогда не слышала. Древнем, шипящем, полном силы.       Ван Ши Тонг замер. Его пылающие глаза уставились на Юна. — Ты... — голос духа дрогнул. — Я знаю этот язык. На нём говорили те, кто пришёл до людей. Те, кто служил Вату.       Юн улыбнулся — холодно, почти жестоко. — Я не служу Вату, великий дух. Я тот, кто говорит с духами на равных. И я предлагаю тебе сделку.       Библиотека содрогалась. С потолка сыпались камни, песок затекал в трещины стен. Но в центре планетария, посреди хаоса, двое — древний дух и тот, кто называл себя Юном, — стояли друг напротив друга, и между ними шёл безмолвный торг. — Что он делает? — прошептала Катара. — Не знаю, — ответила Руфиина, и её сердце колотилось где-то у горла. — Но мне это не нравится.       Аанг смотрел на Юна, и в его груди разрасталось знакомое, тёмное чувство. Он уже видел это — там, в Мире Духов. Тень, что следовала за ними. Тьма, что ждала своего часа.       И теперь эта тень обретала имя.

***

      Ван Ши Тонг отступил. Не исчез, но дал им проход — узкую щель между рушащимися стеллажами, которая вела к выходу. Лисички-помощницы расступились, поджав хвосты. — Уходите, — произнёс дух, и его голос был странно глухим. — Но помни, путник: однажды ты придёшь ко мне за знанием. И тогда цена будет выше.       Юн поклонился — изящно, почти насмешливо. — Я запомню, великий дух.       Они бежали. Коридоры рушились за их спинами, песок заливал проходы, но лисичка-проводница вела их вперёд, к свету, к спасению.       Руфиина бежала последней. Перед самым выходом она обернулась и увидела, как Ван Ши Тонг, огромный и величественный, стоит посреди гибнущей библиотеки, и в его глазах больше не было гнева. Только древняя, всеобъемлющая печаль. — Что ты ему сказал? — крикнула она Юну.       Он не ответил. Только улыбнулся — своей обычной, загадочной улыбкой.

***

      Снаружи их встретила тишина. Та самая, зловещая тишина пустыни, которая предвещает беду.       Тоф стояла на коленях, прижав ладони к песку. Её лицо было бледным, по щекам текли слёзы. — Тоф! — Аанг бросился к ней. — Что случилось?! — Я... я не смогла, — прошептала она. — Я держала библиотеку. Она уходила под песок, а я держала её. Я думала, вы внутри. Я не могла отпустить. А потом... потом пришли они. — Кто? — голос Сокки дрогнул. — Люди. На звере. Они... они забрали Аппу.       Мир Аанга рухнул.       Он стоял, глядя на пустой горизонт, и не мог дышать. Аппа. Его друг. Его семья. Последнее живое существо из его прошлой жизни, не считая Руфиины. Его якорь, его опора, его дом.       Забрали. — Я пыталась остановить их, — голос Тоф срывался. — Но я держала библиотеку. Я не могла одновременно... Если бы я отпустила, вы бы все погибли. Я выбрала вас. Я выбрала вас, а не Аппу.       Она замолчала. А потом произнесла те слова, которые Аанг ждал — и боялся услышать: — Прости меня. Я не смогла спасти его.       Что-то внутри Аанга сломалось.       Он повернулся к Тоф, и его лицо было искажено яростью — той самой, слепой, детской, неконтролируемой яростью, которая приходит, когда теряешь самое дорогое. — Ты... — его голос был хриплым. — Ты была здесь. Ты должна была защитить его. — Аанг, — Катара шагнула к нему. — Тоф не виновата. Она спасла нас. — Она была здесь! — закричал он. — Ты всегда говоришь, что всё чувствуешь! Где были твои чувства, когда забирали Аппу?!       Тоф сжалась, как от удара. Её слепые глаза наполнились слезами. — Я... я не могла, — прошептала она. — Песок. Я не чувствую на песке. Я предупреждала. Я говорила, что здесь моя сила не работает. Вы не слушали. — Ты должна была найти способ! — Аанг сделал шаг к ней, и его кулаки сжались. — Ты — величайший маг земли, так ты говорила?! Где твоя хвалёная сила?! Где?! — Аанг, хватит! — Руфиина встала между ними. — Она спасла нам жизнь! Библиотека погребла бы нас заживо, если бы не Тоф! — Мне всё равно! — его голос сорвался на крик. — Аппа был моей семьёй! Моим единственным... — он осёкся, бросил взгляд на Руфиину, и в его глазах была такая боль, что у неё перехватило дыхание. — Я потерял всё. Всех. А теперь и его.       Ветер вокруг него начал закручиваться. Песок под ногами завибрировал. Глаза Аанга начали светиться — тем самым, потусторонним, пугающим светом.       Состояние Аватара. — Аанг, нет! — Катара бросилась к нему, но воздушный вихрь отбросил её в сторону. — Аанг, остановись! — Сокка попытался подойти, но поток воздуха сбил его с ног.       Аанг поднимался в воздух, окружённый сферой из песка и ветра. Его татуировки сияли, а глаза превратились в два белых огня. Он больше не был собой. Он был Равой — древней, могущественной, беспощадной силой, пробуждённой болью и гневом.       Тоф сидела на песке, не в силах пошевелиться. Она чувствовала — не через землю, а сердцем, — что Аанг сейчас уничтожит всё вокруг. И первой будет она.       Руфиина огляделась в поисках чего угодно, что могло бы остановить его. Воды не было. Только песок, песок, бесконечный песок.       И камень. Небольшой, гладкий, размером с кулак, лежащий у её ног.       Она не думала. Просто действовала.       Камень взлетел в воздух, подхваченный водяной плетью, созданной из остатков влаги во фляге. Описал короткую дугу — и с глухим стуком ударил Аанга точно в затылок.       Свечение погасло.       Аанг рухнул на песок, как подкошенный. Вихрь опал, и над пустыней снова воцарилась тишина.       Руфиина стояла, тяжело дыша, и смотрела на свою руку. Она только что ударила Аватара. В состоянии Аватара. Камнем по голове.       Сокка, поднявшись на ноги, ошарашенно смотрел то на неё, то на бессознательного Аанга. — Ты... ты только что вырубила Аватара. Камнем. — У меня не было выбора, — ответила она, и её голос дрожал. — Он уничтожил бы Тоф. И себя. Катара уже была рядом с Аангом, проверяя пульс. — Он жив. Просто без сознания.       Тоф сидела неподвижно, обхватив колени руками. Её лицо было мокрым от слёз, но она не издавала ни звука.       Руфиина опустилась рядом с ней. — Тоф... — Я не смогла, — прошептала девочка. — Я правда не смогла. Я чувствовала, как они уводят Аппу. Я слышала его рёв. А я ничего не могла сделать. Потому что если бы я отпустила библиотеку, вы бы все умерли.       Она подняла невидящие глаза к небу. — Я выбрала вас. И теперь он ненавидит меня.       Руфиина обняла её — крепко, молча, не говоря пустых слов утешения. Потому что их не было. Аппа пропал. Аанг сломлен. Команда на грани распада.       Где-то на краю поляны стоял Юн и смотрел на них. На его губах не было улыбки — только странное, почти печальное выражение. Он знал, что этот момент настанет. Знал, что Аанг сорвётся. Знал, что трещина между ними станет пропастью.       И он был готов её расширить.       Но сейчас, глядя на Руфиину, обнимающую плачущую Тоф, он чувствовал что-то, чего не ожидал. Что-то, от чего его собственные планы казались... мелкими.       Он отвёл взгляд и ушёл в тень скалы. Ждать. Наблюдать. Играть свою роль.

***

      Когда солнце начало клониться к закату, Аанг очнулся. Он лежал на песке, глядя в темнеющее небо, и не говорил ни слова. Катара пыталась заговорить с ним — он не отвечал. Сокка пытался шутить — он даже не улыбнулся.       Тоф сидела поодаль, отвернувшись. Она тоже молчала.       Руфиина подошла и села рядом с Аангом. — Я ударила тебя камнем, — сказала она. — Я знаю, — его голос был пустым. — У меня шишка на затылке. — Прости. — Не извиняйся. Ты спасла Тоф. И меня.       Он помолчал. — Я снова сорвался. Как тогда, в Южном храме. Как на Северном полюсе. Я не контролирую себя, Руф. Я опасен. — Ты человек, — ответила она. — Ты теряешь тех, кого любишь. Это нормально — злиться. Ненормально — выплёскивать эту злость на тех, кто тебя любит.       Он закрыл глаза. — Я должен найти Аппу. — Мы найдём. Вместе. Но сначала нам нужно выбраться из этой пустыни. И для этого нам нужна Тоф.       Аанг молчал. Руфиина видела, как на его лице сменяются эмоции — стыд, боль, раскаяние. Не извинится. Слишком поглощён эмоциями.       Юн наблюдал за ними из тени, и его губы сжались в тонкую линию.       Трещина затягивалась. Медленно, но верно. Эти дети слишком сильно держатся друг за друга.       А времени у него оставалось не так много.

***

      Пустыня Ши Вонг простиралась во все стороны — бесконечное море песка, сливающееся с выцветшим от зноя небом. Солнце висело над головой, безжалостное, белое, выжигающее не только влагу из тел, но и остатки надежды.       Аанг стоял на вершине дюны, глядя на пустой горизонт. Ветра не было. Тишина стояла такая глубокая, что звенело в ушах. Аппы не было. — Мы должны идти.       Голос Катары прозвучал глухо, словно сквозь толщу воды. Она стояла позади, прижимая к груди почти пустой бурдюк. Рядом переминался с ноги на ногу Сокка, а чуть поодаль сидела Тоф, обхватив колени руками. Её невидящие глаза были устремлены в песок — туда, где она не могла ничего почувствовать. — Аанг, — повторила Катара мягче, — нам нужно добраться до Ба Синг Се. Мы должны рассказать о затмении. Если мы останемся здесь… — Идите.       Его голос был чужим. Холодным. Катара вздрогнула. — Мы не бросим тебя. — А Аппу вы уже бросили.       Тоф вздрогнула, как от удара. Её губы задрожали, но она ничего не сказала — только вжала голову в плечи, став ещё меньше, ещё незаметнее. — Аанг, это несправедливо, — Катара шагнула вперёд. — Тоф спасла нас. Библиотека уходила под песок, она держала её, пока мы были внутри. Если бы не она, мы бы все погибли. — Мне всё равно! — он резко обернулся, и Катара отшатнулась от его взгляда. В серых глазах, обычно тёплых и живых, сейчас плескалась такая ярость, такая чистая, незамутнённая боль, что у неё перехватило дыхание. — Аппа был моей семьёй! Моим единственным другом, который остался от прежней жизни! А ты, — он ткнул пальцем в сторону Тоф, — ты была здесь! Ты должна была защитить его! — Я не могла… — прошептала Тоф, и в её голосе впервые не было ни капли её обычной бравады. Только сломленность. — Я не чувствую на песке. Я говорила вам. Я предупреждала. Я выбрала вас. Я выбрала, чёрт возьми, вас, а не Аппу! — Лучше бы ты выбрала его.       Слова повисли в раскалённом воздухе, тяжёлые, как каменные плиты.       Тоф замерла. Её лицо, и без того бледное, стало белым как мел. Она медленно поднялась, не говоря ни слова, и побрела прочь, в пустоту, в песок, куда глаза не глядят. — Тоф, стой! — Катара бросилась за ней, но Аанг уже отвернулся. Он смотрел на горизонт — туда, где исчез Аппа, туда, где исчезло всё, что было ему дорого. — Ты не должен был так говорить, — тихо произнесла Руфиина.       Она стояла в стороне всё это время, молча наблюдая. Её лицо было непроницаемым, но в зелёных глазах стояла такая же боль — старая, знакомая, пережитая сотню раз. — Она спасла нас, Аанг. Всех нас. Ты не имеешь права, чёрт возьми, так говорить?! — Не тебе говорить мне о праве! — он резко повернулся к ней, и в его взгляде промелькнуло что-то тёмное, незнакомое. — Ты — Спутница Равы! Ты должна была защищать меня, но где ты была, когда забирали Аппу?! В библиотеке, искала ответы о своей матери! О себе! Тебе всегда было плевать на меня! На Аппу! На всех!       Руфиина замерла.       Слова ударили сильнее, чем любой физический удар. Сильнее, чем пощёчина, сильнее, чем лёд, сковавший её на сотню лет. Она смотрела на Аанга — на того, кто был её духовным братом, её семьёй, — и видела чужого человека. Одержимого болью, яростью, отчаянием. — Ты прав, — произнесла она тихо, и её голос был ровным, почти мёртвым. — Я не смогла защитить Аппу. Как не смогла защитить Гияцо. Как не смогла защитить никого.       Она развернулась и пошла прочь — не за Тоф, а в другую сторону, вглубь пустыни, куда несли ноги. — Руф! — крикнула Катара, разрываясь между двумя уходящими друзьями. — Руф, вернись!       Но Руфиина не обернулась.       Сокка, всё это время стоявший с открытым ртом, наконец обрёл дар речи. — Аанг, что ты несёшь?! Тоф спасла нас! Руфиина спасла тебя сотни раз! Ты… ты вообще себя слышишь?!       Аанг не ответил. Он смотрел на уходящую фигуру Руфиины, и где-то в глубине души, под слоями ярости и боли, что-то кричало ему: «Останови её! Извинись! Верни её!»       Но он не мог. Гнев душил его, застилал глаза, не давал дышать.       Он раскрыл планер, взмыл в воздух и полетел прочь — искать Аппу, искать ответы, искать хоть что-то, что вернёт ему прежнюю жизнь.

***

      Он летел до тех пор, пока крылья не начали дрожать от усталости. Внизу — только песок, песок, бесконечный песок. Ни следа, ни звука, ни надежды.       Он приземлился на вершину высокой дюны и замер. Тишина. Абсолютная, всепоглощающая тишина пустыни.       И в этой тишине его ярость достигла предела. — ГДЕ ОН?! — закричал он в пустоту, и голос сорвался, уносясь в равнодушное небо.       Он ударил посохом по песку.       Земля содрогнулась. Воздушная волна, смешанная с песком, взметнулась вверх гигантским грибом — чудовищным, уродливым, видимым за много миль. Песок осыпался, обнажая глубокую воронку, а эхо удара прокатилось по пустыне, заставляя дюны дрожать.       Аанг стоял в центре сотворённого им разрушения, тяжело дыша. Его плечи вздрагивали, а по щекам, оставляя грязные дорожки на покрытой пылью коже, текли слёзы.       Он не чувствовал облегчения. Только пустоту.

***

      Катара вела их сквозь пустыню.       Сокка плёлся рядом, бормоча что-то бессвязное — сок кактуса, который он выпил час назад, всё ещё туманил его разум, и он то принимал облака за гигантские грибы, то пытался подружиться с собственной тенью. Момо, наевшийся той же дряни, сидел у него на плече и смотрел в никуда остекленевшими глазами.       Тоф шла последней. Она спотыкалась на каждом шагу — песок был её проклятием, он не давал ей «видеть», не давал ориентироваться, делал её беспомощной, как обычного слепого ребёнка. Катара держала её за руку и вела, стиснув зубы, не жалуясь, не упрекая.       Руфиина вернулась через час. Молча встала в строй, молча взяла за руку Тоф с другой стороны. Девочка вздрогнула от прикосновения, но не отстранилась. — Ты вернулась, — тихо сказала Тоф. — Я всегда возвращаюсь, — ответила Руфиина. — Даже когда не хочу.       Они шли до темноты. Аанг не возвращался.       Когда солнце село, и пустыня из раскалённой печи превратилась в ледяную могилу, Катара остановилась. — Нужно разбить лагерь. Дальше идти нельзя — замёрзнем. — Воды почти нет, — сказала Руфиина, проверяя бурдюк. — На всех не хватит. — Значит, будем экономить, — Катара устало опустилась на песок. — Завтра найдём. Должны.       Сокка, всё ещё находящийся под действием кактусового сока, радостно заявил, что песок — это «огромное одеяло», и попытался закопаться в него. Момо последовал его примеру. Катара не стала их останавливать — у неё просто не было сил.       Тоф сидела, обхватив колени, и молчала. Руфиина села рядом. — Я не виню его, — вдруг сказала Тоф. — Аппа был его другом. Единственным, кто остался от прежней жизни. Я понимаю, почему он так разозлился. — Это не оправдание, — ответила Руфиина. — Ты спасла нас. Он не имел права говорить тебе такое. — Он сказал правду, — голос Тоф дрогнул. — Я должна была защитить Аппу. Я была с ним. Я слышала, как пришли те люди. Я слышала, как Аппа боролся. А я ничего не сделала. — Ты держала библиотеку. Если бы ты отпустила её, мы бы все погибли. — Может, так было бы лучше.       Руфиина резко повернулась к ней. — Никогда. Не говори. Так.       Тоф замолчала. А потом, впервые за всё время, уткнулась лицом в плечо Руфиины и заплакала — беззвучно, только плечи вздрагивали. Руфиина обняла её и сидела так, не говоря ни слова, пока звёзды медленно вращались над их головами.

***

      Аанг вернулся под утро. Он возник из предрассветных сумерек, словно призрак — бледный, осунувшийся, с чёрными кругами под глазами. Он не спал всю ночь, облетая пустыню в поисках хоть какого-то следа. И ничего не нашёл.       Никто не спал, кроме Сокки и Момо, которые лежали в позах, напоминающих морские звёзды, и тихо посапывали. Катара сидела, глядя на догорающий костерок, который они с трудом развели из сухих корней. Тоф дремала, прислонившись к плечу Руфиины.       Аанг остановился в нескольких шагах. Он смотрел на них — на свою команду, свою семью, — и не мог заставить себя подойти. — Мы нашли лодку, — сказала Катара, не оборачиваясь. — Точнее, Тоф нашла. Засыпанную в песке. Она принадлежит песчаным кочевникам. Там есть компас.       Аанг молчал. — Нам нужно выбраться из пустыни, Аанг, — продолжила она. — Без воды мы не протянем больше суток. Если мы умрём здесь, никто не предупредит царя Земли о затмении. Никто не остановит народ Огня. Аппа… Аппа бы не хотел, чтобы мы сдались.       При упоминании Аппы Аанг вздрогнул, как от удара. Но ничего не сказал.       Руфиина подняла голову и встретилась с ним взглядом. В её зелёных глазах не было упрёка. Только усталость. И что-то ещё — что-то, от чего у него сжалось сердце. — Ты нужен нам, — сказала она просто. — Не как Аватар. Как Аанг.       Он опустил голову. Подошёл, сел рядом с ними — не касаясь, но достаточно близко, чтобы чувствовать их тепло. — Ты расклеелся, парень, — вздохнул с тоской Юн, который подходил к костру. — Не стоит обижать девчонок.       Так они встретили рассвет. Вместе.

***

      Лодка оказалась именно такой, как описывала Катара — старый песчаный парусник, засыпанный дюной. Аанг с помощью магии воздуха расчистил её, и вскоре они уже скользили по песку, подгоняемые ветром, который он же и создавал. Компас указывал направление — не на север, а на какую-то далёкую скалу, магнитный центр пустыни. — Там могут быть люди, — сказала Катара, вглядываясь в горизонт. — Может быть, они знают что-то об Аппе.       Аанг ничего не ответил, но его руки, сжимавшие посох, напряглись.       Тоф сидела на носу лодки, поджав ноги. Впервые за долгое время она могла «видеть» — дерево лодки проводило вибрации, и она чувствовала всё, что происходило вокруг. Но она молчала. Слова Аанга всё ещё жгли её изнутри, и она не знала, как с этим жить.       Скала приближалась медленно, вырастая из дрожащего марева, как мираж. Но это был не мираж. Огромная, одинокая, торчащая посреди бескрайнего песчаного моря, как клык древнего чудовища.       У её подножия они увидели пещеры. И рой. — Осы-стервятники! — крикнула Катара. — Берегитесь!       Огромные, размером с человека, насекомые с жуткими жвалами и кожистыми крыльями вылетели из пещер, почуяв чужаков. Они пикировали, щёлкая челюстями, и их было много — слишком много.       Тоф попыталась атаковать, но в воздухе её магия земли была бесполезна. Катара, у которой почти не осталось воды, могла только уворачиваться. Сокка, всё ещё не до конца пришедший в себя, размахивал бумерангом, попадая больше по воздуху, чем по целям.       Одна из ос схватила Момо. — НЕТ! — Аанг взвился в воздух, как стрела.       Он догнал осу через несколько секунд — ветер слушался его, как никогда. Одним ударом воздушного потока он выбил лемура из лап чудовища, подхватил Момо и прижал к груди.       Оса, лишённая добычи, попыталась улететь.       Аанг не дал ей уйти.       Он посмотрел на неё — на живое существо, которое пыталось отнять у него ещё одного друга, — и что-то внутри него щёлкнуло. Ударил посохом. Воздушная волна настигла осу, смяла ей крылья, швырнула на скалу. Насекомое упало, задёргалось, пытаясь подняться, но Аанг снова ударил. И снова. И снова.       Он бил, пока оса не перестала шевелиться.       Момо, прижавшийся к его груди, дрожал. Он смотрел на Аанга огромными, испуганными глазами — он никогда не видел своего друга таким.       Аанг тяжело дышал, глядя на мёртвое создание. Его руки дрожали. Что он только что сделал?       Он убил.       Не в состоянии Аватара. Не защищаясь. Он убил из мести. Из ярости. Из боли.       Снизу донёсся крик Катары — остальные всё ещё отбивались от роя. Аанг, сжимая Момо, полетел обратно.       Когда он приземлился, всё было кончено. Оставшиеся осы отступили, но не из-за них. У подножия скалы стояли люди — загорелые, в свободных одеждах, с тюрбанами на головах. Они управляли песком так же легко, как Тоф управляла землёй. Это они отогнали ос — несколькими точными ударами песчаных волн.       Песчаные кочевники.       Их предводитель, высокий мужчина с властным, но не враждебным взглядом, шагнул вперёд. — Вы плыли на нашей лодке, — произнёс он. — Почему?       Катара выступила вперёд, объясняя ситуацию: библиотека, пропавший бизон, необходимость добраться до Ба Синг Се. Предводитель, которого звали Ша-Мо, слушал внимательно, не перебивая.       Рядом с ним стоял молодой парень — его сын, Гашиун. Он переминался с ноги на ногу, избегая смотреть на чужаков.       Тоф замерла. Она узнала этот голос. — Это он, — прошептала она. — Это он украл Аппу.       Аанг резко повернулся к ней. — Ты уверена? — Я узнаю этот голос, — Тоф стиснула зубы. — Это он сказал: «Наденьте на него намордник».       Намордник. На Аппу.       Мир Аанга взорвался. Снова. — ГДЕ ОН?! — его голос прозвучал как гром, и песок под ногами задрожал.       Гашиун отшатнулся, побледнев. — Я… я не знаю, о чём она…       Аанг взмахнул посохом. Одна из лодок кочевников взорвалась фонтаном песка и щепок. — ГДЕ. МОЙ. БИЗОН?! — Я не крал его! — закричал Гашиун, пятясь. — Это ложь! Они воры! Они украли нашу лодку! — Ты лжёшь! — Тоф шагнула вперёд, её голос дрожал от ярости. — Я слышала тебя! Ты сказал: «Наденьте на него намордник»! Я никогда не забуду этот голос!       Аанг уничтожил вторую лодку.       Ша-Мо повернулся к сыну. Его лицо было суровым. — Гашиун. Что ты наделал?       Парень замялся, оглядываясь по сторонам, ища пути к бегству. Но бежать было некуда. Вокруг — только песок, а перед ним — Аватар, чьи глаза уже начинали светиться. — Я… я не знал, что это бизон Аватара! — выкрикнул он наконец. — Я думал, это просто животное! Мы продали его торговцам! Он, наверное, уже в Ба Синг Се!       Ба Синг Се. Огромный город, где затеряться легче, чем песчинке в пустыне.       Но Аанга это не успокоило. Намордник. Они надели на Аппу намордник. Его друга, его семью, живое существо, которое никогда никому не причиняло вреда — сковали, как дикого зверя.       Его глаза вспыхнули белым. — Аанг, нет! — крикнула Катара, но было поздно.       Он вошёл в состояние Аватара.       Песок вокруг него взметнулся, закручиваясь в гигантский вихрь. Воздух наполнился рёвом — не человеческим, а древним, потусторонним, голосом Равы и всех прошлых воплощений. Татуировки Аанга сияли ослепительным светом, а его лицо, искажённое яростью, больше не принадлежало двенадцатилетнему мальчику.       Гашиун упал на колени, закрывая голову руками. — Простите! — закричал он. — Я не знал! Я проведу вас через пустыню! Я всё сделаю! Только остановите его!       Но Аанг не слышал. Или не хотел слышать.       Вихрь рос, захватывая всё больше песка. Лодки кочевников трещали, разваливались на части. Люди в ужасе бежали прочь. Сокка схватил Тоф и потащил её подальше, крича что-то неразборчивое.       Катара не побежала.       Она стояла, прикрывая лицо от летящего песка, и смотрела на Аанга. На своего друга, который превратился в чудовище. На мальчика, которого она поклялась защищать. На Аватара, который должен был спасти мир, а теперь готов был уничтожить всех, кто стоял на его пути.       Она шагнула вперёд. Сквозь ветер, сквозь песок, сквозь ярость древнего духа.       Руфиина хотела остановить её, но не успела.       Катара подошла к Аангу вплотную. Её лицо было иссечено песчинками, одежда развевалась на ветру, но она не остановилась. Она протянула руку, схватила его за запястье и потянула вниз, заставляя опуститься на землю. — Аанг, — произнесла она, и её голос был тихим, почти шёпотом, но он услышал. — Я здесь. Мы здесь. Всё будет хорошо.       Вихрь начал стихать.       Аанг смотрел на неё — сквозь пелену ярости, сквозь сияние прошлых жизней. Его лицо всё ещё было искажено гневом, но в уголках глаз что-то дрогнуло.       Катара обняла его. Крепко, нежно, как обнимают ребёнка, который разбил коленку и не может перестать плакать . — Мы найдём Аппу, — прошептала она. — Обещаю. Мы найдём его. Но для этого ты должен вернуться. Ты нужен нам, Аанг. Ты нужен мне.       Свечение погасло.       Аанг обмяк в её объятиях. Его плечи задрожали, и он заплакал — впервые за всё время. Не от ярости, не от бессилия. Просто от боли. От потери. От всего, что он потерял и продолжал терять.       Руфиина стояла в стороне, сжимая кулаки. Она смотрела, как Катара держит Аанга, как он плачет у неё на плече, и что-то внутри неё сжималось в тугой, болезненный ком. Она должна была быть там. Она должна была остановить его. Это её роль — быть якорем, быть щитом, быть той, кто возвращает его из тьмы.       Но она не смогла.       Снова не смогла.       Тоф стояла рядом с Соккой, обхватив себя руками. Её лицо было мокрым от слёз, но она не издавала ни звука. Она смотрела невидящими глазами на Аанга — на того, кто только что назвал её виновницей всех бед, кто обвинил её в потере самого дорогого, — и не чувствовала ничего, кроме пустоты.       Пустыня забрала у них всё. Воду. Силы. Аппу.       И, возможно, друг друга.

***

      Гашиун, дрожащий и бледный, выполнил обещание. Его люди дали им воды, еды и провели через пустыню к караванному пути, ведущему к Ба Синг Се. Всю дорогу он избегал смотреть на Аанга, а Аанг избегал смотреть на кого-либо вообще.       Когда на горизонте показались первые признаки жизни — чахлые кустарники, потом трава, потом далёкие стены огромного города, — никто не обрадовался. Слишком много было потеряно.       Катара по-прежнему держала всех вместе. Она раздавала воду, подбадривала, вела за собой, когда никто не хотел идти. Сокка, окончательно протрезвевший, пытался шутить, но его шутки падали в пустоту.       Тоф молчала. Она шла последней, держась за руку Руфиины, и с каждым шагом её сердце становилось всё тяжелее. Она спасла их. Она выбрала их. А в ответ получила обвинения и ненависть.       Стоило ли оно того?       Руфиина сжимала её ладонь — молча, но крепко. Она не знала, что сказать. Все слова казались пустыми.       Аанг шёл впереди, не оборачиваясь. Он не сказал Тоф ни слова с тех пор, как вышел из состояния Аватара. Он не извинился. Не объяснил. Просто молчал, уставившись вперёд, туда, где за стенами Ба Синг Се, возможно, ждал его Аппа.       А может, и нет.       Стены города вырастали перед ними — огромные, неприступные, равнодушные. Где-то там, внутри, был Аппа. Где-то там, внутри, была надежда.       Но чтобы добраться до неё, им нужно было сначала пережить эту ночь. И все ночи, что последуют за ней.       Вместе. Или нет.