1

Начало       Был обычный день. На пустынной улице как всегда не было ничего интересного: лишь песок и редкие полулысые кусты, да дорога, уже разваливающаяся от старости и местного климата. Да… Жара в Канзасе была практически всегда. И страдали от неё очень многое и многие. Дороти исключением не была.       Небольшая, даже маленькая, комнатка. Из приоткрытого окна ярко светило жаркое солнце. Напротив него стояла кровать. На ней, укутавшись в тонкое одеяло, лежала девочка. Каштановые, некогда рыжие длинные волосы растрепались и неряшливыми локонами раскинулись по подушке. Лицо было скрыто белой тканью одеяла, но и так было понятно, что юная американка спит, видя десятый, а то и двенадцатый сон.       Уютную тишину и умиротворение нарушил внезапный крик снизу. Чей-то женский голос окликнул «спящую красавицу», вынуждая ту недовольно поморщиться. Скоро всё повторилось, и девочка недовольно завозилась, с зевком разлипая сонные глаза. Сколько сейчас времени?..        Вставать с тёплой постельки не хотелось, но раз уже даже тётя зовёт…        Младшая Гейл с разочарованием выбралась из-под одеяла и села, широко зевая вновь и сладко потягиваясь. И стало понятно, что перед нами не девочка, а уже девушка. Тело не было плотно скрыто широкой свободной ночнушкой, и очертания фигуры юной девы было отлично видно. Стройная талия, тонкие, но крепкие руки, благодаря работе на ферме ставшие сильнее, длинные ноги, скрытые подолом ночного платья. Лицо тоже изменилось: оно стало более… взрослым. Исчезли те ярко-выраженные веснушки, детские черты стали чуть острее, делая лик старше, но в то же время не исчезла та детская наивность в потемневших васильковых глазах. Лишь добавилась чуточка серьёзности, выдавая реальный возраст.       Два года. Прошло уже два года с тех пор, как Дороти Гейл последний раз переступила землю страны Оз и вернулась в свой родной Канзас после удивительного приключения. Сколько лет прошло там? Постарели ли уже её стародавние дорогие друзья, коих с прошлого раза стало вдвое больше? Ответов не было и не откуда было их взять, поэтому со временем девушка привыкла и старалась не думать об этом слишком часто, хотя выходило не очень. Часто тётя и дядя видели девушку задумчивой, с некой печалью в такие моменты серевших глазах. Они не понимали, с чем это связано, и приписывали это к скорому отъезду её единственного друга – Тима. Однако даже не подозревая истинной причины…       Дороти сонно оглядела комнатку и снова поморщилась, только уже от света из окна. Мысленно она немного удивилась, потому что обычно встаёт с первыми петухами, а то и раньше, а сейчас уже позднее утро. Странно, но долго она на этом зацикливаться не стала, принявшись приводить себя в порядок и случайно наткнувшись взглядом на зеркало. Рост девушки тоже изменился, и теперь она почти была на равных со своей тётушкой. Да, Страшила бы удивился, увидев её такой…       Дороти погрустнела, отворачиваясь. Воспоминания о такой далёкой и притягательной стране и тех, кто в ней остался, душили изнутри. Она ведь бросила их, бросила их всех, даже не успев толком поговорить. Глинда отправила её домой сразу же, как только встретила. Как будто девушка куда-то спешила…        Гейл-младшая поджала губы. Всё-таки обидно, что она так быстро ушла оттуда.        Снизу снова раздался знакомый голос, и девушка отвлеклась от невесёлых мыслей, крича в ответ. Быстро надев тапочки, она стремительно вышла из комнаты, летя по лестнице и стараясь не упасть. Повзрослевший Тотошка уже ждал внизу вместе с немного недовольной женщиной лет за тридцать.        – Дороти, где ты пропадаешь?        – Ой, прости, тётя Эм, я спала…        – Спала? – удивлённо переспросила женщина. – Это ты-то? Тот самый жаворонок??        – Ну тётя… – девушка наигранно закатила глаза, радуясь, что всё-таки не спустилась раньше: из кухни тянулся приятный аромат свежеиспечённых блинчиков.        – Ладно-ладно. – Хозяйка дома примирительно вскинула руки. – Но тогда ты случаем не заболела?       Женщина уже с беспокойством дотронулась до чужого лица, получая возмущённо-недовольный взгляд.       – Тётя! Сейчас начало осени – как я могу заболеть?       – Ну ладно, – удостоверившись в том, что всё в порядке, миссис Гейл выдохнула.        – Тогда иди есть, я там..        – Блинчикииииии!!!        Женщина даже моргнуть не успела, как девушка уже упорхнула на кухню. На радостный вопль и лай собаки она закатила глаза. Что-что, а это не меняется…        Пока повзрослевшая внешне, но почти никак не изменившаяся изнутри девушка за обе щеки уплетала ещё горячие панкейки, постоянно добавляя к ним черничное варенье алюминиевой узорчатой ложкой, Тотошка весело вился под ногами, то и дело попрошайничая и получая свою порцию вкусняшек. Идиллию нарушил звук открывающихся дверей, и в комнате появилось третье лицо.        – Доброе утро. – Вошедший вытер ноги о коврик и, наконец, полностью зашёл на кухню, приветливо улыбаясь. – Дороти, Эм.       – Дядя Генри, доброе утро! – девушка улыбнулась, кладя кусочек блинчика вилкой в рот и жмурясь от удовольствия. Мужчина прыснул, вешая потрёпанную годами куртку на крючок. Уже почти семнадцать лет, а толку…        – Эмма, плесни мне кофе, будь добра – с этими лошадьми я намучился… – Мужчина потрогал поясницу, щурясь от не совсем приятных ощущений.        – Они тебя лягнули? – заволновалась женщина.        – Нет, просто… – фермер вздохнул. – Староват я уже для всего этого…        – Дядя, ты – самый замечательный и сильный человек в мире! Какие-то лошади для тебя – пустяк!        Мужчина фыркнул, веселея, как и сама женщина. Да уж, эта способность их племяшки подбодрить…        – Ну спасибо, Дора*.        Девушка кивнула, с удовлетворённой миной снова полностью погружаясь в поедание блинов. Обстановка вновь стала уютной и спокойной: дядя уселся на стул и взял в руки свежую газету, попивая только что заваренный ароматный кофе. Тётушка что-то напевала себе под нос, стоя у плиты, а собачка постоянно махала хвостом из стороны в сторону, чуть ли не урча от удовольствия, как кот. Блины-то вкусные. А Дороти втихаря немного подкармливала его…        – Кстати, Дороти, – обратился спустя пару минут тишины мужчина. – Не могла бы ты сходить сегодня в город? Мне нужно, чтобы ты прикупила кое-чего. Да и Тотошка тебе поможет.        – Да я с рафдостью, – жуя, согласилась девушка. –Ты толфко фпишек напиши, – сглотнула, – что именно нужно взять.        – Хорошо, заодно и Эм надо было что-то, да?        – Да, я напишу список, – не отрываясь от готовки, женщина кивнула.       Через полчаса девушка, переодевшись в уличную одежду, уже неспешно шла вдоль дороги из серого кирпича** по направлению к городу. С того момента, как она вернулась в Канзас, её стиль одежды немного поменялся. Теперь платьишко заменяли синие джинсы и клетчатая рубашка, накинутая поверх светлой футболки и завязанная по краям на узел. Волосы девушка всё так же заплетала в косички, желая оставить хоть какую-то память о своих давних приключениях. Сапоги, те самые, старые, ещё год назад стали ей малы, и вместо них сейчас на девушке были другие, поновее и больше, как раз по размеру. Они весело отстукивали ритм какой-то незатейливой песенки, пока вдали не показались первые дома.        – Мы почти пришли, Тотошка! – Собака, за столь долгое время став в два раза больше, согласно гавкнула, вторя радости хозяйки. Идти по пустынной дороге с одинаковым пейзажем уже наскучило, да и из-за жары верный друг Дороти уже начинал уставать.       Пара минут, и неразлучная пара ступила в город.

***

       – Туз!        – Пики!        – Король Червей!        – Ну нееееееет… – отчаянно завыли сразу два голоса, звуча почти в унисон.        – Ха-ха-ха! – послышался победный смех, о стол в порыве эмоций стукнулась чья-то рука. – Я снова выиграл!       – Страшила, ты жульничаешь! – Дровосек был готов начать рыдать, вновь попадая впросак.       – Нет, мои дорогие друзья. Просто я – умнейший среди вас!       Лев повторил за своим железным другом, от безнадёжности роняя голову на стол. Пятый раз, уже пятый раз подряд этот… наглый соломенный жулик в пух и прах разносил их с Дровосеком. И какой он теперь правитель после такого позора?       Тем временем Железный грустно скинул оставшиеся карты на стол. Девятка и валет треф…       – Да и не вы ли сами предложили мне сыграть? Что-то я припоминаю, что именно вы настаивали на этом… – Мудрейший мельком глянул чужие карты и сделал вид, что задумался, приставляя палец к лицу. Этим он заслужил новые стоны от своих приятелей. И ведь правду говорит – именно они, Лев с Дровосеком, пригласили, НАСТОЙЧИВО И БЕСКОМПРОМИССНО упросили старого ЗАНЯТОГО друга сыграть в карты. Угадайте, на что…       – Что ж, а теперь – мой заслуженный приз! – Чучело вытянуло руки с нескрываемым намёком. Двое переглянулись и обречённо отдали правителю Изумрудного города то, что он хотел.        – Хм. – Страшила внимательно рассматривал доставшиеся вещи. Два камня, один ультрамариновый и рубин – Королевский рубин – переливались своими цветами от лучей солнца. Зачем эти два камешка могли понадобиться «Зазнайке» двое друзей не знали, но то что для великого дела – однозначно да. – Что ж, спасибо. Теперь-то я, наконец, смогу сделать то, что хотел. Ну, а сейчас, – он отвесил шутливый поклон. – Оставляю вас наедине со своим проигрышем, господа!       Не успели вечно препирающиеся жители страны Оз и глазом моргнуть, как их соломенный друг исчез за уже закрывающейся дверью.        – Вот же ж… – Лев раздосадовано рыкнул, желая взять реванш. – Уже смылся опять, предатель. Ну, ничего, в следующий раз я ему…       Конечно, ничего такого король зверей делать с другом не собирался. Он же не животное, чтобы из-за какой-то игры в глотку вцепляться лучшему другу. Нет. Не просто так и не только за прозвище «Храбрейший» его на трон посадили, не просто так.       Дровосек печально смахнул слезу. С появлением в груди настоящего сердца он стал слишком сентиментальным и, понимая это, грустил ещё сильнее. А уж при воспоминаниях…        – Кстати, куда это он в последнее время так часто уходит?        Лев недоумённо выгнул бровь, не совсем понимая сути вопроса.        – Нууу… По королевским делам, наверное?        – Что-то слишком уж он зачастил с этими «королевскими делами»…        Царь зверей нахмурился, всё ещё не понимая, к чему клонит его друг.        – Он же правитель Изумрудного города, центра всей нашей Волшебной страны! Конечно, у него дел невпроворот будет, даже у меня их великое множество, а у него и вовсе – целый вагон! В особенности после всех тех учинённых Джестером разрушений, которые нам до сих пор приходится восстанавливать!        – Джестер… – отрешённо повторил знакомое имя Дровосек, о чём-то вспоминая и мгновенно забывая, о чём они сейчас говорили. – А помнишь, как мы его одолели?        Лев кивнул: такое приключение забыть было бы странно. В особенности пытки, что этот шут им устроил…        – Не напоминай мне про этого клоуна, – царь зверей недовольно вздрогнул, вспоминая все те невесёлые часы, проведённые в постоянно сужающейся камере. – До сих пор в дрожь бросает.        – А помнишь Дороти? Интересно, как она выросла… – память удосужливо подкинула картинку с образом старой подруги, и на глазах металлического человека стали выступать слёзы. Снова.        Лев вздохнул, однако тоже вспоминая Дороти. Ту самую смелую девчонку, что спасла их целых два раза от их же собственных проблем. Вот бы она была сейчас с ними…        Раздался всхлип, и царь зверей без удивления увидел плачущего друга.        – Ну-ну, успокойся, Железный. – Он ободряюще положил громадную лапу другу на плечо. – Тебе нельзя ржаветь… Забыл?        Дровосек лишь сильнее заплакал, вскоре уже зарыдал, как маленький ребёнок. Лев вздохнул, тоже погружаясь в печаль. Прошло уже шесть лет с тех пор, как они видели свою подругу в последний раз. Тогда они не смогли толком поговорить, да даже попрощаться не успели нормально! Сначала летучие обезьяны, потом Джестер, торнадо… А после Глинда отправила Дороти домой, сказав, что та уже больше, скорей всего, не вернётся. И это давило больше всего… Тот факт, что они, её верные друзья, которые сквозь огонь и воду вместе прошли, не успели сказать самого главного.        Храбрейший вздохнул, притягивая к своей груди рыдающего навзрыд друга. Всё-таки они все неимоверно скучали по той маленькой девочке из Канзаса…

***

      – Ля, ля-ля-ля, ля, ля, ля-ля-ля, ля-ля-ля…       Напевая мотивчик недавно услышанной где-то песни, молодая девушка весело шагала вдоль дороги. В руках шумели сумки, наполненные разными предметами. Тотошка рядом нёс самую маленькую, стараясь поспеть за стремительным шагом хозяйки. Юная Гейл уже обошла все нужные магазины и сейчас направлялась к мистеру Форджеру, чтобы отдать ему книгу, которую ей поручила вернуть тётя. Она как раз подходила к небольшой палатке, когда сзади раздалось её имя.        – Дороти!        Девушка обернулась. Перед ней стоял слегка запыхавшийся молодой худощавый парень в белой рубахе, не застёгнутой на воротнике, и тёмных запачканных снизу брюках. Он тряхнул головой, и его тёмные вьющиеся волосы, похожие на гриву льва, взметнулись вверх. Льва…        Воспоминания о друге немного опечалили до этого весёлую девушку, но она быстро скрыла это, улыбнувшись.        – Тим! Привет, приятель! – казалось, девушка была рада видеть его. И это была правда: О’Келли был её единственным другом, с которым она частенько шутила над взрослыми. Втихаря, конечно.        – Д…Дороти… – парень всё ещё часто дышал, стараясь выровнять дыхание. – Я тут… мимо… проходил…        – Ой, да ладно тебе! – Гейл ухмыльнулась, зная своего веснушчатого «товарища по несчастью» как свои пять пальцев. – Мимо он тут проходил, ага, конечно. Так я и поверила!        Юноша в ответ прыснул, потерев курносый нос.        – Ничего-то от тебя не скроешь… – он выпрямился, наконец придя в себя. – Ладно, твоя взяла. Мне скучно, – вдруг жалобно протянул он, делая вид, что чуть ли не плачет. – И мне нечем заняться – дядя сказал, что сегодня от меня требуется просто не мешать готовиться к фестивалю, а родители выперл… выгнали меня на улицу, потому что знают, что я буду пытаться съесть их блюда для этого чёртового праздника.       Девушка смотрела на друга, улыбаясь. Слушать болтовню человека, ставшего для неё чуть ли не младшим братом – О’Келли был младше девушки почти на два года, – было не то чтобы занимательно, но приятно. Лучше, чем тишина, давящая на уши каждый вечер перед сном.       Вдруг парень замолчал, с прищуром уставившись на подругу. Гейл выгнула бровь, мол, что не так.       – Слуууушай…        – Даже. не. думай.       – Да блииииииин… – Юноша расстроенно опустил голову ей на грудь, каким-то немыслимым образом уменьшаясь. – Ну вот всегда ты так…        – Тим, – девушка ложно ласково провела рукой по его мягким лохматым волосам, улыбаясь, – в прошлый раз нам влетело по самое не могу. У меня до сих пор ноги все в синяках, хотя прошёл уже почти месяц.        – Да эта дверца сама открылась, ей Богу!        – Угу, а быки там разъярённые просто так оказались, хотя ты говорил, что там пони, да?        – Простиииииииии… – Парень уже повис на Гейл. – Я честно не знал, что там быки. На табличке было написано..        – Ладно, проехали. Лучше помоги сумки донести до дома.        – И тогда ты меня простишь? – с щенячьим взглядом, которому позавидовал бы сам Тотошка, спросил Тим. Дороти со вздохом согласилась.        Мальчишка тут же просиял, и с криком «Дор**, ты – лучшая!», полетел со всеми сумками наперевес вперёд, точнее, назад. Девушка даже моргнуть не успела, как О’Келли понёсся сломя голову с её багажом.       «Вот сорванец», – усмехнулась она, наблюдая, как Тотошка бежит следом за парнем, что-то приглушённо лая из-за ноги во рту. И ведь и не скажешь, что всего год назад он был стеснительным мальчиком с ростом двенадцатилетки. Эх, как быстро летит время…       Девушка улыбнулась, вспоминая первые встречи со смущающимся мальчишкой. И первые события, поспособствующие нынешнему поведению дерзкого подростка. Да уж, весело было…        Парочка друзей уже превратилась в неразборчивые силуэты, и Дороти, опомнившись, последовала за ними, крича быть осторожнее и не уронить все вещи как в прошлый раз, в ответ получая неутешительный задорный смех.