7

Совет прародителей ~       О’Келли лежал на чужой кровати в чужой комнате в чужом замке в чужой стране и не понимал, как он вообще умудрился докатиться до жизни такой. Сначала его чуть не утопили в песке – ладно, с кем не бывает, да? – потом говорящее пугало – окей, возможно, показалось – потеря связи с реальностью – логично – опять говорящее чучело – не показалось – разговор, вопросов после которого стало вдвое больше – допустим – потеря близкого товарища и друга, горе-утрата-слёзы – л-логика – а дальше только веселее. Рана, которую он раньше в упор не замечал, разболелась так, что он чуть, прости Господи и мама за столь грубые слова, не сдох! И теперь его опоили, ой, то есть, напоили каким-то золотистым подозрительным эЛиКсИрОм и оставили в полном одиночестве вместе с мыслями и переживаниями, которые, уж поверьте, были. И как минимум самое сильное из них…        – А какого, простите, чёрта я не могу шевелиться?        И вправду: всё тело не двигалось, будто скованное параличом, и когда парень только очнулся, то честно сильно запаниковал. Представьте себе: спите, никого не трогаете, просыпаетесь, пытаетесь протереть глаза и… Ничего не выходит, начинаете озираться, не узнаёте место, в котором находитесь, пытаетесь кого-нибудь позвать, а из горла выходят только приглушённые хрипы и нечленораздельное бульканье. Ну, для психики пятнадцатилетнего подростка это было немного чересчур… Не закричать ему не дала только память, удосужливо подкинувшая воспоминания о недавних событиях. И горло, сначала совершенно не работающее.        Тогда-то парень, рассудив, что это скоро пройдёт и все скоро вернутся, успокоился – попытался успокоиться – и стал думать. Думал долго и о многом, и пришёл к выводу, что не такой уж он тупица, раз смог в паршивом состоянии придумать вполне себе простой, но неплохой план. И не впасть в истерику от слишком. большого. количества. информации. И непонятного… всего.       Господи, как же он умудрился..?        Где Дороти, Тим не знал. Сначала. Пошевелить головой ему пока не удавалось, однако тихое сопение сбоку подсказывало, что рядом кто-то есть. И, учитывая прошлое своё пробуждение…        Парень расслабился – попытался расслабиться, так как в его состоянии это было сделать крайне сложно – и стал пялиться в потолок. К полумраку он скоро привык, и разглядеть красивую лепку всё же смог, пусть и с трудом. От воздействия этого средства в голове был странный туман, лёгкий, но мешающий размышлять в полную силу. И влекущий обратно в сон.        Отогнав прочь от себя сонливость, юноша попытался встать. Кроме слабого дрыганья ничего не вышло. Снова.        Тим тихо рыкнул. Собственное бессилие начинало бесить. Раздражал и тот факт, что он до сих пор – ДО СИХ ПОР – не в курсе истинного положения дел. Он не доверял здесь ничему и никому, пускай Дороти и верила своему «соломенному другу». Он не понимал и не знал, чем вообще думал, когда влез в разговор Доры и Страхолюдины. У него даже было предположение, что их с ней напоили какой-то дурью и всё им кажется, но этот вариант быстро сошёл на нет, стоило чуть больше подумать. Нет. НАСТОЛЬКО реалистично невозможно было создать столько образов. Даже больное воображение не смогло бы настолько красочно и чётко изобразить… вот это всё. И Тим это прекрасно понимал. Как и понимал, что по-хорошему надо выбираться отсюда.        Вдруг справа послышался какой-то шорох. Канзасец навострил уши. Звуков больше не было.        Неприятный холодок пробежал по спине. Что-то очень не нравилось парню в этой гнетущей тишине, что теперь давила на уши. Знаете, как будто враг притаился в полумраке совсем близко, рядом. И готовится напасть.        Внезапно сбоку раздалось ёрзанье, и юноша отвлёкся, не замечая ярко-красных глаз, внимательно следящих за ним из-за шторы.

***

       Город встретил их тишиной и прохладой. Дождь всё также тихо и мелко моросил по крышам домов, в воздухе витала свежесть. К счастью, на Дровосеке природное явление почти не отразилось, лишь шарниры на локтях стали тихо поскрипывать. Страшила облегчённо вздохнул про себя. Он боялся, что будет хуже, но всё обошлось.        Вскоре они спешились. Стража пропустила их без промедления. Во внутреннем дворе королевского замка никого не было: Изумрудовцы не любили дождь во всех его проявлениях, даже редкие прохожие старались поскорее укрыться от него. Пугало их не понимало. Будь у него возможность, он бы выходил на улицу и долго подносил лицо к каплям дождя, позволяя тем опускаться на него и стекать на землю. Почему-то люди не понимали своего счастья – счастья таким мелочам. От этого становилось как-то тоскливо…        – Господин Мудрейший, вы вернулись! – на приветствие одного из конюхов чучело лишь кивнуло и, не глядя, направилось в сторону дворца.        – Страшила, всё порядке? – Дровосек догнал его и положил руку на плечо, заставляя остановиться. Его голубые ясные глаза не утратили способности замечательно различать чужие эмоции. Иногда это раздражало. Иногда помогало.        Правитель покачал головой, хотя в голове крутилось множество тяжёлых дум. Мгновенье, и он вновь двинулся к массивным дверям, перед которыми стояли стражники. Металическая рука соскользнула с соломенного плеча. Гуд вздохнул и бросил ему вслед тяжёлый взгляд, после делая шаг вперёд.

***

       Дороти с ранних лет любила сказки. Мама в детстве рассказывала ей чудесные истории, наполненные волшебством и загадочностью, а отец всегда подпевал ей и подыгрывал на старенькой гитаре, доставшейся ещё от дедушки. Пятилетняя девочка искренне верила в чудеса и надеялась, что однажды волшебство случится и с ней. Родители только посмеивались и говорили, что обязательно случиться – нужно только верить.        Как же они были правы…        Самый ужасный день в своей жизни Дороти помнила хорошо. Даже слишком. Стояла светлая погожая погода, конец июля. Всё вокруг Висконсина* благоухало и цвело. Солнце яростно било по глазам, девочка ещё тогда постоянно жмурилась и закрывала лицо ладошками, пока родители прощались и садились в машину. Дядя держал её на руках и говорил, что до завтра они будут делать всё, что захотят, а вечером устроят бой подушками. Девочка звонко смеялась, получая прощальный тёплый поцелуй от мамы в лоб, и ещё долго махала ручкой вслед уезжающей машины. Папа обещал привезти ей что-нибудь вкусненькое, если она будет хорошо себя вести, и Дороти с нетерпением ждала завтрашнего дня.        Что ж… он своё обещание не сдержал.

***

       Девочка вышла из комнаты. Разбуженная чьим-то звонком, она сонно протирала глаза, когда оказалась у входа в коридор, откуда этот самый звонок и раздавался на весь двухэтажный дом. С трубкой в руке там стоял её дядя и почему-то молчал.        – Дядя Гена*?..        Мужчина шевельнулся, но не повернулся, отчего-то зато вдруг зашмыгал. Рука крепко сжала телефонный аппарат, и девочке на мгновенье показалось, что раздался треск хрупкого пластика.        – Дядя?.. Почему ты плачешь? – Дороти сделала шажок вперёд и обняла мужчину сзади. Гейл-старший вздрогнул и спустя пару секунд зачем-то запрокинул голову, приобнимая внезапно осиротевшую, но ещё не знающую об этом племянницу руками к себе. Они ещё долго стояли так, в тишине, прежде чем дядя вымученно улыбнулся и понёс девочку в комнату, что-то тихо нашёптывая ей. Что-то вроде «всё хорошо», «всё в порядке», «тебе надо выспаться» и т.д. Дороти не понимала, почему её всегда весёлый дядя так грустит, но было слишком поздно, и она хотела спать. Поэтому решила спросить об этом утром, когда мама с папой вернутся.        Утром никто так и не приехал…

***

       Дороти всхлипнула и резко открыла слезящиеся глаза. Воспоминания о далёком прошлом вновь потревожили её во сне.        Девушка помнила, что было после: объяснения, похороны, слёзы приезжих родственников – всё происходило будто со стороны, а она была молчаливым зрителем. Очнулась она лишь тогда, когда увидела в гробах тела своих родителей. Настал момент прощания, и крышки сняли со страшных тёмных ящиков. Именно в тот момент она наконец осознала всю трагичность ситуации. Она резко кинулась к матери, лежащей в ближайшем гробу, и, крепко вцепившись в бортик, заревела. Долго, громко, срывая голос. Она не помнила, как её буквально отдирали от гроба, не замечала горьких слёз других женщин, не видела ничего и никого вокруг. Только белые лица самых дорогих и родных людей…        – Дороти?..        Девушка вздрогнула и тут же повернула голову: рядом с ней лежал О’Келли. Который, видимо, очнувшись от действия снадобья, теперь с замешательством смотрел на неё.        – А?.. Тим?.. – она быстро вытерла слёзы рукой, старательно делая вид, будто ничего и не было. – А я и забыла, что ты тут… со мной…        Подросток чуть сощурился. Он явно недоумевал, но задавать вопросы не стал.        – С добрым утром, в общем, – буркнул парень в итоге. – Или днём?.. Вечером? Ночью?        – Сейчас вроде день, – Гейл глянула в окно, окончательно успокаиваясь: моросил мелкий дождик. – Страшила уже..        – Кстати, о нём. Ты не знаешь, сколько прошло времени с того момента, как я… заснул?        – Где-то… – тут девушка запнулась. А ведь и вправду: сколько прошло времени?        – Дооороти, – протянул юноша, чувствуя, как мелькает смутная догадка. – Когда вы дали мне эликсир, за окном как раз темнело?        Девушка кивнула. В встретившихся взглядах обоих пронеслось одно и то же. Они оба поняли.        Прошло явно больше одного дня, а Страшила так и не вернулся…

***

       Когда Страшила наконец-то добрался до заветной двери, то явно не ожидал, открывая её, схлопотать удар табуреткой по голове. И уж от кого – от Дороти, его, кхем, ИХ милой Дороти, которая и мухи-то не обидит. Просто так, разумеется. Да ещё и с такой силой, что, будь соломенный человеком, точно бы хлопнулся в обморок. Ну а так он просто осел на пол, чувствуя, как кружится голова.        Дровосек, шагавший следом, мигом оказался рядом и… закрыл его собой?        Пугало раздражённо нахмурилось, придерживая голову. Эта непонятная «защита» его уже злила… Будто бы его и вовсе в расчёт не берут, как воина, только умником и считают, хотя он, если уж говорить правдиво, превосходит в искусстве боя многих своих страж, что УЖЕ говорило о многом. Но, видимо, не всех это впечатляло…        – Дровосек?        – Дороти!!        – Ты?!        – Что..        Раздавшиеся одновременно голоса слились в неясную какофонию; Железный, мгновенно узнав в высокой молодой девушке свою давнюю подругу, подхватил её на руки и закружил, счастливо смеясь и мгновенно забывая о «раненом» друге. Дороти только и успела издать от неожиданности испуганный визг и выронить «оружие» из рук, прежде чем мир вокруг закружился, завертелся, как будто в быстрой карусели на ярмарке дяди Фэна.        – Д-Дровосееек!!!        Железный засмеялся и изящно поставил свою драгоценную ношу на пол, придерживая за талию, дабы та не упала. Страшила, глядя на сие действо, почувствовал внутри неприятное жжение, однако быстро помотал головой и отогнал неясное мерзкое чувство. Мозгами он прекрасно понимал, что ведёт себя как минимум некорректно. И ненормально, если уж на то пошло. Потому и поспешил избавиться от ненужных мыслей и запихнуть эмоции куда подальше.        – Дороти, это твой друг?..        Все повернулись: в комнате с другой табуреткой в руках стоял О’Келли. Он в замешательстве оглядывал новоприбывших, не выпуская предмет из хилых рук.        – Да, Тим, знакомься, это – Железный Дровосек! Я тебе про него рассказывала, помнишь?        Глядя на радостно светящуюся подругу, парень медленно опустил несчастный табурет и тут же зашёлся кашлем. Девушка взволнованно приблизилась, пока лесоруб с прищуром рассматривал неизвестного незнакомца.        Бледный, как поганка и худощавый: вся одежда на нём висела, словно не по размеру, а тощие руки, выглядывающие из под одежды, больше походили на неказистые палки у чучела, не в обиду Страшиле.        Когда поднявшееся пугало включило свет, нажав что-то на стене и потирая чуть смятую голову, парня стало удобнее рассматривать. И тёмный круги под глазами стали видны во всей красе.        – Он болен? – Железный наблюдал, как Гейл сажает кашляющего подростка на кровать. Тот даже не сопротивлялся, ссутулившись и закрывая рот рукой. Страшила кивнул, с каким-то равнодушием смотря на явно не здорового человека. «Ещё ребёнка» – заметил Дровосек.        – Да я… Больше, кха!.. Ни за что… – непонятные хрипы вскоре заглохли, как и сам парень, обессилено упав на спину в позе звёздочки.        Жители страны Оз смотрели на сие действие неординарно. Один не понимал, что случилось с этим парнем, другой с каким-то мрачным удовлетворением думал, какое лекарство ещё на нём опробовать, то есть, ему вколоть. Ну так, чисто для профилактики.        Издав какой-то непонятный звук, юноша сполз с кровати и вдруг вскочил на ноги, будто делая рывок. Выглядел он донельзя… ненормально, но Дровосек не стал что либо говорить, ждя дальше.        Какое-то время парень просто смотрел на них пустым взглядом. Потом зачем-то кивнул и неловко покачнулся, делая шаг назад. Все подумали, что он сейчас свалится, но юноша оказался сильнее и устоял на ногах. Потом смерил их всех взглядом. Дровосек прикинул, какого он роста. Явно не слишком высокого, ибо даже Дороти была выше него. Что уж говорить о них со Страшилой. И напряжение, появившееся в карих глазах, он вполне понял.        – Итак… – парень с отсутствующим видом качнул плечами. – Здравствуйте?..        Сбоку хмыкнули, Дровосек шикнул на друга, который на это лишь сложил руки и отвернулся. Сам Железный с дружелюбием взглянул на представленного незнакомца и сказал:        – Здравствуй, – после протянул руку, и парень машинально её пожал. – Меня зовут Железный Дровосек, это правда. А ты?..        – Тимоти О’Келли, друг Дороти из Канзаса.        Сбоку опять фыркнули, и лесоруб едва сдержал гневный взгляд.        – Что ж, Тим… Подожди… – металлический житель Оз резко переменился в лице. – Ты из Канзаса? Страшила, что произошло? К слову, ты мне так и не рассказал, как же Дороти здесь очутилась.        Пугало, наконец удостоившись внимания, отмерло и вышло вперёд, небрежно и с каким-то недовольством объяснив, что случилось и умолчав пару моментов. Дровосек после рассказа ненадолго задумался. И пока он это делал, Дороти успела обменяться с правителем парой фраз, после чего чучело словно посветлело. От острого глаза лесоруба это не укрылось, но он не особо придал этому значения. Он и сам был несметно рад увидеть свою давнюю подругу здесь. Но…        – То есть я правильно понял, что ты создал неизвестный аппарат типа «Радуголёта», и, не зная, получится ли у тебя, переместил Дороти сюда? – уточнил бывший король Пурпура*. Про Тима он ничего не сказал, но парню было глубоко фиолетово на всё, что происходит.        Тем временем Страшила кивнул, не желая признавать, что всё это произошло случайно. Его и так угрызения совести и вина за такую оплошность будут до конца жизни преследовать, выливаясь в страшные кошмары, где девушка не смогла добраться до них в сохранности.        От таких возможных вариантов чучело вздрогнуло.        Дровосек смерил друга нечитаемым взглядом. Таким обычно смотрят взрослые на детей, когда те натворили какую-то особенно серьёзную дичь.        – Дооорротиии!!! – Железный внезапно истратил всю свою «взрослость» и кинулся девушке на шею, расплакавшись. – Ты же в порядке? Скажи, что в порядке!        Гейл пыталась успокоить своего старого переволновавшегося друга, Страшила сначала хотел было ей помочь, но передумал и повернулся к Тиму. Ох, кто бы знал, какие эмоции вызывал в нём один вид этого парня! Лишь упоминание о нём из уст Дороти уже выводило его из себя, сметая всю логику и рациональность к ведьминой бабушке! Да, он понимал, прекрасно понимал, что так продолжаться не может, что это уже перебор и прочее, но что-то заставляло его упорно, Боже, РЕВНОВАТЬ подругу. Что-то очень глубоко внутри, в районе грудной клетки.        Правитель сделал несколько глубоких вдохов. Это всегда помогало успокоиться, не подвело и сейчас. Эмоции потихоньку отступили, и былая уверенность и хладнокровие вернулись к нему.        – Как ты себя чувствуешь?        Парень лишь отрешённо покачал головой. Пугало подошло к «пациенту» и бесцеремонно, но всё же аккуратно взяло его за голову. Лохматые волосы, спавшие на лицо, оказались небрежно откинуты в сторону, и учёный, наконец, увидел то, что хотел.        – Страшила, Тим в порядке? – Дороти всё же смогла вырваться из железной хватки крайне опечаленного друга. Чучело ответило, внимательно всматриваясь в чужие глаза:        – Да, скоро всё пройдёт. Но ему лучше побыть ещё тут. Пока идёт Совет, пусть..        – Погоди, – Дровосек посерьёзнел так быстро, будто и не он только что чуть ли не рыдал, – ты созвал Совет? Всё настолько плохо?        Гейл недоумевающе переводила взгляд с одного на другого, отмечая, что теперь Железный вместо долгих истерик заимел эмоциональную нестабильность. Вроде так тётя говорила, читая какой-то психологический журнал.        – Совет? Что это? – Тим, судя по всему, совершенно позабыл о недавнем разговоре и теперь смотрел вопросительно.        Страшила терпеливо объяснил:        – Совет Правителей государств Страны Оз – очень важное и довольно редкое мероприятие. Официально мы собираемся раз в пол года, дабы обсудить важные дела, но в связи с последними событиями нельзя действовать легкомысленно, потому этот Совет я созвал тайно.        – То есть ты всем наврал? – уточнил Дровосек, и правитель Изумрудов тут же исправился:        – Вернее, знают лишь приближённые лица, такие, как Фарамант. Кстати, Дороти, – тут он обратился к задумавшейся подруге. – Он скучал по тебе. Как и все остальные. Я также пригласил всю твою прошлую команду, так что..        – Спасибо тебе большое, Страшила! – девушка с теплотой улыбнулась пугалу с такой искренней благодарностью, что тот на мгновенье замер в оцепенении.        – Ах, да… Д-да, не за что, Дороти, пхах… Это же моя обязанность… – он смущённо провёл рукой по затылку, задевая край шляпы, о которой уже успел забыть. Дровосек это никак не прокомментировал, хотя по его ухмыляющейся роже можно было понять, что от тесного разговора не отвертеться. Причём, одному из них – допроса с пристрастием. И тут даже гадать не надо, кому именно…        Пока более «антикварные» личности общались, Тим пребывал в прострации и выглядел, как пациент психбольницы. Белая чистая рубашка, взлохмаченные волосы и состояние овоща сделали своё дело и идеально вписывались в сей образ. Впрочем, по мнению Страшилы, так долго продолжаться не будет. Так что насчёт незваного гостя из Канзаса он был спокоен.        – Дороти, – вдруг обратился Железный. – А где же Тотошка?        Девушка тут же поникла, и Дровосек почувствовал, как сердце пропустило удар.        – Его похитили.

***

       В Изумрудном Дворце было тихо, хотя время уже перевалило за полдень. Редкие слуги появлялись в коридорах со стопками вещей или книг. Разрешением правителя покинуть замок на весь сегодняшний день воспользовались не все, хотя и большинство. Некоторые рабочие были слишком ответственными для такой благодати, потому остались во дворце исправно выполнять свои обязанности. Их было совсем немного, и несколько странных фигур в плащах прошли внутрь без привлечения лишнего внимания. Густой туман стал им верным помощником в этом деле.        Их было четверо: первым прошёл крупный высокий силуэт. Он что-то тихо проухал и показал бдительным стражникам. Через некоторое время появился ещё один, вернее, ещё двое: высокий статный незнакомец выехал из тумана верхом на белой лошади, а его спутник, вчетверо меньше, сидел в специальной сумке, из которой доносился странный подозрительный звон. Будто везли нечто стеклянное. Последняя же фигура величественной походкой прошла через главные ворота. Дым, вызванный природой, облепил её со всех сторон; наэлектризованный хвост, торчащий из-под грубой ткани, то и дело исчезал, будто живя своей жизнью. Таинственный незнакомец тоже скрывался под капюшоном и, чтобы пройти, показал конверт с печатью в виде изумруда. Стража пропустила его.        Все наконец-то собрались.

***

       В дальнем коридоре Главного Дворца города Изумрудов было довольно-таки шумно. Всё просто: правители страны Оз наконец-то собрались, теперь приветствуя друг друга, растеряв всю напускную королевскую холодность. Хранители держав всегда должны быть сдержанными и не подчиняться эмоциям. Страшила был верен этим негласным требованиям, но даже ему, тому, кто практически не испытывает чувства из-за своей физиологии, было облегчением наконец ощутить себя в кругу товарищей, где не нужно стягивать себя тугими верёвками правил поведения и строго следить за каждым своим движением. Порой он снова хотел оказаться в том времени, когда он и его верные друзья свободно шагали по дороге из жёлтого кирпича, держась за руки и весело напевая какую-то на ходу придуманную песенку.        Правитель даже почувствовал тепло где-то внутри от воспоминаний. Эх, как же давно это было…        Он облокачивался спиной о стену, сложив руки на груди, когда его вдруг привлёк знакомый голос:        – Страшила, друг мой, здравствуй! Рад видеть тебя в добром здравии.        – И я рад, Мэллоу, – Мудрый, в отличие от короля-приятеля, ответил тише, приветливо улыбнувшись, и на непривычно распахнутые объятья только неловко кивнул. Что-то он не припоминал, чтобы король Сладко-Фарфорового королевства был так падок до касаний. Хотя…        Страшила посмотрел в сторону других. Миниатюрная фигурка с изящными чертами, за которой скрывалась большая сила и… весьма твёрдый характер, видимо, чем-то сильно осчастливила Мэллоу, раз тот настолько доброжелателен. Обычно он позволял себе лишь обычное скупое приветствие, приевшееся ещё с армии, а тут… Надо будет позже у него спросить.        – Страшила! Давно не виделись! – филин повторил жест короля, и в этот раз пугало почувствовало себя ещё более неудобно, отказываясь.        – Да, Савва, давно.        – Надеюсь, ничего такого не случилось, из-за чего ты так срочно созвал всех нас? – как бы невзначай поинтересовался бывший маршал.        Правитель Изумрудов сразу помрачнел. Это не укрылось от других, и все постепенно замолчали.        – Этот разговор не для лишних ушей. Пойдёмте в зал. – Страшила двинулся вперёд, и все последовали за ним. Но не успели они сделать и несколько шагов, как пугало вдруг остановилось, будто опомнившись, и, оглянувшись, попросило немного подождать, после чего исчезло за поворотом. Все остались в недоумении переглядываться. Но когда через минуту к ним вышел Мудрый в сопровождении кое-кого, все оживились.        – Дороти!        Кэсседи ахнула, как и некоторые другие, узнав в молодой высокой девушке, идущей под руку с правителем Изумрудов, свою давнюю подругу, которая некогда спасла им всем жизни, рискуя своей. Выросшая, она была всё той же Грозой Ведьм – это читалось во взгляде, который ни чуточки не изменился. По мнению большинства, конечно.        – Дороти! – Лев первым опомнился и бросился навстречу, распахивая лапы для объятий. Вскоре девушка уже смеялась ему куда-то в шерсть, поглаживая и слушая бессвязные радостные речи.        – Лев, я так по тебе соскучилась! – она вновь провела ладонью по его гриве, прикрывая глаза. Страшила отошёл в сторону, чтобы не мешать другим её приветствовать.        Все были рады увидеть Гейл вновь. Филин даже чуть не задушил её в объятьях, что-то пытаясь выговорить сквозь слёзы. Кэсседи – всегда холодная и по-королевски величественная – сама обхватила девушку за шею, отчего последней пришлось наклониться. Она шепнула – «Рада тебя видеть», – а после отвернулась, подозрительно прикрывая лицо маленькой ладошкой. Маршалл Мэллоу, уже Король, даже покружил её, весело смеясь и радуясь воссоединению.        В общем, обстановка явно разрядилась, к тихой радости Страшилы. Их общий боевой дух поднялся до небес – ладно, хотя бы до середины планки – и теперь они уже не выглядели готовыми сдаться. Появление Гейл было словно глоток свежего воздуха для всех них. Она со временем стала будто талисманом, приносящем удачу. И теперь все были готовы услышать то, что приготовил Изумрудный правитель.        Однако было ещё кое-что, менее важное, но всё же…        – Здравствуйте?..        Когда все уже наобнимались, внезапно раздался юношеский голос. Все обернулись и увидели незнакомца, чем-то напоминающего саму Дороти.        Кэсседи внимательно рассмотрела незнакомца и спросила:        – Дороти, это что… твой сын?        Парень в ответ поперхнулся от возмущения:        – Нет, я конечно знал, что выгляжу не слишком взросло, но чтобы я..!        – Ох, хахаха, нет, что вы! – девушка лишь рассмеялась, нисколечко не обижаясь. В отличие от друга, который ещё некоторое время пыхтел от негодования. – Это – мой друг Тим. Он прибыл со мной из Канзаса.        Дальше были переглядки, смех от глупого предположения, от которого Страшила успел поседеть, а после посыпались вопросы. Объяснение им дали такое же, какое и Дровосеку, который ещё не появился, так как решил сам подготовить всё для «тайной вечери». Правитель Изумрудов был ему благодарен. Осторожность в такое время никогда не помешает, а под словами «я сам всё устрою» имелось в виду выставить кучу охраны и удвоить часовые посты. Заодно и, пугало почти не сомневалась, полная проверка всего Дворца и его окрестностей. Уж что-что, а после… той трагедии с его возлюбленной Гуд Керли стал относиться к своим друзьям с особой бережностью. И заботой, которая порой раздражала.        – Итак, если вы все уже..        Лев, разговаривающий о чём-то с парнем, по-доброму решил похлопать его по плечу. Рана тут же предательски заныла, и юноша мгновенно скорчился от боли, еле сдерживаясь от вскрика.        – Тим!        – Блииииииин… – отчаянный сдавленный стон привлёк внимание всех, а Короля Зверей заставил убрать лапу.        – Он ранен?        – Да! – Дороти недовольно зыркнула на друга, и тот невольно стушевался, виновато потупив взор. И это он-то правит всеми животными?        Страшила не удержался от скептического взгляда. М-да, что-то совсем не изменилось: перед Дороти Смелый вёл себя, как нашкодивший котёнок.        «И куда только вся твоя гордость подевалась, а, Лев?»        – Всё! Я так больше не играю! – разозлённый собственным состоянием, которым уже был сыт по горло, О’Келли стал хрипеть: – Дайте мне сюда свои дурацкие медикаменты, я сам себя оперирую!        Конечно, никто ничего ему давать не стал, но Гейл пришлось извиниться перед друзьями и сопроводить друга обратно в комнату под внимательным оком Страшилы. Который остановился только у дверей своей спальни.        – Дороти. Как только… ты уложишь его, возвращайся к нам, хорошо? – Мудрейший замялся, не желая оставлять девушку одну. Мало ли, что может случиться – уже нигде не безопасно… Но Гейл лишь слабо улыбнулась и поскорее затащила друга в комнату, оставив пугало за закрывшейся дверью.        «Хах, как же комично я, должно быть, выглядел!» – с иронией думал Страшила. «Застыл у двери собственной спальни, которую занял этот… этот… Тим!».        – Дьявол… – чучело устало облокотилось головой о дверь. Это уже не лезло ни в какие ворота, его поведение – неприемлемо. Пора прекращать. Тем более, что его ждёт совет.        Совет…        Чучело испустило отчаянный вздох.        Этот день только начался, а он уже выдохся…

***

       В комнате было ни светло, ни темно. Сквозь будто затемнённые зелёным стёкла окон просачивался несильный солнечный свет. Было пасмурно, ночью шёл дождь. Запах сырости проник в спальню лишь слегка: новые благовония, нагоняющие сонливость, появились лишь вчера ночью, но уже успели окутать комнату своим дурманом.        Дороти сморгнула. Спать сейчас было не время – она обещала вернуться на собрание, как только закончит с Тимом.        Тим. Парень вновь оказался беспомощен, как тогда, в Канзасе, и теперь был в похожей ситуации. Ничего не мог сделать. Только смотреть и ждать.        Девушка аккуратно протёрла воспалённую область чужого тела мокрой тряпкой. Парень шикнул и заскрипел зубами, отчего в груди вновь заиграло беспокойство.        – Тим… Ты…        – Я в порядке. Прости.        Она удивлённо вскинула голову:        – За что?        – Я помешал тебе… Опять. Извини меня… – в тихом голосе читалось раскаяние и вина. Подросток понурил голову; волосы упали на бледное лицо, будто пряча.        Гейл потянула руку к нему, но остановилась на пол пути. Нет. Жалость лишь ухудшит дело. Поэтому она сделала вид, что не заметила этого.        – Да брось, ты же не специально. Тем более, – она снова опустила тряпку в воду, говоря непринуждённо, будто о какой-то мелочи. – Это не так уж и страшно. Главное, что ты цел. Мне вот больше повезло, хотя могло и наоборот.        Парнишка осёкся. К счастью, чёлка скрыла его взгляд, но если бы Дороти увидела скопившиеся у глаз слёзы…        Всё это время он беспокоился. Сильно. За свой никак не унимающийся живот, за будущее. О подруге он почти ведь не думал! А Дороти всё это время возилась с ним, как с собственным ребёнком и…        Тим шмыгнул. Чужая тонкая кисть, держащая тряпку, тут же застыла, не достигнув покрасневшего живота. В следующий миг О’Келли накинулся на девушку, крепко сжимая её в объятьях. Слёзы безостановочно покатились по щекам вниз вместе с тихими словами «прости». Женские мягкие руки вскоре обняли в ответ, в ухо с улыбкой выдохнули, его по-доброму назвали глупым, и подросток наконец полностью почувствовал то тепло, исходящее от Доры.        Тим всхлипнул.        Какой же он дурак…

***

       Собрание шло уже около часа. Ни к какому единому решению правители за такой, по мнению Страшилы, огроменный срок так и не пришли: все предлагали совершенно разные варианты и в итоге разделились на три лагеря. Первый, Храбрый Лев и Фарфоровая Королева Кэссэди, были за начало войны. Второй – Король Мэллоу – как ни странно, был несогласен со своей женой и пытался отговорить её дуэт со Львом от непоправимого. Третий же, самый умный, то есть он, молча наблюдал за всем этим беспорядком. Дровосек стоял рядом, по правую руку от него, однако не имел права говорить, так как больше не являлся королём и исполнял в этот раз роль рыцаря Правителя Изумрудов. И потому не было того, кто смог бы утихомирить вспыльчивых правителей. Савва, как Страшила и предполагал, оказался самым разумным из всех и на правах Советника Фарфорово-Сладких державцев пытался успокоить спорящих, однако безуспешно. Сам Мудрый в дебаты вступать не спешил, потому что считал их бессмысленными. Как бы не было приятно признавать, но последнее слово всегда, насколько он помнил, было за ним. Сам он давно уже составил план, ходы отступления и возможные последствия. Было и ещё несколько идей, но их пугало оставило про запас.        Две бессонные ночи явно прошли не даром.        – Друзья, давайте успокоимся…        – Ты хоть слышишь, что говоришь?! Нельзя просто взять и напасть на неизвестно кого!        – Тогда ты предлагаешь бездействовать?!        – Нет, но..        – Так, – Страшила понял, что пора уже прекращать этот балаган, и поднялся с места, стукнув для привлечения внимания рукой по столу. Тряпичная ладонь отозвалась едва заметной болью. – Давайте прекратим спорить и наконец начнём.        Все послушно замолкли, признавая правоту Мудрого. Каждый испытывал уважение к на вид хилому существу, которое не раз помогало решить их собственные проблемы. Как говорится: «Не судите книгу по обложке».        – А Дороти разве не будет? – спросила Кэсседи, садясь на место. Что всегда удивляло в этой женщине Страшилу, так это её способность при необходимости быстро брать себя в руки.        – Нет, к сожалению, после перелёта она слишком устала, чтобы спуститься к нам, – соврал Изумрудный правитель, не меняясь в лице.        На самом деле, он даже не знал, что там случилось, раз Дороти не спустилась вниз спустя столько времени. По истечению десяти минут он и сам уже хотел броситься обратно в свои покои, но Дровосек заверил его, что везде выставил стражу, и ни одна мышь мимо не проскочит. Это немного успокоило.        – Что тогда ты предлагаешь? – король Сладко-Фарфорового королевства приготовился слушать. – Наши люди голодают: из-за исчезновения многих рабочих и неизвестного феномена, который ты обещал изучить, наши поля гибнут.        – Неизвестная зараза одолела и другие королевства, – продолжила Кэсседи за мужа. – Пурпурные селения жалуются, что кто-то крадёт их скот, и им нечего продавать на рынке.        – Гномы грозятся отменить все наши договоры, если мы продолжим задерживать поставки.        – Пропажи среди зверей тоже участились.        – Мы должны что-то сделать…        Зал снова заполнился множеством голосов, однако в этот раз они звучали в разы спокойнее и тише. Страшила хмуро смотрел на всех из-под шляпы. Дровосек незаметно для других положил руку ему на плечо, как бы поддерживая. Пугало благодарно кивнуло. Пора.        – У нас больше нет другого выбора, как усилить контроль над населением..        – Нет, есть, – возражение Страшилы прозвучало неожиданно.        – И какой же?! – с неудовольствием спросила Королева, складывая руки на груди: она ненавидела, когда её перебивали. В особенности, когда она высказывал единственное правильное решение.        Чучело оглядело собравшихся: все ждали его ответа. Оно тяжело вздохнуло. Видело провидение, он не хотел этого говорить…        – Джестер жив.