Сцены из супружеской жизни

III

Ей не нравилась эта музыка. Мотив был навязчивым, словно заевшая на патефоне пластинка, басы глухо резонировали с полом и бокалами на столешнице. В целом – чем дольше Рей сидела здесь, объятая со всех сторон гулом и дребезжанием, тем сильнее у нее становилось ощущение, что ее попросту огрели тяжелым предметом по голове. От беспорядочно мигающей яркой подсветки уже рябило в глазах. Что ты, как старая бабка? – одернула она себя. Степень ее раздражения только росла. В геометрической прогрессии. Пусть злиться, как и всегда, стоило лишь на себя. Это ее выбор. Сама захотела здесь быть! Существовало три тысячи способ иначе провести вечер. Но она зачем-то праздно томилась за барной стойкой. Рей забилась в угол, максимально удаленный от мельтешащих на танцполе потных тел. Но она и сама уже порядком вспотела – ткань платья липла к намокшей спине. Кожа зудела. Волосы лезли в рот. Неудобные туфли вмиг натерли ноги, привычные к другой обуви. Она развлекалась, как могла: по третьему кругу просмотрела ленты в социальных сетях, выудила и обглодала лайм со дна опустевшего бокала. Выложила из орешков матерное слово на стойке и тут же смешала их обратно в беспорядочную кучу. Рей, в действительности, было чудовищно скучно. Она хотела домой. Или выйти на воздух, постоять в прокуренной подворотне под октябрьским небом. Она бы, без сомнения, так и поступила, но, наконец-то дождалась своего «звездного часа». Зря она, что ли, прохлаждалась здесь, вырядившись как низкопробная шлюшка? Это костюм демоницы! – напомнила себе девушка, невесело усмехнувшись. Вот и объясняй теперь окружающим, после того, как сняла и где-то посеяла дьявольские рожки, дополнявшие образ. Но ободок слишком давил на голову, она бы не выдержала так целый вечер. Ее голове и так досталось – музыка продолжала ожесточенно всверливаться в мозг Она почувствовала прикосновение к своей пояснице. Чья-то рука очертила позвоночник и скользнула вверх, зарывшись в распущенные волосы и слегка натягивая их назад. Лишь потом хозяин обнаглевшей конечности нарисовался в поле зрения девушки. – А разве ты не должен сначала предложить мне выпить? – сварливо спросила Рей. В принципе, она и сама успела ознакомиться с местной барной картой на практике, так что долгие прелюдии можно было и опустить. Беглым осмотром она оценила – и тяжелые ботинки, и рваные джинсы, и футболку с «Joy Division». А особенно косуху – заклепки и шипы на ней мерцали в лихорадочных всплесках света. Что это тут у нас? – задумалась она. Сид Вишес? Почему тогда белобрысый? Ох, не любила она блондинов! Но всяко лучше, чем какой-нибудь неудачник в костюме Бэтмена. С супергероями у нее не сложилось. До сих пор накатывала дурнота, стоило вспомнить одну незабвенную хэллоуинскую вечеринку. – Окей, - сказал незнакомец в косухе, и позвал бармена. Рей безрадостно воззрилась на образовавшуюся перед ней рюмку с абсентом. Чем, если не им, еще была ярко-зеленая, как колдовское зелье, жидкость? Она даже проверила – нет, за баром топтался какой-то прыщавый парнишка, вовсе не утонченное создание с бело-лунными волосами. – Мерзость какая, - пожаловалась она. От травяного послевкусия и горечи хотелось выплюнуть напиток обратно в рюмку, но девушка сдержалась, кое-как протолкнув его дальше, обжигая горло. А в студенческие годы абсент шел на ура! Но время было другое. Во-первых, пили все, что горит, не размениваясь на вкусовые качества. Абсент отлично горел. Во-вторых, абсент – это, вроде как, очень богемно. Но он годился для литературных вечеров и занудных киноклубов, точно не для распития в затрапезном баре. Так что Рей продолжила возмущаться: - Ужасный выбор! – Не удивительно, что ты скучаешь тут одна, - подметил незнакомец, он то свою порцию пригубил с видом истинного ценителя, - поди распугала своим ворчанием всех потенциальных соискателей. Была другая причина. Весомая причина. – Соискателей, - фыркнула Рей, - я что тут, по-твоему, собеседование в «Гугл» людям провожу в таком виде? Она опустила взгляд на свое короткое, неудобное платье из красного лаке. Но удержалась от того, чтобы почесаться или одернуть подол. Ей показалось, что неотвратимо приближается момент оправдательной речи о потерянных рожках. Но какая разница, к чертям собачьим? Все эти платья в прокате не сильно отличались между собой, представляя всевозможные вариации на тему легкодоступной девицы. Шлюшка-медсестра, шлюшка-ангел, шлюшка-демон. Не этому типу предъявлять Рей претензии, он и сам не сильно заморочился со своим костюмом. Ладно. – Клевая куртка, - сказала она, вымученно улыбнувшись, - ты ее, как и весь этот лук, с какого-то подростка-суицидника снял? Мило. – Да ты само очарование, - рассмеялся незнакомец. Он бодро опрокинул уже вторую рюмку зеленого зелья подряд. Девушка страдальчески вздохнула, приметив появление добавки и перед собой. – Я сюда не поболтать пришла, - призналась она. Рей зажмурилась, отсчитала до трех, задержала дыхание и выпила. Впрочем, ее собеседник не прогадал с выбором напитка – семьдесят градусов неплохо ударили в голову. Невнятная музыка отступила на второй план, а недовольство девушки сменилось отупелой расслабленностью. Но увлекаться не стоило – еще порция, и она свалится физиономией прямо в рассыпанные на столешнице орешки. – А зачем? – полюбопытствовал мужчина. Все тебе расскажи! Абсент, будь он неладен, придал Рей нужный импульс. И храбрости заодно. Она склонилась ниже, демонстрируя декольте в вырезе платья, и рассчитывала, что выглядит донельзя соблазнительно. Она подцепила хлястик на куртке незнакомца и накрутила на палец. – Я хочу, чтобы меня отодрали в толчке, - сообщила девушка, - грубо и грязно, все дела. – Надо же, - восхитился ее собеседник, - звучит многообещающе, вот с этого и стоило начинать. А то, знаешь ли, когда ты открываешь рот, пропадает малейшее желание… – Моему рту может найтись и другое применение! – перебила Рей, задорно сверкнув глазами. Она, конечно, отыгрывала дьяволицу – или кого там? – но терпение ее было на исходе. Если этот незнакомец продолжит отпираться и растягивать обмен любезностями дальше, добьется противоположного результата. Девушка неимоверно злилась из-за того, что ей пришлось проторчать здесь целый вечер. Пусть и у него были свои причины, чтобы задерживаться. Она умела ждать, но не любила. – Пошли, - наконец согласился он. Только Рей не суждено было продемонстрировать безграничные возможности своего рта. Она попыталась сползти на колени, но тому воспрепятствовали вцепившиеся ей в предплечья руки. – Да ладно, - застонала девушка – и вовсе не от страсти, хотя была уже порядочно разогрета жаркими поцелуями в тесном, чумазом санузле. Платье было задрано почти к талии и спущено с плечей, а волосы торчали дыбом. Она вполне соответствовала образу из своих дерзких фантазий. Только в тех фантазиях никто не помешал бы ей осуществить задуманное. Рей сокрушалась, что ей никогда не удавалось следовать плану. Даже если план этот – полное дерьмо. – Здесь такая грязища, что лучше ни к чему не притрагиваться, - рассудил незнакомец, - без прививки от столбняка. – Я не заказывала папочку, - огрызнулась она, - просто захлопнись, а то уже у меня всякое желание пропадет. – Вот и славно! – мужчина ничуть не испугался, а, вроде как, даже обрадовался, - и мы поищем другое место, чуть больше соответствующее санитарным нормам. – Ага, пятизвездочный отель с шелковыми простынями и лепестками роз, - фыркнула Рей, - оставь свои романтические фантазии глупой школьницы. Она прикрыла глаза, успокаиваясь, и уловила приглушенные низкие частоты, доносящиеся даже сюда. Музыка, кажется, стала громче, заставляя разбитую сантехнику жалобно позвякивать. Увы, он прав – признала девушка. Это место – настоящая дыра. Но вслух соглашаться с чужими доводами она не планировала. – А что это, если не фантазии школьницы? – подловил мужчина. Он выпустил ее локоть и окинул ладонью окружающую их нелицеприятную обстановку. Рей надулась. – Ненавижу тебя, - поведала она. – Ага, - он выудил телефон и, прищурившись, уставился на экран. Сосредоточенный взгляд его глаз, зеленоватых в неуютном, искусственном освещении, девушке не понравился. Она забеспокоилась. – Все хорошо? – Да, хорошо, - кивнул ее незнакомец, пряча гаджет обратно в карман косухи, - у нас еще достаточно времени. И мы едем в отель, это не обсуждается. – Ладно, - сдалась Рей, - но больше никакого абсента, иначе тебе придется всю ночь придерживать мне волосы, пока я блюю, а это точно не потянет на романтическую фантазию. И я, кстати, ненавижу блондинов. – Принято к сведению. Глаза бы ее больше этот гадюшник не видели, но пришлось вернуться. Рей всегда отличалась крайней рассеянностью, а после принятого спиртного и вовсе не могла углядеть за местоположением в пространстве своих немногочисленных вещей. Она позабыла телефон на барной стойке. И пусть надежда обрести утерянный гаджет была слабой, стоило попробовать. Телефона не было. Девушка допрашивала бармена, пытаясь выяснить хоть какие-то подробности его загадочного исчезновения, когда кто-то робко похлопал ее по спине. Она подпрыгнула на месте, готовясь к встрече с возможной угрозой, но беда миновала. Или нет. Беда была здесь. В лице По Демерона в ковбойской шляпе. – Привет! – сказал он, но как-то безрадостно. И Рей сразу почуяла неладное – друг был подозрительно мрачным, хоть от него и разило алкоголем. Следующим тревожным звоночком было отсутствие гаденьких шуточек на счет ее безобразного внешнего вида. Если до похода в туалет в компании незнакомца она походила просто на девицу легкого поведения, то теперь – на очень, очень потасканную девицу легкого поведения. – О, привет, - откликнулась Рей, силясь мозгом, поплывшим от выпитого, оценить масштабы катастрофы, и построить какие-то предположения о ее причинах. Едва ли По обиделся, что девушка отказалась присоединиться к их компании, сказавшись больной, а теперь обреталась здесь. – А что ты тут делаешь? – осторожно поинтересовалась она, - вы же собирались… – Да, - подтвердил друг, - но там оказалось ужасно тухло. Я видел у тебя встречу этой вечеринки на фейсбуке, думал, может здесь будет повеселее… и… Она едва удержалась, чтобы не хлопнуть себя по взмокшему лбу, наказывая за допущенную оплошность. Рей не помнила, чтобы отмечалась во встрече. Должно быть, это произошло случайно, пока она одна тосковала за баром. Ведь ей было так, черт возьми, весело! – С кем ты здесь? – резко спросил По. Он нахмурился, всем своим видом намекая, что от прямого ответа подруге, пойманной с поличным – правда пока неизвестно за чем именно – не отвертеться. – Одна, - быстро сказала девушка, - я… У нее не было внятного объяснения своему поведению, как и душевных сил, чтобы изобрести себе алиби. Она догадывалась, как это выглядит в глазах латиноса – отмазалась от друзей, уверяя, что захворала. Во всех красках расписывала насколько для нее предпочтительнее отлежаться дома, отдохнуть за просмотром ужастиков в кругу семьи… Врушка. – Я тебя давно заметил, но не стал подходить, - добил ее По, - ты была с каким-то мужиком. И… это не Лео. Рей прикусила губу. Это же надо было так проколоться! И в какой, интересно, момент это произошло? До туалета или после? В любом случае – она знатно села в лужу. Вот до чего ее довела жажда сомнительных приключений! Однажды они уже чуть не влипли, но, к счастью, удалось свести все в шутку, убедить друга, что ему показалось. Но сейчас помятый вид девушки обличал беспомощность любой ее лжи. – Рей, что ты творишь? – строго сказал латинос, пристально глядя подруге в глаза, - я тебя не понимаю! Зачем? – Что я творю? – беспомощно повторила она. – Знаешь ли… - протянул По, - ты, конечно, моя подруга, я должен быть на твоей стороне, но ты ужасно поступаешь с мужем! Как ты можешь? Ты просто… просто с жиру бесишься! Лео хороший мужик, это… Он вдруг заткнулся, и, открыв рот, уставился поверх плеча девушки. Она спиной почувствовала тепло чужого тела, но не знала, стоит ли ей обрадоваться этому обстоятельству. Ведь появление третьего участника действия могло в равной степени, как спасти Рей, так и усугубить неловкость идиотской, глупой сцены. Она испуганно зажмурилась. Он, вроде как, слышал часть обвинительной речи друга. Но какую часть? – Что ты там хотел сказать, По? – донеслось до нее, - продолжай-продолжай, мне интересно. Но, если что, извини, я не смогу разделить твои чувства. Рей медленно приподняла веки, чтобы оценить обстановку. Глаза латиноса были размером с блюдца, а сам он выглядел ужасно сконфуженным. Он до побелевших костяшек вцепился в свой стакан с пивом. – Ой, - обронил Демерон, - Лео, старик. Так это… - он покосился на притихшую девушку, - был ты. Я тебя не узнал. – Ага, я тоже рад тебя видеть. Она выдохнула облегченно, благодаря всех известных и неизвестных ей богов, что все разрешилось само собой. Откинув голову на грудь мужчины за собой, Рей краем глаза отметила – он времени зря не терял, успел вернуть себе прежний облик. От загадочного незнакомца остался только прикид то ли панка, то ли перезрелого трудного подростка. И белые волосы. Но По, без сомнения, за ночь так надерется, что к утру ничего и не вспомнит. Мужчины обменялись рукопожатием. – Но мы уходим, - безапелляционно заявил ее супруг, обнимая девушку за талию, - у нас выходной. И от детей, и от вас. Вы, впрочем, не лучше детей. Только ты, старик, не переусердствуй с алкоголем. И так уже всякое мерещится. – Хорошо, папочка, - кисло отозвался По, - крутая куртка, кстати. Рей пьяно хихикнула, с ужасом заключив, что звук получился скорее похожим на хрюканье. Но ничего – с играми в роковую женщину, соблазнительницу или кого там – было покончено. Ей не терпелось убраться отсюда подальше и избавиться от вульгарного платья и неудобных туфель, вообще от всего. Хоть в подворотне. Но лучше все-таки и правда в отеле. Старовата она уже для безбашенных приключений. – Домой? – спросила она по дороге к такси. – Нет, почему, - обнадежил ее Бен, галантно открывая перед женой дверцу автомобиля, - у нас же выходной, верно? Я позвонил Эрвину, он напросился переночевать у друга. А за Лисой присмотрит няня, так что… – Боже! – воскликнула Рей, не позволив ему закончить, - я забираю свои слова обратно. Папочка меня вполне устраивает. – Мерзость, - поморщился мужчина, - но и то лучше, чем трах в грязном сортире. Девушка вздохнула, но у нее не осталось сил на шумные возмущения по поводу его комментария. Она обняла себя руками – за пару шагов от клуба до такси она успела порядочно замерзнуть. Ей тут же легла на плечи та самая куртка. Теплая, приятно пахнущая кожей. – Иногда тебе все-таки лучше держать язык за зубами, - проворчала она вместо благодарности, - чтобы не портить момент.

II

– Ну и дела, - только и могла, что сказать Рей. И тут же закрыла себе рот руками. Она испугалась, что ее возглас привлечет к ним лишнее внимание. Но, вроде как, юноша и белокурое создание в подворотне были куда больше увлечены друг другом, чем сторонними шумами. Их точно не интересовали вздохи бедной перепуганной матери. Эрвин наконец выпустил вампиршу из своих объятий. И хорошо – еще минута созерцания этой трогательной сцены, и нервы кого-нибудь из его родителей не выдержали бы напряжения. Юноша заправил белоснежную прядь Луизе за ухо. Он сказал: – В остальном же сбылись предсказанья Венеры. Вампирша одарила его многозначительной улыбкой. И, миленько взявшись за ручки, они побрели прочь из подворотни. Рей несколько раз ударилась головой о мусорный бак, за которым пряталась, но легче не стало – эта жуткая, невероятная, противоестественная картинка так и стояла у нее перед глазами. – Что это нахер такое было!? – простонала она. Бен помог ей подняться и огляделся по сторонам, убеждаясь, что они остались одни. – Знал бы я сам, - вздохнул он, но, подумав, сказал, - Вергилий? Если мне не изменяет память. – Что!? – Пока бояться нечего, - рассудил мужчина, - он ее еще не трахнул. Цитатки – этап, который тому предшествуют… – Серьезно!? – вскричала Рей, - ты, блять, сейчас серьезно?! Во-первых, ему шестнадцать! Во-вторых… это же Луиза, мать ее, Ришар! Прекрати ерничать! Она хотела его убить… – Судя по всему, передумала, - заметил Бен, - убить его хотела, кстати, только Луиза из моего мира. Луиза из мира Мэнди была чрезвычайно мила… – Мила, - раздраженно оборвала девушка, - настолько мила, что и тебе позволила засунуть язык в свою клыкастую пасть? О, я знаю, что это у вас семейное! Твоя вина, что наш сын вздумал закрыть папочкин гештальт… Она запнулась – и вовсе не потому, что осознала беспочвенность своих обвинений. На Рей резко накатила дурнота – она едва успела убрать с лица растрепавшиеся волосы, прежде чем ее вывернуло в мусорный бак. Желудок скрутило спазмом и ей пришлось проститься со всем его содержимым. Откашлявшись, она разогнулась и с трудом устояла на ногах. Гнев сменился апатией. Она вынужденно признала, что и Бен взволнован. Но, в отличие от нее, он реагировал не так бурно. Конечно, и ему не понравилось увиденное! Даже Мэнди была бы меньшим злом. И черт с ним, с инцестом. – Надо пойти за ними… - хрипло начала Рей, но поймала встревоженный взгляд мужчины. – Нет, - возразил он, - я провожу тебя домой и найду его. Сам. Она бы поспорила, но силы оставили ее. Все, чего хотелось девушке сейчас – это забраться с головой под одеяло. А наутро вспомнить нелепую сцену и посмеяться, что же за чушь ей приснилась. Было бы славно! И еще кое-чего. Всадить этой мелкой белобрысой твари осиновый кол в сердце. Давно надо было так сделать – еще до всего. Рей, в отличие от своих мужа – и теперь еще и сына – не испытывала к Луизе Ришар и капли симпатии. – Ладно, - сдалась она, - но пообещай, что выклюешь ей глаза. – Конечно, милая, - с лучезарной улыбкой заверил Бен. Увы, ее простому желанию не суждено было сбыться – ни одному из них. Рей пребывала в неведении, простилась ли Ришар со своими синими глазищами, ведь Бен пропадал где-то всю ночь, а позвонить ворону на сотовый было невозможно. Но и уснуть она смогла только к утру. Вожделенная, прекрасная кровать в их доме казалась страшно неудобной – то слишком жесткой, то слишком мягкой. Девушка неустанно ворочалась – ей было и жарко, и холодно одновременно. Она испытывала фантомные позывы снова прочистить желудок, но в нем ничего не осталось. Вконец измаявшись, она отключилась, лишь когда к ней явилась Алиса. Алиса и ее лысая кошка – недавно появившаяся в их доме после бесчисленных просьб дочери. Бен настоял – никакой шерсти. Ему претила перспектива искать другие руки для животного, если у кого-то из домочадцев проявится аллергия. Да лучше бы аллергия! Теперь омерзительное, пухлое создание преследовало девочку по пятам. Алиса, увлеченная египетскими мифами, торжественно окрестила своего нелепого питомца Исидой, явно не польстив богине сомнительным комплиментом. У Рей это существо вызывало нервный смех, сочувствие и идиотское умиление. Кошка казалась настолько жалкой и безобразной, что была почти трогательной. И ей нужно было отдать должное – именно ей и удалось убаюкать девушку к концу бессонной ночи. Рей проснулась в ее обществе, обнимая горячее, бархатистое тело животного, и поморщилась от яркого дневного света. Дочери рядом уже не было – Алиса, должно быть, уже успела умчаться на занятия в школу. – Ох, боже, - донеслись до нее причитания мужа, - опять этот гремлин здесь! Бен тоже выглядел порядочно изможденным. Он попытался согнать кошку, но его попытки не возымели успеха – упрямица намертво вцепилась в одеяло и зашипела. С Безликим у них были особые отношения. Не просто так в Ковене уважали именно этих зверей – они тонко чувствовали магию. – Эрвин… - обронила Рей. Она поморщилась – слова больно оцарапали пересохшее горло. И послевкусие во рту было омерзительное. – Уже в школе, - отчитался Бен, - он давно вернулся, вскоре после тебя. Девушка напряглась и села на кровати. Исида, испуганная резким маневром, все-таки сдала позиции и шустро выскользнула в приоткрытую дверь. – Тогда где ты прохлаждался? – Спрашиваешь, - усмехнулся ее супруг, - ты же просила глаза Луизы. А ее, знаешь ли, не так легко выследить. Что-то подсказывало Рей, что он нагло врет, но ей совершенно не хотелось портить себе настроение разборками. Ей сполна хватило и ночных потрясений. Учитывая, что им, возможно, предстоит защищать сына от очередной его стремной подружки, лучше сплотиться, а не враждовать. Девушка сама закрывала глаза на многие вещи. Не задавала неудобные вопросы. И это ее вполне устраивало. Куда, например, Бен иногда пропадает. Что случилось шесть лет назад, после… Она тряхнула головой, но не оценила силы, вложенной в это движение, и комната перед глазами поплыла. К горлу опять подступила тошнота. Ладно – сказала она себе, крепко зажмурившись. – Как я понимаю, серьезный разговор с Эрвином откладывается, - заметила Рей. – Да, - подтвердил мужчина, - не стоит пороть горячку, надо во всем основательно разобраться. Разобраться – повторила она про себя. И плотину прорвало. В ее голове реально, будто она стояла здесь, рядом с ними, зазвучал нежный голос вампирской княгини, исполненный печали и долга. Пусть и прошло приличное количество времени, и на это воспоминание наслоились бесчисленные другие – оно было ярким. Острым. Увещевательный тон. Треклятые мудрые речи о проблеме вагонетки и необходимых жертвах. «Твой ребенок – не человек. Он не принадлежит ни этому миру, ни твоему родному». Рей окутал удушающий аромат кладбищенских роз. Она рванулась в ванную, чувствуя, что ее вот-вот снова вывернет. Откашлявшись водой, она сунула голову под струю из-под крана в ванной. Щеки пылали. Лицемерка. Луиза. Чертова лицемерка! Да я ей сама глаза выцарапаю! – гневно подумала девушка – выцарапаю. И патлы повыдергаю. Без всякой магии! Раз уж Бен оказался таким мягкотелым, или, быть может, сентиментальным. Теперь Рей злилась и на него за компанию, потому не обрадовалась, услышав его голос. – Что с тобой? – обеспокоенно спросил муж. – Ничего! – рявкнула она, отплевываясь от влаги, стекающей по лицу, - я перенервничала, вот что. Эта тварь… а ты? Ты, черт возьми, Безликий или как там это называется. Или твои возможности преувеличены? Только и годятся, чтобы превращаться в других людей или слоняться по округе и пугать соседей своим жутким видом! Грошовые фокусы! Неужели ты не смог прижучить эту гадину? Мужчина присел на бортик ванной и потянулся к Рей, чтобы поправить ее промокшие волосы, но она увернулась и стрельнула в его сторону сердитым взглядом. В действительности ей хотелось вцепиться Бену в протянутую руку зубами. В такие моменты она сильно жалела, что лишилась своих смертоносных клыков. – Рей, пока она не угрожает Эрвину, - строго сказал он, - я не могу порешить Луизу только потому, что она нам не нравится. У этого могут быть серьезные последствия. Ты не думала, что на нас ополчится вся вампирская шайка? – он вздохнул, - я вот не горю желанием снова пускаться в бега, у нас все только-только наладилось здесь. И… знаешь ли, я не поклонник убийств. Девушка беспомощно зарычала и приложилась лбом к холодной керамике, остужая горячий лоб. Перед глазами плясали разноцветные точки. – Чего? – воинственно переспросила она, - да что ты такое несешь?! «Не поклонник убийств»! Я не предлагаю тебе угробить толпы невинных! Речь идет об одной конкретной нечисти, которая, к слову, порешила кучу народа. Это же чертова Луиза Ришар! Она – вампирша. Монстр. Чудовище. Как и ты, между прочим. Так что прекрати прикидываться невинной овечкой и… – Я – нет, - возразил Бен. Рей недоуменно моргнула. Она заметила, как спешно муж отвел взгляд, сделав вид, что созерцание узора на кафеле увлекает его куда больше прямого зрительного контакта. Время пришло. Время задавать неудобные вопросы. – Повтори, - потребовала она, но он молчал. Тогда девушка ринулась в атаку, но вышло как-то жалко. Из-за ее скверного самочувствия приказ прозвучал робкой просьбой. – Мы же говорим о философских категориях, да? Убийство – это плохо, все дела, никто не хочет пятнать свою совесть, но… – Нет, - повторил Бен, одним словом растоптав ее робкую надежду избежать неотвратимого, - если тебе станет от легче, я убью Луизу. Но дело не в этом. У меня есть некоторые способности, отличные от тех, которыми наделены другие маги. Но я человек, как и ты. Мой косяк – нам давно нужно было это обсудить. Очень давно. Она опешила. Совершив неимоверное усилие над собой, девушка поднялась с пола и вскарабкалась на бортик ванной, чтобы оказаться с мужем вровень и наконец-то поймать его взгляд. Она нуждалась в подтверждении. Рей не верила тому, что услышала. – Но… - заговорила она, споткнувшись о неудобные, страшные вещи из прошлого, - мы же умерли там, в третьем мире. А как же «плохое место»… – Оно не такое уж и плохое, - нервно усмехнулся Бен, - ты знаешь только часть правды, и, честно говоря, я надеялся, что так все и будет. Но Луиза… и еще кое-что. У меня есть некоторые основания полагать… Рей огляделась в поисках чего-нибудь, чем можно проломить ему голову. Увы, бутылочки с бытовой химией на орудие убийства не тянули, а она сильно сомневалась, что сможет придушить мужчину, превосходящего ее в силе, росте и массе, шлангом от душа. Но так хотелось что-нибудь выкинуть! Куда-то выплеснуть свою злость, негодование и ужас от ситуации. – Говори! – потребовала она. – Возможно, у нее скоро появится еще один повод для беспокойства, - туманно ответил ее муж. – У кого!? – вскричала Рей, - да о чем ты, черт тебя дери! – У Ришар, - сказал Бен, глядя мимо нее на витражное окно. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь разноцветные стекла, бросали бесчисленные отблески на все окружающие поверхности. На их лица. Там, снаружи, стоял очень погожий день, но здесь, в ванной – откуда-то повеяло эфемерным холодом. Тени прошлого просачивались сквозь полотно реальности и тянули свои зловещие пальцы к хрупкому берегу утешения. В воздухе звучало эхо далекого шторма. – Ладно, - сдался мужчина, - но обо всем по порядку.

I.

Снег, залитый теплым электрическим светом, казался золотым. Сегодня в особняке горели почти все окна, даже в гостевых спальнях. В доме кипела жизнь. Вот он и убрался сюда, подальше от шума и суеты. От жизни. В тень деревьев, спящих под снежными шапками. Покурить и подумать. Со стороны, словно чужак, невесть каким чудом пробравшийся на территорию, подглядеть за чьим-то семейным праздником. Посмотреть и уйти незамеченным. Но кто же ему позволит! Уединение – недоступная роскошь, если в чертов фамильный склеп притащилась почти вся родня. И она тоже. Но она – меньшее из зол. Бен согласен был терпеть ее общество, но не глупые шутки. Ей почему-то никто не сказал, что детство закончилось вечность назад. – Ага! – воскликнула она, появляясь из темноты. С рюкзаком за плечами, в обществе большого, черного, лохматого пса, суматошная беготня которого тут же взметнула в воздух облака снежинок. Очередной чертов питомец, выходец ее персональной страны чудес. – Попался, - с удовольствием протянула Аня, - что ты готов заплатить за мое молчание? – Аня, - устало сказал Бен, - придется тебя огорчить: Лея давно знает, что я курю. А вот это, - он кивнул на собаку, - ты, определенно, притащила с собой зря. Мать вышвырнет тебя вместе с блохастым другом. – Он не блохастый, - оскорбилась девушка и потрепала пса между ушами, - ты просто завидуешь! Тетя никогда бы не позволила кого-то завести. Да, если что, я тоже рада тебя видеть, кузен. Она криво, как и принято в их семье, улыбнулась и поправила шапку, съехавшую почти до самых голубых глаз. Кузина. Старшая дочь Люка – с его младшим отпрыском у Бена как-то не сложилась, слишком уж Джим был правильным, слишком настойчиво Лея приводила его сыну в пример. Аня была плохим примером, тем ему и нравилась. У матери от одного упоминания племянницы дергался глаз. И неизвестно, что раздражало ее сильнее – протест против общества и всего вообще, или ее четвероногие друзья. Аня с детства безумно любила животных, а Люк не имел привычки ее осуждать. – Мне не с кем было его оставить, - чуть виновато поделилась Аня, - потому я взяла его с собой. Я сама с ней поговорю. И… по-хорошему, знаешь что? Пошла она к черту. Плевать я хотела на ее мнение. Бен улыбнулся. Он преодолел скованность и тоже потянулся к собаке, но зверь не дал погладить себя. Шмыгнув за колени хозяйки, он с недоверием поглядывал на незнакомого человека. – Мы всегда можем свалить, - заметила кузина, - забуримся в какой-нибудь бар, и проведем этот вечер с большей пользой. Не хочу весь ужин слушать хвалебные оды Джиму и… – О, Лея еще и Кайдел за каким-то хером пригласила, - пожаловался мужчина. Аня изумленно округлила глаза. – Да ладно! – воскликнула она, - ну это… ни в какие ворота не лезет! Она же твоя бывшая! – Моя беременная бывшая, - зло подчеркнул Бен, - и ее мразотного мужа. Как же я их всех, блять, ненавижу. – Ага, - сказала кузина, - родственнички. Они помолчали, но это было приятное молчание, исполненное глубокого взаимопонимания. При всех отличиях, каждый из них по-своему был белой вороной в семье, и это их роднило. Каждый не хотел быть здесь, но посчитал себя обязанным успокоить совесть и закрыть на год вперед необходимость в неприятных контактах с родней. Бен бросил окурок и затушил его ботинком, в котором тут же стало сыро – тонкая подошва не предназначалась для прогулок по глубоким сугробам. А ведь до появления Ани он размышлял, не сходить ли к реке. Там был славный остров, укрытый от посторонних глаз деревьями и кустарником. Чудесное, уединенное место, зимой исполненное особой, тихой красоты. По-хорошему, он мог предложить кузине составить компанию – вдвоем там было бы не так одиноко. Когда-то Бен проводил там много времени, до того, как уехал из особняка. Но прежде чем предаваться ностальгии, стоило все же отметиться на проклятом семейном ужине. – Ладно, - заключил он, - пойдем. Раз уж мы здесь, то просто обязаны со всеми переругаться. Теперь остров никак не хотел выходить у него из головы. Бен не знал, почему думает про это дурацкое местечко из безрадостных подростковых лет, но мысли о нем помогали отвлечься от неловкой беседы за праздничным столом. Там нечего делать. Там никого нет. Там чертовски холодно, а он никогда не умел одеваться по погоде, и приехал в Массачусетс в легком пальто. Сомнительная перспектива простудиться или, еще чего доброго, сверзиться в замерзшую реку. Но лучше нырнуть под лед, чем видеть все эти лица. Лею, отыгрывающую радушную хозяйку, когда она даже не удосужилась самостоятельно приготовить хоть одно блюдо, спихнув всю организацию на бесчисленную прислугу. Зато, должно быть, весь день посвятила выбору самого лучшего платья и фамильных драгоценностей к нему под цвет. Отца, судя по помятой физиономии, недавно прошедшего очередной курс реабилитации. Хан то и дело тянулся к бокалу с соком и, принюхавшись, разочарованно оглядывался по сторонам, завидуя алкогольным напиткам окружающих. Дядю Люка – в каком-то эксцентричном то ли китайском, то ли японском традиционном наряде, с выбритыми висками и чудаковатой косичкой на бороде. Аня успела вскользь поведать Бену, что в последний год ее отец увлекся восточной философией. Он давно оставил сан священника, успел побыть и скептиком, и парапсихологом, и, как обычно, нашел для себя новую, крайне идиотскую отдушину. Джима, идеального мальчика из утопических фантазий Леи. Бену хотелось придушить младшего кузена за одну только толстовку с эмблемой Гарварда, нарочито подчеркивающую, что парнишка везде преуспел. Молодой ученый, спортсмен, будущий папочка. Жену Джим, должно быть, тоже притащил, чтобы покрасоваться и уязвить прожженных холостяков Бена и Аню – он, вот, в отличие от них, свято чтит традиционные ценности. И Кайдел – на почве беременности сцепившаяся языками с женой Джима. Отвратительную саму по себе. Еще более отвратительную в ее положении, и в компании супруга, бесхребетного офисного клерка. Ее спутник все время молчал, почти не отрывал взгляд от тарелки и явно чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Бен не удивился бы, зная характер своей бывшей пассии, что ее муж выдрессирован держать рот на замке и помалкивать, пока не получит разрешение белобрысой стервы. Конечно, Кай все время поглядывала в сторону Бена. И этот взгляд красноречивее любых слов говорил – «ты мог быть на его месте, но упустил свое счастье». Счастье, ага. – За то, чтобы наши дети подружились, - сказала Кайдел жене Джима специально погромче. И чокнулась с ней безалкогольным шампанским, не переставая поглаживать свой огромный живот. К счастью, у Бена была возможность отвлечься на оживший телефон. На экране высветилось сообщение от Ани – целый парад блюющих смайликов. Сидящая рядом кузина ободряюще улыбнулась мужчине. Она не могла выразить своего недовольства вслух, но нашла доступную альтернативу. Судя по ее несчастному виду, девушка тоже страшно скучала и задыхалась от неловкости. Предложенный Аней план бегства казался все соблазнительнее. Еще немного – и они так и поступят, чтобы остаток ночи хлестать текилу и перемывать косточки родственников. Но сначала нужно будет зайти на остров. Бен не знал зачем, просто отчего-то это действие казалось важным и исполненным смысла. Пусть на острове ничего и нет. – Да, за это надо выпить! – встряла в беседу Лея, поднимаясь и дотягиваясь бокалом до сидящих на противоположном конце стола. Она улыбалась так ослепительно, что хотелось надеть солнцезащитные очки, чтобы ненароком не ослепнуть. И она обязана была усугубить ситуацию еще больше. – У вас же будет девочка! Может быть, однажды мы и правда породнимся? Кайдел, ты почти уже член нашей семьи! Я была бы счастлива, если ты станешь ее частью! Да пошла ты, - подумал Бен. Он с кислым видом поднял стакан с виски и поймал завистливый взгляд отца. Хан явно нуждался в напитке покрепче. Его алкоголизм легко можно было оправдать – невозможно жить с этой женщиной и не искать утешения на дне бутылки. Или в игле. Хоть где-то. Так и в окно выйти не долго. Или утопиться в той самой реке. – Вы уже выбрали имя? – принялась допрашивать Кайдел Лея. Ответ мужчина прослушал. Он зажмурился и вцепился под столом в руку Ани, призывая ее на помощь. Забери меня отсюда. Давай сбежим прямо сейчас, - взмолился он про себя, жалея, что кузина не умеет читать мысли, - или сделай что-нибудь. Где там твоя проклятая псина? Когда-то Аня превратила одно из семейных сборищ в истинную феерию. Она только поступила в ветеринарный колледж, и ни на минуту не расставалась со своими маленькими друзьями. Никому из присутствующих не могло прийти в голову, что в кармане ее безразмерной толстовки прячется кролик, ровно до того момента, пока зверек не вздумал выбраться и пробежаться по столу, искусно сервированному Леей. Кузина смеялась до слез, наблюдая за учиненным переполохом, но наедине так и не смогла объяснить Бену, с какой целью вообще прихватила питомца с собой. «Я покажу, как глубока кроличья нора». Сложно было это забыть - грохот и визг, поднятый Леей. Расползающиеся по белоснежной скатерти красные кляксы пролитого вина, как заколдованные розы. Розы, что пахнут смертью и безлунной ночью. Ему даже сейчас мерещилось что-то подобное – их меланхоличный, призрачный аромат, проступающий через запахи пищи и горелой древесины в величественном камине. Это нереально. Остров. У Ани на коленях что-то было, Бен почувствовал, пока ловил ее руку – мягкое, теплое и приятное наощупь. Чуть отодвинувшись, он разглядел – черная кошка. Она и ее с собой притащила? В рюкзаке? Или… с ней же был пес. Куда, кстати, он подевался? Животное воззрилось на мужчину зелеными глазами и слегка подмигнуло. Он помотал головой, прогоняя наваждение, но кошка никуда не исчезла. – … ну мы не уверены, - донесся до него голос Джима, который все это время что-то говорил, видимо став следующей жертвой допроса Леи, - на счет традиционных имен. – А что тогда? – надавила та. Наконец-то очнулся Люк, до того преисполненный буддийского спокойствия и отрешенности. Ему можно было позавидовать – он больше изображал присутствие, чем по-настоящему разделял удовольствие от семейного застолья. Сейчас он отмер и, задумчиво, поглаживая идиотскую косичку у себя на бороде, смотрел на сестру. Он… ведь умер… или нет? – засомневался Бен, подивившись этой внезапной мысли. Умер? С чего это вдруг? Дядя выглядел вполне живым. – Это большая ответственность, Лея, - с расстановкой сказал Люк, - существует поверье, что ребенок, названный в честь умершего родственника, повторит его судьбу. Ему придется понести ответственность за карму всего рода… – Я не собираюсь это слушать, - возмутилась Лея, - твоей языческой чепухе не место в нашем доме. Все младшее поколение семьи напряглось, предчувствуя угрозу ожесточенного конфликта между Леей, приверженкой протестантской традиции, и ее братом, давно пустившимся в свои религиозно-местические искания. Бен и Аня переглянулись, но единогласно решили не привлекать к себе внимания. Джим осмелился перевести тему и разрядить обстановку. – Пап, и что ты предлагаешь? – со смешком сказал он, - придумать новые имена? Все старые, так или иначе, кто-нибудь носил. Того, о чем ты говоришь, не избежать. Люк снова провалился в свои размышления. Его сестра сердито поджала губы. – Мы как раз собирались сообщить вам особую новость, - продолжал Джим и любовно погладил по плечу жену, сидящую рядом, - у нас будут близнецы, так что имен нужно два. Потому мы подумали… почему бы не назвать их Ромул и Рэм. – Как претенциозно! – шепотом усмехнулась Аня. – Джим, серьезно? – не выдержал Бен, - ты готов обречь своих детей на бесчисленные насмешки только ради того, чтобы продемонстрировать окружающим свое интеллектуальное превосходство? Сомнительное, кстати. Он тут же пожалел, что напомнил присутствующим о том, что на их конце стола есть жизнь. На стороне аутсайдеров. Тем самым Бен любезно предложил присутствующим проехаться по всем их с Аней недостаткам. Он не сомневался – некоторые только того и ждут, особенно Джим. Они друг друга ненавидели. Кузен отчего-то считал, что все плохое, все неправильное в характере Ани появилось исключительно от частого общения с двоюродным братом. Джим был убежден, что именно Бен виноват, что из девушки не вышла семейная гордость. – Захлопнись, кузен, - потребовал Джим, мгновенно изменившись в лице, - я не спрашивал твоего мнения. Что ты вообще в этом понимаешь? Тебя и близко нельзя подпускать к детям. Слава Богу, твоего скудного ума хватает, чтобы предохраняться… – Джеймс! – возмутилась Лея. – Ну, мне то ума хватает, - парировал Бен, - а тебе нет. Миру, определенно, нужно больше самодовольных идиотов с твоими генами. – Бен! – мать резко перешла на крик. Она грохнула бокалом о стол, намекая, что еще слово и семейный ужин неминуемо закончится кровопролитием. Но разве не этого она добивалась, настойчиво зазывая на Рождество настолько непримиримых людей, да еще и чертову Кайдел в довесок? В качестве вишенки на торте. «Я хочу забрать сына и убраться отсюда подальше». «Мы что-нибудь придумаем. Мы найдем его». – Эй, - Аня робко тронула Бена за предплечье, возвращая в реальность. Он моргнул – он и не заметил, как пропустил окончание перепалки с Джимом, хотя не сильно этим интересовался. Беседа за столом потекла в другом русле, и, вроде как, вернулась в рамки нормальности. Пусть в их с кузиной сторону по-прежнему бросали косые взгляды, но не пытались заговорить. – Кошка, - сказал он, оглядываясь, - куда делась твоя кошка? – Какая кошка? – удивилась девушка, - о чем ты? Он приподнял скатерть, но животного и след простыл, между обуви собравшихся оно не спряталось. Да и в комнате нигде не наблюдалось и намека на его присутствие. Но он же видел кошку! Не только видел, но и притронулся к ней случайно. Нет, здесь что-то не так. – Кот Шредингера, блин, - пробормотал Бен. Он торопливо поднялся из-за стола, не потрудившись объяснить свои действия хотя бы Ане, и выскользнул из столовой. Я не знаю, кто она, - с ужасом понял мужчина. Девушка – эта Аня, не его кузина, нет у него никакой двоюродной сестры, потому что дядя Люк давно умер. Этим людям нельзя доверять. В холле было темно и пусто. Тускло горели настенные бра, по полу стелился холод, повсюду были расставлены вазы с шикарными, пурпурными розами. Они источали мрачный, потусторонний аромат, морочивший голову. Он смутно понимал, что собирается делать. Возможно, искать злосчастную кошку или иную подсказку. Разум метался, пытаясь свести воедино разрозненные факты, выстроить между ними цепочки логических связей, но не выходило. Бен поднял глаза на лестницу, но там, где по его предположениям должно было располагаться небольшое окошко, находилась глухая стена. Окошко – полукруглое, треугольное или квадратное. Там ничего не было. На острове ничего не было. Никого не было. «Останешься в стране чудес…» Он выскочил на улицу, в безлунную ночь. Морозный воздух сотней иголок ужалил разгоряченную кожу. Но снег таял – сквозь него, на ветвях, проступала листва – местами бурая, осенняя и мертвая, местами зеленая. Реальность крошилась осколками волшебного зеркала. Морок иллюзии постепенно спадал. Магической иллюзии. Но ведь магии не существует! Ведьмы, колдуны, вампиры, прочая нечисть – детские сказки. Как и волшебные зеркала. Бен боялся, что исчезнет и остров, но он нашелся на своем прежнем месте. Стоило мужчине перебраться через воду по доскам, он услышал звук за спиной – тревожный шорох крыльев. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы знать, кого он увидит. Но он ошибся – вместо ворона там, на берегу, стояла она. Лея. – Какого хрена ты тут забыла? – рассердился он. Женщина склонила голову к плечу и прищурилась. Каблуки ее туфель глубоко утопали в рыхлом снегу, но на светлых одеждах не было и пятнышка грязи. Она не шла за ним, а будто была здесь всегда. Материализовалась из воздуха. Плоть, сотканная из трепещущей тьмы. – Я могу принять любое обличие, - наконец сказала она, - если это тебя не устраивает. Мне показалось, что оно… приемлемо. «Твой свет горит так ярко, он… как маяк среди штормящего моря». Бен спрятал лицо в ладонях, потер пальцами веки, надеясь, что Лея исчезнет, а на ее месте появится кто-то другой. Та, кто должна была здесь быть. На этом острове, где преданно ждала его столько лет, с тех пор, как все началось. Но ее не было. Только то создание, которое с неизвестными целями превратилось в его покойную мать. Лея мертва. Люк мертв. Кайдел мертва, в каком-то из миров. Ани и Джима попросту никогда не существовало, не могло возникнуть, учитывая, что их отец сгинул в младенчестве. А что на счет нее? Девушки, с глазами цвета коры дуба и веснушками. С уродливым шрамом на груди и гранатовыми губами. – Где она? – вырвалось у Бена. – Ее здесь нет, - спокойно ответила Лея. – Что это за место? Ад? Мое наказание за все грехи – до скончания веков терпеть неловкие семейные посиделки? Губы женщины дрогнули в жалкой пародии на улыбку. – Нет, - возразила она, - наш мир. Ты уже бывал здесь, но не забирался настолько далеко, - смягчившись, она добавила, - мы показываем это каждому, прежде чем пропустить вглубь нашего измерения, откуда уже нет возврата. Жизнь без магии. Занятно, как она меняет судьбы, не находишь? Мы сочли, что это довольно поучительно. Своего рода проверка. Некоторые… так и остаются здесь, в предместье. Ты слышал их голоса, их сожаления. Разумеется, для каждого перевалочный пункт выглядит по-своему. Мы всегда с большим интересом наблюдаем за возможными вариациями. Плохое место. – Безликие, - догадался Бен, - и что дальше? Я прошел вашу проверку? – Да, - Лея кивнула, - пришло время сделать выбор. – А он у меня есть? «Лучше я откинусь здесь, чем вернусь туда». Не было сил смотреть на Лею, или кем там она была на самом деле, потому он отвернулся к реке. Вода тащила вперед листья и обломанные ветки, хотя мгновение назад была закована в плотную корочку льда. Создавалось ощущение, что искусственно созданная реальность сбоила, запутавшись сама – какой сейчас сезон, какое время дня. Сквозь облака пробивался тусклый утренний свет. – Он есть у всех, - заверила Лея, - мы те, кто захотел остаться. Нас вполне устроило сложившееся положение вещей. Мы искали могущества, а нашли освобождение. Я думаю, что ты и без меня знаешь, какой непосильной ношей является груз воспоминаний, как тяготит все, что делает нас нами. Без давления всех этих вещей становится легче. Однако… - она на минуту задумалась и слегка улыбнулась, - мы заинтригованы. Как правило, посетители испытывают куда больше удовольствия, взглянув на другую свою жизнь, без магии. В твоем представлении зрелище вышло скорее печальным. – Здесь нет ее, - озвучил Бен, - если бы… Он помотал головой, прерывая себя, и невесело усмехнулся. Едва ли Безликая испытывала потребность в том, чтобы выслушать долгую и крайне запутанную историю. Открытие его впечатлило: именно цепочка событий, прежде казавшихся проявлениями злого рока, сделала возможным существование чего-то настолько прекрасного, как Рей. Девчонки с острова. – Да, - подтвердила ложная Лея, - без вмешательства магии обстоятельства не сложились бы нужным образом. Интересный случай. – Но что это меняет? – вздохнул мужчина, - я здесь. Все кончено. – Конец – лишь новое начало, - сказала Безликая, - не тебе ли не знать, насколько условны все эти категории… Время идет во всех направлениях. Мы сами решаем, в какую сторону двигаться. – Хватит, - поторопил Бен, - знаю, что все вы – магические твари – горазды потрепать языком, но будь добра уже прояснить, к чему ты ведешь. – Выбор. Лея сделала несколько шагов вперед, приблизившись к отвесному краю острова – она вглядывалась в легкую дымку, застилающую поверхность воды, будто это интересует ее куда больше. Но ее черные глаза при этом были непроницаемыми и пустыми. – Пора назад, - сказала она, чуть покривив губы, - тебе здесь не место. И… - она сделала многозначительную паузу, - знаешь, почему никто не вернулся? В том не было необходимости. Не было цели. Мне кажется, что у тебя иные приоритеты. Будет довольно трудно, но мы кое-чем снабдим тебя в дорогу. Считай прощальным подарком. – Стой! – опомнился Бен, любопытство в нем пересилило потребность в хоть каких-то инструкциях или объяснениях, - подожди… вы… зачем вы уничтожили мир Луизы? – Мы? – переспросила Лея. Она незаметно подкралась и стояла совсем рядом – и даже ее маска невозмутимости треснула, сменившись глубоким замешательством. – Не мы, - покачала головой она, - боюсь, что бедная девочка и сама не знает всей правды. Ты действительно хочешь остаться и побеседовать об этом? – Нет, но… Договорить он не успел. Лея резко толкнула его в грудь с силой, немыслимой для невысокой, хрупкой женщины. Он неловко попятился, отступая назад и, спустя короткое мгновение свободного падения, ощутил спиной ледяную гладь реки. Взметнувшиеся в воздух брызги напоминали осколки. Толща воды сомкнулась, поглощая звуки и свет. Как же я, блять, ненавижу воду, - устало подумал Бен, но в следующий же момент усомнился. Перспектива барахтаться в реке больше не казалась такой омерзительной, стоило ему осознать, где именно он оказался. Пожалуй, любая из возможных сомнительных перспектив проигрывала на фоне того, чтобы очнуться в гробу. А чем еще могло быть тесное, душное, темное пространство? Ему не сразу удалось совладать с телом, находившимся в неподвижном состоянии, вероятно, весьма продолжительное время, чтобы ощупать деревянные стенки вокруг и прийти к таким неутешительным выводам. Воздуха катастрофически не хватало. И то ли от гипоксии, то ли от всего пережитого, на мужчину накатила нездоровая веселость. Вскрывать собственную могилу – вовсе не самое странное, что с ним случалось. Побывать в ней – вот вершина абсурда. Впрочем, было небольшое, слабое утешение – Бен снова чувствовал магию. Она спокойно циркулировала по венам вместе с кровью, внушая хоть какую-то надежду выбраться из очередной передряги. Магию плохого места – того самого странного мира, откуда его выпихнули чуть ли не с ноги. Даже Безликие, скорее всего, решили, что он плодит вокруг себя слишком много энтропии, и не захотели рисковать спокойствием своего отлаженного мирка, прописав там такую непоседливую личность. «Мы кое-чем снабдим тебя в дорогу». Значит, она говорила о магии. Очень мило с их стороны – подметил мужчина. Он с трудом сконцентрировался, припоминая, как направлять энергию. Получилось не с первой попытки, но телекинез поддался. Деревянная крышка гроба хрустнула, как яичная скорлупа, и, отплевываясь от щепок из земли, он кое-как выбрался наружу. Вокруг был лес, но, к счастью, вовсе не тот зловещий лес между мирами. Ровные ряды сосен перемежались с невысоким кустарником и пожухлой осенней травой. Темное небо казалось фиолетовым. Отчистив глаза от набившегося в них мусора, Бен огляделся тщательнее и получил ответ на вопрос, где находится. Чертова Мэнди! Девчонка оперативно прошла обряд инициации и сделалась настоящей ведьмой. Даже ее почти благородный порыв повлек за собой возникновение многих проблем. Она, должно быть, поддалась сентиментальному настроению и возжелала выразить дань памяти ложному папаше, хотя доставила бы ему меньше неудобств, если бы бросила валяться где-нибудь на обочине дороги. Не пришлось бы разыгрывать сцену из фильма Тарантино или какого-нибудь второсортного ужастика про зомби. Бен сплюнул на траву ком земли, каким-то чудом попавший в рот, и шатко поднялся, придерживаясь за ствол ближайшего дерева. Он догадывался, что не располагает достаточным количеством времени, чтобы рассиживаться здесь и размышлять о своей жизни. Южанки сжигают своих мертвых сестер. Существовал небольшой шанс, что они еще не устроили барбекю из Рей. Мэнди, быть может, и придала его возвращению в свой мир побольше черт безумия, организовав погребение, но заметно облегчила задачу. Она бы не сунулась на север, так что, скорее всего, прикопали его где-то в Лиуизане, недалеко от Ковена. Нужно спешить. Проверить, на что годен прощальный подарок Безликих. Для Бена оставалось большой загадкой, кто наложил чары на особняк на Мэгэзин Стрит, но неизвестный маг постарался на славу. Больше полувека дом прятался от посторонних глаз за полотном иллюзии, приподнимавшимся только для тех, кого ждали внутри. Из-за этого его существование для смертных было связано с невообразимой путаницей – до конца и не поймешь, по источникам и документам, что тут располагалось – каретный сарай или все-таки особняк. Фотографии нет-нет, да где-то всплывали, но, по большей части, здание было надежно сокрыто от случайных гостей. За годы магия слегка ослабела, и в ней возникали прорехи, но покров все же держался – тонкое, искусное, филигранное колдовство. Бен освежил чары – ему нужно было укрытие. Особняк годился, как нельзя лучше, ведь вампирский теплоход вовсе не внушал теплых чувств. С царящей внутри дома разрухой вполне можно было примириться. Если бы сюда заглядывали смертные, дела обстояли бы куда хуже. Магия сберегала особняк от уродливых граффити, лежанок бездомных и омерзительных запахов, которые они бы притащили с собой. Сырость, плесень, пыль и осыпавшаяся штукатурка казались по-своему милыми. Впрочем, появление на кухонном столе мертвой девушки все же добавило зданию неких пугающих черт. Теперь он казался заколдованным дворцом из страшной сказки. Кай тоже оценила и магию, и иронию. Шагнув за порог, она долго, заинтересованно оглядывалась, бормоча себе под нос, что хотела бы задержаться и изучить неизвестную ей технологию, но быстро растеряла свое воодушевление, заглянув на кухню. Она не удержала шумного вздоха, выражавшего смесь ужаса и негодования. – Какого хера!? – вскричала блондинка, - еще одна!? Откуда она взялась!? Бен ухмыльнулся. Он облокотился на кухонную столешницу, заваленную магическими книгами, конфискованными в лаборатории Луизы Ришар. Наблюдая бурную реакцию старой подруги, он размышлял, какую часть истории ей стоит поведать. Вернее – стоит ли поведать ей все, чтобы окончательно повергнуть в шок и трепет. Возможно, некий фрагмент его злоключений Кай бы даже понравился – например, как он вломился в логово сестер, чтобы подменить Рей другой мертвой ведьмой, погибшей из-за остаточной магии Мэнди. И как искал там зеркало, чтобы смыться до того, как рухнет магическая иллюзия, южанки заметят подмену и зададутся вопросом, куда подевался еще один труп. – Помнишь портрет своей мамули? – спросил он, - ты знала, что с другой его стороны было зеркало? Вот ведь самовлюбленная тварь, а? Кайдел недоверчиво покосилась на него. Ее взгляд как бы спрашивал – ты совсем, что ли, из ума выжил, приятель? Спасибо, Аманде Конникс и ее безразмерному эго! – мрачно усмехнулся он. Если бы не это – пришлось бы тащиться со своей добычей через лес, уворачиваясь от летящих в спину проклятий. Но какова все-таки была Верховная! Запрещала своим послушницам даже прикасаться к зеркалам, ввела четкий регламент на хранение и размер этих предметов, а сама! – Какого хера, - повторила Кай, - что здесь происходит?! – она выругалась себе под нос и покачала головой, - знаешь что? С меня одной твоей чокнутой бабы хватает, две – это слишком. Где ты ее взял? Подожди… она что… мертвая? – Не совсем, - Бен приблизился к неподвижному телу на столешнице. Он провел кончиками пальцев по чистой коже запястья, не покрытой татуировкой, как у оригинальной Рей. Рука была едва-едва теплой. – Это Рей из третьего мира, - пояснил он, - вернее, ее пустая оболочка. Тень как-то сделала, чтобы магия поддерживала в ней искру жизни, но позабыла ее там. Пора вернуть ее на место… – Вернуть на место, - беспомощно обронила Кай. Она ненадолго спрятала лицо в ладонях, а затем посмотрела на него сквозь пальцы, - это какой-то пиздец. Не говори, что ко всем своим нездоровым наклонностям ты добавил некрофилию. Сматываешься сюда от сына и своей зубастой подружки, чтобы поразвлечься? Бен нервно рассмеялся. Он и не ждал от старой подруги ничего другого. Все она поняла, но считала себя обязанной выдать какую-то гадость. Как в детстве! – В точку, - сказал он. – Ладно, - белокурая ведьма поморщилась, - зачем я здесь? Он расстегнул верхние пуговицы рубашки на Рей, обнажая уродливый шрам у нее на груди. Эта отметина не портила ее – даже сейчас, будучи бездыханной, почти мертвой, она была все также прекрасна - с разметанными повсюду длинными волосами и остатками стершейся гранатовой помады на губах. Кайдел сосредоточенно осмотрела шрам, недоверчиво потрогала его пальцем. Между ее бровей пролегла морщинка – она уловила остаточную магию. – Проклятье, - озвучила она, - очень старое проклятье. – Да, - кивнул Бен и пожаловался, - я не смог его снять, а мне не хотелось бы, чтобы оно напоминало ей о… – Серьезно!? – воскликнула Кай, заливисто рассмеявшись, - всемогущий безликий и чего-то не смог? Для чего тогда вообще нужны твои дурацкие «супер силы»? Мужчина стиснул зубы, чтобы проглотить очередную колкость. Он закатил глаза. – Кай, я думаю, что именно твоя мамаша сделала так, чтобы эта отметина осталась навсегда, - сердито проговорил он, - кто, если не ты, знает, как нейтрализовать последствия ее ухищрений, а? С лица блондинки медленно сползли все черты ее ядовитого веселья. Она помрачнела. И Бену стало совестно за то, что пришлось напомнить ей о тяжелом прошлом. Они оба прекрасно знали – Аманда Конникс обожала показательные наказания, даже ее родная дочь не была исключением и частенько удостаивалась такой участи. Они ведь когда-то так и сблизились с Беном, впервые заговорив по душам. Верховная юга привезла дочь на север, а она робко спросила нового знакомого, не знает ли он способа свести оставшийся у нее шрам. Тогда она умолчала об истинной причине его возникновения. Лишь потом, спустя много лет, призналась – отметина у Кай под лопаткой осталась от кнута ее матери. И девчонка угробила приличное количество времени, выискивая способ избавиться от этого напоминания. В последний раз, когда мужчине доводилось видеть ее без одежды, шрама не было. Вот об этом ему вспоминать совсем не хотелось. – Хорошо, - со вздохом сказала Кайдел, - я сделаю это. Не ради тебя. Ради нее, - она подбородком указала на неподвижную девушку, - я умею быть благодарной, а она грохнула эту суку. – Трижды, - подчеркнул Бен со злым удовольствием, - она убивала ее трижды. В каждом из миров. – И не надейся, - осадила старая подруга, - я все равно не проникнусь к ней симпатией. Лишь верну должок. Она обошла стол, придирчиво осмотрела колдовские трактаты, скученные на столешнице и хлопнула в ладоши. – Приступим, - провозгласила она.

0

Пока Рей слушала, она то хмурилась, то кривилась, а в иные моменты выглядела так, будто вот-вот снова рванется обниматься с фарфоровым другом, но чудом сдерживалась. В конце девушка оттянула ворот просторной, домашней футболки и ощупала свою грудную клетку. – Жесть, - лаконично выдала она. Она подняла к глазам руку, с тоской уставившись на запястье – чистое, не отмеченное печатью той самой татуировки, и шумно выдохнула. Вид у нее был потерянный и удрученный, но Бен не стал предлагать ей прилечь, прекрасно зная ее вспыльчивый нрав. Жена, пребывая в таких расстроенных чувствах, вполне могла выкинуть какую-то безумную ерунду. А он еще только собирался подобраться к самому главному. К счастью, в ванной комнате не наблюдалось тяжелых предметов, которыми Рей могла бы запустить ему в голову. Сейчас он всерьез расценивал другую угрозу – не выудит ли она из шкафчика маникюрные ножницы или бритву, чтобы использовать их в качестве оружия. Она бывала опасна без магии и смертоносных зубов. – Кай, выходит, сильно увлеклась, - все-таки закончил Бен, - я полагаю, что она сняла и другое проклятие Аманды, если ты понимаешь… – Нет, не понимаю, - раздраженно оборвала девушка. Она всплеснула руками, - какого черта, а? Почему ты сразу мне все не рассказал? – А ты спрашивала? – подловил он. Рей зашипела сквозь стиснутые зубы. Она вскочила с бортика ванной и выбежала в комнату, громко хлопнув дверью. Мужчине не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ней. Нужно было убедиться, что она не выкинет какую-нибудь самоубийственную глупость. Или… Или не найдет бумажный пакет из аптеки, чтобы яростно вытряхнуть содержимое на комод и взбеситься еще больше. Что она и сделала. – Так вот почему она тогда так разоралась… - воскликнула жена, и ее голос подскочил на октаву выше, - Кай! Когда впервые увидела Алису… твою мать. – Кай потрясающе нелогична в своих поступках, - заметил Бен, и задумчиво добавил, - или… это показалось ей забавным? – Закрой рот! – взвилась Рей. Она потрясла в воздухе упаковкой теста на беременность и пригрозила, - иначе я сейчас затолкаю тебе это в глотку! С чего ты вообще взял, что… – Твое самочувствие, - виновато ответил он, - и… на Хэллоуин мы явно перебрали с алкоголем и были неаккуратны. Девушка выругалась себе под нос. – Да мне и в голову не могло прийти, что могут быть последствия, - уже тише, удрученно посетовала она, - знаешь что?! Я точно затолкаю его тебе в глотку. Если он будет положительным. – Ладно, - беспомощно сказал Бен вновь закрывшейся двери ванной. Он присел на кровать и помассировал ноющие виски. Мозг не справлялся с обрушившимся на него потоком шокирующих новостей – а он еще не решил, как поступить с Луизой. Ему не хотелось всерьез рассматривать вариант, предложенный Рей, но, скорее всего, она была права. Какими бы благими не были побуждения вампирши, ее связь с Эрвином не сулила ничего хорошего. Связь с Эрвином… Это по-прежнему не укладывалось в голове. И что не так с этим мальчишкой? Почему их сына не устраивают обычные девчонки, сверстницы? Ему подавай то собственную бабушку, то древнюю нечисть… Страшно было даже подумать, кого он выберет в качестве своей следующей пассии, когда с Ришар будет покончено. А сам то, - усмехнулся Бен. Глупо было удивляться странным наклонностям своего ребенка, будучи женатым на девчонке из другого измерения. Девчонке, которая долго была чудовищем, а теперь разгуливала в теле еще одной своей версии. И сохранила очень многое от ее личности, о чем и сама не догадывалась. Но хватит с нее. Минуты тянулись долго, и, к моменту возвращения Рей, ему показалось, что прошла целая вечность. Ее запал иссяк – она выглядела опустошенной, а не разгневанной. И, вроде как, не спешила осуществить свои недавние угрозы. Она тяжело опустилась на покрывало рядом, прижавшись к нему плечом, и опустила голову. Невозможно было угадать эмоции на ее лице, скрытом взлохмаченными волосами. – Нет, - сказала она, будто разочаровано. – Хвала всем богам, - облегченно выдохнул Бен, - и эти двое создают немало проблем, да? – Угу, - кивнула Рей. Она по-прежнему смотрела перед собой и хмуро молчала. Она ощутимо сникла – вдруг всхлипнула, нащупала его руку и переплела их пальцы, ища поддержки. Бен аккуратно подцепил ее за подбородок, чтобы заглянуть ей в глаза и убедиться, что она не плачет. Нет, не плакала, но была чрезвычайно печальна. – Ты чего? – изумился он, - это же… – Да, - быстро согласилась девушка, прикусив губу, - все так. Но, знаешь, наверное, я бы хотела этого. Не сейчас, но потом, когда станет поспокойнее, и мы разберемся с Эрвином и… - она запнулась, - если это возможно, если Кай и правда сняла проклятие Аманды Конникс. Эта тварь ведь решила все за меня! А я хотела бы иметь право выбора. Выбор есть у всех – так сказала Безликая. Или Безликий. Или кем там было это создание. А ведь им точно было известно что-то о прошлом Луизы Ришар, но никак не спросишь! В одном Бен не сомневался – не стоит соваться туда снова и играть с огнем. В этот раз его отпустили. Вряд ли в следующий загадочные существа, населяющие мир, полный магии, будут также доброжелательны. – Не знаю, как поступить с Эрвином, - поделился он. Рей вздохнула. – Я тоже. – Может, просто соберем вещи и свалим в какой-нибудь мир, где нет всего этого? – предположил Бен. Нет магии, - закончил он про себя, припомнив странную сцену семейного воссоединения в белом особняке с азалиями. Ведь, наверное, в одном из измерений претворился в жизнь именно такой сценарий. Хан не развелся с матерью, узнав о ней правду. Люк не сбежал из семьи, не спился, и, возможно, вполне себе благополучно жил с Молли Джонсон или какой-то другой женщиной. Мамаша Кайдел не била ее лошадиным кнутом, вконец помешавшись от жажды власти и величия. Все были бы счастливы. Все, кроме него. Потому что там не было бы Рей. Не могло быть. Мэнди никогда бы не встретила загадочного Иеремию. Обстоятельства не сложились бы нужным образом и для ее рождения. Лучше так, как есть. Он притянул жену к себе на колени и крепко обнял, зарываясь лицом в ее растрепанные волосы. Вдохнул такой родной запах. С тонкими, почти неуловимыми нотками граната. – А как же мама? – обронила Рей, видимо, основательно обдумав его предложение. Она совсем погрустнела, скорее всего, испытав старую, давно забытую боль от утраты. Глубоко в ней жила та самая девочка, личность и воспоминания которой достались ей в наследство вместе с этим телом. – Мы что-нибудь придумаем, - пообещал Бен, не имея четкой уверенности в своих словах. Но это того стоило – жена робко улыбнулась. Он продолжил с деланной серьезностью в голосе: – В конце концов, чего не сделаешь ради счастья сына? Примиримся с его выбором. У нас странная семья, только древней вампирши в ней и не хватало. – Прекрати! – взмолилась Рей и шутливо ударила его в плечо, - только не это! Лучше заделаем еще одного антихриста, чтобы отравить этой сучке жизнь. Глаза девушки озорно блеснули. Эта идея ей, выходит, по-настоящему понравилась. – Прямо сейчас? – уточнил Бен. – Нет, но… - она чуть стушевалась, но все еще тепло улыбалась. И выглядела такой юной, такой хрупкой, словно не прожила чертову тысячу жизней вместо одной. Именно ради подобных мгновений и стоило пройти весь этот путь – сквозь темноту и ненастье шторма. Пройти и сохранить в себе умение ценить эфемерное, хрупкое счастье. – Окей, - согласился мужчина, - одно твое слово и я накачаю тебя спер.. – Просто заткнись, - Рей зажала ему рот ладонью, не позволяя продолжить, - даже Безликие вышвырнули тебя вон, чтобы не слышать все мерзости, которых ты понабрался из порнографии. Рей убрала руку, лишь убедившись, что он не собирается заканчивать свою мысль. И тут же потянулась за поцелуем, рассудив, что это лучший способ избавить Бена от желания продолжать свои словесные пируэты. «Я думаю, что ты и без меня знаешь, какой непосильной ношей является груз воспоминаний, как тяготит все, что делает нас нами». Безликие, кем бы они ни были – ни сейчас – ни в прошлом, от которого сбежали в свой пустой, холодный мир – ошибались. Без этой ноши нет жизни, нет счастья. Без тьмы нет света.