Странное Рождество

❄️❄️❄️ – Твою мать! Получилось чересчур громко – крик разнесся по всему дому и спугнул примостившуюся на дереве за окном стайку птиц. А потом не удивляйся, что первыми словами Алисы станет нелицеприятная ругань – раздосадовано подумала Рей. Но ей было больно. Больно и чертовски обидно. Это ж надо было прожить не одну, а бесчисленное множество жизней, но сохранить комическую привычку набивать шишки на ровном месте? Девушка поднялась с пола и гневно пнула стремянку, ставшую причиной приключившегося с ней конфуза. Она сложила руки на груди и, сдув с лица растрепавшиеся волосы, осмотрела результаты своих трудов. Из-за ее неловкого падения с лестницы край гирлянды так и остался болтаться в невесомости. Рей отвернулась – от вида заметного несовершенства задергался глаз, но карабкаться вверх снова она пока была не готова. – Мам? – в гостиную заглянул Эрвин. Он окинул Рей и окружавшую ее обстановку встревоженным взглядом и, не обнаружив серьезной угрозы для ее жизни, чуть успокоился. – Что случилось? – Все нормально, милый, – выдавила Рей, растирая место ушиба, – просто упала с чертовой лестницы. Вроде как, он поверил. Но янтарные глаза сына все равно полнились беспокойством. Немудрено, учитывая их прошлое. Ему пока трудно было привыкнуть к тому, что его вернувшаяся черт знает откуда мать может орать на весь дом из-за какой-то ерунды. А не потому, что к ним заявились незваные гости. Гости… ожидались, но позднее. Из-за них Рей и превратила интерьер особняка в праздничную доску с «Пинтереста». – Эм, ладно, – протянул Эрвин, развернулся на каблуках и собирался убраться подальше, но не успел. – Стоять! – скомандовала Рей, – во-первых, не мог бы ты мне помочь? Или ты хочешь, чтобы бедная престарелая мать снова карабкалась туда? – она указала на лестницу. В такие моменты девушка ненавидела старые дома, а с особенной страстью ненавидела их бесконечно-высокие потолки. Эрвин скривил губы в усмешке, так в духе отца, но колючие комментарии придержал. Престарелая мать, ага. Выглядела она не сильно-то старше своего сына-подростка. – Во-вторых, что это у тебя там? – поинтересовалась Рей, приметив, как старательно он прячет руку за спиной. – Ничего. – Давай сюда свое «ничего». Эрвин драматически вздохнул и с явной неохотой протянул ей предмет, ставший причиной спора. Рей забрала у него красивый, явно старинный стилет и задумчиво повертела в пальцах. – Я… испугался, что с тобой что-то случилось, – извиняющимся тоном пояснил он, – что… – Все хорошо, – заверила Рей, – откуда? Только не говори, что… – О, нет! – не позволил ей закончить юноша, – я сам купил, на карманные деньги. Рей недовольно прицокнула языком. Она не могла винить его за этот порыв, вполне рациональный, но ей стало печально. Обычно подростки тратят свои сбережения на другие вещи, не на оружие. Эрвин шустро вцепился в стремянку, намереваясь начать восхождение. – Вы же запрещаете пользоваться магией, – продолжал он, – вот я и… так спокойнее. – Да, понимаю, – Рей кивнула и выдавила из себя улыбку, – пора научить тебя стрелять. Это, – она постучала пальцами по резьбе на рукоятке стилета, – бесполезное барахло, если к нам заявится кто-то из старых знакомых. Лучше угостить их свинцом. – О, папа рассказывал, – рассмеялся Эрвин, – как ты штурмовала ковен со своим кольтом… Но… я тоже думал об этом и решил заняться боксом. Мне не хотелось бы никого убивать. – Но почему бы не выбить кому-нибудь зубы, да? – поддержала Рей. Ее настроение заметно улучшилось, стоило представить себе эту картину – злобных ведьм, пытающихся пробубнить хоть одно заклинание, захлебываясь кровью во рту. Неплохо. Она порадовалась, что мудрый не по годам мальчишка нашел достойную альтернативу. Не пытался давить или скандалить, выпрашивая разрешение все-таки заняться колдовством, хотя бы ради самозащиты, не предъявлял претензий. Решил проблему по-своему. Это вызывало гордость и недоумение – как два чудовища вообще смогли сотворить настолько совершенное создание? – Зубы, ага, – донеслось до нее из-под потолка. Эрвин подцепил болтающийся край гирлянды и ловко приделал его на нужное место. – Так? – Да, – Рей сложила руки в молитвенном жесте, – может быть, ты поможешь мне и с кухней? Эрвин безрадостно кивнул. Рей справилась бы и сама, но искушение продлить иллюзию было непреодолимым. Иллюзию, что у них нормальная жизнь, что они обычная семья, а подготовка к приезду родни на праздники – самое сложное испытание из всех, с которыми им когда-либо приходилось сталкиваться. Рей страшновато было сразу везти Молли в особняк, поэтому она предложила матери начать праздничный уикэнд с прогулки по городу. Ей требовалось время на моральную подготовку, и она всеми силами откладывала неизбежное. Молли идея понравилась. Стоял прекрасный день – уже в аэропорту женщина сняла с себя теплую верхнюю одежду и нацепила солнцезащитные очки, явно подготовленные заранее. – Как тут хорошо! – восхитилась она, – хотя Рождество без снега – это, конечно, странно. – Я уже привыкла, – признала Рей и поморщилась, – всяко лучше, чем риск отморозить задницу. Мать тепло улыбнулась, подумав о чем-то своем. Наверное, решила Рей, припомнила, как она, будучи вздорным подростком, устраивала истерики из-за необходимости носить дурацкую шапку. Ей казалось, что она выглядит глупо, хотя, наверное, красные от холода уши симпатичнее ее не делали. Она провела Молли краткую экскурсию, завершив маршрут на площади Джексона. Они грелись в солнечных лучах, доедали свои сэндвичи-пубой и любовались собором Святого Луи, напоминающим дворец из сказки. – А ведь когда-то мне предлагали сюда переехать, – вдруг сказала Молли. Она промокнула рот салфеткой и отщипнула кусочек багета для голубей, крутившихся у их ног. – Давно, когда ты была еще совсем маленькой. Рей вздрогнула. Она и без уточнений поняла, о чем идет речь. Ей было прекрасно известно, какой у этого был бы исход. В третьем мире Молли приняла предложение, увезла дочь из Салема и погибла во время наводнения. От одной мысли об этом у Рей кольнуло сердце, а в теплом воздухе повеяло эфемерным холодом. – … я почти согласилась, – девушка погрузилась в себя и пропустила часть сказанного, а зря, – но меня отговорили. – Кто? – опомнилась Рей, покосившись в сторону Молли. – Какая-то женщина, – продолжила мать, усмехнувшись, – не понимаю, почему я вдруг прислушалась к ее словам. Что у меня за жизнь такая? Все время в нее вмешиваются какие-то загадочные незнакомки. Рей хотела спросить, как выглядела эта «загадочная незнакомка», но решила, что в этом нет смысла. Она догадывалась, о ком шла речь. Третья ее версия, канувшая в Лету. Она тоже была в курсе, что случится с Молли в случае переезда, и сочла нужным вмешаться. Как чертов часовщик подкручивала стрелки, чтобы события шли своим чередом. Но… куда она делась после? Чем занималась все это время? Чем занимается сейчас? Представляет ли она угрозу? Молли тоже заметно помрачнела. Она нервно смяла в пальцах бумажку от сэндвича. Рей испугалась, что сейчас услышит что-то, что ей не понравится. Например, что мать каким-то образом вспомнила, как выглядела та женщина. Так же, как и та, кто убил ее мужа. Рей почти угадала, но дело было не в неизвестной спасительнице Молли. А во Фрэнке. – Милая, – снова заговорила мать, и от ее серьезного тона девушке стало не по себе, – на самом деле у меня к тебе очень серьезный разговор. Я надеялась, что удастся этого избежать, но… Она погладила дочь по коленке, открытой задравшимся подолом юбки. По коже, украшенной свежим синяком после идиотского падения с лестницы. Темное пятно мозолило глаза даже сквозь ткань капроновых колготок. – Что это? – строго спросила Молли, – он… – Господи, нет! – воскликнула Рей, не позволив ей закончить, – это не то, о чем ты подумала, мама! Никто меня не бьет, я просто свалилась со стремянки и ударилась, – она нервно рассмеялась, – ты же знаешь, какая я неуклюжая… – Рей, – осадила ее мать, – когда-то я тоже придумывала для окружающих отговорки. Но мне-то ты можешь сказать правду. – Это правда, мам, – девушка страдальчески закатила глаза. Она так разнервничалась из-за неприятной темы, что чуть не прокололась и одернула себя в последний момент, – Б… Лео хороший, он бы никогда не поднял на меня руку! Это не то, чем кажется. Технически это была не совсем правда, но посвящать мнительную, беспокойную Молли в некоторые подробности явно не стоило. Рей давно приучила себя смягчать острые углы, подобрав для минувших событий максимально невинную формулировку. У них с Беном был… сложный период в отношениях, но все осталось в прошлом. Теперь все хорошо. Со стороны их семейная жизнь вообще казалась идеальной – двое прекрасных детей, интересный общий бизнес по реставрации старых домов, свой шикарный особняк в Гарден Дистрикт, мир да любовь. А то, что ее супруг – сверхъестественное чудовище и иногда превращается в ворона – мелочь. У всех свои недостатки. Но он так и не удосужился рассказать, как ему удалось вернуться из мира Безликих и что с ним там произошло. Рей подозревала, что он еще наведывается туда. Или куда-то еще. Но не пойман – не вор. – Допустим, – нехотя согласилась Молли, – но он все равно не внушает мне доверия. Прости, милая. Не хочу, чтобы ты думала, что я предвзята и без причины ненавижу всех твоих мужчин, и все же... – она прочистила горло, словно засмущавшись того, что собирается сказать, – я попросила Терри навести справки через своих знакомых. Документы поддельные, а Леонард Уокер с таким номером страховки и вовсе умер лет десять назад. В Южной Дакоте. И у него не было сына Эрвина. Так кто он на самом деле, Рей? Рей опустила взгляд к своему недоеденному сэндвичу, имея четкую уверенность в том, что после всего услышанного уже не сможет протолкнуть его через ком в горле. А я и сама не знаю, – невесело усмехнулась она про себя. И все же закончила – и не хочу знать. Есть вещи, о которых лучше не знать. – Это, наверное, какая-то бюрократическая ошибка, – заявила она, истратив оставшиеся душевные силы, чтобы заставить голос звучать уверенно и беззаботно. Она вдруг увидела проблеск надежды – и за него ухватилась. – Ну, мам, – взмолилась Рей, – а что насчет мальчика, Эрвина? Он откуда, по-твоему, взялся? Думаешь, Лео украл его у настоящих родителей и силой заставляет с нами жить? Какой в этом, черт возьми, смысл? – Все может быть, – туманно ответила Молли и встала с лавочки, намекая, что на данном этапе допрос окончен. – Ладно, милая. Пойдем. Мне не терпится увидеть внучку! Если, конечно, она ваша настоящая дочь, а вы с Лео и правда не промышляете тем, что воруете детей. – Ты нас раскусила, – подтвердила Рей. От слов матери ей стало совсем неуютно, но она кое-как смогла удержать лицо, дать достойный ответ и заодно посмеяться над собой. – Все так, воруем, чтобы приготовить и подать к столу на Рождество. Молли вымученно улыбнулась, но взгляд ее был серьезен. По какой-то неведомой причине относительно невинная шутка заставила ее насторожиться. Увы, Рей еще подростком поняла, что любая попытка обмануть эту проницательную женщину заведомо обречена на провал. Но другого выхода у нее не было. Правда Молли бы совсем не понравилась. – Ну… – задумчиво протянула женщина, – обнадеживает уже то, что, в отличие от тебя, Лео хотя бы умеет готовить. Рей нервно хихикнула. – Спасибо, мам! ❄️❄️❄️ Эрвин закашлялся от пыли и нагнулся, чтобы отодвинуть коробку, загородившую проход. Он приметил ее в последний момент, иначе обязательно повторил бы неуклюжий акробатический этюд матери и тоже набил себе синяков, распластавшись на полу. На чердаке было темно. Темно и ужасно пыльно. Бену и самому здесь не нравилось, но, выбирая между Сциллой и Харибдой, он остановился на меньшем из зол. Торчать здесь, избегая общества Молли Джонсон. – Мы опять переезжаем? – поинтересовался Эрвин, заглянув в коробку. – Нет, – бросил Бен, – но я подумал, что неплохо бы навести тут порядок… – Прямо сейчас, – хмыкнул сын. Мужчина глянул на него и, конечно же, заметил скептически приподнятую бровь. Ему-то что – не Эрвин здесь рисковал нарваться на порцию свинца от любимой бабули. Вот и потешался. – Прямо сейчас, – подтвердил Бен. – Пап, ты же понимаешь, что не сможешь прятаться здесь все каникулы? – прямо спросил Эрвин. – Здесь очень много работы, – заявил мужчина и окинул рукой царящий повсюду беспорядок, – не знаю, сколько понадобится времени… Почему мы раньше сюда не заглядывали? Кое-что можно было бы выставить на продажу и… – Пап. Парень сложил руки на груди и недовольно покачал головой, пресекая поток бессмысленных оправданий. Бен усмехнулся – и кто из них взрослый? Тринадцатилетний мальчишка, уличивший беспомощность его попыток избежать неловкой встречи, или он? Временами мудрость сына даже слегка раздражала, как и его миротворческие замашки. Слишком уж Эрвину не давали покоя напряженные отношения между отцом и очередной бабушкой. Бабушкой, которую мальчик по-настоящему любил. Ведь она не была чокнутой и коварной ведьмой. С храброй, доброй и справедливой Молли Джонсон у Эрвина нашлось куда больше общего. Вот он и тянулся к ней всей своей трепетной душой. – Ты бы… хотя бы спустился, поздоровался, – принялся торговаться Эрвин, вызывая у отца желание трусливо сбежать куда-нибудь подальше их чердака. В зеркало, например. В какой-нибудь очень далекий и безлюдный мир. – Да и мама потом тебе устроит, – выдвинул самый весомый аргумент сын. Бен закатил глаза. – А вот и нет, – возразил он, – твоя мама все понимает и вряд ли хочет остаться вдовой. Он прислушался, различив шаги на скрипучей лестнице. Час от часу не легче! – А что вы тут делаете? – гипотетическая вдова нарисовалась на чердаке собственной персоной. Рей поморщила курносый носик от пыли и прищурилась, выглядывая отца и сына в полумраке просторного, захламленного помещения. – Я предупреждал, – вздохнул Эрвин, развел руками и, обогнув ее, скрылся на лестничном пролете. Рей склонилась над ближайшей коробкой, выудила оттуда жуткого вида старинную куклу и с любопытством оглядела со всех сторон. А затем скорчила рожицу жутковатым глазам куклы, казавшимся живыми, и брезгливо швырнула ее обратно. – Дай угадаю, – задумчиво протянула она, – ты надеялся найти тут очередное стремное зеркало и сбежать? – Ну, стремного хлама тут хватает, – усмехнулся Бен, – на десять фильмов ужасов хватит. – И все же, – настояла Рей и устало продолжила, – избегая встречи, ты только укрепляешь маму в ее подозрениях. Ее приятель из полиции, кстати, разнюхал, что документы поддельные. – Прекрасно. Девушка перебралась через полосу препятствий из разбросанных повсюду неведомых предметов и остановилась рядом. Свет из круглого окошка лег ей на лицо, и в призрачном полумраке ее загорелая кожа казалась пугающе бледной. Бен нехотя признал ее правоту – это стремное место. И плохое убежище. – Давай подумаем, что ей сказать? – попросила Рей. Она положила голову ему на грудь, шумно вздохнула и пожаловалась, – было плохой затеей пригласить ее, но… – Но это важно для тебя, – мужчина не позволил ей закончить, – для детей, для всех нас. Нормальная семья. Жена рассмеялась, но ее плечи все еще были напряжены. Бен погладил девушку по распущенным волосам, успокаивая, и она потянулась к его ладони, как кошка. – Нормальная семья, – повторила Рей, – насколько это возможно. Она оторвала лицо и тепло ему улыбнулась. – Я что-нибудь придумаю, – пообещал Бен, не имея малейшего представления о том, что собирается говорить в свое оправдание Молли Джонсон. В конце концов, Бену давно было любопытно, что победит в споре – магия или огнестрельное оружие. В том, что привычку таскать с собой пистолет Рей переняла у матери, он не сомневался. У приемной матери. Биологическая была одаренной колдуньей и точно сочла бы подобные методы варварскими. Но, к счастью, Аманда Роквуд не приехала погостить к ним на Рождество, а значит, существовал крошечный шанс, что праздник не обернется катастрофой. Молли с удовольствием проводила время с крошкой Алисой. Девочка была еще слишком мала, и все ее общение с окружающими сводилось к улыбкам, смеху и неразборчивому угуканью. Но с бабушкой они каким-то образом нашли общий язык и, кажется, понимали друг друга без слов. Непостижимо, но они вполне органично смотрелись вместе, и Бен поймал себя на том, что его завораживает их взаимодействие. Не хотелось вмешиваться и все портить, но другого выхода не было. Ожидаемо, лишь заметив его присутствие в оранжерее, Молли напряглась. С ее лица исчезла прежняя беззаботность, а взгляд светлых глаз стал пристальным и колючим. Она передала Алису на руки Рей и что-то тихо сказала на ухо дочери. Бен и без того предчувствовал, что его ожидает крайне неприятный разговор тет-а-тет. Он согласился с тем, что Алису лучше убрать отсюда подальше. Как и всех домашних. – А я уж решила, что вы так и не почтите меня своим присутствием, – выдала Молли, невольно напомнив ему мать. Миссис Джонсон не была свойственна чопорная манера общения, но она заметно нервничала, а оттого пряталась за нагромождением слов. – Вовсе нет, – возразил он, – очень рад видеть вас, Мэри. Женщина скривилась – ей не понравилось упоминание ее полного, более официального имени. Близкие люди звали ее Молли, да и самому Бену еще с давних пор, когда Рей была маленькой, было привычнее именно сокращение. Мама Молли. Мелкая подружка с острова непрестанно о ней щебетала. – Кофе? Или что-нибудь покрепче? – предложил он, припомнив, что для начала стоит отыграть роль радушного хозяина. – Нет, спасибо, – Молли повела подбородком. Он кивнул и устроился в ротанговом кресле напротив нее. Рей многое изменила в особняке и, благодаря ее стараниям, оранжерея заиграла новыми красками, вернувшись к тому облику, который должен был быть по задумке архитектора. Окна сияли чистотой, а все доступные поверхности заполонили тропические растения. Но мебель осталась прежней. За этим самым столиком Рей и другая ее версия пили кофе, обсуждая дизайнерский контракт девушки. Вечность назад. – Вы хотели поговорить наедине, – поторопил Бен. Ему не хотелось растягивать тревожное ожидание допроса от Молли, раз уж избежать его не удалось. Это должно было случиться. Он сам решил вернуться в этот мир, подарив Рей возможность воссоединиться с матерью. Присутствие этой женщины в их жизни было неотвратимо. – Кто ты? – прямо спросила миссис Джонсон. Обезоруживающую прямолинейность, как и пристрастие к огнестрельному оружию, она передала и дочери. Это могло вызывать умиление, если бы не раздражало так сильно. Бен нахмурился. – Полагаю, мой прежний ответ вас уже не устраивает, – подметил он, – тогда что же вы хотите услышать? – Я хочу знать, во что ввязалась моя дочь, – сказала Молли. Нет, ты этого не хочешь, – про себя заметил Бен. Едва ли этой женщине хотелось бы услышать правду обо всех злоключениях дочери, а потом по кускам собирать разбитое сердце. Уточнение, что все это осталось в прошлом, на утешение слабо тянуло. Смертных не просто так оберегали от сведений о существовании магии и многих других невероятных вещей. Как правило, мозг обычного человека просто не способен был принять столь сокрушительный объем информации, сохранив целостность. – Вам не о чем беспокоиться, – заверил Бен, – Рей ничего не угрожает. Вы, скорее всего, не захотите верить, но я люблю ее и забочусь о ней. И о нашей дочери. А моя истинная личность… не имеет значения. Вас не должно это беспокоить. – Но это меня беспокоит, – возразила миссис Джонсон. Глупо было рассчитывать, что она примириться с услышанным и оставит свои подозрения, но попытаться стоило. Напротив, ее это только больше раззадорило – поза стала воинственной. Она сложила руки на груди, зло сощурила глаза и вдруг сказала, – я знаю, кто ты. – Надо же! – не удержался от нервного смешка Бен, – и кто же? – Ну… я догадываюсь, – поправила себя Молли, – ведь это… связано с магией, да? Между ними повисла неловкая пауза, а воздух стал таким густым, что его можно было резать ножом. Выдав свои опасения, женщина замерла, словно хищник перед броском, и, кажется, даже перестала дышать. Спустя несколько тяжелых, мучительных мгновений она все же оттаяла. Наклонилась к сумочке, лежащей у ее ног, и вытащила оттуда пистолет. Миссис Джонсон демонстративно положила его себе на колени. – Я не хотела бы знать о существовании всех этих вещей, но я знаю, – вкрадчиво заговорила она, – мне пришлось узнать. Давно. Еще до появления в моей жизни Рей. Бен кивнул, благословляя ее продолжать. – Это долгая история, – со вздохом начала Молли, – во всем виноват мой муж, Фрэнк, но это было его ненастоящее имя. Когда мы только познакомились, это был добрый, хороший парень, очень светлый человек. Но после свадьбы мы переехали в пригород Салема, и он изменился. Стал дерганным, постоянно чего-то боялся, начал пить, чтобы снять напряжение. Иногда, напившись, он говорил странные вещи, полную нелепицу. О своем темном прошлом, о своей семье, от которой пытался сбежать, но так и не смог порвать до конца. Она глубоко вдохнула, возвращая себе самообладание, и любовно погладила ствол на коленях. Так миссис Джонсон чувствовала себя увереннее. А Бен все гадал – к чему эти откровения? Какая связь между ложным Леонардом и ложным Фрэнком? Что побудило женщину не ринуться в атаку, предъявляя обвинения, а излить душу? – Я думала, что новость о моей беременности вернет его к свету, – понизив голос до шепота, продолжила Молли, – но ошибалась. Услышав, что у нас будет девочка, он совсем слетел с катушек… Фрэнк требовал, чтобы я сделала аборт. Он сказал, что наша дочь будет ведьмой, а ведьмы – ужасные, жестокие создания, губящие все вокруг. Он страшно напился и кричал, что магия существует, что в мире живут разные сверхъестественные твари, скрытые от смертных… и ведьмы. Эти ведьмы знатно не давали ему покоя. Я хотела сбежать, уехать, но тогда к нам заявилась женщина – она жила с нами по соседству. Она сказала, что Фрэнк говорит правду, так что она должна позаботиться обо мне и нашем будущем ребенке. Женщина, которая жила с ними по соседству. Лея. – Фрэнк заявился, когда она была у нас, пьяный. И устроил страшный скандал. Он хотел выставить ее вон, но она… сотворила что-то… не знаю, как это описать, но тогда я поняла, что все его бредни были правдой. Я боялась, боялась сбежать, боялась попасться этой женщине, боялась Фрэнка. Я уверена, что та, кто убил его – была одной из них, из этих ведьм. Когда мне сказали, что я потеряла ребенка, я не поверила. Я решила, что это они забрали мою дочь, и каким-то образом заставили персонал больницы солгать мне. Я искала ее. Я нашла Рей и вернула себе. Но эта семья… они все равно были рядом с нами. Эта женщина… она сказала, что мне лучше быть на виду, что она защитит меня от остальных. Безумие. Это какое-то безумие. Думаю, что и ее сына убили они – ведьмы. Молли запнулась и спрятала лицо в ладонях. Плечи ее часто вздымались, но она не плакала, а лишь пыталась выровнять сбившееся дыхание. – Воды? – предложил Бен, но женщина судорожно помотала головой. Сейчас бы куда больше подошел какой-нибудь крепкий напиток, он и сам бы не отказался. Хотелось выругаться, но нужно было держать лицо. Ибо Леонард, простой смертный, пусть и с мутной биографией, не должен был эмоционально реагировать на ее речь. Для простого человека ее откровения звучали бы бреднями душевнобольной. – Рей не знает? – вырвавшийся вопрос прозвучал утверждением. Миссис Джонсон медленно убрала руки и кивнула. – Нет, – подтвердила она, – я хотела уберечь ее, чтобы хоть у нее была нормальная жизнь. Но… несколько лет назад кое-что случилось. Они пришли ко мне. Я ничего не помню, только сам факт их появления. Мне, наверное, стерли память. А потом она пропала… вы… вы ведь скрываетесь от них, да? Рей частенько повторяла, что Молли чертовски проницательна, но это было лишь преуменьшением правды. Этой женщине можно было поставить памятник – как ловко она, не имея полной картины, уловила самую суть! Как только она изловчилась что-то вспомнить после вмешательства магии в разум? Возможно, у нее тоже была некоторая предрасположенность к колдовству, но слишком слабая, чтобы развиться в полноценные способности. Откровенность за откровенность – решил Бен. Хотя что-то подсказывало ему, что миссис Джонсон рассказала не все. Но было заметно, как трудно ей это далось. К большему она, скорее всего, была попросту не готова. – Эти… – он запнулся, – ведьмы действительно существуют. И некоторое время назад они представляли для нас опасность, но больше нет. Теперь Рей ничего не угрожает. – Ясно, – откликнулась Молли, которую его слова, судя по всему, ничуть не успокоили, – она ведь тоже… и… ты? Как это называется? Волшебник? Колдун? – Что-то типа того, – хмыкнул Бен, но, опомнившись, спешно заверил женщину, – нет, Рей нет. Она знает обо всех этих вещах, но она обычный человек. Если вам от этого легче. – Сомнительно, – поморщилась женщина. Она подобралась, вернула себе спокойствие и боевой настрой. Подумав немного, Молли сообщила: – Я ведь узнала тебя. Ты приходил с ней тогда, перед тем, как все это случилось. Но выглядел иначе. Да как это возможно, черт возьми!? – изумился Бен. Миссис Джонсон легко считала его недоумение и мягко улыбнулась, довольная произведенным эффектом. Ее глаза стали лукавыми и красноречиво давали понять, что она не намерена посвящать мужчину в секрет своей невероятной догадливости. От нее не чувствовалось магии – и на том спасибо. Бену меньше всего на свете хотелось обнаружить, что смертная мать Рей на самом деле оказалась одной из тех самых злосчастных ведьм. Или и вовсе в ее облике к ним явилась Аманда… Или еще неизвестно какая тварь. – Покажи мне, – вдруг попросила она, понизив голос, – покажи свой истинный облик. – Ладно, – сдался он, стряхивая с себя налет магии, создававший надоедливую личину Лео. Молли прикусила губу, лицо ее помертвело. Бен все силился понять, с каким выражением она разглядывает его черты, но ничего не приходило на ум. Как минимум, она не потянулась к пистолету на своих коленях, – утешил он себя. Это уже успех! – Невероятно, – после долгого молчания проговорила миссис Джонсон, – я… я подозревала что-то подобное, но… нет… – она помотала головой и рассмеялась. Это был нервный смех, без тени веселья. Она сказала, – а вы даже чем-то похожи. – Похожи? – осторожно уточнил Бен. – Да, – сказала Молли, – с Фрэнком или… как там его на самом деле звали? У вас есть какая-то черта в семье, очень узнаваемая. Когда к нам пришла его сестра, я сразу поняла, кто она… Твою мать, – устало подумал мужчина. Мать. Лея. Какой же бессовестной лгуньей она была! Во всех мирах. Бен прекрасно помнил историю про ее погибшего в младенчестве брата. Лея всегда говорила об этом с таким трагическим надломом, что невозможно было усомниться в правдивости ее слов. А стоило! И не наступать на одни и те же грабли. Ведь ее, якобы погибший, брат, оказывается, сбежал из семьи. И его можно было понять. Но разве от этих треклятых родственников можно как-то уберечься? В каком измерении от них можно спрятаться? От них и всех их скелетов в шкафу. – Трудно уложить все это в голове, – признался Бен. Молли понимающе кивнула, чуть покривив губы. – Трудно, – согласилась она, – честно говоря, я думала, что ты давно мертв, но все гадала, зачем Лея устраивала повторные похороны спустя десять лет. И об этом она тоже знала! Бен поморщился, чувствуя, как от сокрушительного объема шокирующих новостей у него начинается мигрень. Нужно было выпить. Или выйти на свежий воздух, пока Молли не припомнила что-нибудь еще. Что-нибудь еще, что окончательно вывернет его мир наизнанку, хотя еще совсем недавно он был уверен, что уже ничему не сможет удивиться. Но Молли не в курсе, что забрала не того ребенка. Мать Рей – Аманда Роквуд. Это не вызывало сомнений. Они слишком похожи. Давай, убеждай себя в этом, – сказал себе он. Но для одного раза достаточно. Узнать, что Эрвин – дитя инцеста – было бы слишком. – Это ведь останется между нами? – уточнил Бен. Он поторопился вернуть себе внешность Леонарда. Рей лучше не знать о том, что здесь произошло. Рей нельзя знать. В этом Молли абсолютно права. – Да, – подтвердила она. – И на том спасибо, – мрачно усмехнулся мужчина, поднимаясь на ноги. Он подумал, что нужно что-то еще добавить, подвести черту, но на ум ползли лишь невероятные глупости. Поэтому он сказал: – Спасибо за беседу. Было познавательно, но сделаем вид, что этого разговора никогда не было. – Договорились, Бен, – Молли ядовито улыбнулась, но тут же поправила себя, – Лео. И это чужое имя больше не раздражало. Некоторое время назад они с Рей придумали что-то вроде чек-листа «Сотня вещей, которые делают нормальные люди». Иногда метод работал, иногда нет, но в целом помогал хоть немного ориентироваться в пространстве и подсказывал, как подлатать быт после воссоединения семьи. Помимо пункта «Рождество с родственниками» туда входил и не менее бесполезный и раздражающий – «Праздничные посиделки с друзьями в баре», внесенный в перечень по просьбе Рей. Этой идеей бывшая Тень загорелась, насмотревшись жизнеутверждающих ситкомов. И даже сыскала кое-какие подходящие кандидатуры, прошедшие строгие цензуру и отбор со стороны Бена. Кайдел Конникс из этого мира была отброшена единогласно. А вот бродягу По, а также кузенов-вуду, мужчина кое-как, но согласился выносить. Не слишком часто, но несколько раз в год – на Марди Гра, дни Святого Патрика и Благодарения, Хэллоуин и Рождество. Эрвин отправился на ночевку к однокласснику, а Молли любезно согласилась присмотреть за Алисой, так что, освобожденные от родительских обязанностей, они приступили к выполнению своей части программы «пытаться казаться нормальными». – Как прошел разговор с мамой? – поинтересовалась Рей в такси. Весь день у них не находилось свободной минутки, чтобы остаться наедине и обсудить животрепещущую тему. Бен был готов к ее вопросу. Он успел бегло набросать в голове версию произошедшего, которую можно было скормить жене, не выдавая правду, но и не пятная совесть слишком уж вопиющим враньем. – Мирно, – сказал он, – я заверил ее, что тот Леонард – мой дядя, так что ее друг-коп в чем-то оказался прав. Просто у нас в семье… не сильно любят заморачиваться с именами, потому всех по мужской линии зовут одинаково, оттого и возникает путаница. У нас в семье принято придумывать себе другие имена, – подумал Бен и невесело усмехнулся. И про дядю он сказал не просто так – лишний раз уязвить себя, а заодно, пусть и таким извращенным образом, но выплеснуть настоящую причину своего беспокойства. Ему безумно хотелось поговорить об этом с Рей, но не было возможности, так что приходилось подавлять эгоистичный порыв. Ради нее. Ей и так досталось. Фрэнк Джонсон никак не желал выходить у него из головы. – А она? – Как обычно, – отмахнулся он, – проглотила. Но пообещала убить меня, если вскроется какая-нибудь страшная правда. Рей кивнула, соглашаясь. Последнее действительно было в духе миссис Джонсон. Забыть про пистолет, покоящийся на ее коленях почти весь их разговор, будто кошка, было невозможно. Физическое воплощение внутренней силы этой маленькой, хрупкой женщины. Простой смертной, выдержавшей столкновение с магическим миром, но сумевшей уцелеть. В ней не было магии – Бен бы почувствовал. Но в ней было что-то другое, пугающее и завораживающее. Как минимум, ее храбрость и стойкость. И проницательность на грани ясновидения. – Никогда не заведу детей! – сообщил По, встретив их в баре. Он чмокнул Рей в щеку и за руку поздоровался с Беном. – Вас просто невозможно куда-то вытащить, все время заняты. Вот и не заводи, – мысленно откликнулся на его комментарий Бен. Он предпочел даже не думать о том, что случилось бы с этим миром, родись в нем вторая версия Мэнди. Он кое-что знал о том, как сложились обстоятельства в третьем измерении дальше. Во что она превратилась с возрастом. Во что ее превратили. С его участием, пусть он и желал девчонке блага. Верховная Великого Ковена. Одержимая местью тварь. Типичная ведьма. А каким славным ребенком она была до всего… – Эй, – Джанна ударила кулаком По в плечо, – ты за нас обоих все решил? Темнокожая девушка покосилась куда-то в толпу, проверяя местоположение своего кузена. В стремительно развивающийся роман молодой мамбо и латиноамериканца Финн еще посвящен не был. – Ну… – кудрявый замялся, испугавшись гнева своей избранницы, – тебе все равно еще пока рано. – Это тоже решать мне! – взвилась Джанна. Рей с противоположного конца стола, где они устроились, наблюдала за их перебранкой с явным умилением. Поймав взгляд Бена, она улыбнулась. Пусть этот союз и казался им обоим крайне сомнительным, они с любопытством наблюдали за развитием отношений странной парочки. Возможно, из этого могло бы выйти что-то хорошее. Лучше, чем у По и Кайдел. Кайдел, к счастью, всецело погрузилась в свои магические дела и обучение нового поколения ведьм, так что исчезла с радаров. Болтливый По, обожавший сплетни, как-то поведал, что и у его бывшей зазнобы появились отношения, но в подробности не вдавался. Возможно, она, как и во втором мире, все же сменила сторону и завела подругу. Не имеет значения. Пока Кай чем-то занята и держится на расстоянии от их семьи, она не стоит беспокойства. Это другая Кай. Его, Бена, Кай осталась где-то далеко – за бескрайней темнотой зеркальных лабиринтов, и, вроде как, была наконец-то счастлива. На этом все. Он не собирался заменять ее альтернативной версией, чтобы свести на нет беспомощную ностальгию по прошлому, совместному детству и тем годам, когда она помогала им с Эрвином. В основном на дружеских встречах говорила Рей, а Бен молчал, баюкая в руках бокал с каким-нибудь алкогольным напитком, и слушал ее незатейливое щебетание. В кругу друзей она становилась прежней – до всего – казалась такой юной и беззаботной. Это стоило того, чтобы раз в несколько месяцев умирать от скуки в баре. Но в этот раз ему не доставлял прежнего удовольствия вид ее щек, раскрасневшихся от выпитого, и озорно-блестящих глаз. Бен все вглядывался в нее, невольно пытаясь отыскать черты сходства с… Молли. Он все еще прокручивал слова миссис Джонсон в голове и задавался массой вопросов. Что если Молли не ошиблась, считая, что вернула себе свою дочь, похищенную коварными ведьмами? Притащив Аманду из семнадцатого века в двадцатый, в ту же самую больницу, Рей окончательно все запутала. Два ребенка. Две женщины, любая из которых могла в конечном итоге оказаться ее матерью. Но хуже всего то, что в одном из случаев отцом был бы Фрэнк. Родной, потерянный в детстве брат чертовой Леи. Гребаный индийский фильм. Гребаный инбридинг – очень в духе старых колдовских династий. – Эй! – Рей пнула его под столом, привлекая внимание, – все хорошо? – Ага, – заторможено откликнулся Бен. – Выйдем? – шепотом спросила жена и, не дождавшись ответа, бросила друзьям, – хочу проветриться, я что-то перебрала. Ее решение не терпело возражений, так что мужчине только и оставалось, что проталкиваться за ней следом через толпу, набившуюся в бар. В переулке хотя бы было тихо и прохладно. Свежий воздух отрезвлял, возвращая ясность мыслям. Но тени прошлого отступать не спешили. Рей и правда хватила лишнего, видимо, таким образом справляясь с нервным напряжением из-за визита матери. Ее темные глаза пьяно блестели и горели в полумраке подворотни, как тлеющие угли. – Выкладывай! – потребовала она. Такому командирскому тону она обучилась, общаясь с их детьми, и овладела навыком в совершенстве. Он не дал осечки, несмотря даже на степень ее опьянения. – Что именно? – уточнил Бен. – Да ладно! – воскликнула девушка, – я вижу, что что-то не так, – к счастью, Рей по-своему интерпретировала его хмурое настроение и немного сдала позиции, – я знаю, что тебе трудно. Мама… еще и моих друзей терпеть! Я сама устала. Хочешь, сбежим отсюда? У нас целый вечер без детей. – Все нормально, – заверил ее мужчина, – мне ничего не… – Давай сбежим?! – перебила Рей. Ее в принципе невозможно было остановить – у девушки была невероятная привычка напирать с настойчивостью бронепоезда, а в подвыпившем состоянии степень ее упрямства возрастала до небес. Рей охватил азарт выкинуть очередную безумную выходку. Она вдруг спросила: – Можешь «снять маскировку»? – Зачем это? – Пожалуйста, – взмолилась Рей. Бен закатил глаза, злясь от ее безрассудства, но все же просьбе внял и изменил облик. Жена расплылась в довольной улыбке, а очаровательные ямочки на ее щеках были лучшей благодарностью. Она шагнула вперед, преодолевая разделявший их шаг, и опалила его щеку горячим дыханием с привкусом коктейля «Ураган». – Так лучше, – заявила она. И поцеловала его – пьяно, страстно, прижимаясь всем телом, обжигающим даже сквозь ткань, запустила тонкие пальчики в волосы. Отстранившись и все еще блистательно улыбаясь, Рей сообщила: – Я готова терпеть Лео, но не готова его целовать. И… не только… Теперь она оглядывала подворотню лукавым взглядом на предмет посторонних. А Бен столкнулся с неприятным осадком, оставшимся после поцелуя. Несуществующий Лео – хотя бы не твой кузен, – подумал он, презирая себя за подобные мысли. Пока он размышлял, не являлась ли история, рассказанная Молли – тонкой игрой, затеянной, чтобы разрушить их отношения с ее дочерью – ситуация усугубилась еще больше, когда рядом с ними хлопнула дверь служебного выхода бара. – А, вот вы где… Ой. Рей шустро отступила в сторону, но, скорее всего, надоедливый По, отправившийся искать подругу, успел увидеть весьма неоднозначную сцену и сделать соответствующие выводы. Со стороны человека, не посвященного в тонкости их семейной жизни – это выглядело довольно странно. Девушка сбежала от друзей и, между прочим, от мужа, чтобы целоваться с каким-то мужиком на задворках бара. С этой версией латиноамериканца Бену встречаться в своем настоящем обличии не доводилось. К счастью, иначе неловкости стало бы в разы больше. Но и сейчас хватало сполна. – Рей ты… как… ох… – По отупело таращился на них и мямлил, неспособный подобрать слов. Наконец-то он буркнул «извините» и скрылся в помещении. – Твою мать, – выплюнула Рей. – Я предупреждал, – со вздохом заметил Бен, совсем без удовольствия, которое обычно приносит эта фраза, – что мне… – Я знаю! – раздраженно перебила девушка, – ладно. Я с ним поговорю, наплету что-нибудь. Она резко развернулась, шаркнув подошвами кроссовок по асфальту, и ринулась следом за латиносом. Им не привыкать – после возвращения в этот мир всю их жизнь плотно окутывал кокон лжи. Они были честны друг с другом, но не с окружающими. Честны друг с другом… по возможности. «Извини, дорогая, но я не нашел подходящего случая, чтобы рассказать тебе, что, возможно, мы родственники. Да… из разных миров. Но считаются ли наши отношения инцестом?» Бен чертыхнулся и по старой привычке обшарил карманы куртки, но сигарет в них не было. А жаль. После недавних потрясающих, мать их, новостей, он жалел, что разделался со своим пагубным пристрастием. Помогло бы успокоиться и выкинуть из головы навязчивые мысли. Но был и другой способ. Он вернулся в бар, но не пошел к Рей и ее друзьям. Свернул в тесную туалетную комнату, от запахов в которой хотелось прочистить желудок, и плотно запер дверь изнутри. Трещины на амальгаме напоминали побеги сорняка, стремящиеся захватить и оплести всю поверхность зеркала. Но сойдет. Теперь любое сойдет. Он мог сотворить портал где угодно, хоть в луже, но старался не злоупотреблять новыми способностями. Делать вид, что их нет. Но не тогда, когда бегство, черт возьми, жизненно необходимо. Лес был не единственным миром, существовавшим по собственным правилам, как однажды выяснил Бен. Измерений, где время шло иначе, а привычные законы физики утрачивали свою власть, хватало. Это было одно из них, но с некоторыми отличиями. У этого мира был хозяин. Хозяйка. Все здесь подчинялось ее воле – она лепила образ мира по своему разумению, словно из скульпторского пластилина, придавая ему желанную форму. В последние его визиты сюда мир выглядел грязной улочкой на задворках неизвестного мегаполиса с одним-единственным четким зданием среди акварельных, зыбких силуэтов других построек. Именно она возвела здесь бар – бар между мирами – с какой-то ей одной известной целью и с любопытством наблюдала за приблудившимися путешественниками. Хозяйка, как и всегда, крутилась за стойкой, и Бен махнул ей рукой в знак приветствия. Она отсалютовала ему бокалом, который вертела в тонких пальцах. Действие было лишено смысла – ведь ни бара, ни всей посуды в нем, по сути, не существовало, но, должно быть, это простое занятие доставляло хозяйке некоторое удовольствие. Так любовно она орудовала куском ткани, придавая стеклу блеск и прозрачность, хотя с легкостью могла сделать его таким при помощи магии. – Они уже здесь, – сообщила она, подбородком указав в дальний угол помещения, и темные пряди волос хлестнули ее по впалым щекам. Круглая лампа вырывала из тьмы только поверхность стола и несколько фигур за ним. Три фигуры. Они почти всегда были здесь, пусть в их мирах время шло иначе. Здесь все точки сходились, а параллельные линии пересекались. Такими и были эти особые места – вне времени и пространства. Только в таких буферных зонах и возможна встреча с теми, ради кого сюда приходил Бен. – О, очень вовремя! – сказал ему один из них, поднимаясь, чтобы обменяться рукопожатием. И тут же рассмеялся, – вовремя. Какой вышел каламбур, да? А сегодня он выглядел молодо – моложе всех, хотя впечатление было обманчиво, учитывая, что ему давно перевалило за сотню. Но энергетические вампиры живут долго – никто на самом деле не знал насколько. Пока не нарвутся на неприятности или шальную пулю? Бен не встречался с ними в своем мире, хотя неоднократно слышал об их существовании, так что все сведения, которыми он располагал, были почерпнуты из общения с этим типом. И хорошо, что не встречался – ангелоподобная зубастая братия Луизы и рядом не стояла с этими созданиями. Дети ночи вели скрытную жизнь, а эти прятались у всех на виду. И им не нужно было втыкать в тебя клыки, чтобы попробовать на вкус. Достаточно было пожать руку. Бен пригрозил ему пальцем, на что вампир лишь ослепительно улыбнулся. Вампир – он звал его про себя так, но чаще все-таки шут или массовик-затейник. Что ни фраза, то искрометная шутка или очередная колкость. Вампир постоянно ерничал, и оставалось загадкой, как с таким характером и привычкой без устали подначивать окружающих он дожил до своих преклонных лет. – Мы тут затеяли одну игру, – сообщил вампир, – я вычитал про нее у Достоевского и мне понравилось. – Можешь не продолжать, – поморщился Бен, легко догадавшись, что на этот раз затеял этот пройдоха. Он поймал благодарный взгляд второго из присутствующих – всегда молчаливого и мрачного, открывавшего рот лишь в случае крайней необходимости, на контрасте с велеречивым вампиром. Третий удостоил его лишь вежливого кивка. Чтобы не сойти с ума, общаясь с теми, кто являлся его альтернативными версиями из других, очень отличных от его миров, Бен и придумал для них краткие прозвища. Он сразу понял, что употреблять их вслух будет чистым самоубийством, потому использовал только про себя, пока не столкнулся с неприятным открытием – кое-кто из присутствующих владел телепатией. «Еще раз назовешь меня нацистом, и я тебе устрою гребаный концлагерь» – транслировал ему тот, кто теперь именовался никак иначе, кроме как молчун. Возможно, поэтому он и предпочитал тихо сидеть, уткнувшись в бокал, который цедил целый вечер – украдкой прислушиваясь к чужим мыслям. Впрочем, молчун не раздражал Бена так сильно, как третий. С ним все было не так однозначно, пришлось потрудиться, выбирая самую емкую из всех характеристик – еврей, командор, Голем или попросту «раздражающий зомби». Раздражающий. Они с Беном с первого взгляда воспылали друг к другу взаимной неприязнью. И не без причины. Собрались в баре еврей, нацист и… вампир, – звучало, как начало анекдота. И Бен давно догадался, что и присутствующие нашли для него какое-то определение, каждый свое. Молчаливый немец открыто называл его «янки», вампир использовал дружелюбное и нейтральное «бродяга», а версию зомби ему знать не хотелось. Любое их взаимодействие и без того едва не заканчивалось дракой. А хозяйке подобное не нравилось. Обычно она удостаивала их строгого взгляда жирно подведенных зеленых глаз, но, бывало, делала устные замечания. Как разыгравшимся детям. – Ладно, продолжим! – вампир бодро хлопнул в ладоши, стоило Бену занять последнее пустующее место. Зомби закатил голубые, чуть отличающиеся по оттенку глаза. Молчун недовольно покачал головой. Они, конечно, выражали недовольство, но почему-то всегда втягивались в затеянные товарищем сомнительные приключения. А ведь Бен искал не их – он бороздил измерения, рассчитывая напасть на след своей версии из третьего мира. Он не верил Лее, так что сомневался, что в шкатулке на прикроватной тумбочке действительно хранился прах ее сына. Он хотел знать – куда и зачем сбежал тот недоумок – любитель пиджаков с заплатками на рукавах. Но напоролся на эту троицу. И в каком-то смысле это было удачей. Вечера в их обществе бывали… довольно занятными. Отличный способ отвлечься от насущных проблем. – Инцест, – выдал он, и три пары глаз придирчиво вцепились ему в лицо. – Что, прости? – переспросил вампир. – Ты явился сообщить, что выебал свою мамку? – с готовностью откликнулся зомби, утопив присутствующих в яде своего голоса, – поздравляю! – Нет, – процедил Бен, кое-как проигнорировав его провокацию, – если это та игра, о которой я думаю, то ее суть в том, чтобы назвать какую-то мерзость и… – Любопытно, – вдруг подал голос молчун. По его взгляду Бен легко догадался, что сейчас он беззастенчиво сканирует его мысли в поисках подробностей или хоть каких-то объяснений. – Не совсем так, – поправил вампир, – я немного изменил правила. Нужно назвать свой самый гадкий поступок, а все, кто делал это или что-то подобное, выпивают. Сейчас, кстати, очередь Вуди Аллена, – он подбородком указал на зомби. – Не называй меня так, – ощерился тот, – гребаный макаронник. Вампира прозвище ничуть не задело, он обнажил зубы в клыкастой улыбке. С таким прикусом он вполне мог перегрызть кому-нибудь глотку, но все же куда сильнее ранил словами. И прикосновениями. Он поторопил: – Давай-давай, не отлынивай. Зомби поморщился, какое-то время напряженно молчал, перекатывая в пальцах бокал, а потом резко просиял. Он поднял голубые глаза и поймал взгляд вампира. – Хорошо, ты сам напросился, – сказал он и с удовольствием протянул, – брал женщину против воли. – Брал – очень расплывчато, – принялся увиливать вампир. – Окей. Насиловал женщину, – уточнил зомби, оскалившись. Вампир выругался себе под нос по-немецки и спешно поднес рюмку к губам, утопив в алкоголе беспомощное, уже понятное всем присутствующим «сукин сын». Молчун выпил с тяжелым вздохом. Бен беззаботно пожал плечами, но сам погрузился в невеселые размышления, вынужденно припомнив кое-что из вещей, которые предпочитал не вытаскивать на свет. В итоге он все-таки пришел к выводу, что этот ход можно пропустить. Согласие было, пусть и условное. Он проследил, как зомби и сам осушил свой бокал, и испытал заметное облегчение. И мстительное удовольствие. – Дальше, – хрипло потребовал вампир. – Убил кучу людей, – продолжил молчун. – Ну нет, – возмутился зомби, – это фигня какая-то, не по правилам. Людей убивают по разным причинам, иногда, между прочим, очень весомым! К слову о причинах – нахмурился Бен – одной из причин, почему он сразу невзлюбил этого типа, была его невероятная изворотливость и хитрожопость. Он везде искал если не выгоду, то хоть крошечную лазейку. Ему не музыкантом нужно было становиться, а адвокатом. – Отрубил кому-то голову, – припомнил молчун. Его их препирательства не сильно трогали, он, как и всегда, оставался невозмутимым и слегка отстраненным. Зомби чокнулся с ним, прежде чем пригубить, но в подробности вдаваться не стал. И на том спасибо. – Больные ублюдки, – прокомментировал вампир со злой, торжествующей улыбкой, обернувшись к Бену. Тот кивнул – да, на контрасте его былые злодеяния и правда выглядели детскими шалостями. Во многом он и приходил сюда за этим – послушать байки этой троицы и убедиться, что его жизнь куда ближе к нормальности, чем ему временами казалось. – Жги! – потребовал от него вампир, – что там с инцестом? Ты же не просто так об этом заикнулся? – Врал… скрывал правду от любимой женщины, – на автомате выпалил Бен, поторопившись заполнить паузу, чтобы зомби не впихнул в нее еще одну возмутительную, гадкую шуточку. Проступок мог показаться невинным, особенно на фоне прозвучавших откровений, но это действительно его беспокоило. От чувства вины он и сбежал сюда. – Страйк, – усмехнулся вампир и быстро выпил. Его примеру последовал и зомби, пусть и с явной неохотой. Лишь молчун глубоко задумался, прежде чем поднять бокал со столешницы. – Убил кого-то на глазах у ребенка, – сообщил вампир. Кроме него никто пить не стал. – Больной ублюдок, – передразнил зомби, – содрал с кого-то кожу. Они не на шутку разошлись, затеяв соревнование в жестокости, и Бена замутило. Как бы ни было познавательно, долго слушать их откровения он оказался не способен. Когда-то ему казалось, что он худшая версия себя во всех мирах, но, пообщавшись с этой троицей, он разуверился в своем убеждении. После таких вот посиделок многие вещи представлялись в несколько ином свете – куда более оптимистичном. Это внушало надежду. Он поднялся из-за стола и спешно попрощался с присутствующими, торопясь выйти на воздух. Здесь было странное небо – пустая чернота, без звезд, облаков и оттенков, куда больше напоминающая павильон на киностудии, куда его когда-то таскал отец, чем реальный небесный свод. Хозяйка не сильно трудилась, прорисовывая детали экстерьера, набросав его лишь парой небрежных мазков. Темнота вокруг – сверху – по бокам, силуэты зданий. Бар с вывеской, мостовая под ногами – и пустота. Позади хлопнула дверь. Вампир остановился рядом и любезно протянул Бену пачку сигарет. Он задрал голову, чтобы тоже посмотреть наверх, чуть прищурившись. – Что, бродяга, не вынесла твоя нежная душенька суровой правды жизни? – беззлобно подколол он. – Это не жизнь, а лютый пиздец, – ответил Бен. Он чиркнул зажигалкой и подивился тому, каким одиноким был этот звук в окружающей тишине. – Верно, – согласился вампир. По нему было заметно, что он и сам не в восторге от того, куда завела затеянная им авантюра. В отличие от оставшихся в баре товарищей, он вовсе не был мясником, получавшим удовольствие от кровопролитий и бесчисленных жертв. Пусть и в прошедшем времени. Вампиры, энергетические, обычные все-таки хищники – сама природа обязывает их быть жестокими. Но этот таким не был, он, вроде как, старался свести урон к минимуму. – А ты, бедняжка, пришел пожаловаться на свои проблемы? – подловил вампир, – а тут это. – С чего ты взял? – По твоей кислой роже. Жена, кстати, не заругает? – вампир кивнул на сигарету в пальцах Бена, заставив его скривиться от глупого комментария. Рей пришла бы в куда большее возмущение, если бы узнала, куда он иногда сбегает из дома. И от себя. – Так что там с инцестом? – припомнил вампир. Он из всей троицы внушал Бену большую симпатию, но и его временами хотелось придушить голыми руками. За проницательность – без всякой телепатии. За привычку лезть туда, куда не просят. – Ничего, – отрезал Бен, – просто очередные семейные скелеты вывалились из шкафа. Мать давно умерла, но я продолжаю получать от нее подарки… – О! – кофейные глаза вампира вспыхнули от любопытства, – и что?! Maman неплохо покутила в юности и выяснилось, что ты все это время шпилил свою потерянную сестру? – Кузину, – возразил Бен и тут же поправил себя, – но это не точно. Нет, это, скорее всего, не так. Не важно. Вампир вдруг посерьезнел, швырнул недокуренную сигарету на мостовую, и она растворилась – стала частью неизменного, вечно статичного пейзажа. Он взял Бена за плечи и внимательно заглянул ему в лицо. Бен уже забеспокоился – не пытается ли этот негодяй совместить приятное с полезным и заодно подкормиться, но нет. Таким образом вампир лишь хотел подчеркнуть весомость того, что собирался сказать. – Ты, приятель, чертова королева драмы, – заявил он, – во-первых, насколько мне известно, твоя девчонка из другого измерения, а значит, о каком инцесте вообще может идти речь? Во-вторых, не цепляйся ты за прошлое, не позволяй ему отравлять свое настоящее. Бесплатный совет, – усмехнулся он. – «Бесплатный совет»? – откликнулся Бен, – с каких это пор ты записался в мозгоправы? Вампир убрал руки и спрятал их в карманы. Он опустил взгляд, задумавшись о чем-то своем. Бен подумал немного и все же выдавил из себя: – Но спасибо. – Обращайся, – ослепительно улыбнулся вампир и заметил с легкой печалью в голосе, – мне повезло, что я сирота. От родственников одни проблемы, как я смотрю. – И не говори, – согласился Бен. Он швырнул на мостовую догоревшую сигарету, про которую совсем позабыл, затянувшись лишь раз, и пошел вперед. Перед тем, как зыбкий, трепещущий сумрак поглотил его, он обернулся и бросил последний взгляд на вампира – тот не смотрел ему вслед, погрузившись в себя. Одинокая фигура в свете мигающей вывески бара между мирами. Руки все равно нещадно провоняли табаком, как и одежда. В туалете дрянного бара не нашлось даже мыла, чтобы перебить навязчивый запах, так что Бен решил плюнуть на эту мелкую неприятность. Рей все равно почует, но бушевать не будет. Не из-за этого – сущей ерунды. Бен вернул себе облик Лео и выудил телефон, чтобы проверить время, убедиться, что не отсутствовал в своем мире и минуты. Но Рей все равно его искала, он не ошибся. Они столкнулись в узком закутке за дверью. Она повела носом и нахмурилась. – Хм, – многозначительно фыркнула она. – Мне казалось, ты собиралась убедить amigo, что не изменяешь супругу, – заметил Бен. – А мне казалось, что ты бросил курить, – парировала Рей, но тут же беззаботно махнула рукой, – да плевать. Я не обязана отчитываться перед По. Пусть думает, что хочет. – О, – изумился мужчина и приобнял ее за плечи, – даже так? Если что мы всегда можем сказать ему, что практикуем полиаморию в отношениях и пригласить стать третьим колесом. Если его бросит Джанна. – Бен! – воскликнула девушка, – он же, черт возьми, мой дедушка! – В другом измерении, – напомнил Бен, невольно вернувшись мыслями к увещеваниям вампира, – да и когда-то это тебе не помешало… – Просто заткнись, – потребовала Рей, смешно наморщив нос. Бен испытал заметное облегчение – он перестал сомневаться в том, что еще некоторое время назад казалось пусть и невероятной, но неоспоримой истиной. Безмозглый плут По Дэмерон и Кайдел – родители Аманды. А Аманда… Аманда каким-то образом умудрилась преодолеть дистанцию в три века, чтобы спутаться с загадочным Иеремией, а потом оказаться в том самом месте, в то самое время. Погибнуть, но подарить жизнь Рей. Они слишком похожи. У всех троих – По, Аманды и Рей – одинаковые глаза и целый вагон слабоумия и отваги. Бен понял, о чем говорила Молли, обнаружив в нем черты сходства с Фрэнком. Есть что-то, незаметное, едва уловимое, что обличало связь. И эта связь была и у его жены и несчастной, но отчаянной Мэнди. Была. Да только Молли Джонсон имела настоящее право зваться ее матерью. Она это заслужила. Заслужила верить, что забрала того ребенка, что вернула себе свою дочь. По-хорошему, нужно сгонять туда – в тысяча девятьсот девяносто седьмой – и со всем разобраться. Раз и навсегда. А не торчать в баре между мирами в сомнительной компании. Как-нибудь обязательно – пообещал он себе. Потом. – Так что насчет сбежать ото всех? – спросила Рей, коварно улыбаясь, – как тебе план? – Отличный план. ❄️❄️❄️ Из-за погодных условий самолет долго кружил перед приземлением. В узкое окошко Молли наблюдала за метелью – за снежинками, сворачивающимися в спирали в сгущающейся темноте. Она с грустью подумала, что Терри, вызвавшемуся встретить ее и отвезти домой, придется набраться терпения. Но пожилой темнокожий мужчина отличался добродушным, мягким нравом, так что возмущаться не стал. Он обнял женщину и забрал у нее легкую сумку, чтобы упаковать в багажник. – Как все прошло? – спросил он в паузу между скрипучим движением дворников по ветровому стеклу. – Неплохо! – заверила Молли и улыбнулась, – я привезла тебе сувенир из Луизианы. – Ну что ты, Мо! – воскликнул он, – не стоило. Он включил музыку и печь. Молли чуть не задремала, окутанная темнотой и уютной обстановкой в салоне автомобиля. Стряхнув сонливость, она принялась наблюдать за заснеженными деревьями, окружающими шоссе, стремительно уносящимися вдаль. – Что-то удалось выяснить? – поторопил Терри. Этого разговора было не избежать, хотя Молли меньше всего на свете хотелось сейчас возвращаться мыслями в оранжерею особняка на Мэгэзин Стрит. На самом деле, она не планировала делиться с Терри результатами своего маленького расследования, несмотря на его ощутимую помощь. Она вообще жалела, что привлекла его к делу. Но ведь он сам предложил. – Нет, – быстро заверила его Молли, – я не хотела расстраивать дочь, портить ей праздник. Мы как-нибудь потом с ней об этом поговорим. Лгунья – отругала себя женщина и тут же оправдалась в собственных глазах – Терри случайный человек, не стоит втягивать его в неприятности. Последствия могут быть крайне плачевными. Но Терри так не считал. Он нахмурил густые, седые брови и строго сказал: – Мо, это несерьезно. Твоя дочь живет с человеком, который выдает себя за другого, а ты игнорируешь наличие проблемы. «Не хотела портить праздник», серьезно? «Не лезь, куда не просят» – ответила про себя Молли. Она закусила губу. – Я сама разберусь, – сухо сказала она. Терри лишь недовольно покачал головой. Они остановились в кофейне на углу, чтобы взять себе горячие напитки. Молли сказала Терри, что дальше доберется сама, пешком. Она подозревала, что дорожные службы не справлялись с обрушившимся на город ненастьем и ее улицу сильно занесло. Ей не хотелось, чтобы машина друга застряла в сугробе и им пришлось провести ближайшие часы, орудуя лопатой или дожидаясь эвакуатор. Заказывая кофе, Молли разговорилась с девушкой за стойкой – припомнила ее лицо, когда-то она ходила в ту же школу, что и Рей. В каком-то смысле ее дочери повезло – ее жизнь сложилась крайне необычно, но она не прозябала в этой глуши, как многие ее бывшие одноклассники и друзья. Жила, как принцесса, в шикарном доме. С жутковатым принцем. Какая же ты упрямая девчонка, а, – усмехнулась про себя Молли, с умилением и странной гордостью подумав о дочери, – так хотела своего Бена Соло, что с того света вытащила. Или откуда там? Молли не знала, как далеко простирались возможности магов. И не хотела знать. Рядом с ней нарисовался Терри – он уже собирался уехать, но тоже решил взять себе кофе в дорогу. Он жил на другом конце городка. – Эспрессо с апельсиновым соком, – обратился он к бариста, – без сахара. – Ты тоже это пьешь? – удивилась Молли, – никогда не понимала пристрастия Рей к этому странному напитку. – Вкусно же, – пожал плечами Терри. Он как-то хитро посмотрел на нее, чуть прищурившись. И спросил, – проводить тебя? – Нет, не стоит. Хочу прогуляться, – отмахнулась Молли, избегая дальнейших назидательных бесед насчет сомнительного супруга дочери. Терри, конечно, славный человек, отзывчивый, но ей не нравилось, когда кто-то пытался навязать ей свою заботу. Она привыкла справляться сама. Ей куда крепче спалось до того, как друг позвонил, чтобы сообщить о том, что вдруг где-то раздобыл информацию о Лео. Не зря она все-таки отправила Терри домой – признала Молли, приближаясь к дому. В сугробе, образовавшемся посреди улицы, намертво увязла машина какого-то несчастного. Женщина обошла ее со всех сторон, оглядывая с любопытством – этот автомобиль был не из местных. Кому вообще пришло в голову приобретать кабриолет в Новой Англии? Частенько зимы здесь случались крайне щедрыми на снег. Опустив взгляд на номер автомобиля, Молли сама ответила на свой вопрос. Калифорния. Конечно, эта пижонская тачка куда больше годилась для того, чтобы красоваться в тени пальм на побережье океана. Но как ее занесло сюда? В сугроб у дома Молли Джонсон в пригороде Салема. – Мисс! – окликнули ее. Молли обернулась и увидела перед собой высокого, благообразного седого мужчину в куртке, легкой не по погоде. Он потушил окурок ботинком и двинулся к ней. – Или миссис? – он обворожительно улыбнулся и поднял руку с побелевшими от холода пальцами, демонстрируя телефон, – телефон разрядился. Будет ли наглостью попросить вас вызвать эвакуатор? Молли не знала почему, но мужчина показался ей смутно знакомым. Нет, она его никогда прежде не встречала, но что-то в нем было, заставлявшее мозг метаться в попытках свести воедино концы нити. – Эм, нет, – опомнилась она и полезла в сумочку за смартфоном. Девайс, как назло, не отреагировал на ее манипуляции. В такие холодные дни батарея мгновенно садилась. А ведь Молли обещала позвонить Рей по прилету! Она досадливо хлопнула себя по лбу. – Извините, – вздохнула она, – я не смогу вам помочь. Но… – она покосилась в сторону дома, – у меня есть идея! Мужчина недоуменно поднял брови. – Пойдемте, – Молли махнула рукой, приглашая следовать за собой, – зарядим телефоны и выпьем чего-нибудь горячего. Не горячительного, – усмехнулась она. Еще только пить с незнакомцами не хватало. Молли сама себе поразилась – при ее-то подозрительности и недоверчивости звать в гости невесть кого. Но на дне ее сумки лежал пистолет, а под кроватью в спальне покоился дробовик, из которого когда-то загадочная незнакомка застрелила Фрэнка. Молли могла за себя постоять. Она не боялась. – Ох, надо же, – восхитился мужчина. Подумав над ее предложением, он сказал, – слишком заманчиво, чтобы отказаться! Ну и климат тут, я почти забыл, какие омерзительные зимы в Массачусетсе. Меня, кстати, зовут Хан. – Молли, – женщина протянула ему руку, но вместо того, чтобы пожать ее, хозяин злосчастного кабриолета прижал ее ладонь к холодным губам. – Рад знакомству, – сообщил он. 🌸🌸🌸 Рей швырнула рюкзак на пол и с ногами, не снимая обуви, завалилась на кровать. Было жарко, и она повозилась, стаскивая с себя часть одежды, оставшись в одном белье и любимых кроссовках. Эта поездка ее измучила – хотелось лежать, распластавшись морской звездой, и по возможности не шевелиться. В такие моменты она жалела, что лишилась способности превращаться в ворона, это заметно сэкономило бы время на дорогу до Атланты и избавило ее от необходимости проводить столько часов за рулем. Глаза чесались, а спина затекла. У Рей не было сил даже на то, чтобы набрать себе ванну. Где-то в рюкзаке ожил телефон, настойчиво требуя к себе внимания. Рей грязно выругалась, радуясь, что ее не слышит никто из домашних, и свесилась с кровати, чтобы дотянуться до надрывающегося смартфона. – Привет, мам, – ответила она, откидываясь обратно на покрывало. – Привет, дорогая, – откликнулась Молли, – как твои дела? – Хорошо! – сообщила Рей, – вот… только вернулась, ездила смотреть интересный объект в соседнем штате. Бывшая плантаторская вилла, можно было бы сделать из нее отель, там… – Одна? – оборвала ее мать, как-то напрягшись, – а Лео? – Лео присматривал за детьми, – ответила девушка, предчувствуя, что опять услышит очередную обвинительную речь в адрес своего подозрительного супруга. Поди злосчастный Терри опять что-нибудь откопал, о чем Молли и собирается ей поведать, ради чего и позвонила. Но она ошиблась. Мать немного помолчала, после чего вдруг выдала: – Собственно… я вот о чем с тобой хотела поговорить, – она прочистила горло, – ты же занимаешься этим, продажей домов? Я подумала, что надо поручить дело тебе. Я хочу продать наш дом. – Что!? – изумилась Рей. Она села на кровати и растерянно огляделась, в край обескураженная услышанным. Их дом. Их маленький, уютный домик, где прошло ее детство, с которым столько всего было связано. – Да, милая, – подтвердила Молли, – я хочу сменить обстановку, переехать. Сколько можно жить прошлым? Ты же поможешь? – С чего вдруг? – осторожно поинтересовалась Рей. Она боялась услышать, что мать приняла решение перебраться к ним поближе, чтобы извести их с Беном своей паранойей. Конечно, девушка безумно любила свою мать, но неловкость совместных зимних праздников оставила ей неприятное послевкусие. – Я… не поверишь! – женщина нервно рассмеялась, – кое с кем познакомилась. Всегда считала, что с меня хватит отношений, что мне лучше быть одной. Но все так спонтанно вышло. Вот только он живет на другом конце страны, и нам страшно надоело мотаться друг к другу, все эти изматывающие перелеты… – Невероятно, – пробормотала Рей. Это точно ее Молли? Ярая мужененавистница, раз и навсегда разочаровавшаяся в любви из-за неудачного брака? Или место матери занял ее двойник, альтернативная версия из мира, где все наоборот? – В общем, – тем временем подвела итог Молли, – я хочу рискнуть, будь что будет. Ну и… продать дом. Ты же и сама не горишь желанием ездить в Салем, ведь так, милая? – М… да… – протянула девушка, прощаясь с идеей как-нибудь заслать детей на каникулы к бабушке, чтобы отдохнуть от родительских обязанностей. Впрочем, бабушка же никуда не денется – просто – внезапно! – сменит свое местоположение. – А куда ты хочешь переехать? – опомнилась Рей. – В Лос-Анджелес, – сообщила Молли, – ну что, поможешь мне? – Да, конечно, – заверила ее Рей, – я посмотрю билеты, чуть разгребу дела и сразу к тебе. Она сбросила вызов, отбросила телефон в сторону и спрятала лицо в ладонях. Она почувствовала, как по виску стекает капелька пота – день стоял душный, в комнате уже становилось нечем дышать. Надо было как-то встать, включить кондиционер, принять ванну, но… Рей была просто раздавлена этой новостью. Ей было мучительно думать о том, чтобы проститься с тем домом. Хорошим домом, без призраков прошлого и скелетов в шкафах. А ведь ей еще предстояло разобрать свои вещи, которыми битком была набита ее старая комната. Окунуться в омут ностальгии от вида всех этих милых сердцу мелочей. Как-то вынести такое испытание! Она различила шаги и повернула голову, чтобы посмотреть на вошедшего Бена. Книги! У нее там, в комнате, припрятано что-то из тех книг, что он когда-то давал ей. Можно вернуть их хотя бы сейчас, пусть это и лишено особого смысла. Рей вообще не знала, почему думает об этом. – Ты в порядке? – забеспокоился мужчина. – Эм, да, – она с трудом поднялась и подтянула к себе ноги, чтобы наконец-то стащить обувь, – устала с дороги, а тут еще и мама позвонила… От этих слов Бен напрягся еще больше. Он присел рядом с ней на кровать и пристально заглянул жене в глаза. – И? – поторопил он, – что стряслось? – Да ничего особенного, – заверила Рей, – просто она вдруг решила продать дом и переехать. – К нам?! – воскликнул мужчина, и с его лица сошли все краски. Он, наверное, принялся обдумывать план срочной эвакуации всей их семьи – в какой-нибудь другой мир. Подальше от миссис Джонсон. – Нет, – Рей мотнула головой, – в Лос-Анджелес. – А, – Бен выдохнул с заметным облегчением, и его янтарные глаза стали лукавыми, – хорошо, это достаточно далеко от Нового Орлеана, так что мы в безопасности. Нет, ты не подумай, я хорошо отношусь к твоей маме, – спешно заверил он, – но ее подозрительность сводит меня с ума. – Надо же, – фыркнула Рей. Мужчина откинулся на кровать. – Лос-Анджелес, – задумчиво повторил он, – где-то там обретается мой папаша-алкаш, местная его версия… а представь себе такой сценарий: если, конечно, он не сторчался и не спился окончательно, повстречаются они с Молли, воспылают друг к другу страстью и… – Даже не продолжай, – взмолилась девушка, поморщившись, – во-первых, мама сказала, что у нее появился парень. Во-вторых – у нее три тысячи причин ненавидеть алкоголиков, твой «папаша-алкаш» ее попросту не заинтересует. Бред! – А вдруг? – загадочно улыбнулся Бен, – в таком случае наши отношения стали бы считаться кровосмесительной связью или нет? – Гадость! – закричала Рей, – прекрати. – Да ладно? – подловил ее муж, – ты целовалась со своим дедушкой. Ты, кстати, в курсе про распространенный в хронофантастике троп «убить своего дедушку»? Отыграла его по-своему? Чаша терпения девушки переполнилась – она беспомощно зарычала и замахнулась, чтобы ударить Бена в плечо, требуя прекратить издевательства. Он перехватил ее руку и потянул ее на себя, чтобы поцеловать. Рей ненадолго позабыла про свой праведный гнев, но через какое-то время отстранилась, задумавшись. Она разлеглась на груди мужчины. Ее успокаивало тепло его тела и дыхания поблизости, но крайне тревожили собственные мысли. – Эрвин ее не забыл, – со вздохом сказала она, – Мэнди. Ты вот потешаешься, а наш сын влюблен в свою бабушку. Вдруг однажды он отправится на ее поиски? – Это пройдет, – заверил ее Бен, – не сразу, но пройдет. Нужно больше времени. – А она? Как думаешь? Не явится ли она? – поделилась своим главным страхом Рей. Несмотря на жару и погожий весенний день, ей вдруг стало зябко. Ее пугала неизвестность. Она ничего не знала о том, что привело Мэнди в Салем конца семнадцатого века, как и о том, что происходило с ней между двумя их встречами. Последней и той, в логове новоорлеанских ведьм. Возможно, что-то было известно Бену. Но разве его спросишь! Рей не сомневалась – он оберегает ее от правды. Она не злилась. Есть вещи, о которых лучше не знать. – Мне и одной твоей матери хватает, – заявил он, – две – это уже перебор. От всех этих родственников одни проблемы. – Да уж, – вынужденно согласилась Рей. Она усмехнулась, – странная у нас все-таки семья.