Глава 11 "Начало... конца?"

      Вечер подкрался тихо и незаметно. Я стояла у огромного зеркала в своей спальне, поглаживая бархатную ткань на вырезе платья. Синий велюр струился по моему телу, обволакивая теплотой и уютом, не смотря на внешние строгость и холод.       Как он…       Мысль мелькнула в моей голове и исчезла. О чем я думаю… Ася, соберись!       Твердя себе под нос одно и тоже целый день, я собиралась ко встрече с ребятами. Большого мне стоило это всё… ___       Несколькими часами ранее.       — Асия, ты сошла с ума! — папа нервно стучал пальцами о красное дерево стола.       — Пап, я буду с ними работать! Они не плохие ребята, перспективные! — твердила я, стоя на своём и не уступая отцу.       — Ася! Наш дом просто так стоит в лесу? У нас просто так, для понтов корявых полный дом охраны? — первый раз в жизни я видела его настолько… Обеспокоенным?.. Я никогда не ругалась с отцом, он был самым близким для меня человеком и я не хотела портить связь между нами.       — Пап… Они хорошие, правда… Разреши им один раз прийти к нам и сам убедишься. Нет — убьешь, как обычно. — от чего то стало так противно, когда слова сорвались с языка. Никогда мне не было так тяжело осознавать, что при не правильном шаге, кто то сложит голову…       Папа молча взглянул в мои зелёные глаза, в которых заискрились слезы. Я представила себе тело Пчелкина. Ещё горячее сильное тело, бездыханным тяжёлым камнем падающее на холодный мрамор нашего пола в гостиной. На мои худые коленки, если я успею подхватить его. В расслабленном лбу, со вскинутыми бровями, зазияет почти сквозное отверстие и сверкнёт бурая густая жидкость. Штормовые глаза, смотрящие на меня с немой мольбой сказать что это шутка. Со страхом. Он не кричит. Его горло раздирает изнутри, от внутреннего крика. Из глаза скатиться бусинка лазурной слезы, приземлиться на холодный кафель и подтвердит то, что звонкий баритон и бархатный смех больше не донесеться до моих ушей…       Я зажмурилась, от представлений моей бурной фантазии. Папа встал и подошёл ко мне. Крепко стиснув меня в объятьях, как в детстве, он давал понять, что всё будет хорошо. Но только я уже не ребёнок. И в то, что «всё всегда заканчиваеться хорошо» я тоже больше не верю.       Так зачем звала? — спросила я сама себя. Не знаю. Хочу почувствовать себя обычным, нормальным подростком. А не криминальным элементом на всю жизнь. Это клеймо вбилось в моё сознание, въелось в самую кожу, отказываясь в это верить. Мне редко удаётся выспаться ночью. Зачастую я просыпаюсь на полу от того, что врезаюсь в него лбом.       Внешне я научилась не выдавать своих эмоций. Натягивать маску безразличия, как это делает мой отец, когда убивает непригодных на моих глазах с четырнадцати лет… Папа думал, что я закалю себя и стану каменной? Как бы не так… Мои нервы не выдерживают, но показываю я это только ночью. Сама себе, луне и одеялу. Мне проще лечь сразу на пол, чтобы потом не выслушивать вопросы и не оправдываться тем, что я упала во сне, а не то, что меня избивают. Мне нужен врач. Хороший врач, который вывезет мой характер и моё нытьё, который не зассыт когда я скажу фамилию и расскажу свою историю. Который поможет мне справиться с моими перепадами и ночными кошмарами… Но отец об этом не узнает. Никогда.       Я отстранилась от тёплой груди, не смотря отцу в глаза.       — Ася, выпей валерьяночки. Я пр глашу домой врача завтра же. Так дела не делаются. Ты же не слезокапка какая нибудь. Никогда слез не пускала, а сейчас развела тут болотце. — он мягко улыбнулся, в глазах мелькнул испуг.       Он разрешил мне привести ребят в дом, но в чутком контроле охраной. ___       Я собрала непослушные волны в высокий пучок и заколола его заколкой с огромными сапфирами и изумрудами, в цвет платья и глаз. Губы украсил блеск, а на красных глазах заиграли стрелки. Красный от моих истерик нос, шмыгал и отказывался от своей прямой обязанности — пускать в мои лёгкие воздух. Припухлости на глазах к вечеру только прибавились.       До встречи оставалось немного времени и я решилась набрать Пашку…       Пальцы за порхали над кнопками, набирая знакомый с детства номер.       «Абонент временно недоступен, перезвоните позже»       Странно — подумала я и скинула вызов.       — Ась, спускайся! — услышала я приглушенный крик отца из прихожей.       Поправив последние штрихи на лице я выпорхнула из комнаты. Пусть папа и обещал не трогать их, а он держит слово и отвечает за него, но я всё равно поспешила, дабы успокоить душу и нервы. На новые, нервы я не накоплю…       Летя по лестнице вниз, звонко стуча по белоснежному кафелю шпильками каблуков, я еле успевала хвататься за перила, что бы не «вписаться» в ступеньку носом.       По закону подлости и моей торопежки, я всё-таки вылетела с последних ступень, прямиком в кого то. Сильные руки со знакомым запахом мяты, виски и сигар подхватили меня, ставя на ноги. Под надменным взглядом охраны и папы, Витя быстро убрал руки от меня, вальяжно чмокнув тыльную сторону ладони. Под теми же взглядами, Саша, Космос и Валера повторили за другом и повесили свои пальто на крючки.       — Прошу за мной. — Мария Ивановна мягко улыбнулась ребятам, от чего те слегка расслабились. Женщина в нашем доме внушала им доверие.       — Здесь сидит Вадим Олегович. Здесь Асия Вадимовна, по правую руку от него. Слева от Вадима Олеговича обычно сидит Павел Александрович, но сегодня его нет. Возле Асии Вадимовны сидит Виктор Павлович, затем Космос Юрьевич. Вместо Павла Александр Николаевич, следом Валерий Константинович. — Тётя Маша указала нам на наши места и мы прошли к сервированному столу. От количества еды, сготовленной её тёплыми и заботливыми руками, разбегались глаза даже у меня и живот запевал свои голодные мотивы. В последнее время я стала редко и мало есть, даже успела соскучиться по любимым пельмешкам и похлаве на десерт.       Витя отодвинул для меня стул и сам сел рядом, осторожно дотронувшись кончиками пальцев моей ладони под столом, нервно сжимающей клочок темного бархата. Он склонился над моим ухом.       — Принцесса, выглядишь невероятно.       Напряжение повисло в воздухе, но похоже, оно напрягало всех, кроме папы. Он был тем самым «когда я ем я глух и нем». Мы с ребятами переглядывались, разрезая стейки под проворными и холодными взглядами нашей охраны. Мои щеки залились краской и для себя я чётко решила, что впредь буду встречаться с кем то на нейтральной территории. Моя слишком охраняемая…       — Расскажите мне, Александр Николаевич, — мы напряглись, а Саша перестал жевать, заглатывая кусок целиком. — куда же вы устриваете мою дочь?       — В отдел бумажных особо важных докладных и договоров. Она будет заниматься переводом и составлением бумаг мне на подпись. Для особо важных, сделок. — уточнил Саша в конце, пытаясь не выдавать страх. Довольно уверенно уточнил.       Папа закивал и не стал продолжать тему.       — Вадим Олегович, вас к телефону. — один из лысых охранников обратился у нему.       — Давай. — папа взял трубку. — Алло. Да. Секунду. — он вскочил из-за стола, кинул взгляд на меня и вышел.       — Кто это? — задала я вопрос тому мужчине, что принёс телефон.       — Не могу сказать, Асия Вадимовна. Извините. — он опустил голову.       — Скажите, пожалуйста… — сердце пропустило удар, я тише повторила просьбу, приблизившись к мужчине.       — Александр Валентинович.       — Соловьёв? Папа Пашки? — он кивнул. — Но почему папа так резко вскочил? — я чувствовала, что что то не так. Что то не должно было так произойти.       — Скажите. Что то с ним? С Пашей?.. — я прикрыла рот рукой и напряглась.       Мужчина молчал и не смотрел на меня.       — Асия Вадимовна, я не знаю. Но если бы и знал, не сказал бы. Не в моей компетенции. Извините.       Стул скрипнул о кафель. Папин голос тихим эхом отражался от белых стен. Я не могла разобрать слов, но голос был встревожен и полон отчаяния. Витя аккуратно прикоснулся к моей спине, рвзворвчивая мой страшных взгляд к себе.       — Ась, всё хорошо. Не накручивайся. Они ведь друзья, верно? Может созвонились...       — Вить, они не общаются уже больше трёх лет… Я бы знала, если бы папа… — я не успела договорить.       — Ася! Собирайся, живо! Вы, четверо, домой валите, быстро! — он был запыхавшимся и разгоряченным. Я не смогла сдержать себя. Снова.       — Папа, папочка, скажи, что случилось?.. Что произошло?.. — я кинулась к отцу, хватвясь за лацканы его пиджака.       — Времени мало, малышь. Собирай вещи, самое необходимое. И платье смени. Неудобно в нём. Надень зимние кеды. Быстро. — я не могла отойти от него, глядя в глаза.       — Папа…       — Ась, собирай вещи. Что то серьёзное. — я обернулась на Витю. В его глазах застыл леденящий душу страх. Он волновался за меня…       — Уезжайте домой, живо! И забудьте сюда дорогу. — таким холодным я не видела папу ещё никогда… Мне стало по настоящему страшно.       — Папа… — я шепнула настолько тихо, что сама не услшала. В горле засел ком и паника. Голоса превратились в подводные шумы, перед глазами всё поплыло и я отключилась, падая назад, снова в его надежность и тепло…       Когда я проснулась, в машине, возле меня сидел Кот.       — Эй… Как я… — я держалась за свою больную голову, глядя на друга.       — Ась… Мне очень жаль, но… Тебе придется уехать из страны. — парень даже не оторвался от дороги, крепко вцепившись в руль, как в спасательный волосок.       Мы быстро летели по трассе к Шереметьево…       — Кот, что происходит?! Какого чёрта вообще твориться?! Где Белов и парни?! Где папа?! Что с Соловьёвыми?! — я сорвалась на крик, снова и снова не сдерживая себя…       «Победи себя и будешь непобедим» — так вроде у нашего спецназа говориться…       Сзади мне на плечо, знакомым жестом и запахом приземлилась теплая рука. Я вздрогнула и обернулась.       Витя…       — Витя!.. — я схватила его руку, боясь, что схожу с ума.       — Тише, тише, принцесса… Всё хорошо, я здесь. — голос успокаивал и убаюкивал.       — Почему ты здесь? А Саша? Что с парнями?.. И, где Паша?..       — Его убили сегодня утром.