Часть 14

      Одиночество — это не когда не к кому прийти. Одиночество — это когда ты боишься прийти даже к тем, кто ждет. 

--- Действительно, как жаль, что иллюзия безопасности так мимолетна. Вот она покидала надоевшие улицы городка, растворяясь в толпе на вокзале. Ее пальцы сжимали бумажный билет — куда-то. Название города не имело значения, важно было лишь расстояние. Душный вагон поезда, стук колес, мелькающие за окном пейзажи — все это сливалось в один сплошной фон ее бегства. Спустя пару часов она вышла на перрон нового, ничем не примечательного города, с горечью осознавая простую истину: если нашли один раз, найдут снова.  Поиски хоть какого-то убежища превратились в ужасный квест. Но судьба, казалось, решила над ней подшутить. Блуждая по незнакомым переулкам, она замерла: шестеро. Шестеро мужчин с одинаковой выправкой и пустыми взглядами, выдававшими в них солдат «Гидры». «Идиоты», — мысленно выдохнула Алекс, сжав кулаки. Откуда только берут столько пушечного мяса? Не жалко людей? Вокруг ходило слишком много людей. Снова та же дилемма: бежать, пока не заметили. Но куда? Вокзал, аэропорт… Замкнутый круг. Глупо? Конечно. Но оставаться здесь — значит снова превратить улицы в поле боя, где слишком много невинных. Нет, и так слишком много крови на ее руках. И все повторилось, как по алгоритму. Быстрая, почти бегущая походка по незнакомым улицам. Толчея в аэропорту. Усталое лицо женщины за стойкой регистрации. Дорогущий, но единственный билет на рейс, вылетающий через час. Гул самолета, в котором не было ни уюта, ни покоя. Шумный аэропорт Нью-Йорка оглушил ее. И здесь, в самой гуще людей, на нее накатила тошнотворная волна опустошения. За эти сутки она не сомкнула глаз, не съела ничего, ее тело ломило от усталости и вечного стресса. Предательская мысль зашевелилась в глубине сознания: а что, если попросить о помощи? Бред. У кого? Кому нужна она — измученная тень с руками по локоть в крови? Баки… Имя брата вспыхнуло в памяти, как спасательный круг. Но это значит привести на его порог свой кошмар? Разрушить тот хрупкий мир, что он, возможно, выстроил? Нет. Злость на него давно выгорела, оставив после себя лишь тихую надежду на его счастье. На то что он обрел покой.  «Ладно, — мысленно сдалась она. — Хотя бы до Бухареста. А там… там видно будет». Решение было принято в ту же секунду. Еще одна очередь, еще один билет — на этот раз до Румынии. Двенадцатичасовой перелет стал пыткой. Сон не шел, подступая лишь короткими провалами, из которых она вырывалась от каждого скрипа или щелчка. В основном — изнурительное бодрствование, заполненное гулом турбин и давящим временем, вот так он прошел.  Раннее утро застало ее в незнакомом городе, где жил единственный человек, способный ей помочь. Но вместо того, чтобы идти к нему, она ринулась на поиски очередного временного пристанища. Отыскав захудалый отель в глухом, почти пустом районе, она сняла номер всего на одну ночь. С дотошностью параноика она прочесала все окрестности, проверяя подъезды и соседние улицы. Чисто. Тишина. Ничего подозрительного. Только с наступлением вечера, убедившись в безопасности, она позволила себе роскошь рухнуть лицом в прохладную, жестковатую подушку. Тело сдалось под грузом накопившейся усталости, и в эту ночь кошмары обошли ее стороной. Но утро, как и ожидалось, принесло новые проблемы. Сдав ключ на ресепшен, Алекс вышла на улицу, и вновь перед ней встал тот же нерешаемый вопрос: что дальше? Ее дни превратились в подобие «Дня сурка» — одно и то же бессмысленное кружение. Пальцы на ощупь нашли в кармане старую, почти пустую пачку сигарет. Знакомые действия: зажигалка чиркнула и выплюнула пламя на кончик сигареты, горький вкус дыма на губах. Она брела по улицам Бухареста, и одиночество сжимало ее горло и тело холодной рукой. Повсюду она была чужой. Никогда — своей. Может, такова ее судьба? Она так глубоко ушла в себя, что совершила непростительную для себя ошибку — перестала отслеживать пространство вокруг. Едкий дым едва покинул ее легкие, когда плечо пронзила знакомая, обжигающая боль. Пуля. Прошла по касательной, сорвав кусок ткани и кожи. Сигарета выпала из ослабевших пальцев и покатилась по асфальту. Взгляд, острый как бритва, мгновенно просканировал округу. Крыша напротив — один снайпер. Балкон слева — второй. Окно в здании через дорогу — третий. И пока она их считала, из подворотен бесшумно вышли четверо, замыкая кольцо. «Ну сколько же можно!» — ярость, горькая и бессильная, подкатила к горлу. Но вместо крика она лишь выдохнула, заставив себя игнорировать нарастающую, тупую боль в плече. Время замедлилось. Первый из четверых, самый крупный, рванулся к ней. Алекс не стала уворачиваться. Она встретила его рывок, вложив всю силу в короткий, сокрушительный удар кулаком в грудь. Раздался оглушительный хруст. Пока он оседал, теряя сознание, ее руки уже выхватывали из-за его пояса пистолет. Не целясь, она разрядила два патрона в колени второго нападающего, стоящего справа. Его вопль разрезал густой воздух. Третий попытался ударить ее электрошокером. Она поймала его руку на замахе, с силой провернула ее, заставив выронить оружие, и не отпуская, ударила ему локтем в висок. Он рухнул. Четвертый замер в нерешительности, и эта секунда стоила ему всего. Подобрав шокер с земли, она всадила ему несколько зарядов в грудь. Его тело затряслось в конвульсиях. Бой на земле занял меньше минуты. Но это было только начало. Сверху, с крыши, грохнул выстрел. Пуля впилась в асфальт в сантиметре от ее ноги. Снайперы. Они видели все. Оставить свидетелей — значит подписать себе смертный приговор. «Гидра» получит ее точные координаты. Ее взгляд упал на пистолет в ее руке. «Бережливый солдат использует ресурсы врага», — всплыла в памяти чья-то давняя, чуждая фраза.  Она молниеносно обыскала тела, собрав все ценное: два пистолета с полными обоймами, два боевых ножа, электрошокер и пачку денег. Все это было бесцеремонно затолкано в глубокие карманы ее куртки, отяжелев и отдавая холодом. Затем она подняла голову. Нужно было действовать быстро. Используя машины и выступы зданий как укрытие, она двинулась к дому, где засели снайперы. Через разбитое окно подвала она проникла в здание. Лестница, темный чердак, запертая дверь на крышу. Один точный удар плечом и ржавый замок поддался. Первый снайпер, сидевший спиной к выходу, даже не успел понять, что происходит. Тихий щелчок сломанной шеи — и он безвольно откинулся. Второй, на балконе напротив, заметил движение и развернул винтовку. Но Алекс была быстрее. Два выстрела из захваченного пистолета — и он, кривясь от боли, выпустил свое оружие из рук, хватаясь за простреленные плечи. Она не стала его добивать. Вместо этого метким выстрелом разбила его прицел и рацию. Пусть живет калекой и передаст «Гидре» напоминание с кем они имеют дело. Третий снайпер, увидев судьбу напарников, попытался отступить. Он был профессионалом, не терявшим хладнокровия. Несколько пуль просвистели рядом, задевая ее куртку, благо она успела увернуться. Ответная очередь заставила его залечь. Воспользовавшись паузой, она сменила позицию, подобравшись к нему почти вплотную. Их глаза встретились на мгновение — в его взгляде был холодный расчет, в ее — ледяная решимость. Короткая схватка в тесном пространстве чердака, несколько ударов, и его тело с глухим стуком рухнуло на пол. Тишина. Теперь можно было бежать. Забрав винтовку последнего снайпера и его патроны, она покинула здание через черный ход. Ее куртка отяжелела от оружия, но каждый ствол был шансом на еще один день жизни. Она рванула с места, двигаясь зигзагами, прижимаясь к стенам, используя местность как укрытие. Единственная цель — выжить.  Оказавшись в темноте переулка и уверенности, что за ней не следят, Алекс  замерла, оценивая свой «улов». Ее движения были быстрыми и отточенными. Два боевых ножа, бесшумно скользнули в специальные отделения в голенищах ее ботинок — старая, не раз проверенная тактика. Один пистолет плотно лег в глубокий карман потертых штанов, второй — во внутренний карман кожаной куртки, которую она не променяла бы ни на какую «косуху». Взгляд упал на короткоствольную винтовку. С ней было сложнее. Прикинув варианты, она закрепила ее за поясом сзади, под полами куртки. Не идеально, конечно, но со стороны — просто чуть сутулая девушка в просторной одежде. Теперь, будучи хоть как-то экипированной, но для постороннего взгляда — просто усталой девушкой в потертой куртке, она двинулась в путь. Ее ноги сами несли ее туда, откуда она два месяца назад бежала сломя голову, дав себе слово никогда не возвращаться.