Часть 4, в коей излагается история гибели принца Тсукури

После запечатывания треххвостого демона ненадолго воцарился покой в рядах Братства Кровавой Луны, однако даже тогда не было мира в сердце принца Тсукури. Слишком много смертей видел он за последние годы, слишком часто приходилось ему жертвовать собой и своими братьями ради спасения мира, который, казалось, вовсе не желал быть спасенным. Великие кланы продолжали плести интриги, князья продолжали жаждать власти, а демоны по-прежнему оставались оружием в руках людей. И потому все чаще стоял принц Тсукури ночью на крыше храма Кровавой Луны, глядя в темное небо и размышляя о том, возможно ли вообще принести мир в этот жестокий мир, где даже красота искусства неизменно обращается в оружие. Лишь одно оставалось неизменным — вера принца в Искусство Единого Мгновения, ибо только краткая вспышка истинной красоты была честна перед человеком и не лгала ему, как лгут власть, обещания и слова правителей. Именно тогда достигли храма тревожные вести из страны Листвы. Стало известно, что младший брат Итачи, юноша по имени Саске, пошел дорогой ненависти и мести, желая убить своего несчастного брата, а вместе с этим распространился слух о смерти великого предателя Орочимару — змееподобного колдуна, некогда входившего в Братство Кровавой Луны и мечтавшего обрести бессмертие ценой бесчисленных человеческих жертв. Услышав эту новость, принц Тсукури нахмурился, ибо давно уже желал собственноручно покарать отступника за все его злодеяния, но какой-то юнец из страны Листвы посмел опередить его. — Велика моя досада, — произнес тогда принц, стоя в зале собраний перед своими братьями, — ибо подобный человек не должен был умереть от руки одержимого ненавистью мальчишки. — Может быть, этот Саске очень силен? — осторожно спросил Тоби, сидящий неподалеку. — Сила без мудрости подобна клинку в руках ребенка, — ответил принц Тсукури. — Она приносит лишь разрушение. Тогда же пришла новая весть — носитель девятихвостого демона, шумный и невежественный юноша по имени Наруто, вместе со своими товарищами также отправился на поиски Саске. При одном только упоминании имени этого желтоволосого демона раздражение появилось на лице принца Тсукури, ибо трудно было забыть человека, который столь открыто насмехался над Искусством Единого Мгновения и смел называть величайшие творения принца «просто громкими взрывами». — Этот варвар совершенно неспособен понимать прекрасное, — холодно произнес принц. — В его голове лишь драки, крики и грубая сила. — Но господин Дейдара тоже любит взрывы! — радостно заметил Тоби. Несколько мгновений стояла тишина. — Иногда, — медленно произнес принц Тсукури, — мне кажется, что небеса специально послали тебя испытывать мое терпение. Однако времени на бесполезные разговоры не оставалось. Понял тогда принц, что если Саске действительно сумел одолеть Орочимару, то в скором времени весь мир может столкнуться с новой угрозой, ибо человек, движимый ненавистью, неизбежно становится чудовищем, даже если сам этого не замечает. Особенно тревожило принца то, что Саске был братом Итачи — благородного и мудрого воина, пожертвовавшего собственной честью ради спокойствия своей страны. Не мог принц Тсукури допустить, чтобы память о его брате была осквернена деяниями обезумевшего мстителя, а потому решил лично отыскать Саске прежде, чем тот принесет миру новые бедствия. Так вновь отправились в путь принц Тсукури и Тоби. Долгим был их путь через леса и горы, и чем ближе подходили они к убежищу Саске, тем тяжелее становился воздух вокруг, словно сама земля чувствовала исходящую от юного Учихи тьму. Даже птицы умолкали в тех местах, а деревья казались мертвыми и иссохшими. — Господин Дейдара… — тихо произнес Тоби, оглядываясь по сторонам. — Тоби здесь не нравится. — Мне тоже, — ответил принц. — Здесь слишком давно не было света. Наконец почувствовал принц Тсукури присутствие того, кого искал. На вершине каменного утеса стоял черноволосый юноша в светлом одеянии, и взгляд его был холоден, как зимнее небо. Не было в нем ни радости, ни сострадания, ни спокойствия — лишь бесконечная ненависть, пожирающая душу изнутри. — Так значит, это ты убил Орочимару, — произнес принц Тсукури. — Он был слаб, — равнодушно ответил Саске. — А слабые должны погибать. Услышав эти слова, принц понял, сколь глубоко юноша пал во тьму. — Ты говоришь почти как сам Орочимару, — заметил он. Молнии зашипели вокруг руки Саске. — Не сравнивай меня с ним. — Тогда откажись от ненависти, пока она окончательно не пожрала тебя. Но не желал слушать юный Учиха. Сердце его давно уже было отравлено жаждой мести, а душа ослеплена гордыней. — Мне нет дела до твоих речей, — холодно произнес Саске. — Я убью Итачи, чего бы это ни стоило. — И ради этого ты готов уничтожить весь мир вокруг себя? — Если потребуется. Тогда понял принц Тсукури, что избежать битвы уже невозможно. И содрогнулось небо. Молнии и взрывы столкнулись друг с другом среди скал, озаряя землю вспышками света. Глиняные птицы взмывали в воздух и обращались в пламя, тогда как черные молнии Саске рассекали сами небеса. Велика была сила юного Учихи, ибо ненависть делала его быстрее и яростнее с каждым мгновением, однако и принц Тсукури был величайшим мастером своего времени, а потому ни на миг не уступал своему противнику. Тоби же, укрываясь за скалами, изо всех сил пытался помогать принцу. — Господин Дейдара невероятен! — кричал он. — Господин Дейдара сейчас точно победит! — Замолчи и следи за флангом! — раздраженно ответил принц. Но даже сквозь ярость и грохот битвы видел принц Тсукури страшную истину — чем дольше продолжался бой, тем сильнее становился Саске. Ненависть внутри него росла подобно пожару, и постепенно сам воздух вокруг юного Учихи начал наполняться чем-то темным и нечеловеческим. В какой-то миг показалось даже, будто сама тень за его спиной приобрела форму чудовища. И понял тогда принц Тсукури, что если позволит этому человеку уйти живым, однажды весь мир захлебнется в крови. Тяжело дыша после очередного столкновения, поднялся принц среди разрушенных скал и посмотрел на своего врага долгим взглядом. — Ты действительно не понимаешь, — тихо произнес он. — Искусство не существует ради ненависти. Истинное искусство должно заставлять сердце человека трепетать перед красотой мгновения. — Хватит болтать, — холодно ответил Саске. Тогда улыбнулся принц Тсукури. И впервые за долгое время улыбка его была спокойной. — Вот потому ты никогда не поймешь меня. Поднял он руки к небесам, и белая глина начала стремительно расползаться по его телу, превращая самого принца в величайшее творение его искусства. Ветер замер. Даже молнии Саске на миг дрогнули. — Господин Дейдара?.. — испуганно произнес Тоби. — Истинное искусство… — тихо сказал принц Тсукури, — живет лишь одно мгновение. Но этого мгновения достаточно, чтобы озарить собой вечность. И тогда вспыхнул свет. Столь яркий, что сама ночь отступила перед ним. Горы содрогнулись. Небо раскололось от грохота величайшего взрыва, который когда-либо создавал человек. Так пожертвовал собой принц Тсукури, желая остановить того, чья ненависть однажды могла погубить весь мир. И долго после этого стоял Тоби среди пепла и дыма, не в силах поверить в гибель своего предводителя. Лишь ветер гулял среди разрушенных скал, унося с собой последние искры величайшего искусства Единого Мгновения.