Глава 44. Выбор и месть

Роза Грейнджер-Уизли Выпущенная из лука стрела попала прямо в цель, и маленькое тельце в сероватой зимней шубке упало под дерево. Роза не стала подходить к убитой белке, только стояла и смотрела, как Рид двигается широким шагом, держа в одной руке лук, а другой на ходу развязывая закреплённый у пояса мешок. Что-то неуловимо изменилось за последние дни. Ночь, которую она провела в хижине Хагрида, стала первой ночью без кошмаров за очень долгое время. Роза боялась, что утром она будет испытывать ещё большее чувство неловкости, чем накануне перед сном. Однако когда она открыла глаза, самого Рида не было в хижине, как и его спального мешка. Только вторым одеялом была укрыта её постель, что было как нельзя кстати, ведь своё Роза по привычке за неимением второй подушки сбила в ком. Рид вернулся когда она уже встала и переоделась в свою неведомо откуда взявшуюся одежду. Он зашёл в хижину, стряхивая снег с плеч, укрытых громадной дублёнкой, делавших их ещё шире, и тут вместе с морозным воздухом позднего утра занял собой всё свободное пространство. Хагрид ещё спал, продолжая негромко похрапывать. И тогда Роза впервые не почувствовала затаённого страха, который преследовал её каждый раз при взгляде на профессора ухода за магическими существами. То ли его грубоватая резкость, то ли розный внешний вид, то ли что-то ещё, подсознательно угадываемое в мужчине, так или иначе вызывало у неё подобие опасения. С самого первого урока его, в отличие от других учителей, не впечатляла её начитанность или готовность к занятиям. Он был строг и сух со всеми студентами, будто держался не на расстоянии вытянутой руки, а на расстоянии своих собственных нескольких широких шагов. Наверное, порой думала Роза, таким должен был казаться Хагрид остальным студентам, кроме родителей, которые близко общались с ним, в их школьные годы. Веушительный, пугающий. А теперь девушка чувствовала, что будто заглянула за этот фасад. И её страх и робость ушли, точно те кошмары, которые не посмели потревожить её той ночью в хижине впервые за долгие недели. Роза сидела на убранной постели, уже умывшись, и вертела в руках вырезанную из дерева кошку, когда вошёл Рид. - Доброе утро, профессор, - произнесла она, подняв глаза, и тень улыбки, ещё не ставшая ей полноценно, отразилась на её лице. Рид посмотрел на неё долгим нечитаемым взглядом, прежде чем ответил короткое: - Доброе, - и пошёл вешать свою дублёнку на импровизированный крючок. Девушка сидела, глядя на его спину, пока мужчина долго возился, ища что-то в карманах дублёнки. Он не обратился к ней, как к Грейнджер-Уизли в своей привычной манере. И это тоже стало своего рода вестником перемен. Рид больше не обращался к ней по фамилии. В то утро он впервые взял её в лес, и даже присудил Гриффиндору пять очков под конец, когда Роза, кривясь, вытаскивала тушки убитых куниц и бел из мешка. Они были необходимы для прикорма фестралов, и Рид отстреливал их в лесу, не заходя далеко в чащу. Он обещал однажды показать фестралов ей, хотя девушка и не могла бы их увидеть Но, пожалуй, таскать подстреленных белок было приемлемой ценой для того, чтобы познакомиться с невидимыми лошадьми. Наверное, это будет странно, но так ведь даже интересней. Кто ещё из студентов сможет похвастаться тем, что видел настоящего фестрала? Разве что Джим на своей футболке, ага. Вот и сегодня, спустя целую неделю после того матча, девушка проводила субботнее утро в лесу. Ей было непросто вернуться в замок. Голоса тут же стихли, и даже шепотки прекратились, когда она вошла в гостиную Гриффиндора. Однако Вуд, разрядив обстановку, первым подошёл к ней, пошутив над тем, что если они ей все так надоели, необязательно сбегать с поля, и Роза выдохнула. Она не знала, капитан ли их сборной накапал всем на мозги, чтобы те и вякнуть не смели, то ли Джеймс, который пару раз затыкал пытавшихся было пошутить гриффиндорцев, но находиться в башне стало легче. Наверное, её продолжали обсуждать за спиной, но в лицо никто ничего не говорил или не замолкал демонстративно, стоило ей появиться в комнате. Даже Полли Чэпмэн казалась притихшей. Жизнь постепенно возвращалась в привычную колею, однако Роза всё больше чувствовала себя кем-то вроде Альбуса и стремилась при каждой возможности сбежать подальше от толпы. Кто бы мог подумать, что она начнёт понимать кузена, поведение которого почти всегда презирала. Они не так много пересекались за эту неделю, только на уроках, где Роза была больше занята попытками догнать материал, который раньше не могла усвоить в полной мере из-за состояния, в котором пребывала. Кроме того, вместе с завершением зимы все пятикурсники будто теряли опору и надежду на светлое будущее, смиряясь с неизбежно приближающимися экзаменами. Никто не ждал весны, все боялись её вплоть до самой настоящей паники. Так что сокурсники были погружены в собственные заботы, постепенно оставив её в покое. На эти выходные был назначен первый в году поход в Хогсмид, который все девчонки приурочивали ко дню Святого Валентина в грядущий понедельник, но впервые за все годы Розе было плевать на этот праздник. Роза осталась в замке. Ей было плевать, с кем пойдут в Хогсмид Фредерикс или Вуд, хоть с самой Чэпмэн. Или с кем туда отправиться Малфой - с той полоумной дурой, бросающейся заклинаниями средь бела дня или с любой другой слизеринкой. - Скоро в лесу закончатся белки, - покачала головой Роза, когда Рид подошёл к ней, левой рукой ловко затягивая мешок. Мужчина усмехнулся. - Их здесь куда больше, чем ты думаешь. Обычно жеребята не рождаются зимой, так что им нужна поддержка, иначе они попросту не выживут. - Не понимаю, если фестралы - это своего рода лошади, то почему они не растительноядные? - Как профессор я должен снять с тебя баллы, - насмешливо произнёс Рид, склонив голову набок. - Разве только фестралы выбиваются из твоей логики? - Нет, -быстро ответила девушка, поправившись. - Гиппогрифы. - Верно. И не называй их лошадьми, если не хочешь, конечно, испортить с ними отношения. Это звучало так странно, почти нелепо, что Роза не выдержала и рассмеялась. Они прошли чуть дальше в лес. Рид внимательно скользил взглядом по стволам и веткам занесённых снегом деревьев. - Где вы научились стрелять из лука? Мало кто из волшебников это умеет, - произнесла негромко девушка, нарушив тишину, в которой лишь снег скрипел под их ногами, да редкие ветки трещали над головой. Какое-то время Рид молчал. Также молча он подал ей руку, помогая перебраться через упавшее дерево. Роза догадывалась, почему он молчит. Она заметила это давно. Задолго до той изменившей всё ночёвки в хижине. Просто не думала, что осмелится озвучить вслух. У Рида не было волшебной палочки. Он не то что не использовал её. Именно что не было. И Роза, проведшая с ним так много времени, была в этом уверена. Это было скорее загадкой, которая ничего не меняло. Ей было плевать, был ли Рид сквибом. Потому что других объяснений его знаниям и принадлежности к волшебному миру девушка придумать не могла. Но любопытство, которым она всегда страдала, не давало покоя. Неизвестность оставалась неизвестностью до тех пор, пока на руках не было конкретного ответа. Роща так и стояла на поваленном дереве, наконец немного прибавив в росте, и смотрела на Рида, подающего ей свободную от лука руку. Даже так он был настолько выше, что приходилось едва ли не задирать голову. - Любопытство сгубило кошку, - покачал головой Рид и неожиданно тихо рассмеялся, опуская руку. - Я же не спрашиваю, где вы научились протыкать мечом мантикор, мисс. Роза хмыкнула. - Это не одно и то же. - Пожалуй, меч будет посложнее. - Тяжело промазать по мантикоре, когда та от тебя на расстоянии вытянутой руки. А вот попасть в белку с такого расстояния, с которого целитесь вы... - девушка покачала головой. - Тяжело представить, как сделать это без магии? - почти подтрунивал Рид, а потом отвязал с пояса мешок с добычей и взял лук в обе руки. - Попробуй, если удержишь. Такой для тебя великоват, - и он перешагнул через поваленной дерево, заходя ей за спину и передавая лук. Тот оказался холодным и неожиданно тяжёлым. Риду пришлось подхватить его, чтобы девушка в первую секунду не выронила лук в снег. Позади раздался треск. Оба обернулись, и Роза, так и стоявшая на поваленной дереве, замерзшем и обледенелом, едва не упала, так что вынуждена была схватиться за спину Рида, за которой теперь ничего не видела. Профессор обернулся и помог ей спрыгнуть с дерева, поддержав под локоть. Роза так и держала его лук в руках. - Ученикам запрещены прогулки по Запретному лесу, - строгим и грозным, почти уже забытым Розой тоном произнёс Рид. - Поттер, Малфой! И девушка вышла из-за его спины, уставившись во все глаза на кузена с его дружком, которые, кажется, опять искали неприятности. Альбус поспешно прятал что-то под зимнюю мантию. Роза прищурилась. Никого не было в лесу. Наверное, эти двое прятались под мантиями-невидимками из магазина вредилок. А ведь их запрещено привозить в школу и использовать на её территории. Кузен выглядел хмурым и недовольным, а вот Малфой, кажется, злился. К его бледному лицу на холоде прилила краска, сделав его не таким бесцветным. Серебряные глаза сверкнули, встретившись с ней взглядом, и Роза гордо задрала подбородок. Он не будет смотреть на неё так гневно. Не смеет. Ещё бы. Ведь она поймала снитч в последнем матче, и теперь Слизерину не видать кубка, если только Малфой не сможет её обойти. Конечно, он злится. Все уже успели подсчитать баллы. Слизерину нужно не просто выиграть, чтобы стать первым. Они должны обойти Гриффиндор на сто двадцать очков. Иди хотя бы проиграть не с разгромным счётом, чтобы стать вторыми. Но он всё равно не смеет смотреть на неё с таким гневом. - Разве не всем ученикам запрещено соваться в Запретный лес? - с нескрываемым высокомерием ответил Малфой, бросив на неё взгляд. - В одиночку, мистер Малфой, - процедил Рид тем же тоном, холодным и грозным. - Минус пять очков с каждого за нарушение школьных правил. Юноша сузил глаза, и в них блеснул лёд. Роза с удивлением подумала о том, как изменился Малфой с тех пор, как она в последний раз обращала на него внимание. Что-то появилось в выражении его лица незнакомое, слизеринское. Внутренний голос подсказывал, что малфоевское, но Роза не хотела его слушать. Она всегда считала, что Скорпиус является прямой иллюстрацией своей семьи, её олицетворением. А сейчас, когда впервые за всё время, что они учились вместе, она увидела в нём тень Драко Малфоя, которого видела на платформе и рассказы о котором слышала от отца, поняла, что преувеличивала. Раньше. Альбус что-то прошептал другу и схватил того за рукав, потянув назад. - Стойте, оба. Вас обоих нужно проводить. Он обернулся, забирая у Розы лук. Та поспешно сама легко перескочила через поваленное дерево и подобрала мешок с подстреленными белками. - До замка мы в состоянии дойти сами, профессор, - тоном, который от него Роза никогда не слышала прежде, произнёс Малфой. Они останвоились у хижины Хагрида. Мешок с белками девушка опустила на крыльцо. Рид сузил глаза, но кивнул. У Альбуса было такое выражение лица, точно он не знал, чего хочет больше - кого-нибудь прибить или провалиться под снег. - Ты идёшь? - обернулся Малфой, обращаясь к ней. Роза удивлённо подняла брови. - А должна? В серебряных глазах блеснул лёд. - Скоро подадут обед для тех, кто остался в замке. - Благодарю за заботу, Малфой. Но я тоже в состоянии добраться до замка состоятельно. Малфой посмотрел на неё долгим, нечитаемым взглядом, а потом отвернулся, и быстро обогнал Альбуса. Роза фыркнула. - Моему кузену неймётся вляпаться в очередную историю, - закатила глаза она. Рид стоял у крыльца. Лицо его опять было суровым и непроницаемым. Роза, уже подзабывшая это выражение, остановилась, в нерешительности глядя на него. Поймав её взгляд, Рид немного просветлел. - Ещё с детства я умею стрелять из лука. Отец научил, - вдруг ответил он на заданный уже давно вопрос. - Это очень сложно? - Для человека, который на лету ловит маленький юркий мячик? Роза улыбнулась, опустив взгляд, и покачала головой. - Я же не охотник, - пробормотала она, тут же поправившись. - Не забиваю голы. Вот у них, наверное, всё хорошо с меткостью. - Нам это не проверить. С моим лукой ты не справишься. Даже удержать его не сможешь, что уж говорить о тетиве. Роза попыталась скрестить руки на груди, но это оказалось очень неудобным в толстой зимней одежде. - Я знаю заклинания, которые могут уменьшить или увеличить размер предмета. Рид пренебрежительно фыркнул и покачал головой. - Слишком долго я провозился с этим луком, чтобы отдать тебе его на растерзание. В глазах девушки вспыхнул гневный огонёк, но она прикусила язык, чтобы не ляпнуть чего лишнего. Когда они разговаривали вот так непринуждённо, было легко забыть о том, что Рид в первую очередь был профессором. И она должна соблюдать субординацию, раз уж способна на это с родным отцом в стенах школы. Это только Хьюго может жаловаться папе на его же задания на дом. У Розы же такое вызывало непреодолимое желание закатить глаза. - Как скажете, профессор, - надавив на последнее слово, произнесла она. - У меня и в мыслях не было портить ваши вещи. В глазах мужчина мелькнул смех, и он нагнулся за мешком. - Кажется, мне нужно вернуться в лес. Этим не накормить жеребят. - Отлично. Мне уже надоело стоять здесь. А то того и гляди мой непутёвый братец решит вернуться к поискам приключений. Хотя... - она сделала вид, что задумалась, - я бы всё же сказала - проблем. Посмеиваясь, Рид привязал к своему поясу мешок и повесил на плечо лук, и, не оборачиваясь, они вновь отправились в лес. Гарри Поттер Гарри сидел в своём кабинете, откинувшись в кресле. На столе были разложены фотографии девушки, у неё были медовые кудрявые волосы и ямочки на щеках. Её обугленное тело или, вернее, то, что от него осталось, пытались исследовать специалисты Министерства. Почему-то именно сейчас ему вспомнился кошмар, самый худший из всех, с какими он сталкивался за годы работы. Прошло больше десяти лет, а он не мог забыть тот лес и истерзанное тело дочери вожака стаи оборотней, в которой когда-то жил Ремус Люпин, стремясь переманить вервольфов на сторону Дамблдора. Гарри казалось, что ничего хуже он на своём веку уже не увидит. Кажется, в этой жизни никогда не стоит зарекаться. В лесу было сумеречно, дым низко стелился по земле, вся папортниковая подстилка выгорела, от едкой гари слезились глаза. Молодой мужчина утёр пот со лба и остановился, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось о рёбра с такой силой, точно пыталось пробить грудную клетку. Так он стоял, уперев ладони в колени, и глотал ртом воздух, от которого не становилось легче. Лёгкие продолжали гореть, едкий дым облеплял их ядовитой плёнкой, которую хотелось стереть, отмыть, содрать... - Они бежали к болотам! - крикнул Уилл на бегу, не останавливаясь. Цвет его мантии был неопределим из-за сажи, грязи и крови, его и чужой. На виске Уилла Хорнвуда зияла глубокая рана, уже покрывшаяся бардовой, пульсирующей коркой. Гарри хотелось крикнуть, чтобы он остановился, не бежал туда, к треклятым болотам, но из груди вырвался лишь хрип. Хорнвуд уже скрылся из вида, а Поттер всё стоял, согнувшись под тяжестью рвущей лёгкие боли. Тоненький крик, отчаянный, детский, раздался справа, и тогда огромным усилием воли Гарри заставил себя выпрямиться с палочкой наизготовку. Дым продолжал всё также жечь глаза, и Гарри выкрикнул заклинание почти наугад, целясь в густые, непроходимые заросли, что встали у него на пути. - Бомбарда! Собственный голос, охрипший, сиплый, казался неузнаваемым. Гарри бросился вперёд по искорёженным веткам. Огонь догонял. С трёх разных сторон он, Стерджис и Кингсли пробивались сквозь заросли. Несколько человек одновременно влетели на небольшую поляну, и заклинание Поттера первым ударило по цели, отбрасывая чудовище прочь. Глава их штаба, Стерджис Прайд, сплюнул кровь и наколдовал путы, делая шаг к оглушённому существу, которое у Гарри язык не повернулся бы назвать человеком. Он был не большим человеком, чем Сивый, каждый из них. Со всех ног Гарри бросился вперёд, к фигурке, распростёртой на земле, между деревьями. Тишина, стоявшая на поляне, звенела в ушах, и Гарри не слышал Кингсли, кричавшего что-то ему. Резко затормозив, Гарри не упал только потому что успел схватиться за ствол ближайшего дерева. Его согнуло пополам и вырвало. - Тише, сынок, тише, - кто-то держал его за плечо, не позволяя рухнуть на землю. Поттер не сразу узнал голос. Кингсли никогда, ни разу, ни в школе, ни в аврорской учебке не называл его так. Теперь глаза пекло не от дыма, а от слёз, отчаянных, жгучих. Он со всей силы прижал костяшки пальцев к зубам, силясь сдержаться. Девочка… Растерзанная на земле девочка, была почти такой же рыжей, как Джинни, как его Лили... Поттера трясло, и остановить это он был уже не в силах. Кингсли пришлось влепить ему несколько пощёчин, чтобы привести в чувства. - Нужно зачистить лес, понял? Давай, иди! Есть вещи, которые не забываются. Гермиона плакала навзрыд, мечась от стены к стене в кабинете Кингсли. Гарри и самому казалось, что он находится в полушаге от того же, - Н-наша п-программа, если бы они н-не сотрудничали с нами, их..их бы... - она вновь зашлась в рыданиях. - Не ищи объяснений действиям убийц, Гермиона, - резко оборвал её Кингсли. - Понимание мотивов не должно превращаться в поиск оправданий и перекладывание ответственности. - Н-но если бы мы... - Стая Сивого ушла в Норвегию, мы не получили разрешение на прочёсывание их лесов, - отрезал Кингсли. - Мы сделали всё, что могли. - Н-но м-мы... - попыталась продолжить она, заикаясь. - У Корбана Рида был выбор, и он принял самое разумное решение! - повысил голос Кингсли. - Псы Сивого перебили бы всю его стая, вне зависимости от того, пошли бы они на сотрудничество с Министерством или нет! Казалось, даже стёкла в кабинете зазвенели от наступившей тишины. - Они напали на детей, - вновь зашлась в рыданиях Гермиона. Она села и уронила голову на согнутые в локтях руки. У Кингсли билась жилка на правом виске, а Гарри изо всех сил пытался гнать от себя образ, который теперь будет преследовать его в кошмарах. Рыжие, спутанные волосы, заляпанные кровью, и свёрнутая шея девочки, которую он не спас. Бывший аврор точно прочитал его мысли. - Мы сделали всё, что могли! – сурово проговорил он. - А как сам Корбан? - В тяжёлом состоянии, но жив. Он выкарабкается. - Если захочет, - едва слышно произнёс Гарри. Кингсли перевёл на него тяжёлый взгляд. - Его дети были главной мишенью, - с какой-то обречённостью произнёс он, - это была кровная месть. Гарри вновь зажмурился. В его ушах как наяву стоял мальчишеский вопль. - Жертв было бы в разы больше, не подоспей твоя группа так быстро. Из Мунго уже сообщили, что смогут выходить всех. Гарри закрыл глаза. В ушах его снова зазвенел мальчишеский крик. Тело спрятали под тёмной тканью и вынесли с поляны, над которой стоял вой. Даже не плач. - Что мы будем делать с теми, кого схватили? - Нам нужна информация. Нужно привлечь легилиментов, а потом... Я отдам их Риду. Гермиона округлила глаза, в ужасе уставившись на Кингсли. - Этот вопрос не обсуждается, - строго обрубил он. Глаза Гермионы вспыхнули. - Они живут по собственным законам. - Но мы не можем... - Хватит, Гермиона. Ты там не была. И я очень этому рад, - надтреснутым голосом произнёс Гарри. - Но если бы была, не стала спорить. - Я первой прибыла в Мунго и в лагерь пострадавших! - Хватит! Оба! - прикрикнул на них Кингсли. – Это моё решение и оно не обсуждается. Поттер уже забыл, что был в кабинете не один. Гермиона, в отличие от самой себя в его воспоминаниях, была собранной и спокойной, между её бровей залегла морщинка, свидетельствующая о крайней степени сосредоточенности. - Я и не ожидал чего-то найти в её биографии. Глэдис Симпсон. Просто маггла, оказавшаяся не в том месте и не в то время. - Если выбор жертвы - случайность, но место - точно нет. - Не стану спорить, - тяжело вздохнул Гарри, поднимаясь на ноги. - Окрестности старого дома Реддла, теперь Годрикова Впадина... - Как считаешь, может это действовать фанатик? - Я думал об этом. Самое логичное, что можно предположить, но... Слишком тёмная магия. Какой смысл прибегать к таким ритуалам, если это просто съехавший с катушек фанат Волан-де-Морта? - Фанатка, - поправила его Гермиона. - Джинни уверена, что видела женщину. - Без разницы, - отмахнулся Гарри. - Для своих ритуалов тёмные волшебники всегда выбирают особые места. Думаю, именно это важно. - Значит, эта волшебница, кем бы она не была... - Связана с Волан-де-Мортом. Их глаза встретились. - Его дочь мертва. - Знаю. Но разве мы можем быть уверены теперь, что у него не было других наследников? Раз уж могла быть одна дочь, то почему бы не оказаться второй? Третьей? Как мы можем быть в этом уверены? - Брось, Гари, это уже через-чур. - Шрам продолжает болеть. И сны... Я снова вижу кошмары. - Кошмары? - переспросила Гермиона. В её голосе звучала настороженность. - Да. Каждый раз одна и та же комната. Одно и то же зеркало. И боль в шраме каждый раз, когда я пытаюсь, не знаю... Помочь кому-то, кто заперт в нём. И это продолжается, нова и снова, каждую неделю, вот уже с декабря. - Зеркало... - задумчиво повторила Гермиона. Теперь она мерила шагами его кабинет, скрестив руки на груди. Морщинка между бровей стала ещё глубже. - Ты не узнаешь место, которое тебе снится? - Нет, - он покачал головой. - Если бы я его узнал, то там уже был бы обыск. - А кого ты пытаешься спасти? Это... Это как было тогда, с Сириусом? - Нет, - Гарри вновь покачал головой. - Я не знаю. Как будто... Как будто саму дочь Волан-де-Морта, но какой в этом смысл? - Никакого... - медленно проговорила женщина. - Какие новости от Рона? - первым нарушил тишину Гарри. Гермиона удивлённо подняла брови. - Да всё спокойно, нет никаких новостей, - помедлив, она добавила, - к счастью, нет. - А от Рида? - Разве не ты должен докладывать мне об этом? Гарри невесело усмехнулся. - В лесу всё тихо. Никому и не проникнуть туда. - Ну конечно, мантикоры сами завелись, как блохи у любимого пса Хагрида. Гермиона посмотрела на него укоряюще. - Ни один чужак не проникнет на территорию школы. Мантикоры - это волшебные твари, мало ли откуда берётся вся эта нечисть в лесу? Гарри рассмеялся. - Нечисть... - покачал головой он. - Прекрати, - отмахнулась Гермиона - Кстати о нечисти. Ты показывала Драко место нового преступления? Он изучал предыдущее, думаю, лишнего подтверждения, что проводился один и тот же ритуал, нам не помешает. Гермиона ощутимо напряглась, а потом отвернулась. - Привлекай его к расследованию сам. Это твоя зона ответственности. Гарри удивлённо поднял брови. - С каких это пор Драко Малфой стал моей зоной ответственности? - Я не могу заниматься расследованием вместо тебя. Ведь кто-то должен решать все остальные проблемы Министерства, - сухо, по-деловому ответила Гермиона. Но Гарри ей не поверил. Не глядя на него, Гермиона наклонилась над столом, собирая бумаги. - Завтра я улажу все дела с Премьер-министром магглов, и мы вернёмся к этому разговору. А сегодня мне ещё нужно заглянуть домой за вещами. - Всё-таки побудешь пока на Гриммо? - Где угодно, лишь бы не дома, - грустно усмехнулась Гермиона. Сердце Гарри сжалось. Ему хотелось поддержать её. Протянуть руку, обнять, но женщина быстро, не давая ему и шанса задержать себя, направилась к двери. Гарри остался в кабинете один и с тяжёлым вздохом опустился в кресло. Портрет в золочёной раме пустовал, хотя сейчас ему бы не помешал совет старого учителя. Смирившись с тем, что помощи ждать неоткуда, Гарри притянул к себе оставшиеся бумаги. Гермиона Грейнджер Дом, какой-то разом не просто опустевший, а осиротевший, казался таким невыносимым, что Гермиона собирала вещи второпях, закидывая их в сумку поспешно и нервно. Замерев в дверях спальни, женщина закрыла глаза и запустила пальцы в волосы у висков, пытаясь собраться с мыслями. Её мутило, и это мешало сосредоточиться. Паника, иррациональная, неуправляемая, перехлёстывала всё внутри. - Там Рон, в школе Рон, они под присмотром, под постоянной защитой… - пробормотала она, стараясь уговорить себя, однако ничего не помогало. Наконец, дрожащими пальцами Гермиона вытащила волшебную палочку и попыталась наколдовать Патронус, чтобы отправить послание Рону. Ничего не вышло. – Чёрт… Чёрт, чёрт! Отбросив волшебную палочку на кровать поверх пледа, женщина без сил опустилась рядом. Ей хотелось сказать Рону, сообщить сию же минуту, что Розе и Хьюго не следует больше посещать Хогсмид, ведь что угодно может произойти там, за пределами стен, которые и сами-то не всегда были способны защитить учеников. Дрожь продолжала колотить её, нарастая, так, что даже зубы стучали. Гермиона начала медленно раскачиваться, сидя на краю кровати. Что она за Министр Магии, если не может защитить свою семью? Своих родителей? Гермиона с силой прижала ладони к лицу и замотала головой. У неё больше не было слёз. Не было сил. Только паника, в которой она захлёбывалась все последние недели. Гермиона постучала в дверь палаты, но ей никто не ответил. Сделав глубокий вдох, она потянула на себя ручку. В комнате стоял полумрак. Единственная занятая кровать была отгорожена ширмой, хотя в этом не было никакой необходимости. Палата всё равно была пуста, за исключением одного-единственного пациента. - Доб… - Гермиона запнулась, тут же исправившись. – Здравствуйте, - сбивчиво исправилась она, отодвигая ширму и садясь на краешек стула, который пришлось пододвинуть ближе к кровати. Её встретил тяжёлый взгляд, заставивший растерять все остатки уверенности. Мужчина ничего не ответил. Густая мазь зеленовато-болотного цвета покрывала половину его лица и всю правую сторону, от плеча и ниже, что не была укрыта больничным одеялом. Кожа под ней будто бы запеклась и побагровела, но всё это было ничем по сравнению с глазами, которые смотрели на неё с этого постаревшего на тысячу лет лица. Оно всё ещё казалось грозным, но свирепость, замершая в его глубине, впервые по-настоящему испугала Гермиону. - Как вы себя чувствуете? – стараясь придать своему голосу уверенности, спросила она. – Я… Я решила навестить вас лично, сообщить, что мальчика выписали, он полностью… - Где он? – оборвал её мужчина. Голос его охрип от долгого молчания. - Во временно м лагере в лесу Дин, вместе с остальными. Ответом ей была тишина. - Как представитель Министерства я хотела бы узнать, нужна ли вам какая-либо помощь, возможно, есть пожелания по… Мужчина рассмеялся, коротко и зло. Губы его исказились в гримасе. - Пожелания? – переспросил он, лицо его исказил гнев. Гермиона, слегка побледнев, отступила на шаг. - Мистер… - Куда они ушли? Сколько поймано? - В норвежские леса, по нашей информации. Их магическое правительство не позволило продолжить поиски. - Значит, ушли… - пробормотал он, и что-то тёмное мелькнуло в карих глазах. Кустистые брови сдвинулись на переносице. - Трое схвачены, шестеро ликвидированы, - быстро уточнила Гермиона. - Мелкие сошки, - снова скривился мужчина. У неё не было подходящих слов. Она не знала, зачем пришла. Забыла поручение Кингсли. Кажется, ей нужно было узнать о его дальнейших планах. Выразить соболезнования. Принести добрые вести о здоровье сына. Однако Гермиона стояла здесь, в полутёмной палате, растерянная, как девчонка, и комкала в пальцах край кардигана. - Вас послали сюда узнать, что я собираюсь делать? – проницательно заметил мужчина, горько усмехаясь. Гермиона поспешно замотала головой. - Нет, я просто… Я хотела принести соболезнования. - В пекло ваши соболезнования, - оскалился он. – Мне нужно не они. И ваши это знают. Поэтому тебя и послали сюда, девчонку. Со своими соболезнования. Так вот, передай своим псам, что я добьюсь крови, и мне плевать, на территории чьего треклятого министерства доберусь до них. Гермиона побледнела ещё сильнее. - В-ваша злость понятна, она… Мужчина снова хрипло, резко рассмеялся. - Понятна? – он дёрнул головой. – Ты не знаешь, о чём говоришь. И не узнать бы, честное слово, - с какой-то почти усталостью произнёс он. Гермиона почти успела отвернуться, когда слёзы потекли по щекам. Стараясь незаметно утереть их, она лишь заставила кожу покраснеть и намочила рукава кардигана. - У тебя доброе сердце, девочка. Но запомни, что к врагам нельзя проявлять милосердие. Есть те, кто не знает пощады, для кого свернуть твою тонкую шейку будет не сложнее, чем переломить спичку. И им никогда не будет жаль. Ни тебя, ни твоих детей, - он говорил негромко, страшно, так, что у Гермионы бежали мурашки, в ужасе рассыпаясь по плечам и рукам. – Врагов можно лишь уничтожить. Их нельзя победить. И я буду жить только для того, чтобы уничтожить своих. - П-простите, простите, я… - судорожный всхлип сорвался с её губ. - Ступай. Я тебя не виню. Сил поднять глаза и посмотреть в лицо мужчине у неё не было. Даже перестать плакать не выходило. - Вы ни в чём не виноваты. - Выбор делал я. И не тебе мне рассказывать, как жить с его последствиями. Гермиона лежала поверх пледа, открыв глаза и бесцельно уставившись в потолок. Перед глазами стояла сцена из прошлого, ставшего как будто меньше, чем воспоминанием. Чужая история, чья-то прожитая жизнь. Будто не она пыталась скрыть слёзы, шагая по коридорам Мунго, потому что Гермиона Грейнджер, помощница Министра Магии, не может плакать. И вот теперь, оказавшись практически на месте своего собеседника, она не чувствовала ничего. Ни желания мстить, ни праведного гнева, только тьма всё затягивала глубже и глубже, душа её чувством вины и страхом. В дверной косяк постучали. Гермиона, понимая, насколько невозможным был этот звук, даже головы не подняла. Стук повторился. - Грейнджер, - произнёс вместо приветствия голос, который она уже слышала в этих станах совсем недавно. Но у Гермионы не было сил удивляться. Она молчала. Даже не подняла головы. – Поттер сказал, что ты здесь. Раздались шаги. Громкие и неумолимые в тишине, мёртвой и неживой, царившей в спальне. В этом доме. Во всём мире. Только закрыв глаза Гермиона поняла, что плачет. Слёзы катились, сбегая по вискам в волосы и исчезая в них, скользя за ши. Драко молчал. В комнате снова стало тихо, точно она была здесь одна. - Гермиона, - наконец позвал он, но она лишь замотала головой. Ей хотелось стать кем-то другим впервые за всю её жизнь. Не оказаться здесь, в этом точке, с таким итогом. Не быть Гермионой Грейнджер. Никогда не быть волшебницей. Кровать тихо скрипнула, когда он присел рядом. – Ты собирала вещи? – ровным, но напряжённым тоном спросил Драко. – Осталось что-то ещё? Может, тебе было бы лучше… - Ничего не будет лучше, - перебила она его задушенным от слёз шёпотом. Драко какое-то время молчал. - Со временем тебе станет легче. Я не буду говорить, что боль исчезнет. Просто с ней можно научиться жить. И ты научишься. Я не знаю таких вещей, которым не способна научиться Гермиона Грейнджер, -медленно, точно подбирая слова, произнёс он. Гермионе же не хотелось подбирать слов. - Ты не понимаешь. Смерть Астории не была твоей виной, здесь же… Это было убийство, Драко. Убийство, которое совершил волшебник. И которого бы никогда не было, будь я кем-нибудь другим. Не будь я Гермионой Грейнджер. - Смерть Астории была моей виной в той же степени, в которой ты винишь себя в смерти родителей. Я мог остановить её. Мог, в конце концов, не позволить, не допустить, чтобы Скорпиус появился на свет. И тогда она была бы жива. Но я не сделал этого. Сколько по твоей логике моей вины в её смерти? Столько же, сколько на тебе за решения, принятые каким-то сумасшедшим фанатиком? - Это другое, - помотала головой она. Слёзы перестали литься, пока она прислушивалась к негромкому голову мужчины. Посмотреть ему в лицо Гермиона всё ещё не могла. - Худшая отговорка из всех. Никогда не работает. Вновь воцарилась тишина. Наконец, Драко встал, и Гермиона тут же схватила его за край пальто. Она открыла глаза. - Куда ты? Вдруг перспектива вновь остаться одной, наедине с собственными мыслями и воспоминаниями, заставила новую волну паники подняться к горлу. - Хотел заколдовать входную дверь. Я оставил её открытой. Не думал, что задержусь здесь. - Останься. Малфой криво усмехнулся. - Прости, Грейнджер, но мне было бы как-то уютнее приводить тебя в чувства на кухне. Знаешь, всё-таки семейная спальня … - он покачал головой, - моих манер на это ещё хватает. - Это моя личная спальня. У нас разные комнаты. Малфой поднял брови, а Гермиона, глядя на его выражение лица, вдруг нервно и громко рассмеялась. Слёзы вновь брызнули из глаз. - По такой логике утешать меня на диване в гостиной – идея ещё хуже, - сквозь смех выдавила она. Малфой сжал губы в тонкую линию, его глаза, и так напоминающие пасмурное зимнее небо, потемнели. - Пожалуй, я погорячился, говоря о своих манерах. Их не хватает на то, чтобы выбирать более подходящие моменты для… - Сцен ревности? – подсказала Гермиона, всё ещё продолжая вздрагивать одновременно от всхлипов и редких смешков. Он смерил её долгим взглядом. - Прости, Грейнджер, но сейчас ты меньше всего похожа на женщину, которую мне хочется ревновать. Слёзы вновь потекли по щекам, и точной причины их не знала даже сама Гермиона. Малфой тяжело вздохнул, а затем расстегнул пальто и взмахом волшебной палочки отправил то прочь из комнаты. - Вставай, тебе нужно умыться. А я пока запру дверь, - с этим словами он подошёл и протянул ей руку. Пальцы оказались прохладными. Ухватившись, Гермиона встала, не без труда сохраняя равновесие. Голова кружилась от слабости, переутомления и, наверное, голода. Она не помнила, ела ли сегодня вообще. Умывалась Гермиона долго. Вода залила рукава свитера, пропитав их насквозь. По рукам и плечам от холода теперь бежали мурашки, но ей было плевать. Волосы также намокли, несколько прядей прилипли к вискам и ко лбу. Гермионе не хотелось смотреть в зеркало. Она и так представляла, что увидит там. Малфой встретил её почти у самой двери со стаканом воды и каким-то зельем. - Надеюсь, яд? Драко хмыкнул. - По-твоему, я такой идиот, чтобы заявить Главному Аврору о намерении посетить тебя, а затем в тот же день и отравить? Нет уж, Грейнджер, я был слизеринцем, а не пуффендуйцем. Женщина лишь покачала головой и выпила зелье, даже не спрашивая, чем оно было. - Не уходи, - вдруг вырвалось у неё. По лицу Малфоя вновь пробежала тень. - Тебе нужно отдохнуть, - поймав её взгляд, он добавил будто бы нехотя, - я буду здесь. Гермиона вытащила подушку из-под пледа и обессиленно опустила голову. Её веки стали тяжёлыми, словно на них налили чугун. Она что-то пробормотала сквозь дрёму, покрепче перехватив подушку. Сквозь первый туман сна она успела почувствовать, как её гладят по волосам. А затем наступила темнота. Гарри Поттер Кофе успел остыть, пока мужчина сидел, уперев локти в стол и соединив кончики пальцев. Он гипнотизировал взглядом ктпу документов, лежавших на столе. В зачарованном окне можно было углядеть первые отсветы заката. Гермиона была права. Ему нужно было думать обо всём этом раньше. Не откладывать отчёты в дальний ящик, изучать все докладные и служеюные записки, а не полагаться лишь на пресловутый нетворкинг, о котором Дадли прожужжали все уже на бизнес-тренингах. Часы над камином полбили пять раз. Гарри вздрогнул. Кукушка, выскочившая из них на последнем ударе, пропела: - Встреча назначена у мистера Гарри Поттера. Его ожидают: Аврорат, приёмная Главы Аврората. Он почти успел об этом забыть. Но всё-таки почти. Его упросила Тина. Они говорили об этом второпях, с утра, когда он почти опаздывал на оперативное совещание. Она попросила его о встрече с одним её знакомым, по делу, которое Гарри точно посчитает важным. Он ни черта не понял из её туманных объяснений, а распросить не успел. Это было не вовремя. Но отказать Тине он не мог. Сложно представить, что его представления о полезности и важности будут совпадать с её, но Гарри махнул на это рукой. Полчаса времени – это не так уж и мого. Даже если в его представлении повод окажется сущей ерундой. В конце концов, ему нужно было проветрить голову. - Пусть войдёт, - громко сказал он, обращаясь к замершей в воздухе деревянной кукушке. Глаза той сверкнули, и она скрылась в часах, покачиваясь на пружине. В дверь постучали. Гарри, решив проявить вежливость, поднялся со своего места, чтобы поздороваться с вошедшим, но тут же замер прямо у своего письменного стола, стоило двери распахнуться. Ему показалось, что он пропутсил ступеьку и теперь летит вниз с одной из крутых Хогвартских лестниц. - Добрый вечер, господин Главный Аврор, - цеременно произнёс волшедший, склонив голову набок и внимательно, изучающе глядя на хозяина кабинета. По спине Гарри пробежал холодок. Он не был уверен, что ему удалось держать лицо. Он точно увидел призрак, живя в мире магглов, оживший портрет, далёкое эхо прошлого, почти забытого. Однако есть вещи, которые не забываются. Старая колдография в доме Батильды Бэгшот стала реальностью. Насмешливый молодой волшебник с золотыми локона, укравший бузинную палочку у Грегоровича, теперь смотрел на Гарри в его же собственном кабинете. Мужчина сделал глубокий вдох и всё-таки протянул ладонь для приветственного рукопожатия, понимая, что пауза с его стороны затянулась. - Добрый вечер, мистер… - он вопросительно поднял брови, и молодой человек не заставил ждать с ответом. - Я думал, моё имя вам известно, сэр, - произнёс он с едва различимым акцентом. Известно ли Гарри его имя? Что ж, если он всерьёз допустит, что перед ним Геллерт Грин-де-вальд, каким Поттер помнил его молодого на колдографиях и в воспоминаниях Грегоровича, то ему самое место в Мунго, в соседней со Златопустом палате. Гарри казалось, что молодой человек наслаждался произведённым эффектом. Поттер уже забыл, что о встрече с ним просила Тина. Все вопросы, все мысли вылетели из головы. Будто не можешь сбросить с себя оцепенение после встречи с ожившей статуей или портретом. Этого не может быть, но вот он здесь, этот человек, стоит перед тобой, из плоти и крови. - К сожалению, не могу припомнить, чтобы нас представляли друг другу, - наконец выдаил из себя Гарри, стараясь сохранить хоть какое-то лицо. Жестом он предложил молодому человеку присесть. Тот всё ещё выглядел непринуждённым и куда более расслабленным, чем сам Поттер. - Пожалуй, вы правы, - с едва заметной насмешкой произнёс молодой человек, отбросив с лица золотые локоы. Всё же он был старше, чем Грин-де-Вальд из его воспоминаний. – Меня зовут Ричард. Ричард Гринвальд, - проговорил он медленно, почти по слогам. Гринвальд. Грин-вальд. Гарри нахмурился, внимательно разглядывая человека напротив. Ему ничего не говорило его имя. Но фамилия, такая похожая фамилия вкупе с внешностью… Гарри Поттер никогда не верил в простые совпадения. Интуиция не подводила его. И сейчас он был готов поспорить на что угодно, что знал, кто сидит перед ним. - По какому же вопросу вы хотели встретиться со мной, мистер Гринвальд? Быстрая, острая улыбка коснулась губ собеседника. - По вопросу наших общих врагов, господин Гарри Поттер. Смерив Гринвальда внимательным, долгим взглядом, Гарри поднялся с места и запечатал дверь в кабинет дополнительными защитными чарами.