Глава 43. Хозяева леса

Дельфини В небольшую комнату еле-еле пробивался свет, запутываясь в густой тёмно-зелёной листве. Ветки почти касались окна, и только изредка, когда ветер заставлял их шевелиться, в просветах появлялось чистое яркое небо. Девушка вытянула руку, поймав случайно пробившийся в комнату солнечный лучик, который тут же скользнул вниз по белому запястью сияющей змейкой и исчез. - Наверное, мы попали в лимб. - Почему именно туда? - спросила она, не поворачивая головы и не опуская руки, ожидая поймать новый лучик, отчего-то будучи уверенной, что ему удастся пробиться сквозь густую зелень. Раздался негромкий смешок, и тогда всё-таки Дельфи повернула голову. Альбус дёрнул уголком губ в полуулыбке. - Сама же говорила, что тебе не светит маггловский рай, а для ада здесь слишком хорошо. - Ты не сделал ничего такого, чтобы тебя не пустили в рай, - прищурившись, произнесла она. Солнечный лучик, вновь пробившийся в комнату, пробежал по лбу юноши, и Дельфи протянула руку, убирая прядь упавшей на глаза чёлки юноши. - Ну, я бы попросился туда, где ты, - просто ответил он. Дельфи рассмеялась. - Значит, таким ты видишь своё посмертие? - она обвела глазами небольшую комнату. Светлые обои выцвели на солнце, которого, казалось бы, не хватало здесь больше всего, письменный стол был завален учебниками и блокнота, а ещё листами из многочисленных блочных тетрадей. Разложенный диван, на котором они лежали, занимал большую часть комнаты. Усмехнувшись, Дельфи вернула свой взгляд юноше. Его губы зашевелились, но Дельфи не разобрала слов. Окно резко распахнулось, со стуком ударившись о стену, и порыв ледяного ветра вихрем пронёсся по комнате. - Альбус, - прошептала она, но не услышала собственного голоса. Дельфи открыла глаза. В комнате горел тусклый свет, слабо освещая потолок. От натопленного Идди камина до сих пор шло тепло, но дверь была распахнута, оттого в комнату успел прорваться прохладный воздух из коридора. Поместье точно замерзало, не справляясь с январской стужей за окнами, как и она сама. Дельфи всегда любила холод, но почему-то именно сейчас ей хотелось согреться. Альбус. Альбус. Альбус. Девушка закрыла глаза, силясь удержать видение Сон был таким реалистичным, таким настоящим, что у неё свело всё внутри. Одиночество, давящее и жуткое, вновь навалилось на неё в этом доме, в этой чужой угрюмой стране. Дельфи села на кровати, и взгляд её тут же упал на распахнутую дверь. По спине тут же пробежал холодок. Крупицы тепла, оставшиеся в груи после сна, окончательно угасли. По коридору гуляли длинные тени, сопровождая её на всём пути. Страх, иррациональный и оттого зливший девушку, поднимался в груди на каждом повороте. На кончике волшебной палочки горел слабый огонёк. Вдруг девушка резко остановилась посреди коридора и сузила глаза. Чёрта с два она будет красться по коридору, точно испуганная мышь. Расправив плечи, девушка зажгла огонёк на конце палочки посильнее и уверенно свернула в другой коридор. На гладкой чёрной поверхности широкого письменного стола успела появиться пыль за то время, что девушка не заходила сюда, хотя, казалось бы, прошло совсем немного времени. Может, это зеркальная чёрная гладь заставляла глаз цепляться за такие мелочи. Нахмурившись, девушка взмахнула волшебной палочкой, погасив почти весь свет в кабинете, кроме лампы, горевшей над самой дверью. Глупо ей, волшебнице, бояться темноты, точно малому ребёнку. В задумчивости девушка подошла к одному из стеллажей и подвинула к себе небольшой деревянный ящичек, стоявший на одной из полок. Жидкость в колбах казалось сероватой в полумраке, хотя Дельфи знала, что на самом деле настоявшееся зелье сна без сновидений было насыщенно-синим. Закрыв глаза, она в один глоток опустошила колбу. Горло перехватило от горечи, и девушка схватилась за него, не в силах сделать вдох, а затем её пальцы разжались, но стука стекла о деревянный, потускневший от времени паркет она уже не услышала. Джинни Поттер Тарелка с громким и даже каким-то недовольным стуком опустилась на стол. - Ты не можешь заморить себя голодом, Гермиона, - не пытаясь скрыть раздражения проговорила миссис Поттер, стоя посреди кухни, скрестив руки под грудью. Гермиона бросила на неё странный взгляд и едва заметно дёрнула уголком губ. - Этим я бы обрадовала многих, - невесело усмехнулась она. Джинни посмотрела на неё с укоризной. - Прекрати нести чепуху, - строго сказала она. Гермиона в ответ лишь покачала головой и полезла за сигаретами, но Джинни легко её опередила, приманив те палочкой прямо себе в руки. - И курить тоже прекрати. Не хочешь думать о здоровье, так подумай хотя бы о внешнем виде. Или о моей бедной кухне. Какими, скажи на милость, заклинаниями я буду выветривать эту твою гадость, мм? - Мне не выглядеть так хорошо, как ты, и отказ от сигарет тут не поможет. Джинни закатила глаза. - Спасибо, конечно, но даже не пытайся таким образом меня задобрить. Никаких больше сигарет в моём доме. На кухне стало тихо. Гермиона отвела взгляд, и теперь сидела, рассеянно глядя в окно. Под глазами у неё залегли тёмные круги, которые та даже не пыталась замаскировать. Горе будто сделало её какой-то выцветшей, а не просто потускневшей. Сердце Джинни дрогнуло и она смягчила тон, решив, что, по всей видимости, ничего не добьётся настойчивыми увещеваниями. - Гермиона, послушай, - мягко произнесла она, садясь напротив гостьи за стол, - от того, что ты себя изводишь, никому не станет легче. И тебе в первую очередь. Ты нужна своим детям, Рону, нам, всей магической Британии в конце концов, куда же нам без Министра? Плечи женщины тяжело поднялись и опустились, когда она сделала глубокий вдох прежде чем подняться на ноги. Гермиона отошла к окну и остановилась у него, стоя к Джинни в пол-оборота. Тонкая линия челюсти казалась напряжённой, как струна. - Знаешь, о чём я думала в эти дни? - спросила она, не оборачиваясь, а затем продолжила, не дождавшись ответа. - Волшебники не гибнут в автокатастрофах. Джинни опустила взгляд, не зная, что ответить. У неё не было слов утешения для Гермионы. Её нельзя было убедить долгими увещеваниями, как того же Гарри, что в случившемся не было её вины. Нет, разумеется, сама Джинни не думала так. Вообще перекладывать ответственность с преступника было с её точки зрения неправильно. Это своего рода обвинение жертвы, которое женщина считала недопустимым. Она бесконечно долго думала об этом когда-то, вспоминая свой первый год в Хогвартсе, когда, следуя чужой воле, выпускала василиска, нападавшего на студентов. Чувство вины мучило её, как и стыд, и страх, но передумав тысячи мыслей, Джинни наконец приняла случившееся. Она не была в ответе за зло, совершаемой тенью Тома Реддла, как и Гермиона Грейнджер не толкала никого к нападению на своих родителей, трусливому и подлому, когда вместо того, чтобы встретиться с ней в бою, какой-то подонок выбирает своей жертвой беззащитных магглов. - Я переговорила с Минервой, дети смогут вернуться в школу по каминной ети, - спустя какое-то время произнесла Гермиона, продолжая смотреть в окно. - Ты их предупредила? - Нет. С этим справится Рон. Ему всё равно возвращаться вместе с ними. Взгляд ярко-карих глаз рыжеволосой женщины долго сверлил спину Гермионы. Слова не шли. - Ладно, - пробормотала хозяйка дома себе под нос, поднимаясь из-за стола. - Ладно... Тихо затворив дверь, Джинни тяжело вздохнула. Ей хотелось зайти к детям в последнюю ночь, что они проводят дома в эти каникулы. Была практически полночь, но Джинни не сомневалась, что никто ещё не ложился спать. По правде сказать, ей не нравилось то, что творилось с её детьми. Даже Лили была какой-то задумчивой и грустной, не всегда, но довольно часто, чтобы это можно было заметить. Джим тоже был каким-то излишне серьёзным и напряжённым, что ему свойственно вовсе не было. Конечно, можно было списать всё на случившуюся трагедию с Грейнджерами, но все эти проблемы с настроением детей Джинни заметила ещё раньше, разве что Альбус... Младший сын вновь провалился в чёрную меланхолию, которой она давно за ним не замечала. Ото всех этих проблем у Джинни болела голова, ещё и Гарри пропадал на работе больше обычного, впрочем, это было закономерно, учитывая обстоятельства. Но как бы сейчас не тянуло женщину к собственным детям, поговорить с ними перед сном, попробовать узнать, что их тревожит, она прошла мимо коридора, ведущего к их спальням, и направилась к лестнице на чердак. Джим любил шутить, что им там не хватает своей нечисти, как в Норе, и теперь, когда Роза отказывалась спускаться оттуда днём и с кем-либо общаться, старший из детей Поттер пару раз получал подзатыльники от дяди, когда не удерживался от комментариев о том, что наконец-то и у них поселился свой упырь. Джинни предоставила Рону полный карт-бланш разбираться с племянником. Она видела, как на Джеймса действует атмосфера, царящая в доме. Его шутки становились всё злее с каждым днём. Отец пропадал на работе все праздники, ему пришлось потесниться, чтобы Хьюго хватило место, Лили страдала и расстраивалась из-за колкостей кузины, а на это уже злился Джеймс. К удивлению Джинни, лишь Альбус странным образом выстроил хрупкий мир с кузиной. В любом случае хозяйка дома предпочитала в эти перебранки детей не вмешиваться. Они разберутся сами, тем более на горизонте уже маячило возвращение в школу, а там будет только Рон, вот пусть и воспитывает на правах преподавателя. Помедлив немного, Джинни взмахом волшебной палочки заставила открыться люк на чердак. Для неё это было непростое решение. Конечно, дети Рона были её, если можно так выразиться, самыми близкими племянниками. Наверное, так неправильно делить, но что уж поделать, если именно Роза и Хьюго выросли не только на глазах у Джинни, но и частично у неё на руках. Племянник был так похож на Рона, что это вызывало у повзрослевшей Джинни странный прилив ностальгии. Будучи ребёнком она не замечала многих положительных качеств самого младшего из своих старших братьев, но когда стала их узнавать в подрастающем племяннике, то смогла оценить. Хьюго, как и его отец, был добрым, но при этом всегда заступался за порой слишком мягкую и робкую Лили, которой не хватало духу постоять за себя, он не был таким жестоким до шуток и подколок, как Джеймс, хотя тоже любил повеселиться. Племянница же... Как в дочери Джинни видела немного гипертрофированную версию себя образца первого-второго курса, которая никак не перерастала это с годами, так и в Роуз ей угадывалась Гермиона, но доведённая до абсолюта, лишённая уязвимости в виде происхождения и идущего от него желания доказать, что она ничем не хуже других. У племянница не было такое чувства и повода убеждать кого-то в том, что она не хуже. Если Альбус или Лили были вечно не уверены в себе, то Роуз была их полной противоположностью. Джинни понимала, что не должна относиться к этому предвзято, но что поделать, если ей самой были ближе Альбус, Лили или Хьюго? Свою собственную уверенностью она взращивала годами, маленькими шагами шла к ней, перепахивая себя. Однако сейчас было бы так мелочно рассуждать о том, чей характер ей ближе. Поэтому она уверенно полезла на чердак. Свет старенькой ламы оказался ярче, чем ожидала женщина. Племянница сидела в старом кресле, от всей души подранном котами, что ни одной Репаро уже не спасало. Книга лежала у неё на коленях, закрытая. Не сразу Джинни поняла, что племянница спит. Сейчас, с закрытыми глазами, она так напоминала Гермиону, что только веснушки делали сходство неполным. Волосы хоть и горели огнём, но всё той же буйной пушистой копной лежали на плечах, непослушные и непокорные. Чувство, иногда вот так на ровном месте поражающее Джинни, настигло её вновь. Какими же похожими на них они были и всё-таки... Другие люди. Уже такие взрослые, со своими бедами, горестями, драмами, историями, уже совсем, совсем-совсем не они. Книга вот-вот соскочила бы с колен девочки, но Джинни поймала её. Автор и название ничего ей не сказали. Стоило книге пропасть, как девочка точно почувствовала это сквозь сон и распахнула глаза, которые были ещё затуманены сном. На Джинни смотрели теперь глаза её брата, красивые, бесконечно-голубые, как высокое летнее небо, по которому не пробежит ни одно облачко. - Тётя Джинни, - сонно пробормотала Роза и потянулась. - Уже поздно, а завтра вас ещё ждёт путешествие по каминной сети, я решила позвать тебя вниз, идём? - По каминной сети? Разве мы не поедем на Хогвартс-экспрессе? Джинни покачала головой, протягивая племяннице книгу. - Рон вернётся в школу через камин, решили, что лучше всего вам будет пойти с ним. - Мм, - протянула девочка, рассеянно кивая. В груди у Джинни кольнуло. Племянница казалась такой притихшей и потерянной, вся её недавняя воинственность точно испарилась, словно её и не было. - Что читаешь? Роза бросила взгляд на книгу, которую покрепче сжала в руках. - Маггловская история об одном судебном разбирательстве в Америке. Что ж, тогда понятно, почему книга была незнакома Джинни. Подозрения заворочались в груди. Джинни постаралась сменить тему, чтобы ненароком не забрести на топкую почву. Если история маггловская, велика вероятность, что книга могла быть подарком бабушки и дедушки. Не хотелось напоминать об этом племяннице лишний раз. - Гермиона внизу, наверное... - Тогда я точно не буду спускаться, - отрезала девочка, садясь ровнее, и скрестила руки а груди. Взгляд голубых глаз стал обжигающе-холодным: они сверкнули в слабом свете, точно льдинки. - Роза... - тяжело вздохнула Джинни и подошла к племяннице, усевшись на брошенную на полу подушку. Она с трудом подбирала слова. - Горе не должно разъединять близких людей, понимаешь? Тебе тяжело, и Хьюго, и особенно Гермионе, поэтому вы должны быть рядом, переживать это вместе, так просто легче справиться с утратой. - Не думаю. - А я не просто так думаю, я это знаю. Когда... - Джинни опустила глаза, и больше не смогла поднять их на племянницу, пока не закончила говорить. - Когда погиб Фред, мы... Мы бы не справились, просто не сумели бы жить дальше, особенно Джордж, если бы каждый замкнулся в собственном горе, в собственном мире, отгородившись. Мы семья, Роза, и все невзгоды, все трудности переживаем вместе. Тебе тяжело, я не умаляю твоего горя, но есть ещё Гермиона, Хьюго, и ты нужна им. Вы нужны друг другу, понимаешь? Подняв взгляд, Джинни встретилась глазами с племянницей. Она не плакала, хотя в глазах и блестели слёзы. Лицо её приобрело упрямое, почти воинственное выражение. Джинни мягко улыбнулась, и протянула руку, поправив кудрявый вихор на макушке девочки. Та опустила взгляд. - Значит, для тебя самое важное - это семья? - тихо проговорила она, всё так же не поднимая глаз. - Конечно, - так же тихо ответила Джинни. - Гарри, мои дети, родители, братья, Гермиона и, конечно же, вы. Ничего нет важнее. И никогда не было. - Прости, - прошептала девочка. В голосе её отчётливо звучали слёзы. - Ну, тебе не за что извиняться, всё хорошо. Каждый проживает боль как умеет... И тогда девочка расплакалась, громко всхлипывая и вздрагивая. Джинни в первую секунду растерялась, но потом обняла племянницу, позволяя той заливать слезами семейный свитер Уизли. От тёплого дыхания холодное стекло запотело, и женщина нарисовала на нём аккуратные инициалы. За ними мельтешила метель. - Не спится? Джинни обернулась. Рон выглядел уставшим и встревоженным, впрочем, так было все последние дни. Она повернулась спиной к инициалам мужа, оставшимся на стекле. - И не только мне одной, - задумчиво пробормотала она. Брат в ответ лишь покачал головой. - Ты же знаешь Гарри. Пока он не докопается до истины, не успокоится. - Да, только годы идут, а загадок, требующих внимания Гарри Поттера, не становится меньше, - грустно улыбнулась она, зябко кутаясь в свитер. - У всех выдался непростой год. Может, поедешь вместе со мной в Хогвартс? Турнём кого-нибудь, например, мадам Трюк? Ей уже лет десять как пора на пенсию. Будешь учить этих малолетних... - он осёкся и виновато улыбнулся. - Ой, я хотел сказать, будешь учить этих замечательных ребятишек летать. Женщина рассмеялась. - Ну конечно, тебе, значит, дуэльный клуб, а мне ловить над полем первокурсников и судить матчи? Ничего не скажешь, щедрое предложение. - Угу... - протянул Рон, подходя к ней и останавливаясь у окна. - Снейп бы съел все свои котлы, если бы узнал, что я стал преподавателем. - С чего это ты вспомнил о нём? - Да сам не знаю... Просто подумал, что возвращаться нам завтра через кабинет диреткора, а там висит портрет его, смотрит каждый раз с таким презрением, словно еле-еле сдерживается, честное слово. Джинни фыркнула. - Зато мама бесконечно горда. Из всех детей по её мнению у тебя самая достойная профессия. - Ой, да перестань... - отмахнулся Рон. - Ну как же, наш Рон - и уважаемый преподаватель в Хогвартсе, - продолжала подначивать Джинни. В голубых глазах брата сверкнуло напускное недовольство. - Да ладно тебе, неплохо ведь вышло. - Возможно... - пожал плечами Рон. - Ещё бы этого было достаточно, чтобы справиться с собственными детьми. Если бы я не устраивал Роуз, как ты это называешь, сцен, то она бы так не замкнулась в себе. Она бы могла прийти ко мне, но тут... - Не вини себя, она... Я уверена, что она не обижается. И даже если бы вы не поссорились тогда, сейчас она бы всё равно пряталась на чердаке. - Почему? Джинни пожала плечами. - Каждый справляется с болью как может. Если ей лучше так - спрятаться и читать подальше от всех нас, нужно это принять. По крайней мере, сейчас, пока прошло совсем немного времени. - Ты говорила с ней? Она просто сидит там и читает? - Ага. Рон покачал головой. - Сразу понятно, чья она дочь. Даже так не может забыть об учебниках. Джинни фыркнула. - Да нет, она читает маггловскую книжку. - Про пересмешника? Женщина удивлённо подняла брови, посмотрев на брата с лёгким недоверием. - Откуда ты знаешь? Рон что-то промычал и отвернулся к окну, перекатываясь с пятки на носок. - Рон? Прости, конечно, но когда ты начал разбираться в маггловской литературе? - Никогда, - по слогам ответил брат. - Лучше спроси, когда Малфои стали разбираться в маггловской литературе. - В смысле? - Книгу прислал для Розы Скорпиус. Попросил передать, но не говорить, что она от него. Иначе Роза не примет. - Хм, - пробормотала Джинни, вглядываясь в лицо брата, но не находя там и тени раздражения. - И тебя это не беспокоит? - А почему меня должно это беспокоить? - искренне удивился Рон, и Джинни закатила глаза. - Ты кидаешься на сына Оливера Вуда, как бешенный гиппогриф, а тут сын Драко Малфоя шлёт твоей дочери книги, а ты преспокойно их пережаёшь. - Мне кажется сущим недоразумением, что Скорпиус - это сын Драко, - скривился Рон. - Наверное, его подменили садовые гномы, не знаю, как ещё объяснить, что такой мальчик появился у... - он неопределённо взмахнул рукой. - В общем, лучше пусть младший Малфой шлёт ей книги, в конце концов, это всего лишь книги, чем сынок Оливера таскается за ней по школе и норовит затащить в пустой класс. Я устрою ему такую замечательную жизнь, что он улетит у меня без метлы, и плевать мне, что Гриффиндор не возьмёт кубо по квиддичу. Покачав головой, женщина рассмеялась. - Хотела бы я быть такой же спокойной, как ты. - А тебе-то чего беспокоиться? Или ты считаешь кого-то из Яксли неподходящей компанией? Джинни пожала плечами. - Альбус о ней совсем ничего не рассказывал. - Ой, как будто я в шестнадцать так и бежал рассказывать маме о девчонках... Ничего не ответив, Джинни в задумчивости стёрла инициалы мужа со стекла, проведя по нему рукавом свитера. Да, Рон, разумеется, не писал маме про Лаванду Браун, но ведь Альбус не был Роном. Он разговаривал с ней о дочери Волан-де-Морта, а здесь провстречался с девочкой целых полгода и ни слова, как воды в рот набрал. Да ещё эта его меланхолия... Слабая весёлость, вызванная непринуждённым разговором с братом, тут же сошла на нет. Потрепав сестру по плечу, Рон пожелал ей спокойной ночи и отправился спать. У Джинни же сна не было ни в одном глазу. Промаявшись ещё с полчаса, она схватила пальто и вышла за порог, вдыхая ночной морозный запах. Метель утихла, и небо было высоким, иссиня-чёрным и чистым. После трансгрессии она оказалась там, где не хотела быть сегодня, но в то же время и не могла не быть. Улочки спящей маленькой деревеньки казались почти заброшенными. После праздников многие уже успели вернуться в город, оставшиеся же жители Годриковой Впадины видели десятый сон. Медленно, не торопясь, Джинни шла по главной площади, наслаждаясь тем, как скрипит под ногами снег. Можно было закрыть глаза и представить, что больше ничего не было в этой жизни - лишь скрип снега и мороз, кусающий за нос и щёки. - Ой, простите, мэм! - воскликнула девушка со светлыми кудрявыми волосами, выбивающимися из-под шапки. Она шла вприпрыжку, в запахнутом пальто, и едва не столкнулась с Джинни, так и шедшей с закрытыми глазами по пустой плозади, занесённой снегом. - Ничего, - вернула она девушке улыбку. Та быстро обогнала её и быстро двинулась в сторону домов, кутаясь в запахнутое пальто. Под ним у неё, наверное, было платье, так что девушка явно мёрзла и спешила вернуться домой. Джинни обошла церковь, на двери которой висел замок, а потом и такой же опустевший бар, где они сидели перед Новым годом с девушкой, которая нравится Тедди. Той очень не повезло оказаться не в том месте не в то время. Если бы нападающий не так спешил, она могла бы и пострадать... Из размышлений Джинни вывел крик, приглушённый, быстро оборвавшийся, доносяшийся как раз с той улочки, где недавно скрылась девушка. Подобравшись, Джинни выхватила волшебную палочку, даже не пытаясь спрятать ту в рукаве пальто. Она огляделась. Вокруг не было ни души. И тогда Джинни, ведомая неприятным предчувствием, бросилась вперёд, стараясь не оскользнуться на льду, спрятанном под снегом. Улица, ведущая к деревенскому кладбищу, была пуста, как и все проулки между домами, которые успела осмотреть женщина. Но она была уверенна, что слышала крик. Ей просто не могло показаться. Не думая, уже почти отчаявшись, она взмахнула волшебной палочкой, и серебряная лошадь, мерцающая в темноте, выскочила и поднялась на дыбы. Патронус промчался вдоль улицы, следуя её повелению. - Давай, ищи, - сама не зная, на что надеется, прошептала Джинни, не понимая, почему сердце стучит в груди так панически с каждым следующим шагом. Один из проулков казался особенно тёмным и неприятным, и светящаяся лошадь встала на дыбы, не желая идти дальше. Джинни с удивлением посмотрела на Патронус, отказывавшийся двигаться дальше. Попятившись назад, он растворился в воздухе, оставив её одну. Страх подступил к горлу, но Джинни решительно мотнула головой. Сначала она ничего не увидела в темноте, когда оказалась на пустыре, обогнув последний дом. Здесь совсем не было фонарей, лишь снег позволял разглядеть хоть что-то впереди. Картина, представшая перед глазами, была странной, и Джинни лишь сильнее нахмурилась, взглядываясь в темноту. Она сделала несколько шагов вперёд, и под ноги ей что-то попало. Женщина опустила голову. На снегу лежала ярко-малиновая шапка. Та самая, что была на девушке, с которой она столкнулась на площади. Медленно, как во сне, Джиннни нагнулась за ней, а затем резко подняла голову. - Люмос максима! - закричала она, и свет озарил пустырь, заканчивавшийся заброшенным садом. Вдалеке чёрная земля зияла на фоне белоснежного снега, точно зияющий провал. Человек лежа в самом центре импровизированного круга, и Джинни уже не просто ускорила шаг, а бросилась бежать, когда разглядела в свете Люмоса разметавшиеся по земле кудри.        Закутанная в чёрный фигура поднялась с колен, и развернулась. Капюшон слетел с головы, и заклинание полыхнула, полоснув такую бледную, точно бесцветную кожу. Джинни не успела ничего разглядеть, потому что внезапно вокруг расползлась чёрная удушливая тьма. Густой туман было тяжело вдыхать, и женщина согнулась пополам, закашлявшись. Глаза слезились, а в горле першило. Она взмахнула палочкой, лишь со второго раза призвав Патронус, быстро умчавшийся вдаль. - Л-Люмос максима! - крикнула она, но тьма не отступала, точно её странная, неестественная густота пожирала свет. Наощупь она упрямо двинулась вперёд, едва не споткнувшись обо что-то. Когда Джинни стало казаться, что лёгкие уже начинает печь от недостатка кислорода, едкий туман стал рассеиваться. - Мерлин... - прошептала женщина, пошатнувшись. В чёрном обугленном силуэте, лежавшем на земле, нельзя было узнать девушку, кудри которой совсем недавно были размётаны здесь, на земле. Джинни прижала ладонь ко рту. Теперь под ногами была не земля, а пепел и угли, на которые медленно начинал падать снег. Позади раздались хлопки трансгрессии. - Джинни! - воскликнул Гарри, но она даже не обернулась, в ужасе продолжая смотреть на обуглённые, почерневшие останки на снегу. В свете множества Люмоса блеснула что-то белёсое, и к горлу Джинни поступила тошнота. Невозможно. Это было просто невозможно. Гарри подхватил её в тот самый момент, как ноги совсем перестали держать. - Нет, нет-нет-нет... - пробормотала она и затрясла головой, и тогда крепкие руки сильнее сжали ей предплечья. Тем временем снег медленно падал вокруг зияющего чернотой круга и заметал так и оставшуюся на пустыре ярко-малиновую шапку. Аделла Холодные пальцы скользнули по щеке. Та указалась влажной. Боли практически не было, лишь её отголосок, не шедший ни в какое сравнение с режушим чувством, пронзающим грудь и рвущим вклочья всё внутри. Чужая кровь, растекаясь по венам, заставляла их гореть огнём. Это было тёмное пламя, отбирающее остатки всего живого, чтобы даровать ещё немного времени. Однако его всегда было мало. Ей нужен был экстракт бадьяна, но отправиться в школу было бы безумием. Поэтому теперь она шла, с каждым шагом всё более твёрдо стоя на ногах, сквозь засеженный сад. Здесь было так тихо, почти умиротворяющее. Даже лёгкие в грудной клетке точно расправились, вдыхая чистый морозный воздух. Подняв руку, женщина вновь коснулась щеки. Она была шершавй и сухой, только на белых, как пергамент, пальцах остался след успевшей засохнуть крови. Когда она зашла в тихий, будто бы пустой, дом, то отбросила с головы капбшон и подошла к окну. Отражение в стекле казалось мёртвенной тенью, застывшей на чёрной глади. На щеке виднелся глубокий порез, похожий на тёмную борозду, волосы, сухие и тонкие, оставались всё такими же бесцветными, серыми, как и накануне. Лицо же, холодное и отрешенное, не выражало ничего, лишь глаза вместо антрацита блестели рубинами. Этого нельзя было разглядеть в оконном стекле, но Аделла и так знала, что увидела бы. Тихо, не беспокоя покой и сон чужого дома, она двинулась по слабо освещённым коридорам в сторону кабинета, где должны были храниться все зелья. Ей уже не так нужен был бадьян для заживления раны, сколько для избавления от шрама. Тот мог стать слишком заметым. Губы женщины сжались в тонкую линию. Что вообще забыла миссис Поттер ночью в Годриковй Впадине, когда уже завтра детей нужно было провожать на поезд? В плане не должно было быть осечек. Поттерам следовало заниматься детьми хотя бы в эту ночь, а не рушить все её планы. Или почти рушить. Сделав глубокий вдох, который всё лече давался лёгким, Аделла потянула на себя ручку двери, и та, к её удивлениб, легко подалась. В кабинете горел свет. В комнате горел свет, но не это заставило женщину замереть в дверях. Рубиновые глаза полыхнули, и уже в следующую секунду она опустилась на пол, потянув девушку к себе за плечи. Рядом был опрокинут ящик с зельями, чать склянок разбитыми валялась на полу, другая откатилась в сторону. Девушка, белая как мел, тряпичной куклой перекатилась на бок. Аделла нащупала пульс, бившийся совсем слабо. Закрыв глаза, она сделала медленный глубокий вдох, собираясь с мыслями. Замястья девушки были холодными, как и её лоб. Быстро поднявшись на ноги, она подошла к стеллажу и начала быстро искать порошок, пока наконец нужная склянка не оказалась у неё в руках. Волшебная палочка слушалась плохо, и она лишь чертыхнулась, когда с третьей попытки не смогла наколдовать воду. Тогда она вышла из кабинета, вернувшись совсем скоро со стаканом, на треть заполненным водой. Отмерив порошок, она размешала его. Вода в стакане стала мутновато-серой. Движения её были отточенными, уверенными, но всё же где-то глубоко внутри ворочиалось чувство, отдалённо напоминающее беспокойство. Она влила жидкость в рот девушки. Часть её потекла по подбородку, намочив тёмные волосы. Секунды текли медленно, и, казалоь, прошла целая вечноть, прежде чем Аделла услышала короткий судорожный вдох. Девушка так и лежала на полу, не открывая глаз, но к лицу её постепенно приливала кровь, возвращая ему живые краски. У неё действительно было очень мало времени, чтобы успеть. Теперь, когда всё такая же обессиленная девушка лежала на кровати в своей спальне, Аделла стояла у зеркала в ванной, прикладывая к щеке смоченный бадьяном компресс. Кожу не жгло, она вообще ничего не чувствововала, но надавливала лишь сильнее, надеясь, что время не упущено и шрам можно будет скрыть. Волоы её стали темнее, как и глаза, почти совсем утратившие рубиновый блеск. Когда она вернулась в комнату, раздался тихий голос девушки. Приходилось прислушиваться, чтобы разобрать её слова. Аделла подошла ближе к кровати. - Не надо было… - Что именно? - Спасать меня. Антрацитов взгляд стал острее. Она внимательно вгнояделась в лицо девушки, полулежавшей на подушках. Она было измождённым. - Что произошло? - Твоё зелье, я выпила его. Случайно, - прошелестела девушка, еле шевеля губами. Сузив глаза, Аделла посмотрела на неё ещё внимательнее. Дельфини выпила изумрудное зелье? Что ж, тогда всё становится понятно. - Значит, ты искала воду, - заключила она вслух очевидное. - Я надеялась найти яд. В спальне повисла тишиа. Злость поднялась и опустилась внутри, как порыв зимнего ветра, сильный, но краткий. Меряя шагами комнату, Аделла не думала ни о чём. Рубец на щеке стал едва заметен, Дельфи спала под действием восстанавливающего зелья. За окном постепенно начинало светлеть. Небо за незашторенными окнами было призрачно-серым. Когда девушка заворочалась, Аделла подошла и села на постель, как обычно делают посетители лазаретов. Только Дельфи больше не выглядела больной. Возможно, чуть бледнее обычного, но не более. Зелья и сон поши ей на пользу. Верне, правильные зелья. Серые глаза, казавшиеся отчего-то светлее обычного, распахнулись, и через пару мгновений сфокусировали взгляд на женщине, сидевшей на кровати. Дельфи слегка нахмурилась и потёрла лоб, убирая волосы с лица. - Как себя чувствуешь? - Мм, - неуверенно пробормотала девушка, и вновь закрыла глаза. Лицо её оставалось нахмуренным. - Если честно, мне даже не хочется уточнять, что это было, - строго, почти по-учительски произнесла Аделла, ловя себя на мысли, что этим тоном она оьычно обращается к студентам после заваленных проверочных работ. Профессиональная деформация догоняет даже ёё. - Я случайно выпила твоё зелье, изумрудное, - едва слышно прошелестела девушка. – Не знаю, почему вообще оно осталось у меня. Сжав губы в тоную линию, Аделла покачала головой. Для нормального человека зелья отчаяния было ядом, что уж говорить о девушке. Тонкая иголочка сочувствия кольнула сепдце, которое всё ещё с трудом качало кровь, заставляя себя продолжать биться. - Тебе не следовало приводить меня в чувства, я… - Дельфи горько усмехнулась, - правда, я больше не хочу, не могу, это всё…слишком. Правда, слишком. - Любой нормальный человек на твоём месте после такого зелья будет рассуждать подобным образом, - осадила её женщина, но Дельфи лишь покачала головой. - Нет, это… Это даже хуже, чем дементоры, которыых я видела издалека. Одного глотка хватило, чтобы… - лицо девушки скривилось, и она сильнее зажмурилась. Какое-то время в комнате стояла тишина. – Зачем тебе оно? Серые глаза впились в её лицо долгим, внимательным взглядом. Так смотрел на неё Том Реддл, ещё не ставший Волан-де-Мортом, пытаясь добиться ответов. Печаль, приглушённая годами, магией, вновь эхом отозвалась в ней, напоминая о том человеческом, что она каждый раз пробуждала в себе этим самым зельем. - На меня оно не действует так сильно. - Почему? Аделла тяжело вздохнула. - Мне куда больше лет, чем ты думаешь. Годы… - она задумалась, подбирая слова, - они притупяют восприятие. Когда живёшь так долго, краски начинают угасать, и, к сожалению, человеческая природа такого, что негативные переживания для неё являются куда более весомой встряской, нежели любые другие. - Значит, ты принимаешь это зелье, чтобы... - Можешь не заканчивать эту мысль. В комнате вновь стало тихо. Дельфи разглядывала её своими проницательными глазами. Будто видела наскозь. У неё были его глаза. Глаза Реддлов, магглов, и это было такой насмешкой судьбы. Столько волшебной крови, целые поколения, история которых прослеживалась в веках. Блэки, Мраксы, Певереллы… И их кровь бежит в теле, которое уналедовало абсолютно все черты от обычных магглов, ничем н примечательных мелкоземельных аристократов. Всё-таки судьба насмешлива. - Кто ты? – наконец, негромко спросила девушка. - Я могу по-разному интерпретировать этот вопрос. - Ты не человек. В полной мере. Аделла рассмеялась, а потом стала почти пугающе серьёзной. Чёрные глаза блеснули. - А твой отец был человеком в полной мере? - Я не знаю. - Вот тебе и ответ. Во мне не меньше человеческого, чем было в твоём отце. - И что это должно значить? Тяжело вздохнув, Аделла протянула руку и поправила одеяло. Дельфи неулонно следила за каждым её движением. - Что ты хочешь знать? Девушка недоверчиво прищурилась. - Ты каждый раз обещаешь ответы, но в итоге вопросов у меня становится лишь больше. - Такова жизнь. Мыслящий да вразумеет. Итак? - Сколько тебе лет? - У женщин не принято спрашивать о возрасте, - усмехнулась Аделла в ответ. – Если же серьёзно, я не считала. Это честный ответ. - Больше ста? -К сожалению, да. Дельфи как будто не была удивлена. Она глуоко вздохнула, собираясь с мыслями. - Значит, ты поддерживаешь жизнь и внешность магией? Ритуалами тёмной магии? - Верно. Опять же, к сожалению. Мне неизвестны альтернативы. А если они неизвестны мне, то, скорее всего, попросту не существуют. - Ты боялась смерти? Или..старости? Тонких губ коснулась лёгкая печальная улыбка. Если бы ей только успеть испугаться смерти… - Обстоятельства сложлись так. Обычно все способы поддержать жизнь исключают старение как таковое. Это следствие, а не мотив или причина. - И мы родственники? - А тебе не хватает для подтверждения умения говорить со змеями? Только наследники Салазара Слизерина способны на это. - Почему? Аделла задумалась. - Если я начну отвечать, мы уйдём в вековые дебри. И ты больше уже ничего не спроишь. А точный ответ… Его никто не даст. Темномагические ритуалы тысячелетие назад. Когда-то ходили легенды, что это всё магия крови. Но точного ответа я не знаю. - Ладно, тогда… Зачем ты хотела, чтобы я присутствовала, когда Селвин нападёт на родителей Гермионы Грейнджер? Аделла усмехнулась. Что ж, это было несложно. Удивительно, если бы она не догадалаь так быстро. - Это был лучший способ вывести тебя из-под подозрений. - Кому бы меня подозревать? - Жизнь долгая. Неизвестно, как всё может обернуться. Здесь же… Просто не останется других интерпретаций. Кроме того, неужели было бы лучше узнать обо всём из газет? - Зачем вообще было их убивать? - Многие жаждут крови. Если ты хочешь добиться чьей-то верности, помоги им получить желаемое. Или сделай вид, что помогаешь, пока они будут действовтаь сами. - Но почему Селвин притворялся Гринвальдом? Это ведь ты дала ему Оборотное зелье? - Вряд ли он хотел подставлять отца, и это разумно. Всё остальное… Их личные отношения с Ричардом Гринвальдом. Его поступок был опрометчивым. Но я не дума, что он бы позволил раскрыть свою подставную личность перед кем-то, кроме тебя. - Но разыгрывать спектакль передо мной он решил до конца. -- Человек жаждет то, чего жаждет. Рациональные доводы не влияют на иррациональную составляющую. Она движет людьми. Увы. Младший Селвин совсем не такой, как его отец. Он вырос в тени, когда чистокровные семьи потерпели сокрушительное поражение, со своей идеологией, репутация большинства из них была разрушена… - Но Селвины не были среди торонников моего отца. Она почти не посрадали. - Да, они прсото остались за бортом. И триумфа, и провала. Для таких людей, как он, это самый худший исход. - Но при чём здесь я? Зачм играть этот спектакль с обращением в Ричарда передо мной? - Самый простой ответ порой правильный. Чтобы устранить конкурента. - Конкурента? – Дельфи поднял брови. Теперь она сидела на кровати, подложив под спину подушку, и скрестив руки на груди. - Ты точно такой же трофей, который хотелось бы получить. Как власть, как признание. - Он ведь не знает, кто я. - Достаточно того, что ты победила в дуэли Гарри Поттера. А ешё красоты и имени. Лучший трофей из всх, что можно выбрать. А тут Гринвальд… Не знаю, я могу быть и не права, это всего лишь предположения. - Откуда тебе известно всё это о нём? - Он слишком импульсивен и потенциально неуправляем, чтобы держать его далеко. И слишком много знает. - И какая же конечная цель уэтой твоей игры? - Вернуть твоего отца. И устроить хаос тем, кто его уничтожил. И сегодня ещё одно имя пополнило список тех, с кем предстояло разобраться. Рано или поздно. У неё достаточно времени. Больше, чем у них всех. Женщина провела рукой по щеке, нащупывая рубец. - Это невозможно. Я не исполнила пророчество, оно ничего не подсказало. Можно было не пробираться в Министерство. Всё это… Просто бессмысленно. Маховик времени больше не достать. Ничего не получится. - Я бы и не стала использовать маховик времени. Прошлого не изменишь. - Но что тогда? - Нам нужно подобраться к Гарри Поттеру. Выведать всё, что он знает о падении твоего отца. Настоящую правду, а не легенды, которые складывались вокруг этого годами. Поэтому ты и должна была быть там. Люпин должен доверять тебе. Гарри Поттер должен доверять тебе. Нам нужны его воспоминания. - Но что ты хочешь в них найти? - Правду о крестражах. Дельфи нахмурила тёмные брови. Что ж, разговор действительно выходил долгим. Расправив мантию на коленях, Аделла бросила взгляд на настенные часы. Время ещё было. И она начала говорить. Роза Грейнджер-Уизли Тяжёлая дубовая дверь скрипнула, и девушка обернулась, оторвавшись от эссе по истории магии, которое было уже почти закончено. Вместе с вошедшим в хижину прорвался холодный январский ветер, разметав пергаменты на столе. Свеча погасла. - Ты пропустила ужин, - неприветливо, почти грозно произнёс мужчина, снимая рыжевато-коричневую дублёнку и вешая ту на вбитый в стене крюк. Студенты на занятиях пугались такого тона профессора Рида, но Роза лишь пожала плечами. Взяв волшебную палочку, она зажгла свечу и стала приводить в порядок пергаменты, разметавшиеся по кухонному столу Хагрида, который, наверное, меньше всего был приспособлен для того, чтобы кто-то делал за ним уроки. Кошка спрыгнула со стоявшего в углу сундука и потёрлась о ноги мужчины. - Твой отец беспокоится, - произнёс Рид тем же тоном, ножки стула неприятно заскрежетали по полу, когда он отодвинул его, чтобы сесть. Роза упрямо не поднимала глаз от пергаментов, хотя всё уже давно собрала. Ей было некуда деться, негде спрятаться. Слухи распространялись по школе быстрее, чем лесной пожар, и теперь только ленивый не шептался о загадочной смерти родителей Министра Магии. Магглов. Несколько раз Роза сталкивалась с тем, что разговоры умолкали, стоило ей появиться в гостиной. Всё это не просто тяготила, а по-настоящему изматывало. Уже в первое воскресенье после каникул Роза понимала, что не может больше это выносить. Она бежала из замка прочь, наплевав, что кто-то может её увидеть. К чёрту их всех. С разговорами, сплетнями, праздным любопытством. Бежала она до тех пор, пока не поскользнулась на узкой тропинке и буквально не влетела в Рида, который как раз шёл в сторону хижины лесничего. Роза думала спрятаться здесь, у Хагрида, зная, что здесь её хотя бы не будут донимать. Тогда-то она и расплакалась. В первый раз с тех пор, как Джинни в последний вечер каникул поднялась за ней на чердак. Хагрид напоил её чаем со своими жуткими пряниками, но Розе было так паршиво, что она даже не побоялась сломать о них зуб. Старый лесничий рассказывал истории о великанах, своём брате, драконе, которого он отдал дяде Чарли в заподведник. Профессор Рид почти всё время молчал, только отвечал на редкие вопросы Хагрида. Он вырезал что-то из дерева, но Роза не осмеливалась в открытую пялиться. Конечно, Хагрид был рад её присутствию, но профессор, судя по всему, не разделял его благостного настроя. Однако это не остановило Розу прийти снова, и спустя неделю хижина лесничего стала для девушки настоящим убежищем. Ей приходилось ходить на обходы с другими старостами, посещать квидиччные тренировки, урок и библиотеку. С этим было ничего не поделать. Вот только всё остальное время она тщательно избегала общения с кем-либо, случайных разговоров и больших компаний. - Когда преподаватель обращается к тебе, следует отвечать, Грейнджер-Уизли, - сурово проговорил Рид, заставляя её всё-таки отвести взгляд от пергаментов. Глаза девушки раздражённо сверкнули. - У моего отца нет поводов для беспокойства, профессор. Я посещаю все занятия и выполняю задания, - она демонстративно потрясла в воздухе одним из исписанных пергаментов. - Мои оценки не стали хуже, - воинственно закончила она. По лицу мужчины пробежала тень, и он нахмурился, сведя тёмные кустистые брови на переносице. - Его беспокоят не твои отметки, - наконец, негромко произнёс он. Роза тяжело вздохнула. Не хватало ещё, чтобы к ней начали приставать со всеми этими разговорами здесь. Её устраивала отстранённость и строгая молчаливость Рида, ненавязчивые рассказы Хагрида и его неловкая забота. Здесь можно было спрятаться. По крайней мере, до тех пор, пока Рид не решил, что и ему следует непременно достать её своим сочувствием. Упрямо уставившись на пергаменты, Роза стала сгребать их в сумку, которую оставила тут же, на полу рядом со столом. - Не торопись, Хагрид вернётся, потом я провожу тебя до замка. - Меня не нужно провожать, профессор. - Это не было предложением, Грейнджер-Уизли. Ты останешься здесь, пока я не отведу тебя в замок. Роза, уже подошедшая к крючкам на стене, где висела её зимняя мантия, резко развернулась. Сумка соскочила с плеча и упала на пол. Теперь, наверное, она замарала её окончательно. Дверь заскрипела, жалобно и натужно, и порыв холодного ветра заставил волосы девушки разметаться, закрыв глаза и лоб. Роза недовольно стала убирать их с лица. - Агась, ты и тут, - пробасил Хагрид, стряхивая снег со своей необъятных размеров кротовой шубы. Повесив её на крючок, он отрезал все пути отступления. Теперь ни до мантии Розы, ни до дублёной шубы Рида было попросту не добраться. Девушка выдавила из себя улыбку, глядя на заросшее густой, с щедрой проседью, бородой лицо старинного друга родителей. В детстве, когда она первый раз увидела Хагрида, то приняла его за настоящего велика, того самого, который жил на облаках в замке. В отличие от Хьюго, она никогда его не побаивалась. Было что-то такое тёплое в чёрных глазах полувеликана, что сразу заставляло забыть о страхе. Доброта. Ответ пришёл неожиданно, и почему-то именно сейчас, когда Роза кипела от гнева. Ей хотелось сбежать, хлопнув дверью, но посмотрев в добродушное лицо старого лесничего и учителя своих родителей, она не могла так поступить. Тяжёлой поступью Хагрид приблизился к столу. Раздалось шуршание, но за широченной спиной лесничего ничего не было видно. - Вот оно, энта, держи-кась, опять, небось, да всё за книгами, как матушка, ни дать ни взять, но ужин-то пропускать оно не порядок, - пробасил он, отходя к чайнику. На столе, совсем недавно заваленном её пергаментами, теперь была разложена еда, которую Хагрид, по всей видимости, захватил в большом зале. Картошка и мясо, которые подавали на ужин, ветчина и хлеб лежали на газете, покрывшейся жирными масляными пятнами. - Мне тебе бы тарелку, конечно, сейчас, обождись... - Нет, не надо, - едва смогла выдавить из себя Роза. Рид бросил на неё недовольный взгляд, но она даже не заметила этого. Она смотрела на стол, но не видела его. Ничего не видела из-за подступивших к глазам слёз. - Только вилку, можно, Хагрид? - Конечно, будет тебе вилка, - ответил он, водружая наполненный водой чайник на огонь. Пока она ела, Хагрид сетовал на что-то Риду, но Роза не вслушивалась, погруженная в свои мысли. Вот бы ей вовсе не нужно было уходить отсюда. Никаких тренировок, занятий, людей с их вопросами или взглядами, брошенными на неё прямо или украдкой. Девушка уже успела поесть и помыть руки холодной водой из умывальника, и теперь сидела, грея ладони об огромную чашку с травяным чаем, когда в дверь постучали. Рука Рида потянулась к арбалету, лежавшему у стены за его табуреткой. Его настороженный взгляд метнулся в сторону девушки, а затем оставновился на двери. Хагрид же как ни в чём не бывало пошёл открывать. - Проходите, давайте, думал на ужине вас поймать, а вы вон какие, - пробасил он, и Рид заметно расслабился, оставляя арбалет нетронутым. - Профессор Долгопупс сказал, что... - донёсся до Розы голос кузена, а затем уже и сам Альбус вместе с Малфоем вышли из-за спины Хагрида, возившегося с замком. - Роуз? - осёкся Альбус, удивлённо подняв брови. - Ага, чаёвничаем мы тут, знать, вам тоже, сейчас-сейчас... - забормотал Хагрид, ковыляя к чайнику. - Чего там Невилл говорил? - Он собрал всё, что ты просил. Там записка есть, не заставляй меня пересказывать, у нас и так позавчера была проверочная по травологии, - с явным недовольством произнёс Альбус и плюхнулся на сундук, стоявший под окном. - Добрый веер, профессор, - раздался голос Малфоя, который оказался единственным, решившим проявить вежливость. Рид лишь кивнул, а потом поднялся на ноги и подобрал с пола арбалет. - Скоро вернусь, - коротко бросил он Хагриду и подошёл к крючкам. Роза тут же подскочила к нему, успевая вцепиться в свою зимнюю мантию, пока мужчина отвёл в сторону неподъёмную кротовую шубу Хагрида. - Я помогу вам, профессор, - выпалила она, представления не имея, куда в самом деле собрался Рид. Мужчина помедлил, а потом сжал челюсти. В глазах его светилось явное недовольство, но он всё-таки помог ей вызволить свою зимнюю мантию из плена. На улице уже не мело, было свежо и морозно, а ещё вновь выпавший снег спрятал недавно расчищенные дорожки. Роза полезла за волшебной палочкой. Расчистить дорожки получилось не совсем аккуратно, но в целом она осталась довольна собой. - Их всё равно заметёт ночью, - заметил Рид, но Роза лишь пожала плечами. Снег скрипел под ногами, пока они шли к лесу. Никто не нарушал тишины. Когда они дошли до опушки, Рид остановился. - Если пойдёшь дальше со мной, то ты должна слушать всё, что я говорю, Грейнджер-Уизли. Молчать, не возникать и выполнять приказы. Всё ясно? Роза насупилась, но всё-таки кивнула. - Да, профессор. Но куда... Мужчина тяжело вздохнул и покачал головой. Роза уже было открыла рот, но он прервал её, подняв руку. - Я собирался встретиться с кентаврами. Лес - это их территория, мы - лишь гости в нём. Поэтому держись меня и веди себя тихо, - усмехнувшись, он добавил уже не таким строгим, даже каким-то насмешливым тоном. - Понимаю, что прошу тебя о чём-то почти невыполнимом, Грейнджер-Уизли, но ты уж постарайся. Развернувшись, он двинулся в лес, придерживая ветки деревьев, чтобы те не ударили её, когда приходилось пробираться сквозь совсем узкие тропы. Они глубоко проваливались в снег, и пару раз Риду приходилось чуть ли не вытаскивать её из сугробов. Роза устала и запыхалась, когда они наконец добрались до подобия поляны, занесённой снегом. На ней было пусто. Девушка огляделась, и уже было полезла за волшебной палочкой, чтобы зажечь Люмос, ведь фонаря, который захватил Рид на крыльце хижины, было явно недостаточно. Он остановил её, поймав за руку, и покачал головой. - Никаких волшебных палочек. Им это не понравится. Роза кивнула. Впрочем, здесь всё равно никого не было. И девушка представить не могла, сколько им придётся ждать этих самых кентавров. Но тут Рид вытащил что-то из внутреннего кармана своей рыжевато-коричневой дублёнки и поднёс к лицу. Утробный звук прокатился по ночному лесу, и Роза поняла, что это был рог. После трёх протяжных сигналов он спрятал его обратно, а затем повесил фонарь на ветку ближайшего дерева. Странное волнение поднималось внутри, пока Роза прислушивалась к ночному лесу, полному разными звуками. Ей то и дело казалось, что вдалеке раздаётся топот копыт, но каждый раз воображение обманывало её, пока, наконец, где-то впереди не раздался шум, и те, кто приближался к ним, даже не пытались скрываться. Невольно Роза подошла ближе к профессору, чуть ли не спрятавшись за его спину. Кентавры были воинственным, непримиримым волшебным народом, они даже изгнали Флоренца тогда, в годы учёбы родителей. Вряд ли арбалет Рида спасёт их, как и её волшебная палочка, если они вызовут их немилость. Роза тряхнула головой. Она была гриффиндоркой. Ей стыдно бояться. Рид посмотрел на неё, беззлобно усмехнувшись. Странно, но здесь, в лесу, пока они ждали кентавров, он выглядел куда менее напряжённым, чем на уроках или в коридорах замка. Он сделал небольшой шаг в сторону и положил руку ей на плечо, подталкивая вперёд. - Они не обижают детей. Тем более, тебе ничего не грозит, пока я здесь. Уж точно не от них, - негромко произнёс он, отпуская её плечо, и Розе захотелось вцепиться в его руку, чтобы тот её не убирал. Так было спокойнее. Может, такую нервозность вызывали недавние воспоминания. Бледное лицо Альбуса, мантикоры, шипящие и злобные, паника, сковывающая горло. Сейчас ничего не напомило ей тот ноябрьский лес. Наоборот, всё казалось сказочным. Чёрные ветки пригибались под снегом, шапками лежавшем на них, в ночи всё казалось сизым, загадочным, точно источающим внутреннее свечение. Наверное, это фонарь так подсвечил поляну, однако Роза не могла отделаться от ощущение, что лес вокруг действительно волшебен. И когда на поляну одна за другой стали выходить высокие фигуры, точно пришельцы из какого-то другого, потустороннего мира теней, это ощущение лишь усилилось. Кентавров было пятеро. Чуть впереди остальных шёл самый крепкий, с вороным крупом, его лицо было суровым, чёрные глаза смотрели внимательно из-под густых бровей, орлиный нос и тонкие губы. Лук и колчан со стрелами висели у него на крупе. Остальные четверо шли по обе стороны от него, чуть позади. Роза обомлела и не смогла сдержать удивлённый вдох, когда по правую руку заметила..женщину? Она не знала, как праивльно можно было назвать её, никогда прежде ей и в голову не приходило, что кентаврами могут быть не только мужчины. Наверное, это было глупо - ни разу даже не подумать об этом, но сейчас Роза стояла, просто обомлев. Женщина была чуть пониже остальных кентавров, кру её был таким же вороным, только все четыре ноги, вплоть до самых копыт, были белыми, как снег. Волосы её были длинными, чёрными и блестящими, и падали на грудь, частично скрытую колчаном со стрелами. В первую секунду лицо её показалось смутно-знакомым, а затем Роза поняла, в чём дело. Черты её были сглаженными, но всё-таки узнаваемыми. Нос не был таким орлиным, но всё-таки оставался крупным, глаза, большие, чёрные, смотрели из-под гордых бровей. Женщина-кентавр была красивой, хоть это и была необычная, дикая красота. Остальные трое спутников были мужчинами. Двое кентавров с бурыми бородами и крупами, один из которых добродушной улыбался, второй же оставался строгим и настороженным. Третий был самым молодым, гнедой, светловолосый, совсем ещё юноша. - Калебан, - прогрохотал над поляной голос шедшего первым кентавра, самого крепкого и старшего из всех, и он остановился в паре метров от них, склонив голову в приветствии. - Надеюсь, новости будут добрыми, Норд, - уверенно и спокойно ответил Рид, ничем не выказав удивления. Роза потупила взгляд, боясь показаться невежливой. Ей не хотелось пялиться на женщину-кентавра, но каждый раз, стоило поднять взгляд, тот тут же приковывался к ней. - Слышали бы твои слова звёзды, - раздался голос, звучный, глубокий и мелодичный, и девушка не удержалась, всё-таки уставившись на говорившую женщину. Вблизи её можно было лучше разглядеть, и та оказалась моложе, чем подумалось Розе изначально. Чёрные глаза встретились с голубыми, и та немного прищурилась, однако ничего не сказала. - Есть поводы для беспокойства, Рея? - В нашем лесу тихо, но твои ушли дальше на восток. Небо ясное, и звёзды говорят, что их продолжат гнать туда, пока в северных лесах таится зло. - В час первой звезды четверо каждый день прочёсывают лес, - вступил в разговор главный кентавр. Роза совершенно ничего не понимала из их разговора, так что просто продолжала стоять, переводя взгляд с одного собеседника на другого. - Больше в лесу не появится никто из Министерства. Они закрыли расследование. Можете больше не ждать гостей. Чёрный кентавр недовольно забил копытом. - Тогда мы отзываем наше позволение. - Да. - И так было ясно, что они ничего не найдут. Этот путь пока скрыт туман. - Люди никогда не слушают, Рея, - оборвал её Норд. Он был один из всех, кто до сих пор не смерил Розу взглядом. - Твои новости добрее наших, Калебан! - наконец произнёс главный из кентавров, и все они, точно поймав неясный для Розы знак, что пора расходиться, развернулись, утопая копытами в снегу. Молодая женщина задержала на ней свой взгляд, но так ничего и не сказала. Роза стояла, глядя кентаврам вслед, и не произносила ни слова. Она представляла их..более воинственными? Агрессивными? Но их общение с Ридом казалось..дружелюбным? Слова было непросто подобрать. - Это были отец и дочь? - тихо произнесла девушка, когда спина последнего из кентавров скрылась в чаще на противоположной стороне поляны. - Твоя наблюдательность похвальна. Да, Рея - единственная дочь Норда. Он главный в их общине. У него был сын, но это долгая история, и не мне её рассказывать. - Никогда не слышала о женщинах-кентаврах. - Женщинах? - Рид хрипло засмеялся. - Рея младше меня на несколько лет, она совсем молода, как по меркам людей, так и кентавров. - Вы там много знаете об их семье, - задумчиво произнесла девушка. - Я преподаватель по уходу за магическими существами. Разве я не должен знать о них всё? - Кентавры - это не... - Всё, ладно, - прервал её Рид. - Главное, что тебе сейчас следует запомнить, так это то, что ты никому и ничего не должна рассказывать об услышанном. - Я всё равно ничего не поняла, профессор. Рид вновь рассмеялся своим лающим, резким смехом. Редко Розе доводилось видеть учителя таким благодушным. - После того, как на вас с братом напали мантикоры, кентавры стали пристальнее следить за лесом. Для них такое соседство не менее опасно. Что касается новостей, которые я привёз к ним... Твоя мать присылала из Министерства специалистов, чтобы те помогли разобраться, откуда взялись мантикоры и... - он осёкся и нахмурился. - И они ничего не нашли. Кентавры позволили им рыскать в лесу, но были не особо этому рады. - А к вам они хорошо относятся? - Да, иначе бы я никогда не повёл тебя сюда, - серьёзно ответил Рид. - Но нам пора, нужно ещё отвезти тебя в школу. Роза печально посмотрела на обратный путь. Она устала, в самом деле устала, так что с грустью думала о сугробах, из который Риду вновь придётся вытаскивать её. Мужчина поймал её взгляд и усмехнулся. - Не зная броду лезешь в воду, - насмешливо проговорил он, снимая со спину арбалет. - Если сможешь удержаться сама, руки у меня будут заняты, - произнёс он, поворачиваясь к ней спиной. Мужчина присел на колени в снег, и Роза замерла в замешательстве. Он что, потащит её на спине из леса? Одно дело, будь это Хагрид. Он был лесничим, но всё-таки уже не преподавал, но совсем другое дело Рид. Она помедлила, думая, как бы выпутаться из этой неловкой, просто идиотской ситуации, но в итоге смирилась, сделав шаг вперёд и нерешительно ухватившись за шею и плечи мужчины, которые казались ещё шире из-за дёблёнки. Мерлин, главное, никого не встретить, иначе потом точно не оберёшься проблем. Когда мужчина поднялся на ноги и выпрямился во весь рост, Розе, до этого пытавшейся держаться за него как можно более аккуратно, пришлось вцепиться в него со всей силы, чтобы не упасть. Он помог ей сесть чуть повыше, чтобы не сползать со спины, а потом снял с дерева фонарь, а во второй руке сжал арбалет, и они двинулись вперёд. С более чем двухметровой высоты лес казался другим. Отчего-то менее страшным. Периодически Розе приходилось жмуриться, когда ветки то и дело пытались выколоть ей глаз, ведь Рид, чьи руки были заняты, не мог отвести их в сторону. - Вам точно не тяжело, профессор? - Ты весишь меньше ягнёнка, - фыркнул он в ответ, а Роза обиженно поджала губы. Нашёл с кем её сравнить. - Приехали, дальше пройти легко, - возвестил он, когда они вышли к тропинке, которую девушка узнала и сама. Ноги и руки её затекли от долгого напряжения, так что она неловко спрыгнула вниз, в мягкий снег. - Спасибо, - произнесла она. - Ну, иначе бы мы выбирались из леса до самого рассвета, а я бы предпочёл вернуть тебя в школу до отбоя. Когда он у вас? - Могли бы и не возвращать меня в школу. Я бы с радостью вместо этого осталась в лесу. К её удивлению Рид рассмеялся. Его непривычно-благодушное настроение никуда не делось. - Понимаю тебе лучше многих, но Запретный лес - не лучшее место для детей. - Я не ребёнок, - огрызнулась Роза, но тут же поправилась, однако голос делать менее едким не стала, - профессор Рид. Мужчина покачал головой, и они вдвоём зашагали к хижине за её вещами. Выровняв древо метлы, Роза посмотрела вокруг. Справа внизу мельтешили и шумели трибуны зрителей, но девушка старалась их не замечать. У неё кружилась голова от их пёстрой, наполовину красно-золотой, наполовину серебристо-синей массы. Мальчишеский голос комментатора разнёсся над полем, и трибуны загудели ещё сильнее, но Роза не разобрала ни слова. В ушах усилился звон. Медленно кружась над полем, она стала снижаться, но даже не пыталась искать снитч. Руки намертво вцепились в древко метлы. Вдруг разом она почувствовала высоту, куда не посмотри - нигде не было опоры, лишь серое февральское небо и пустота. Девушка закрыла глаза, силясь справиться с подступившей дурнотой. Снитч. Она должна поймать снитч. Должна думать о снитче. Кто-то позвал её по имени, и только это заставило девушку открыть глаза. Перед ними всё плыло, так что она даже не разобрала лица обращавшегося к ней. Только пятна ало-золотой спортивной мантии гриффиндорцев маячили на фоне тяжёлого зимнего неба. Роза отмахнулась, разворачивая метлу. Даже здесь, в небе, в этой серой пустоте, её не могли оставить в покое. Взвившись ввысь, она остановила метлу высоко над полем, и уставилась на верхушки чёрных, потерявших всю листву деревьев Запретного леса, качающиеся вдалеке за стадионом на февральском ветру. Роза смотрела на них до тех пор, пока перед глазами не перестало плыть. Сделав успокаивающий вдох, она повела метлу, облетая стадион кругом. Стараясь не смотреть на шумящую внизу толпу, она сосредоточилась лишь на маленьком золотом мячике. Она найдёт его и всё мучения тут же закончатся. Это был единственный путь к спасению. Странным образом Роза забыла о том, что шла игра, а на противоположной стороне поля сновал ловец когтеврана, её соперник. Она не следила за счётом, не слышала слов комментатора. Ей нужно было найти снитч в этой серой пустоте, ведь только тогда она смоет сбежать, скрыться, больше не думать о десятке глаз, следящих за каждым её движением. Вновь шепчущихся за спиной. О её семье. О её горе. Золотая вспышка полыхнула на самом краю поля, на фоне чёрного безжизненного леса её было невозможно не заметить. Тело действовало машинально, потому что делало это уже десятки раз. Роза наклонилась вперёд, прижимаясь корпусом к метле, разрезая своей небольшой фигуркой воздух на фоне серого неба, которое с каждом минутой темнело, затягиваясь тучами. - Роза Грайнджер-Уизли поймала снитч! - разлетелся над полем радостный крик Стива Джордана, голос которого узнала девушка. Он продолжал говорить, и вместе с этим голосом точно рухнула стена, отделявшая её от стадиона. Гул, крики, хлопки обрушились на Розу, едва не заставив ту рухнуть с метлы, потеряв равновесие. Паника поднялась внутри. - Команда Гриффиндора получает... Розе захотелось заткнуть уши, но она не могла пошевелиться, в панике вцепившись в метлу со всей силы. Пальцы, сжимающие снитч, медко задрожали. Она не может вернутся к ним. Не может. Не может. Не может! Слёзы катились по щекам, и холодный ветер делал их обжигающе-ледяными. Собрав последнюю волю в кулак, девушка выправила метлу и промчалась прямо над трибунами, прочь со стадиона. Её имя прогремело над толпой, но девушка даже не оглянулась, ничего не желая так сильно, как побега. Прочь от них всех. Прочь, прочь, прочь! Летая над лесом, девушка долго искала просвет среди деревьев. Она чувствовала такую страшную усталость, что едва держалась на метле. Снитч бился в свободной руке, как пойманная в ловушка бабочка. Наконец ей удалось спикировать вниз. Поляна, похожая на многие другие, небольшая и пустая, встретила её тишиной. Розе не было страшно. Она спрыгнула с метлы, тут же оказавшись по колено в снегу. Попробовав сделать шаг, она лишь глубже провалилась в него. Недалеко от того места, где она приземлилась, снега было меньше. Роза попробовала добраться туда, увязая в снеге. Там оказался замёрзший ручей. Роза присела на колени рядом с ним, глядя на корку льда, под которой можно было разглядеть воду, живую, не замершую во сне, как всё вокруг. - Человеческому ребёнку опасно приходить сюда одной, девочка, - раздался позади глубокий, мелодичный голос. Роза обернулась. Она всё ещё плакала, но даже не попыталась вытереть слёзы перед уже знакомой ей Реей. Волосы её в этот раз были собраны, обнажая грудь и круп, лишь колчан стрел висел на шее. К нему был привязан узелок, напоминающий тот мешочек, что носил Хагрид на шее. Одна, стоя на фоне заснеженной поляны, кентавр казалась такой величественной, что у Розы перехватило дух. - Особенно это опрометчиво для того, кто уже сталкивался с монстрами, которых можно спрятать в этом лесу. - Спрятать? - переспросила Роза, которая, несмотря на панику, всё ещё не утихнувшую внутри, испытала отголосок удивление. - Разве можно спрятать что-то в Запретном лесу? - А где бы ты ещё могла спрятать тьму? - туманно отвтеила ей вопросом на вопрос Рея. Роза нахмурилась, даже не заметив, как перестала плакать. - Калебан рассказал о случившемся. Тучи сгущаются над твоей семьёй, Роза Грейнджер-Уизли, и я чувствую, что скоро наступит время, когда очень долго мы не увидим на небе звёзд. Оно станет багряным. Северная часть неба уже такова. - Простите, но я... Я не понимаю, о чём вы, Рея, - виновато опустила голову Роза, наконнц-то стирая слёзы со щёк. Они были сухими и обветренными. - Зло затаилось совсем рядом, и мы чувствуем, как копыта вязнут в реках его крови. Ты должна быть готова встретиться с ним снова, потому что эту встречу видели звёзды. Роза смотрела на молодую женщину, распахнув глаза. Лицо её больше не казалось гордым и строгим. Оно было печальным, почти сочувствующим. Девушка встала с колен и отряхнула снег со спортивной формы, не зная, что ответить. Она начинала замерзать. Снитч всё так продолжал биться в её руке. Грифиндорка разжала ладонь, но золотой мячик не смог взлететь. Одного из его крылышек было помято. - Что это? - раздался голос подошедшей ближе Реи. - Снитч. Я... Я выиграла матч, поймала этот..мм..заколдованный мячик, - не знаю, зачем, она протянула снитч кентавру. Руки той оказались крепкими, с ровными короткими ногтями и на удивлением безволосые. Рея покрутила золотой снитч в пальцах. - Вы, люди, любите тратить свою магию впустую, - задумчиво произнесла она, однако Розе показалось, что чёрные глаза смотрели на мячик с чем-то вроде восхищения, будто она любовалась им. - Я дарю его вам. Это... Символ победы. Тот, кто поймает снитч, в общем... Это означает, что ты выиграл. В глазах, которые оказались не чёрными, а тёмно-карими, вспыхнул огонёк. Рея спрятала снитч в мещок, прицепленный к колчану. - Когда мы встретимся в следующий раз, я сделаю ответный подарок, - туманно ответила она. - А теперь идём, пока не стало темнеть. - Вы покажете мне, как выйти к школе? Я могу подняться на метле, но не помню, в какой стороне замок. Рея покачала головой. Вытащив из-за спины горн, она дунула в него со всей силы. Звук был раскатистым, но не простым. Роза сразу поняла, что это был сигнал, подобным тому, что тогда давал Рид. - Следуй за мной. Они шли через лес, и Роза с трудом поспевала за кентавром. Ей было неудобно нести метлу, она проваливалась в снег и замёрзла так сильно, что у неё зуб на зуб не попадал и посинели губы. - Спасибо, Рея, - произнёс Рид, низкий голос которого Роза узнала в ту же секунду. Её практически тут же вытянули из сугроба и забрали метлу. Она подняла глаза на профессора, ожидая, что он начнёт её ругать прямо сейчас, но вместо этого он лишь нахмурил свои густые кустистые брови. - Совсем замёрзла? Можешь идти? - Угу, - кивнула девушка. У неё зуб на зуб не попадал от холода, а ещё посинели губы. Пальцев она не чувствовала уже давно, после поворота над предпоследнюю тропу. Мужчина сжал челюсти, глядя на неё скорее не с раздражением, а с чем-то вроде беспокойства, которое было странно видеть на столь суровом лице. Затем он снял свою дублёнку и накинул девушке на плечи. Та оказалась жутко тяжёлой, но Роза всё-таки просунула руки в большие рукава. От дублёнки пахло чем-то лесным, можжевельником или мхом, а ещё она была тёплой. Роза глубоко вздохнула, кутаясь сильнее. - С-спасибо, п-профессор. - Нагоняй ты успеешь получить от отца, пойдём, - и он подал ей руку, помогая пробираться сквозь снег. Рея прошла с ними почти до самой опушки, не говоря ни слова. - Увидимся, Калебан, - наконец произнесла она, и мужчина кивнул, но не остановился, чтобы попрощаться. В хижине Хагрида горели окна. Когда они ввалились внутрь, народу оказалось куда больше, чем ожидала Роза. Увидев сразу и отца, и декана, ей захотелось провалиться сквозь землю или хотя бы получше спрятаться в огромной дублёнке. Девушка втянула голову в плечи. - Роза! - гневный голос отца со звоном отразился от стен. - Твоя выходка... - Она замёрзла, лучше разведите посильнее огонь, - оборвал его Рид, уже отставивший метлу в сторону. Он мягко подтолкнул её к сундуку, стоящему ближе всего к печи. - Тебе надо разуться, иначе не согреешься, - негромко проговорил он, обращаясь к девушке. Та кивнула. Замёрзшие и оттого негнущиеся пальцы с трудом справлялись с застёжками на спортивных ботинках. Отец продолжал бушевать позади них. Забравшись с ногами за сундук, Роза тихо позвала позвала профессора Рида, отчего-то боясь, что он сейчас уйдёт и присоединится к её казни. В ответ он смерил её долгим, тяжёлым взглядом, прежде чем повернуться лицом к Рону и Невиллу. Однако в сторону не отошёл, так что у Розы была возможность хотя бы на половину спрятаться за ним. - Девочка была в лесу и замёрзла, мистер Уизли. Предлагаю отложить расправу до завтрашнего дня. Рон перевёл на него взгляд и раздражённо сверкнул глазами. - Не нужно учить меня воспитывать собственную дочь, Рид! - Рон... - успокаивающе, но твёрдо осадил его декан Гриффиндора. - Мы все волновались, прекрати. Калебан прав. Посмотри, у неё ведь даже губы синие. Подняв глаза на крёстного, Роза поняла, что сейчас с отцом разговаривал он, а не декан Гриффиндора и профессор травологии. Невилл подошёл к ней, присаживаясь рядом на сундук. - Сейчас ты немного согреешься, и мы отведём тебя в больничное крыло, Ханна позаботится о тебе, пара зелий, и всё будет в порядке. Роза замотала головой. Сейчас, оказавшись здесь, она впервые подумала о том, как всё это выглядело со стороны. Наверное, вся школа теперь гудит о том, как она улетела в школе, а если учесть, что отец наверняка на уши поднял половину Хогвартса... Нет, лучше замёрзнуть в Запретном лесу насмерть, чем вернуться туда. - Нет, п-пожалуйста, - слишком жалко проговорила она и поморщилась, услышав собственный голос. - Хагрид, можно я останусь у тебя? Я не могу вернуться в школу! Только не сейчас! Слёзы потекли по щекам, как бы она не силилась их остановить. Разозлившись на саму себя, девушка попыталась спрятаться за широким воротником дублёнки, но попытки оказались тщетными. Полувеликан бросил обеспокоенный взгляд на Рона, но всё-таки закивал. - Ну, чегось ты, не плачь, всё же хорошо, матч выиграла, а летала, как красиво летала! Твой папка никогда так не летал, пусть на мня не пеняет. Лицо Рона перекосило от гнева. - Остаться здесь?! И что же ты потребуешь в следующий раз?! - взревел он, и Роза вздрогнула. Она редко видела отца таким разгневанным. - Я мог ожидать такого безрассудства от кого угодно! От Хьюго! Джеймса! Альбуса! Но ты... После убийства... - он осёкся, а в хижине воцарилась оглушительная тишина. Роза широко распахнула глаза, мигом забыв про холод. Хагрид неловко звякнул чайником, едва не уронив тот над плитой, но никто не произносил не слова. По лицу отца было видно, что больше всего на свете он мечтает забрать свои слова обратно, но Роза не оставила ему такого шанса. - Вы должны были сказать правду, - прошептала она, чувствуя, как слёзы начинают душить с новой силой. Но девушка так и не отвела взгляда от отца. - Я общалась с бабушкой и дедушкой больше всех, больше мамы, больше Хьюго. Почему я не заслужила правды? Почему они не заслужили правды? Взрослые молчали. Гнев отца сменился растерянностью. - Роуз... - тихо произнёс он, но она замотала головой. - Об этом и так болтает половина школы, - со злостью произнесла она. - Что это из-за маминой работы, или ты не слышал? Конечно, будь таким же глуим, как Хьюго! Вся школа говорит об этом, а я даже не знаю правды! - продолжала она бросать упрёки отцу в лицо. Весь воинственный настрой Рона окончательно сдулся. Тишина стояла до тех пор, пока чайник не засвистел на плите. Хагрид засуетился, ища что-то в шкафчиках. - Рон, да ты это, не переживай, сейчас найду варенье, малиновое, лучше ваших зелий, чего ребёнка ими пичкать, останется здесь, вы энта, остынете, завтра выходной, девочка совсем устала, отдохнёт, на свежем воздухе. Я печку натоплю, чего ты... В растерянности замерев посреди хижины отец не знал, что сказать. - Спасибо, Рубеус, может, сегодня и вправду лучше поступить так, - подал голос Невилл. - Роза, завтра ты должна обязательно заглянуть к Ханне, хорошо? Девушка кивнула. Крёстный с тяжёлым вздохом поднялся с сундука. - Пойду сообщу Минерве, что всё в порядке, - устало произнёс и направился к выходу из хижины. - Под твою ответственность, Хагрид, - наконец пробурчал Рон и бросил последний взгляд на дочь. Дверь за ними закрылась. - Чайку выпей, пока горячий, позвал её Хагрид, и только тогда Роза разжала пальцы, которыми она судорожно вцепилась в рыдевато-коричневую дублёнку. - По-хорошему, спрашивать нужно было меня, - с усмешкой проговорил Рид, забирая у неё свою дублёнку. - Спать-то на полу придётся мне. Я припомню вам это на следующей проверочной работе, Роза Грейнджер-Уизли. Девушка удивлённо посмотрела на профессора, который чуть ли не первый раз обратился к ней по имени. Сев за стол, она стала греть руки о бока чашки и думать, насколько глупой была её идея. Только Рон и Невилл могли быть такими же дураками, как она сама. Да у Розы даже палочки не было. Только метла и спортивная мантия, промокшая и холодная. Но отступать было некуда, и Роза решила, что завтра попросит у Ханны двойную дозу бодроперцового зелья. Крышка сундука скрипнула, когда Рид полез в него, а затем положил на табурет какую-то сложенную серую ткань, принятую Розой сперва за простынь. - Можешь надеть это, она чистая, - кивнул он девушке. - Хагрид, постели ей у меня, я лягу на полу, только надо слазить в погреб за матрасом и одеялом. Может, и подушку там найду, - сказав это, он стал возиться с одной из половиц, и к удивлению Розы, которая никогда и не подозревала о наличии в хижине погреба, вскоре уже открыл проход. Судя по размерам, сделан он был самим Хагридом под габариты лесничего. - Крикнешь, когда соберёшься ко сну, - кивнул он ей, прежде чем начать спускаться вниз. Розе захотелось провалиться сквозь землю, глубже любого погреба. Мало того, что её папа преподавал в Хогвартсе, а крёстный вообще был деканом, так теперь ещё она напросилась ночевать не только к Хагриду, но ещё и к своему учителю по уходу за магическими существами. Что он вообще должен о ней думать? Сама Роза бы на его месте непременно считала бы себя избалованной и обнаглевшей девчонкой. При этих мыслях с губ девушки сорвался нервный смешок. В любом случае, пролитого зелья не собрать, как говорила бабушка Молли. Девушка слезла со стула и подошла к табурету, на котором лежала. как оказалось, серая рубашка с длинными рукавами и прямым воротом. Она была такой большой, что прикрывала девушке колени. Роза быстренько переоделась, пока Хагрид, стоя к ней спиной, суетился у плиты, нарочито громко напевая себе под нос весёлую мелодию. Расправив волосы, девушка аккуратно сложила свою спортивную форму рядом с печкой, надеяясь, что та высохнет за ночь. Ей было страшно неловко даже думать о том, что ей придётся спать в рубашке профессора Рида, да ещё и согнав его с собственной постели на пол. Кошмар, в какой же она угодила кошмар, отцу надо было за шиворот выволочь её из хижины. - А где я могу себе постелить? - спросила Роза, обращаясь сразу и к Хагриду, и к Риду. Осталось ещё спросить, что ей стелить, а не только куда. - Со сборами закончила? - крикнул Рид из погреба. - Да. Мужчиа поднялся наверх, держа в руках что-то среднее между спальным мешком и матрасом, они спали в таких с бабушкой и дедушкой Грейнджерами, когда ходили в поход позапрошлым летом. Ещё Рид нёс одеяло и подушку, которая в конце концов упала, но Роза успела подхватить ту у самого пола. - Они пропахли сыростью, а ещё не могу ручаться, что не начали преть. Над погребом бы следовала поколдовать, Хагрид, - обратился он к полувеликану. - Так что тебе лучше позаимствовать мои, - кивнул он в сторону одной из кроватей в дальнем углу хижины, посмотрев на Розу. Подушка, которую она поймала, и вправду была тяжёлой, холодной и влажной. В груди у девушки заворочалось чувство вины. Она создавала столько неудобств. Сегодня, кажется, побила буквально все рекорды. Во время ужина Хагрид как ни в чём не бывало болтал о матче, словно в происходящем не было ничего необычного. Рид по большей части молчал. Потрепав Розу по макушке, Хагрид пожелал им спокойной ночи. Пока Рид возился, обустраиваясь на полу, а Роза застилала вытащенными из сундука сальными принадлежностями кровать в одном из углов хижины, полувеликан уже успел уснуть, о чём свидетельствовал его громкий храп. Как только она справилась с тяжёлым одеялом, которое никак не хотело запихиваться в старомодный пододеяльник, девушка забралась на постель и подставила подушку к стене, чтобы сесть, облокотившись о неё. Ноги она укутала, и теперь сидела, наблюдая за тем, как профессор Рид заканчивает свои приготовления. - Сейчас вернусь, - бросил он, подхватив что-то с сундука, и вышел в морозную ночь. Роза прижала ладони к щекам. Кожа горела. Какой кошмар, какая же она дура. И как теперь ей ходить на уроки? Нет, её точно должны выкинуть из школы. И она будет полностью согласна с таким решением. Даже рада. Перейдет в Шармбатонн, например, там учится дочка тёти Габриэль, правда, она только на первом курсе, но ничего, покажет ей замок или где там находится их школа... Из этих размышлений её вырвал скрип двери, и девушка поспешно убрала руки от лица, прижав ладони к одеялу. Храп Хагрида она почти перестала замечать, и оттого было как будто ещё хуже, словно лесничего и вовсе не было в хижине. Вернувшийся Рид был теперь в домашней одежде, не таких грубых брюках и рубашке, чем-то похожей на той, что была на самой девушке, только коричневой. Простая холщовая ткань, будто кто-то шил из неё собственноручно. Лицо профессора снова было непроницаемо-строгим, почти недовольным. Ещё бы оно таким не было, ведь она выгнала его переодеваться на мороз. Господи, какой кошмар. Страшно было представить, какой бы нагоняй она получила от бабушки, если бы та узнала. Стоило подумать об этом, как на душе снова заскребли кошки, и Роза посильнее укуталась в одеяло. Печаль вновь затопила сердце. Наверное, это отразилось на её лице, потому что Рид тяжело вздохнул. - Перестань себя изводить. Неважно, что говорят за спиной. Они не знают твоего горя. И не стоят того, чтобы ты убегала. Роза подняла на него глаза и грустно улыбнулась. - Я хочу убежать не от них, - тихо ответила она. - От себя. Там, на поле... В какой-то момент мне показалось, что я больше не могу летать. Я как будто даже колдовать не могу, словно... Магия, это из-за неё погибли бабушка и дедушка. Если бы мама не была волшебницей, если бы она не была Министром Магии, они были бы живы. Всё было бы по-другому, - выразила наконец Роза то, что тяготило её всё время после возвращения в Хогвартс, и теперь, произнеся это вслух, она вдруг почувствовала опустошение, словно узел, что всё это время был крпко завязан где-то у самого её солнченого сплетения, теперь распался и исчез. Калебан Рид взял что-то из кармана дублёнки, а потом сел на спальный матрас на полу, в каком-то метре от кровати, ведь в единственной комнате было не так много пространства, чтобы такому высокому человеку, как он, расположиться с каким-никаким удобством. Но Роза теперь не поднимала глаз от своих рук, нервно комкающих одеяло. - Не перекладывай ответственность с убийцы и не ищи виноватых, Роза. Выбор делает тот, кто поднимает руку на слабых и беззащитных. Кем бы не была твоя мать, кем бы не были её родители - этот выбор сделали не они. Будь вы волшебниками или нет, в мире достаточно зла. В этом некого винить кроме тех, кто его совершает. Розе хотелось заплакать, но слов не было. Его хотелось верить Риду, больше всего на свете сейчас ей хотелось, чтобы он был прав. А потом мужчина протянул ей небольшую фигурку, вырезанную из дерева. Это оказалась оказалась аккуратная кошечка, которая сидела, забавно подняв одну переднюю лапу в просящем жесте. На лбу её угадывалась раскосая буква М, и Роза поразилась тому, какими детальными были ворсинки её шерсти. прочерченные в дереве рукой Рида. - Она совсем как Снитч, даже... Эта буква на лбу, - удивлённо прошептала Роза, разглядывая фигурку. Какое-то время она крутила её в пальцах, прежде чем поднять взгляд на профессора. Тот дёрнул уголком губю - Закончил её вырезать, пока ты летала. Не знаю, чем там восхищался Хагрид, но меня не покидало чувство, что ты в полушаге от того, чтобы свалиться с метлы, - то ли в шутку, то ли с подлинным неодобрением произнёс он. Роза нахмурилась. - Мне... Мне было... - она тяжело вздохнула. Как можно было признаться в том, что ей было страшно там, в воздухе? Ей, лучшему ловцу вот уже четвёртый год подряд? - Тебе было страшно, я видел. Хагрид всегда таскает с собой бинокль на матчи. - Да, - едва слышно ответила Роза. - Мне было страшно. - Тогда почему ты не спустилась вниз или е позвала на помощь? - Я... Я бы никогда даже не подумала об этом. Рид громко фыркнул. - Ну конечно, не следовало спрашивать... Роза к собственному удивлению издала нервный смешок. - Спасибо, - проговорила она, когда профессор уже отвернулся и стал укладываться на подушке. - Если хочешь, погаси лампу, - бросил он, будто и не замечая её слов. Роза кивнула, хотя он и не мог видеть этого, уже отвернувшись к противоположной стене. Она не стала гасить свет. Только положила подушку и спрятала под неё деревянную фигурку кошки. Храп Хагрида казался каким-то даже умиротворяющим, почти домашним. Закутавшись в одеяло, Роза подумала о том, что это, наверное, самая странная ночь за все её годы в Хогвартсе. А ещё самое горькое и тяжёлое начало года за всю её жизнь.