Отрывок из дневника Ирис Лоуренс. Начало моего первого путешествия.

Запись от 7-го дня осеннего равноденствия, примерно за 800 лет до текущих событий Тейвата. Сегодня началось моё путешествие с ними — с Хару и Рэй. Никогда бы не подумала, что я, Ирис Лоуренс, наследница рода, чья кровь обязывает к величию, буду шагать по пыльным тропам в компании простолюдинов. Это забавно — почти смешно, если бы не долг, что горит во мне, и любопытство, которое я не могу заглушить. Они спасли моего отца и брата, и я не могла остаться в стороне. Мой род не прощает слабости, но я сама выбрала этот путь — не по приказу, а по зову чести и… чего-то большего. Всё началось с того дня, когда тьма овладела отцом и Альфредом. Их глаза стали пустыми, голоса — хриплыми, а тела двигались, как марионетки. Я думала, мы потеряли их навсегда. Но потом появились эти двое — Хару с его посохом и Рэй с её молитвами. Ритуал, что они провели… я никогда не видела ничего подобного. Странного. Жуткого. Хару встал перед отцом, его длинный чёрный посох с золотыми кольцами и белой ленточкой дрожал в руках, пока он шептал слова, которых я не понимала. Это было не заклинание — это было изгнание. Словно он выбил душу из их тел. Я закричала, решив, что он их убил, но затем из их груди выползли они — мерзкие, извивающиеся твари, похожие на клубки теней с когтями и зубами. Монстры. Рэй среагировала мгновенно. Её голос, звонкий и чистый, запел молитву, а вокруг нас вырос барьер — золотистый, мерцающий, как свет луны. Она держала этих тварей взаперти, её руки дрожали, но лицо оставалось спокойным. Хару взглянул на неё, слегка улыбнулся — уголком губ, почти незаметно — и шагнул вперёд. Его посох закружился в руках, быстрый, как ветер, и точный, как клинок. Он бил демонов, разрывая их на части, пока последние их вопли не затихли в воздухе. Я стояла, сжимая рукоять меча, который мне, по законам рода, не положено носить, и чувствовала, как сердце колотится от страха и восхищения. Хару… он простодушен, почти наивен. Его доброта светится в глазах — тёплых, серых, с золотыми искрами. Но когда нужно, он становится другим — выдержанным, спокойным, как монах, воспитанный в строгих стенах храма. Я слышала, он рос где-то далеко, в месте, где молятся громам и чтут лис. Это видно в каждом его движении — в том, как он держит посох, как кланяется ветру. Рэй же… она кажется его ровесницей, лет семнадцать, но в душе — ребёнок. Её смех звонкий, как колокольчик, а улыбка озаряет всё вокруг. Но порой она замирает, её взгляд устремляется куда-то в пустоту, и лицо становится серьёзным, почти строгим. Она говорит с Хару, передавая слова кого-то, кого я не вижу. Однажды, на привале, она вдруг сказала: «Хару, нам желают удачи и счастья, давай помашим им!» — и они оба помахали в никуда, смеясь. Я спросила, кому, но Рэй только хитро улыбнулась и сказала: «Тем, кто всегда рядом». Странная она. Но в её глазах — глубина, которой я не могу понять. Я решила уйти с ними. Не потому, что меня заставили — нет, это мой выбор. Долг перед ними за спасение отца и брата горит во мне, как клятва, а любопытство тянет вперёд, как нить судьбы. Я умею обращаться с мечом, хоть женщинам Лоуренсов это запрещено. Пусть старейшины осудят меня — я не стану слабой тенью своего рода. Я назвала себя их щитом. Хару и Рэй идут вперёд, сражаясь с тьмой, а я буду стоять рядом, защищая их. Сегодня я впервые почувствовала, что это — моё место. Пусть дорога будет долгой, но я не отступлю.