Noctem Aeterna Susurrat

Утро в Мондштадте наступило тихо, с первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь тонкие занавески. Эола сидела в углу своей комнаты, прислонившись спиной к стене. Её голова клонилась от усталости, веки тяжелели, но каждый раз, когда она начинала проваливаться в дрёму, воспоминания о кошмаре — цоканье когтей, восемь глаз, крик — заставляли её вздрагивать. Ночь прошла в напряжённом ожидании, с рукой, готовой призвать меч. Лёгкие круги под глазами выдавали бессонницу, а лицо, обычно холодное и собранное, было чуть бледнее обычного. Она прикрыла глаза, поддавшись мимолётному ощущению безопасности, которое принесли первые звуки просыпающегося города — далёкий звон колокольчиков, скрип телеги, голоса торговцев. Но это чувство оказалось хрупким. Шаги за дверью заставили её напрячься, тело инстинктивно выпрямилось, а пальцы сжались, готовые к любому движению. Затем раздались три стука — чёткие, но не угрожающие. Эола медленно поднялась, её мышцы ныли от долгого сидения в одной позе. Она собралась с мыслями, ожидая чего угодно — от патрульного с дурными вестями до… чего-то хуже, что её разум отказывался назвать. Подойдя к двери, она остановилась, прислушиваясь. Стук повторился, на этот раз более настойчивый, почти нетерпеливый. — Назовись, — сказала она, её голос был низким, с хрипотцой от бессонной ночи, но твёрдым, как сталь, не выдавая ни капли слабости. С той стороны раздался лёгкий смех — знакомый, тёплый, слегка задорный. — Да ладно тебе, Эола! Это я – Эмбер! Обещала же зайти ранним утром перед патрулём, забыла? — голос был полон привычной энергии, почти солнечной. Эола выдохнула, её плечи слегка расслабились, но она всё ещё держала одну руку за спиной, готовая призвать меч. Медленно повернув ручку, она приоткрыла дверь и увидела Эмбер — ту самую, с её неизменной красной лентой в волосах и широкой улыбкой. — С добрым утром, соня! — воскликнула Эмбер. Но её улыбка тут же дрогнула, когда она взглянула на лицо Эолы. — Ой… Эола, ты в порядке? У тебя круги под глазами, будто ты всю ночь с хиличурлами воевала! Эола слабо усмехнулась, потирая висок. Напряжение медленно отпускало, но усталость никуда не делась. — И тебе доброе утро, — ответила она, её голос всё ещё был хриплым, но уже мягче. — Да так… не спалось. Эмбер хмыкнула, скрестив руки с игривой насмешкой. — Ха! Праздник, похоже, у кого-то удался на славу! Что, слишком много вина от Дилюка? — она подмигнула, но в её глазах мелькнула лёгкая тревога. Эола фыркнула — звук вышел похожим на чих, но в нём было больше смеха, чем раздражения. — Если бы, — сказала она, отмахнувшись. — Просто… ночь выдалась длинной. Эмбер прищурилась, явно собираясь расспросить дальше, но вместо этого сменила тему, её голос стал серьёзнее: — Слушай, ты точно сможешь патрулировать? Может, возьмёшь выходной? Джинн не будет против, ты же знаешь, она всегда за то, чтобы мы были в форме. Эола выпрямилась, её взгляд стал твёрже, почти вызывающим. — Бывало и хуже, Эмбер. Не недооценивай меня, — сказала она, её тон был холодным, но с лёгкой улыбкой, которая смягчала слова. — Я в порядке. Эмбер рассмеялась, подняв руки в притворной капитуляции. — Вот она, Эола! Непобедимая, как всегда! Ладно, тогда слушай, у нас по плану небольшие изменения… — она сделала паузу, будто собираясь достать что-то из сумки, но остановилась, хлопнув себя по лбу. — Ой, что-то я тороплюсь, прости! В общем, как будешь готова, подходи к "Хорошему охотнику". Сара обещала выложиться на полную — представляешь, завтрак на высшем уровне! Я уже чую аромат её жареной курочки! — Хорошо. Умоюсь и приду, – Эола кивнула, снова потирая висок, где всё ещё пульсировала лёгкая боль. Эмбер развернулась, но, сделав пару шагов, оглянулась через плечо с лукавой улыбкой. — Только не усни там, а то остынет! — бросила она с иронией и, напевая что-то весёлое, поскакала вниз по улице. Эола закрыла дверь, её губы дрогнули в слабой улыбке. Эмбер всегда умела разрядить обстановку, даже не подозревая, насколько это было нужно. Но улыбка быстро угасла, когда она вспомнила ту тень за окном — существо, похожее на собаку, но не собаку. Подойдя к умывальнику, она плеснула холодной воды на лицо, пытаясь прогнать остатки кошмара и усталости. Её отражение в маленьком зеркале выглядело суровым, но в глазах мелькнула тень сомнения. Это не просто сон, — подумала она, стиснув кулаки. — И та монетка… – еë взгляд невольно скользнул к окну. Она выбросила её, но что-то подсказывало, что эта история ещё не закончилась. Эола плеснула ещё немного холодной воды на лицо, чувствуя, как она прогоняет остатки ночного напряжения. Затем она подошла к маленькому зеркалу, поправила растрёпанные белоснежные волосы, вернув им привычную строгость. Сделав глубокий вдох, она подтянулась, расправив плечи, и несколько раз медленно потянулась, заставляя мышцы расслабиться. Усталость всё ещё давала о себе знать, но Эола Лоуренс не позволяла слабости брать верх. Она надела свой плащ и вышла из дома. Утренний Мондштадт встретил её мягким светом солнца и лёгким ветром, несущим запах свежей выпечки с площади. Но прежде чем направиться к "Хорошему охотнику", Эола остановилась у крыльца. Её взгляд упал на место, куда она выбросила ту белую монетку прошлой ночью. Нагнувшись, она внимательно осмотрела мостовую и заметила слабый блеск в тени под ступенькой. Это была она — маленькая, холодная, с узором, напоминающим каплю или слезу, выгравированную с пугающей точностью. Эола повертела монетку в пальцах, её брови нахмурились. Узор казался живым, почти пульсирующим, но она списала это на усталость и игру света. Просто безделушка, — подумала она, но всё же сунула монетку в карман плаща, не желая оставлять её без присмотра. Сделав глубокий вдох, она направилась к "Хорошему охотнику", её шаги были твёрдыми, но мысли всё ещё крутились вокруг ночного кошмара и той тени — Эхо. Когда она подошла к таверне, Эмбер уже сидела за столиком на открытой террасе, энергично махая ей рукой. Завтрак — жареная курочка с травами, картофель и свежий салат — аппетитно дымился на столе. Эмбер, заметив Эолу, крикнула с лёгкой иронией: — А ты не особо торопилась, да? Хотя, смотри, завтрак ещё не остыл! Эола, сдержанно кивнув, присела напротив. Она окинула взглядом свой завтрак — аккуратно сервированный, с золотистой корочкой на мясе и яркими пятнами зелени. — И вправду, выглядит неплохо, — сказала она, её голос был ровным, но с лёгкой ноткой одобрения. Эмбер, сияя энтузиазмом, подалась вперёд. — А ты попробуй! Оно не только на вид классное, вкуснее, чем обычно! — она ткнула вилкой в свою порцию, но тут же поймала взгляд Сары, стоявшей у стойки. Эмбер слегка покраснела и громче добавила, явно смущённая: — У тебя всегда вкусно, Сара, не подумай ничего такого! Просто сегодня… ну, удачнее, чем обычно! — она издала нервный смешок и пробормотала себе под нос: — Неловко получилось… Эола, сохраняя аристократичную манеру, начала есть, её движения были точными и изящными, как подобает Лоуренсам. Доедая завтрак, она аккуратно положила вилку и нож крест-накрест на тарелку и посмотрела на Сару. — И вправду, сегодня как-то по-особенному вкусно, — сказала она, её тон был сдержанным, но искренним. Сара, услышав это, кивнула с лёгкой улыбкой и вернулась к своим делам. Эмбер, воодушевлённая, хлопнула в ладоши. — А я о чём! Как говорится, особенный завтрак — особенный день! — она подмигнула, но её взгляд ненадолго задержался на лице Эолы, всё ещё отмечая следы усталости. Эола, вспомнив утренний разговор, слегка прищурилась. — Ты упомянула изменения в патруле, — сказала она, её голос стал чуть твёрже. — Что именно? Эмбер, оживившись, открыла свою поясную сумку и вытащила небольшой журнал с заметками о патруле. Из него она достала сложенную карту Мондштадта, развернув её на столе между тарелками. — Изменения не особо значительные, но всё же, — начала она, указывая пальцем на маршрут. — Сегодня мы начинаем с Долины Ветров, потом идём к Побережью Сокола, а конечная точка — Пик Буревестника. Джинн хочет, чтобы мы проверили эти районы после праздника — мало ли, хиличурлы или кто похуже решат устроить беспорядок. Эола внимательно изучила карту, её взгляд пробежался по знакомым тропам. Она кивнула, её лицо стало серьёзнее. — Поняла. Ничего сложного. Когда выдвигаемся? Эмбер свернула карту, убирая её обратно в сумку. — Как доешь, можем идти! — она улыбнулась, но добавила с лёгкой заботой: — Только если точно в порядке. Не геройствуй, если что. Эола фыркнула, её губы дрогнули в слабой улыбке. — Не учи Лоуренс стойкости, Эмбер. Я готова. Она отодвинула тарелку, её пальцы невольно коснулись кармана, где лежала монетка. Мысль о ней — и о той тени за окном — мелькнула в её голове, но Эола отогнала её. День только начинался, и она не собиралась позволить ночным страхам диктовать её действия. Впереди ждал патруль, и она была намерена выполнить свой долг, как всегда. Эола и Эмбер вышли из "Хорошего охотника" и направились к главным воротам Мондштадта. Утренний город уже оживал: торговцы раскладывали свои товары, а ранние прохожие спешили по делам. У ворот Эмбер, как всегда полная энергии, поприветствовала трёх рыцарей Ордо Фавониус, проходивших мимо. — Доброе утро, ребята! — воскликнула она, махнув рукой. Один из рыцарей, с лёгкой щетиной и сонным взглядом, лениво поднял руку в ответ, буркнув что-то неразборчивое. Двое других лишь кивнули, продолжая обсуждать вчерашний праздник. Эола, идущая чуть позади, молча наблюдала за этой сценой, её лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькала тень усталости. Они вышли за пределы города и направились к Долине Ветров. Утренний ветер был свежим, неся с собой запах трав и земли. Обходя точки интереса: старые тропы, заброшенные лагеря и смотровые холмы, — Эола и Эмбер не заметили ничего необычного. Лишь стайка хиличурлов привлекла их внимание: несколько существ сидели в кругу, лениво перекидываясь камнями, словно играя в примитивную игру. Один хиличурл промахнулся, и камень угодил в голову другому, вызвав громкое возмущённое ворчание. Эмбер хихикнула, прикрыв рот рукой. — Похоже, у них свой праздник, — шепнула она Эоле, но та лишь слегка кивнула, её взгляд скользил по горизонту, выискивая малейшие признаки угрозы. Патруль продолжился вдоль Побережья Сокола. Море тихо плескалось о скалы, а чайки кружили над водой, изредка оглашая воздух резкими криками. Здесь тоже всё было спокойно. Эмбер, шагая впереди, вдруг остановилась и нагнулась, заметив что-то в песке. — О, смотри! — воскликнула она, поднимая небольшую ракушку, переливающуюся перламутром. — Красивая, правда? Пожалуй, оставлю её для коллекции. Эола, не ответив, лишь слегка улыбнулась уголком губ. В этот момент утреннюю тишину нарушил короткий, тихий зев — едва слышный, но отчётливый. Эмбер обернулась, прищурившись, и посмотрела на Эолу. Та, моментально почувствовав взгляд, отвернулась к морю, сделав вид, что увлечена пейзажем. Её щёки чуть порозовели — не от смущения, а от раздражения на собственную слабость. Эмбер хмыкнула, но решила не подтрунивать. — Море сегодня спокойное, — сказала она вместо этого, крутя ракушку в пальцах. — Пойдём дальше? Эола кивнула, и они продолжили путь. Следующей точкой было Озеро Звездопадов, окружённое мягкой травой и редкими деревьями. В центре озера возвышалась статуя Анемо Архонта, её крылья сияли в утреннем свете, но на камне виднелись пятна грязи и мха. Эмбер остановилась, нахмурившись, и открыла свой журнал патруля. — Надо будет организовать уборку, — пробормотала она, делая пометку. — Статуя Барбатоса заслуживает лучшего вида, чем этот. Эола молча кивнула, её взгляд ненадолго задержался на статуе. — Пик Буревестника следующий, — сказала Эмбер, закрывая журнал и возвращаясь к своему обычному энтузиазму. — Готова, Эола? — Всегда, — ответила Эола, её голос был твёрдым, несмотря на лёгкую хрипотцу. Она выпрямилась, отгоняя мысли о ночи, и шагнула вперёд, готовая продолжить патруль. Эола и Эмбер продолжили патруль, поднимаясь к Пику Буревестника. Тропа становилась круче, а воздух — прохладнее, с лёгким привкусом соли от далёкого моря. Эмбер, шагая впереди, вдруг оживилась и повернулась к Эоле, её глаза блестели от энтузиазма. — Слушай, тут на одном из деревьев есть гнездо птичек! — сказала она, указывая на раскидистый клён у подножия пика. — Я заметила его на прошлом патруле. Хочу проверить, как там малыши. Может, уже оперились! Эола, идущая чуть позади, посмотрела на неё с лёгкой насмешкой, но её голос остался ровным. — Времени у нас достаточно, — сказала она, поправляя плащ. — Можешь задержаться, но только после обхода. Долг прежде всего. Эмбер воодушевлённо кивнула, её лента в волосах подпрыгнула от резкого движения. — Договорились! Тогда давай быстрее, я уже не могу дождаться! — она прибавила шаг, напевая что-то весёлое, и Эола, качнув головой, последовала за ней. Они обошли ключевые точки Пика Буревестника: скалистые уступы, старую смотровую площадку и узкие тропы, где иногда прятались хиличурлы. Всё было спокойно, пока они не наткнулись на необычную картину: группа Гео и Анемо слаймов, лениво растёкшихся в лужицы под тёплыми лучами солнца. Их желтоватые и голубоватые тела мягко покачивались, будто они дремали, пригревшись на камнях. Эмбер остановилась, её лицо озарилось мягкой улыбкой. — Эола, смотри! — шепнула она, указывая на слаймов. — Они такие милые, пока не пытаются кого-то съесть! Эола, скрестив руки на груди, окинула слаймов скептическим взглядом. Её брови слегка приподнялись, и она закатила глаза, не скрывая иронии. — Милые? — переспросила она, её тон был сухим. — Это пока они не начнут прыгать на нас. Эмбер хихикнула, но тут же чихнула — громко, с коротким «Ой!» — и этот звук мгновенно разрушил идиллию. Слаймы, встрепенувшись, начали собираться обратно в свои шарообразные формы, их тела дрожали, а глаза — маленькие, но сердитые — уставились на Эолу и Эмбер. Они медленно поползли вперёд, оставляя за собой следы слизи. Эола фыркнула, её рука молниеносно призвала меч, окружённый холодным сиянием Крио. Она слегка воткнула клинок в землю, опершись на него, и посмотрела на слаймов с насмешливой улыбкой. — Ну, теперь они не милашки? — сказала она, её голос сочился иронией. — Ладно-ладно, ты права! Давай разберёмся! – Эмбер, уже натянув лук, рассмеялась. Бой был коротким. Слаймы, хоть и достаточно крупные, не представляли серьёзной угрозы для двух опытных бойцов. Эола двигалась с холодной точностью, её меч рассекал воздух, замораживая слаймов и разбивая их на куски. Эмбер поддерживала её с расстояния, посылая пылающие стрелы, которые взрывались яркими вспышками. Через пару минут всё было кончено — крупные слаймы распались, а их маленькие уцелевшие кусочки, пища и дрожа, поползли прочь, не представляя угрозы. Эмбер опустила лук, глядя вслед убегающим обломкам с лёгкой улыбкой. — Пока вырастут до таких же размеров, пройдёт месяц-другой, верно? — сказала она, задумчиво наклонив голову. Она открыла журнал патруля и начала записывать: Группа Гео и Анемо слаймов обнаружена у Пика Буревестника. Обезврежена. Угроза устранена. Проговаривая это про себя, она тихо добавила: — И всё равно они милые… Эола, убрав меч, бросила на неё взгляд, в котором смешались раздражение и лёгкое веселье. — Ты безнадёжна, — пробормотала она. Эмбер хихикнула, закрывая журнал. — А теперь к птичкам? — спросила она, её глаза снова загорелись. Эола кивнула, её рука невольно коснулась кармана, где лежала белая монетка. Она не упомянула её Эмбер. Просто слаймы, — сказала она себе, но инстинкт подсказывал, что спокойствие этого утра может оказаться обманчивым. Эола и Эмбер добрались до подножия Пика Буревестника, где раскинулся старый клён с густой кроной. Эмбер, сияя от восторга, указала пальцем на верхние ветви. — Вот оно, гнездо! — воскликнула она, её голос дрожал от возбуждения. — Родители птенцов такие красивые, с ярко-голубым оперением и белыми хвостами. Птенцы, наверное, уже подросли! Я только взгляну, ладно? Эола кивнула, её лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула тень усталости. — Я буду рядом, — сказала она, её тон был ровным, почти равнодушным. — Не задерживайся. Эмбер, не теряя энтузиазма, направилась к дереву, осторожно ступая, чтобы не спугнуть птиц. Эола же отошла к краю обрыва, где открывался вид на бескрайние равнины Мондштадта. Она размяла пальцы, чувствуя, как напряжение в теле медленно отступает, и достала из кармана небольшие карманные часы — старые, с гравировкой в виде герба Лоуренсов. Стрелка показывала одиннадцать утра. Эола подняла руку с часами, подтягиваясь, чтобы размять затёкшие мышцы, и её взгляд невольно скользнул по циферблату. Вдалеке послышался голос Эмбер — мягкий, полный умиления: — Ой, какие они крохотные! Смотрите, один уже крылышками машет! Эола улыбнулась уголком губ, опуская руку. Но её взгляд снова упал на часы, и улыбка исчезла. Секундная стрелка двигалась странно — два шага назад, три вперёд, словно сломанная. Эола нахмурилась, хмыкнув, и потрясла часы, надеясь, что это просто заело механизм. Стрелки замерли, но не так, как должны были. Она постучала по стеклу пальцем, но ничего не изменилось. — Сломались, — пробормотала она, её голос был полон раздражения. Она сложила часы в карман рядом с белой монеткой, решив разобраться с ними позже. — Эмбер! — крикнула она, поворачиваясь к дереву. — У меня проблема с часами, похоже, сломались. Ответа не последовало. Эола нахмурилась сильнее и прислушалась. Тишина. Ни щебета птиц, которые только что пели без устали, ни шороха ветра, ни голоса Эмбер. Только давящая, неестественная пустота, от которой по спине пробежал холод. Эола напряглась, её рука инстинктивно легла на рукоять меча, а взгляд обшаривал окрестности.

Треск!

Резкий звук раздался позади, словно кто-то наступил на сухую ветку. Эола мгновенно обернулась, её глаза сузились. Между деревьями мелькнула фигура — тёмная, размытая, исчезающая так быстро, что она не успела разглядеть деталей. — Эмбер! — крикнула Эола снова, пытаясь сохранить спокойствие. — Где ты? — Я здесь! — раздался голос Эмбер, звонкий и весёлый, но он доносился не от клёна, а со стороны, где исчезла фигура. Эола замерла, её сердце забилось быстрее. — Ты куда? — спросила она, её голос стал твёрже, но в нём мелькнула нотка тревоги. Ответа не последовало. Тишина стала ещё гуще, словно воздух сгустился вокруг неё. Эола шагнула вперёд, её пальцы сжали рукоять меча. Она попыталась вспомнить, что только что сказала Эмбер, но её мысли путались. И вдруг голос — тот же, но с лёгкой насмешкой — снова зазвучал, на этот раз ближе: — Ты не научилась слушать или... не специально? Эола остановилась, её дыхание сбилось. Это был голос Эмбер, но что-то в нём было не так — интонация, ритм, словно кто-то подражал ей, но не до конца уловил суть. — Что за… бред? — пробормотала Эола, её голос дрогнул, но она заставила себя двигаться к источнику звука. Дойдя до места, откуда доносился голос, она остановилась. Ничего. Только деревья, качающиеся на ветру, и тени, которые казались длиннее, чем должны были быть. Эола сжала челюсти, её взгляд обшаривал каждый угол. И тогда позади неё раздался смешок — холодный, искажённый, смесь голоса Эмбер, её собственного и чего-то ещё, низкого и нечеловеческого. Эола мгновенно развернулась, её меч сверкнул, готовый к удару. Она подняла взгляд чуть выше и застыла. На ветке дерева, вниз головой, висело нечто — точная её копия, до мельчайших деталей: белоснежные волосы, синий плащ, даже шрам на руке. Но глаза… пустые, с белыми точками вместо зрачков, смотрели прямо на неё. Улыбка на лице существа была неестественной, слишком широкой, обнажающей зубы, которые казались чуть острее, чем должны быть. — Кве vadis, Лоуренс? — произнесло оно на неизвестном языке, его голос был смесью шёпота и рычания, а слова резали слух, как нож. Эола отступила на шаг, её сердце колотилось, но она заставила себя держать меч ровно. Кошмар прошлой ночи ожил перед ней, и монетка в её кармане, казалось, стала тяжелее, словно напоминая о себе. Копия Эолы, всё ещё висящая вниз головой на ветке, внезапно спрыгнула, её тело изогнулось в воздухе с неестественной грацией. Приземлившись, она изменилась — черты лица смазались, и перед Эолой предстала незнакомая девушка. Её волосы, такие же белоснежные, как у Эолы, были собраны в высокий хвост, переброшенный через правое плечо, украшенный кольцами того же синего оттенка, что и доспехи Лоуренс. Лёгкие наплечники и платье, скроенное для путешествий и боя, подчёркивали её готовность к схватке. В руках она держала меч, похожий на тот, что был у Эолы, но с чуть более длинным клинком, испещрённым древними узорами. Девушка встала в стойку — низкую, почти архаичную, словно позаимствованную из забытых времён. Её пустые глаза с белыми точками впились в Эолу, а неестественная улыбка растянула губы. Она тяжело дышала, будто задыхаясь, но не издавала ни звука. Эола, запрокинув меч за спину для атаки, выпрямилась, её голос дрожал от напряжения, но был полон решимости: — Что тебе от меня нужно? Копия молчала, лишь смотрела, её грудь вздымалась рывками, а улыбка становилась всё шире, почти разрывая лицо. Эола, подавив дрогнувший страх, рванулась вперёд, её меч оставил за собой крио-шлейф, сияющий в полумраке. Но копия мгновенно увернулась, её движения были текучими, почти нечеловеческими. Она прижалась к стволу дерева, и вдруг её голос — точная копия голоса Эмбер — разрезал тишину: — Эола! Стой! Эола замерла на долю секунды, её сердце сжалось. Этот голос… он был таким живым, таким настоящим, что она почти поверила. Но страх сменился яростью. Она стиснула зубы и атаковала снова, её клинок рассёк воздух с холодной точностью. — Заткнись! — крикнула она, её голос сорвался на хрип. — Не смей её трогать! Копия, уклоняясь, издала звук — рваный, надтреснутый смешок, будто воздух выдавливали из её лёгких. Меч в её руках дрогнул и, не долетев до земли, рассыпался в чёрную дымку, растворяясь в воздухе. Существо замерло, затем приняло неестественную позу — тело изогнулось под странным углом, а правая рука медленно потянулась к Эоле. Оно начало двигаться рывками, как сломанная кукла, и снова заговорило голосом Эмбер, но теперь он звучал искажённо, с хрипом: — Эола… Это я! Эола, собрав всю силу, бросилась вперёд, её меч сверкнул, готовый нанести решающий удар. Она вложила в него весь свой гнев, весь страх, но за миг до соприкосновения остановилась. Клинок замер в воздухе, дрожа в её руках. Перед ней стояла Эмбер — настоящая, с широко распахнутыми глазами, полными слёз, и бледным от ужаса лицом. Её руки были подняты в защитном жесте, а голос дрожал: — Эола… пожалуйста… Эола открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент резкая боль пронзила её затылок, как удар молнии. Мир качнулся, её меч выпал из рук, коснулся земли и рассыпался синими искорками. Ноги подкосились, и она начала падать, но сильные руки подхватили её, не давая рухнуть на камни. — Это было необходимо, – сквозь мутнеющую пелену она услышала голос — низкий, спокойный, но с ноткой тревоги. Эола с трудом подняла взгляд. Перед ней стоял мужчина — высокий, в тёмном плаще с золотыми узорами, с маской, закрывающей половину лица. Его золотистые волосы слегка шевелились на ветру, а глаза — холодные, глубокие, почти нечеловеческие — смотрели на неё с чем-то, похожим на сожаление. Это был Дайнслейф. Он повернулся к Эмбер, которая стояла в нескольких шагах, всё ещё дрожа от шока. Её лицо было бледным, глаза метались между незнакомцем и Эолой. — Ты не ранена? — спросил он, его голос был твёрдым, но в нём чувствовалась искренняя забота. Эмбер, всё ещё в ступоре, покачала головой, её руки нервно сжались в кулаки. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле, и она лишь смотрела, как Дайнслейф удерживает Эолу, чьё сознание медленно угасало.

***

      Прошло несколько часов. Эола медленно приходила в себя, её сознание выплывало из мутной пелены, словно из глубин озера. Она слышала, как кто-то беспокойно бормочет неподалёку, но слова расплывались, не складываясь в смысл. Холодный, резкий голос, доносящийся из угла, пробился сквозь туман: — Она в порядке. Ну, насколько это возможно. Эола с трудом открыла глаза. Над ней нависал каменный потолок — высокий, с едва заметными трещинами, подсвеченный мягким светом свечей. Собор? — мелькнула мысль. Она моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, и перед её лицом появилась знакомая фигура — Барбара, её голубые глаза сияли облегчением. Она наклонилась ближе, поправляя выбившуюся прядь волос. — Очнулась, наконец! — воскликнула Барбара, её голос был мягким, но полным искренней радости. — Ты нас так напугала! Эола попыталась приподняться, но её тело отозвалось тупой болью в затылке. Она поморщилась, и в этот момент холодный голос из угла снова зазвучал — язвительный, с лёгкой насмешкой: — Ну, Барбара, ты больше суеты навела, чем было нужно. Не по делу, как всегда. Эола повернула голову и увидела Розарию, лениво прислонившуюся к стене. Она вертела в пальцах свои кольца, её алые глаза изучали Эолу с привычным скептицизмом. Розария фыркнула, скрестив руки. — Ну, рассказывай, как Лоуренс… кхм… смогла упасть, поскользнувшись, — сказала она, выделяя последние слова с явной иронией. Эола нахмурилась, её разум всё ещё был затуманен. Поскользнулась? Она попыталась вспомнить, но образы — копия с пустыми глазами, голос Эмбер, удар в затылок — путались, как обрывки сна. Барбара, заметив её замешательство, мягко коснулась её плеча. — Это то, что нам рассказал тот мужчина, — объяснила она, её голос был успокаивающим. — Он принёс тебя сюда вместе с Эмбер. Сказал, что ты поскользнулась на Пике Буревестника и ударилась головой. Розария хмыкнула, её взгляд стал острее. — Я, конечно, не поверила ни единому слову, — сказала она, понизив голос. — Но этот тип… его холодный взгляд будто заставил нас заткнуться и не задавать вопросов. Странный он. Эмбер тоже выглядела так, словно увидела призрака. Эола медленно села, игнорируя лёгкое головокружение. Она посмотрела на Барбару, затем на Розарию, её лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло непонимание. Мужчина… – она вспомнила его — высокий, в тёмном плаще, с маской на пол-лица. Но почему он солгал? И что произошло на самом деле? Она хотела задать вопросы, но её горло пересохло, и она лишь покачала головой, решив не спорить. Пока. Барбара, заметив её состояние, мягко продолжила: — Скорее всего, это переутомление, Эола. Провести весь праздник на ногах, ночь не спать, а потом ещё выйти в патруль — это слишком даже для тебя. Тебе нужно отдохнуть. Розария пожала плечами, её губы изогнулись в лёгкой усмешке. — Ну, если Лоуренс решила геройствовать, это её выбор. Только в следующий раз не пугай Барбару, а то она весь собор на уши поставит. Эола слабо фыркнула, её голос был хриплым, но с ноткой сарказма: — Постараюсь. Она откинулась на подушку, её пальцы невольно сжались, вспоминая монетку в кармане плаща. Её не было с собой — вероятно, плащ остался где-то в другой комнате. Эола нахмурилась и посмотрела на Розарию. — Где Эмбер? И этот… незнакомец? Розария лениво махнула рукой в сторону двери, её тон был равнодушным, но в нём чувствовалась лёгкая настороженность. — Эмбер сейчас у Джинн, докладывает о патруле. Похоже, до сих пор в шоке, но цела. А тот тип сказал, что зайдёт позже проведать. Ушёл за какими-то общими знакомыми — кажется, за тем блондином-путешественником и его летающей болтушкой. — Итэр и Паймон, — уточнила Барбара, её голос был мягким, но с лёгкой тревогой. — Они часто помогают, но… этот мужчина, он не похож на обычного странника. Эола кивнула, её мысли путались. Незнакомец, Эмбер, копия с пустыми глазами… и та монетка, которая, казалось, жгла её даже на расстоянии. Она хотела встать, но Барбара тут же всплеснула руками. — Нет-нет, лежи! Тебе нужно восстановиться! Розария закатила глаза, но промолчала, лишь бросив на Эолу взгляд, в котором читалось: Не спорь с ней, проще согласиться. Эола откинулась обратно, её лицо оставалось суровым, но внутри росло чувство, что этот день — и эта ночь — были лишь началом чего-то большего. Она закрыла глаза, пытаясь собрать мысли, но образ той копии — её собственной, но с пустыми глазами — всё ещё стоял перед ней.

***

      Примерно в это же время: В кабинете Джинн в штабе Ордо Фавониус воздух был пропитан смесью усталости и напряжения. Джинн, сидя за своим столом, внимательно смотрела на Эмбер, которая стояла перед ней, нервно теребя край своей ленты. Эмбер только что закончила сбивчивый рассказ о патруле, и Джинн, слегка нахмурившись, подвела итог – её голос был ровным, но с ноткой сомнения: — …И из-за недосыпа Эола потеряла бдительность. Гео-слайм сделал ловушку под её ногами, она не заметила, наступила на неё, подскользнувшись, потеряла равновесие и упала… Я правильно всё поняла? Эмбер кивнула, но её взгляд был прикован к полу, а пальцы продолжали теребить ленту. Она выглядела неуверенно, словно сама не до конца верила в то, что говорила. Кейя, стоящий у окна с привычной расслабленной улыбкой, почесал подбородок и добавил: — Но с боем помог тот незнакомец, верно? — его тон был лёгким, но глаза внимательно следили за Эмбер, улавливая её реакцию. Он слегка наклонил голову, будто задумавшись, и это не укрылось от Джинн. — Кейя, — начала она, её взгляд стал острее, — тебе что-то известно об этом человеке? Кто он? Кейя пожал плечами, его улыбка стала чуть шире, но в ней мелькнула тень хитрости. — Виделись пару раз, не более, — сказал он, явно слукавив. — Хороший парень, похоже. Помог Эмбер и Эоле, так что, думаю, не стоит его подозревать. Джинн медленно выдохнула, взявшись за виски и глядя в стол. Отведя левую руку на стол, ее пальцы слегка постукивали по дереву — признак того, что она взволнована, но старается держать себя в руках. — Надо было дать Эоле выходной, — пробормотала она, её голос был тихим, почти виноватым. — Но эта история… мне до сих пор слабо верится. Ловушка гео-слайма? Эола? Кейя хмыкнул, его тон стал шутливым, но с лёгкой насмешкой, направленной скорее на ситуацию, чем на Джинн. — Ну, Джинн, не могут же два человека врать просто так, верно? Просто незачем, — сказал он, подыгрывая Эмбер. Затем он повернулся к ней, его взгляд смягчился. — Я верю тебе, Эмбер. Эола себя не щадит — никогда не пропускает дежурства, патрули, тренировки. Если она и упала, то только потому, что вымоталась до предела. Эмбер слабо кивнула, но её мысли были где-то далеко. Она снова и снова прокручивала в голове тот момент на Пике Буревестника. Внезапная атака Эолы — её меч, направленный прямо на неё, её крик, полный ярости и страха. А потом тот взгляд — непонимающий, потерянный, полный ужаса, когда Эола остановилась, готовая нанести удар. Эмбер сжала кулаки, её ногти впились в ладони. Она не могла просто так напасть, — думала она. – Это было не по-настоящему… или было? Кейя, заметив её отрешённость, прервал её размышления, его голос стал чуть мягче: — Джинн, может, отпустишь бедную девочку? — сказал он, кивнув на Эмбер. — Пусть отдохнёт немного. Она и так пережила больше, чем нужно за одно утро. Джинн подняла взгляд, её лицо смягчилось. Она посмотрела на Эмбер, чьи плечи были напряжены, а глаза всё ещё блестели от сдерживаемых эмоций. — Конечно, — сказала она, её голос был тёплым, но с ноткой усталости. — Эмбер, ты свободна. Отдохни, восстановись. Если что-то вспомнишь или захочешь рассказать… ты знаешь, где меня найти. Эмбер кивнула, её губы дрогнули в слабой улыбке. — Спасибо, Джинн, — тихо сказала она и, бросив взгляд на Кейю, добавила: — И тебе, Кейя. Она повернулась и вышла из кабинета, её шаги были медленными, а мысли всё ещё путались. Кейя проводил её взглядом, его улыбка исчезла, сменившись задумчивым выражением. Он знал больше, чем говорил, но пока предпочёл держать это при себе. Джинн, заметив его молчание, нахмурилась, но не стала настаивать. У неё и без того было достаточно забот — Эола, незнакомец, странный инцидент… и что-то подсказывало ей, что это только начало.

***

На Мысе Веры царила безмятежная идиллия. Тёплый ветерок колыхал траву, а море лениво плескалось о скалы, отражая солнечные блики. Итэр и Паймон, воспользовавшись редким моментом затишья, решили отдохнуть. Паймон, зависнув над корзинкой с пирожными, с энтузиазмом поедала их одно за другим, её щёки набухали от сладостей, а природа вокруг её явно не волновала. — Ммм, это с клубничным кремом просто божественно! — пробормотала она с набитым ртом, не отрываясь от корзинки. Итэр, сидя на мягкой траве, попивал сок из стакана, его взгляд был прикован к морю. Горизонт, где небо сливалось с водой, завораживал его, и он позволил себе на миг забыть о приключениях, просто наслаждаясь покоем. Его меч лежал рядом, но рука, обычно готовая к бою, расслабленно покоилась на колене. Внезапно из тени старого дуба, росшего неподалёку, раздался низкий, спокойный голос: — Искать вас долго не пришлось. Паймон, не ожидавшая этого, поперхнулась куском пирожного и закашлялась, её глаза округлились от возмущения. Она резко развернулась в воздухе, размахивая руками и крича: — Эй! Что за дела?! Ни минуты покоя, даже когда Паймон кушает! Не смей так пугать, а то пирожные испортятся! — Её голос дрожал от гнева, но выглядела она скорее комично, с крошками на щеках. Итэр, не теряя спокойствия, повернулся и увидел Дайнслейфа. Его тёмный плащ слегка колыхался на ветру, а маска, закрывающая половину лица, отбрасывала тень на его холодные глаза. Итэр кивнул в знак приветствия, его губы тронула лёгкая улыбка. — Дайнслейф, — сказал он, указывая на место рядом. — Присаживайся, посмотри на море, – он протянул ему запасной стакан с соком, добавив: — Как дела? Неужели и ты любишь любоваться пейзажами? Дайнслейф помедлил, его взгляд ненадолго скользнул по морю, но в нём не было той же умиротворённости, что у Итэра. Он нехотя опустился на траву, чуть погодя, словно смотря дальше горизонта, вместо ответа начал издалека, его голос был размеренным, но с лёгкой тяжестью: — Знаешь ли ты, что ночи становятся длиннее, а дни короче? Паймон, всё ещё ворча и отряхивая крошки с платья, тут же выкрикнула: — Ага, знаем! Слышали на празднике от Моны, пока гуляли с тем новым знакомым! Странный он, конечно, но интересный! — Она схватила ещё одно пирожное, но её взгляд метнулся к Дайнслейфу. — Арлин, кажется, его звали. Итэр слегка прищурился, заметив, как Дайнслейф напрягся при упоминании имени. Тот промедлил, будто взвешивая слова, и осторожно спросил: — А что, если наступит эра вечной ночи? Паймон, не уловив серьёзности вопроса, захлопала в ладоши, её глаза загорелись. — Это как? Спать и высыпаться сколько угодно? Звучит классно! Паймон за! — Она хихикнула, но тут же нахмурилась, заметив, что никто не разделяет её восторга. Дайнслейф покачал головой, его взгляд стал тяжелее. — Это не так просто, — сказал он, его голос понизился. — Вам стоит прийти в собор. Там я объясню подробнее. Итэр, отставив стакан, посмотрел на Дайнслейфа внимательнее. Он чувствовал, что за его словами скрывается нечто большее, но не стал давить. Вместо этого он кивнул, соглашаясь. — Хорошо, мы придём, — сказал он, его тон был спокойным, но твёрдым. Дайнслейф поднялся, его плащ прошелестел, когда он повернулся, собираясь уйти. Но, сделав шаг, он остановился и добавил, не оборачиваясь: — И ещё… будьте внимательны к этому вашему новому знакомому. Арлину. Я не уверен в его причастности, но… — он замолчал, его голос стал тише. — Просто держите глаза открытыми. Паймон, уже забывшая про пирожные, нахмурилась. — Эй, что ты имеешь в виду? Он же весёлый! Ну, немного странный, но… — она замялась, заметив серьёзный взгляд Итэра. Итэр молча кивнул Дайнслейфу, его рука невольно легла на рукоять меча. — Мы будем осторожны, — сказал он, и в его голосе чувствовалась готовность к тому, что этот день может принести новые тайны. Дайнслейф коротко кивнул и исчез в тени деревьев так же бесшумно, как появился. Паймон, проводив его взглядом, повернулась к Итэру, её лицо было смесью раздражения и любопытства. — Ну и что это было? Паймон хотела просто поесть пирожных, а теперь опять какие-то загадки! — она скрестила руки, но тут же схватила ещё одно пирожное. — Пойдём в собор, да? Итэр улыбнулся, но его взгляд остался серьёзным. Он посмотрел на море, которое теперь казалось чуть темнее, и подумал об Арлине — его колыбельной, тени, словах Моны. Что-то подсказывало ему, что Дайнслейф не зря упомянул вечную ночь. Спустя некоторое время Итэр и Паймон подошли к собору Мондштадта. Высокие шпили здания возвышались над площадью, а солнечный свет отражался от витражей, бросая разноцветные блики на мостовую. Паймон, пыхтя и вытирая лоб от воображаемого пота, летела чуть позади Итэра, её голос был полон раздражения: — Уф, ну и зачем было так спешить?! Паймон чуть не задохнулась! — она скрестила руки, но тут же добавила тише: — Хотя, похоже, дело и правда серьёзное… Дайнслейф не стал бы просто так тащить нас сюда. Итэр лишь кивнул, его взгляд был сосредоточенным. Он привык к загадкам Дайнслейфа, но слова о «вечной ночи» и предупреждение об Арлине не давали ему покоя. Они вошли в собор, где их уже ждал Дайнслейф. Он стоял у одной из колонн, его тёмный плащ сливался с тенями, а маска на пол-лица делала его ещё более загадочным. Паймон, заметив его, всплеснула руками. — Да ты как призрак! — воскликнула она. — То там, то тут! Как ты вообще успеваешь везде быть?! Дайнслейф слегка наклонил голову, его холодные глаза мельком скользнули по Паймон, но он не ответил на её тираду. Вместо этого он обратился к Итэру, его голос был спокойным, но с лёгкой настороженностью: — Как добрались? Ничего странного не встречали по пути? Итэр пожал плечами, его рука ненадолго легла на пояс, но он покачал головой. — Да вроде нет, — сказал он, его тон был ровным, но взгляд внимательно следил за Дайнслейфом. Дайнслейф задумчиво кивнул, его пальцы слегка сжались, будто он ожидал иного ответа. — Хорошо, — сказал он. — Тогда пора зайти к Эоле. Итэр кивнул в ответ и пошёл за ним, его шаги были уверенными, но внутри росло лёгкое напряжение. Паймон, летя рядом, вдруг замолчала, её обычная болтливость уступила место беспокойству. Ей было не по себе — не от слов Дайнслейфа, а от его взгляда, который, казалось, видел больше, чем он говорил. Они поднялись по узкой лестнице вглубь собора, к небольшой комнате, где лечили раненых или восстанавливающихся. Дайнслейф остановился у двери, ещё раз посмотрев Итэру в глаза. Его взгляд был тяжёлым, почти испытующим, но он ничего не сказал. Открыв дверь, он пропустил Итэра и Паймон вперёд, а сам вошёл последним. Прежде чем закрыть дверь, он внимательно оглядел коридор, словно проверяя, нет ли кого за ними, и аккуратно прикрыл створку. В комнате Эола сидела на кровати, её спина была прямой, но усталость всё ещё читалась в её бледном лице и лёгких кругах под глазами. Увидев гостей, она слегка кивнула, её губы тронула слабая улыбка. Паймон, заметив её, тут же оживилась и подлетела ближе, её голос зазвенел от радости: — Эола! Паймон так рада, что с тобой всё в порядке! А то мы уже начали волноваться! — она обернулась к Итэру, добавив: — Правда же? Эола посмотрела на неё, её взгляд смягчился. — Я тоже рада видеть вас в здравии, — сказала она, её голос был хриплым, но тёплым. Её взгляд скользнул к углу комнаты, где сидела Розария, лениво вертя в пальцах одно из своих колец. Паймон, заметив её, радостно помахала рукой. — О, Розария! Паймон и тебя рада видеть! Розария подняла взгляд, её алые глаза мельком пробежались по компании. Она лениво помахала в ответ, её губы изогнулись в едва заметной усмешке. — Ага, взаимно, — пробормотала она, её тон был сухим, но без злобы. Дайнслейф, стоя у двери, коротко кашлянул, привлекая внимание. — Нам нужно поговорить, — сказал он, его голос был твёрдым, но не грубым. — Розария, оставь нас. Розария прищурилась, её взгляд задержался на Дайнслейфе чуть дольше, чем нужно, но она не стала спорить. Медленно поднявшись, она бросила последний взгляд на Эолу, Итэра и Паймон, будто оценивая их, и вышла из комнаты, не сказав ни слова. Дверь за ней закрылась с тихим скрипом, оставляя четверых в напряжённой тишине. Эола посмотрела на Дайнслейфа, её брови слегка нахмурились. Она чувствовала, что этот разговор будет не из лёгких, и её рука невольно сжалась, вспоминая монетку, которая всё ещё лежала в кармане её плаща. В комнате собора царила тяжёлая тишина, нарушаемая лишь скрипом половиц под шагами Дайнслейфа. Итэр, сидя на краю стула, посмотрел на Эолу, его взгляд был серьёзным, но мягким. — Расскажи, что случилось, — сказал он, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась искренняя забота. Эола, всё ещё сидя на кровати, глубоко вдохнула. Её лицо оставалось суровым, но в глазах мелькнула тень уязвимости. Она начала рассказывать — сначала о кошмаре, о пустом Мондштадте, детях, исчезнувших в тишине, и тени с восемью глазами. Затем о Пике Буревестника — о сломанных часах, исчезновении Эмбер, копии с её лицом и пустыми глазами. Её голос был ровным, но временами дрожал, выдавая, как сильно эти события её задели. Дайнслейф, слушая, медленно обошёл комнату, его плащ шелестел по каменному полу. К концу рассказа он остановился у окна, глядя на площадь Мондштадта, где горожане продолжали свою обычную жизнь. — Как давно это происходит? — спросил он, его голос был холодным, но с ноткой напряжения. Эола нахмурилась, её пальцы сжались на краю одеяла. — Сон был только раз, этой ночью. А на Пике… это случилось сегодня утром. Дайнслейф молчал мгновение, затем внезапно, но легко ударил кулаком по оконной раме, от чего Паймон вздрогнула. Он облокотился на подоконник, его глаза сузились. — Всё куда хуже, чем я думал, — сказал он, его голос стал тише, но тяжелее. — У меня два предположения. Первое — проклятие, связанное с Бездной. Эола, не имела ли ты родственников, которые заключали сделки с Бездной? Или, может, ты сама… Паймон, не дав ему договорить, взлетела с возмущённым криком: — Эй! Да как ты смеешь?! Эола бы никогда не связалась с Бездной, и это даже не обсуждается! — она скрестила руки, её лицо покраснело от гнева. — Правда, Эола? Эола посмотрела на Паймон, её губы дрогнули в слабой улыбке. — Правда, — сказала она, её голос был твёрдым. — Ни я, ни мой род не касались Бездны. Дайнслейф кивнул, не споря, но его взгляд остался мрачным. — Это была лишь одна из теорий, — сказал он. — Вторая… страшнее. Итэр, всё это время молчавший, встал и подошёл к вешалке, где висел плащ Эолы. Он достал из кармана белую монетку, которую она нашла утром, и протянул её Дайнслейфу. — Это было у неё, — сказал он, его голос был спокойным, но внимательным. Дайнслейф взял монетку, его пальцы замерли, когда он увидел узор — тонкий, похожий на слезу. Его лицо напряглось, глаза расширились, и он пробормотал, почти шёпотом: — Быть того не может… Это не должно существовать. — Я рискну предположить, что тебя преследует Ваэрис. Аколит Левиафана,– он повернул монетку, изучая её, и его голос стал ещё тяжелее. — Ваэ… кто? Это ещё что за штука? – Паймон, зависнув в воздухе, нахмурилась. Дайнслейф выдохнул, его взгляд всё ещё был прикован к монетке. — Ваэрис — существо, связанное с Бездной. Я знаю о нём мало — кусочки этой тайны были намеренно стёрты, но то, что осталось, я изучал. Вопрос в другом: как оно выжило? И, что важнее, зачем оно преследует Эолу? – он замолчал, пытаясь собрать мысли, его пальцы сжали монетку чуть сильнее. Затем он продолжил: — Судя по твоим словам, Ваэрис воздействует, когда ты спишь или находишься в отдалении от людей. Во снах оно создаёт иллюзии, играет с твоим разумом. На Пике оно проявилось наяву, используя твой облик и голос Эмбер. Паймон, облетев Итэра и Эолу, вдруг хлопнула в ладоши, её голос стал бодрее: — Ха! Тогда всё просто! Нам всего-то надо быть рядом с Эолой, и эта Ваэ-как-там-его не посмеет вылезти! Ничего страшного! — она улыбнулась, явно довольная своим выводом. — Это не выход. Ваэрис не так прост. Если оно выбрало Эолу, то не отступит, пока не добьётся своей цели — или пока его не уничтожат, – Дайнслейф покачал головой, его тон был суровым. Он задумался, его взгляд скользнул по комнате, а затем остановился на троице. – Вам нужно отправиться в Сумеру, — сказал он, его голос стал решительным. — Там есть… друг, который знает о многом. Она может помочь или хотя бы подсказать, что делать дальше. Паймон моргнула, её глаза расширились. — Сумеру? Это что, к Нахиде? — она помотала головой, явно перегруженная. — Уф, это же так далеко! Эола, до этого молчавшая, подняла взгляд, её лицо было суровым, но в нём читалась решимость. — Если это поможет понять, что происходит, я пойду, — сказала она, её голос был твёрдым, несмотря на усталость. Дайнслейф кивнул, затем добавил: — Я пойду другим путём. Есть кое-что, что я должен проверить, и я начну с поисков информации о Ваэрисе. Паймон, пытаясь разрядить обстановку, подлетела к Эоле и бодро сказала: — Не переживай, Эола! Паймон и Итэр не оставят тебя в беде! Мы команда, правда? — она посмотрела на Итэра, ожидая поддержки. Итэр улыбнулся, его взгляд был тёплым, но серьёзным. — Правда, — сказал он, повернувшись к Эоле. — Отдохни пока. Мы будем рядом. Если что-то случится, ты не одна. Эола кивнула, её плечи слегка расслабились, но в глазах всё ещё читалась настороженность. Дайнслейф направился к двери, его плащ прошелестел по полу. Но, прежде чем выйти, он остановился, его мысли вернулись к разговору на Мысе Веры. Увеличение ночей… это вряд ли связано с Ваэрисом. Возможно… – его размышления прервал странный звук — карканье. Он поднял взгляд и заметил ворону, сидящую на карнизе за окном. Её чёрные глаза смотрели прямо на него, неподвижно, почти осознанно. — …Прелаты? — пробормотал он про себя, его голос был едва слышным. Он нахмурился, но не стал задерживаться. Открыв дверь, он вышел, оставив троицу в комнате, а его шаги затихли в коридоре.