Запрещённая формула и последствия

Школьное время подходило к концу. Коридоры постепенно пустели, дневной шум стихал, словно школа сама готовилась выдохнуть и замереть до следующего утра. На верхнем этаже, в просторном кабинете, мисс Блуми стояла у доски, сосредоточенно вычерчивая какие-то формулы — её мел скрипел почти музыкально, вырисовывая идеальные линии, как будто в этом был скрытый смысл. Дверь негромко скрипнула. — Добрый вечер, мисс Блуми, — раздался спокойный голос из-за спины. Она обернулась. В дверях стоял Эбби. Усталый, с потёртым рюкзаком на плече, в расстёгнутой школьной форме, но взгляд сосредоточенный. Как будто он пришёл не просто так. — Эбби, — кивнула она, откладывая мел. — Редко кто заглядывает сюда после звонка. Что-то случилось? Он вошёл в кабинет, закрыв за собой дверь. — Я хотел бы поговорить с вами. Это связано с химией, — произнёс Эбби спокойно, но в голосе чувствовалась скрытая взволнованность. Мисс Блуми вопросительно посмотрела на него, отложив мел в сторону. Он подошёл ближе и начал выкладывать на её стол небольшие коробочки — аккуратные, прозрачные, каждая с разным цветом содержимого: синие, красные, жёлтые, белые… Он располагал их так, будто готовился к важной презентации. — Что это? — осторожно спросила Блуми, чуть наклонившись вперёд. Эбби на секунду промолчал, словно подбирал слова, а затем ответил: — Таблетки. Я сам их сделал. Разные составы, разные эффекты. Некоторые ускоряют регенерацию тканей, некоторые стабилизируют нервную систему, есть даже одна, что временно усиливает фокус и память. Блуми застыла. Глаза её округлились, но она пока ничего не сказала. Эбби продолжил — спокойно, почти отрешённо, как будто рассказывал не о чудесах, а о приготовлении ужина. Он поднёс к ней последнюю капсулу — крошечную, тёмно-зелёную, в отдельной ячейке. — А это, — он на мгновение замолчал, взгляд стал серьёзнее, — это таблетка, способная задержать деление раковых клеток. Не вылечить, но затормозить прогресс. Примерно на пять месяцев. Мисс Блуми отшатнулась, как будто он ударил её этой информацией в грудь. — Что? Подожди, Эбби… — она резко подошла к нему ближе. — Ты хочешь сказать, что… ты сделал лекарство от болезни, над которой бьются биологи всего мира… уже десятки лет?! Эбби медленно кивнул. Голос его был тихим: — Не лекарство. Временное решение. Но оно работает. Она замолчала, глядя на него в упор. Словно пыталась определить, говорит ли он правду. Или это какой-то странный сон. Или розыгрыш. Но он не отводил взгляда. В его глазах не было ни гордости, ни вызова — только усталость. — Как? — наконец выдохнула она. — Ты… кто ты вообще, Эбби? Он не ответил. Просто посмотрел на неё — немного иначе, чем обычно. Глубже. Тяжелее. Он не ответил — лишь продолжил спокойно, почти безэмоционально: — Я отправил формулы и прототипы туда, куда нужно. На проверку. Всё-таки продажа лекарства без разрешения незаконна. Но у меня появились... некоторые проблемы. Блуми внимательно слушала, больше не перебивая. В её взгляде ещё оставалась тень шока, но теперь в нём проявлялось что-то иное — тревожная настороженность. Эбби снял с плеча рюкзак и отставил его в сторону. Затем подошёл к доске и взял в руки мел. Его движения были отточены, как у опытного лектора. — Если бы я отправил всё от своего имени... — он начал чертить схему сложной молекулы, — они бы не поверили. Ребёнок, пусть и с хорошими результатами по химии, не вызывает доверия у тех, кто работает с фармой и грантами. Поэтому я отправил проект от чужого имени. Он остановился и посмотрел прямо на неё. — Среди всех моих знакомых... только один человек знает химию достаточно хорошо. Один человек, чьё имя могли бы взять всерьёз. Мисс Блуми нахмурилась, взгляд стал тревожным. — Ты про... — она чуть приподняла брови, не решаясь закончить. — Да, — кивнул Эбби. — Про вас. Она резко выпрямилась, как будто её ударило током. — Проект подтвердили. Через несколько дней к вам, скорее всего, приедут. Возьмут интервью, расспросят. Проверят ваше резюме, публикации, прошлые исследования. Он начал чертить новые формулы, подписывая под ними названия таблеток. — Вам нужно будет выучить это. Все формулы, все свойства, гипотезы, из чего строилась логика. Я сделаю вам шпаргалки. Также — придумать историю. Где вы это разрабатывали. Как давно. Какие испытания проводили. Вы должны выглядеть так, будто действительно работали над этим не один год. Он отложил мел и посмотрел на неё снова — серьёзно, спокойно, почти с болью. — Простите. Но иначе проект бы просто выбросили. А это слишком важно. Мисс Блуми молчала. Словно не знала, что страшнее — то, что он сказал, или то, насколько спокойно он это говорил. Эбби заметил, как в глазах мисс Блуми мелькнуло еле уловимое согласие. Это был не кивок, не слова — просто лёгкая тень понимания и решимости, и Эбби не стал терять времени. Он тут же начал объяснять, водя мелом по доске, выкладывая формулы и ссылаясь на свойства веществ. Его голос был уверенным, отточенным — будто он репетировал это уже десятки раз. Блуми слушала, не перебивая, сосредоточенно. Но в какой-то момент её взгляд скользнул в сторону его рюкзака, который он оставил рядом с партой. Что-то внутри поблёскивало — небольшая красная коробочка, не похожая на те, что он показывал ранее. Любопытство взяло верх. Пока Эбби был погружён в объяснения и смотрел в сторону доски, она аккуратно открыла коробку. Внутри лежали капсулы. Красные, с тонким перламутровым отблеском. Внутри каждой, будто в миниатюрном аквариуме, дрожало нечто сердцевидной формы. Таблетка казалась странной, притягательной. Как будто она буквально «просила» быть проглоченной. Не до конца осознавая, почему, мисс Блуми поднесла одну к губам и проглотила. Сначала ничего. Но когда Эбби повернулся и увидел, что она держит коробочку, его лицо застыло. — Вы это... вы это выпили? — Да... — ответила она почти машинально. В следующую же секунду всё внутри неё вспыхнуло. Сердце забилось чаще, кожу охватил жар. Она почувствовала, как давление поднимается, а кожа — особенно внизу живота — словно начала покалывать. Возникло неестественно сильное чувство телесной чувствительности, будто на неё вылили кипящую энергию. Она судорожно сжала бёдра и прижала руки к коленям, отчаянно стараясь не подать виду. — Где у вас пробирки? — резко спросил Эбби. Она дрожащими пальцами указала в сторону шкафа. Эбби бросился к нему, выхватывая реактивы и склянки. — Что это... за таблетка? — выдохнула она, прижавшись к столу. — То, чего вы не должны были пить, — пробормотал он, смешивая вещества. — Что это? Он сжал зубы. — Что-то вроде... афродизиака. С некоторыми экспериментальными свойствами. — Афродизиака? — Блуми осеклась, глядя на него расширенными глазами. — С какими ещё "свойствами", Эбби? Он перестал мешать, посмотрел на неё и с неохотой ответил: — Она стимулирует фертильность. Сильно. Повышает шанс... забеременеть. Почти мгновенно. Блуми закрыла лицо руками. — Боже, Эбби... Зачем ты вообще сделал такую вещь? — А кто вас просил её пить? — отрезал он, продолжая возиться с реактивами. — Потерпите немного, я почти приготовил антидот. Блуми медленно поднялась на ноги. Шатаясь, она подошла ближе — и вдруг, неожиданно даже для себя, приобняла его сзади. Её ладони дрожали, сердце колотилось, а в голове гудел туман. Эбби замер на секунду. — Немного… ещё буквально немного, — пробормотал он, не оборачиваясь. — Я тебя убью, Эбби, — прошептала она, и он впервые услышал в её голосе не столько злость, сколько отчаяние. Он почувствовал, как её рука дёрнулась, будто собиралась скользнуть под его рубашку, но Эбби мягко, но решительно перехватил её запястье. — Успокойтесь, мисс Блуми, — сказал он жёстко. — Если вы сейчас не остановитесь — потом сами себе не простите. Сгорите со стыда. — Я и так вся горю… Эбби мысленно выругался. "И не поспоришь…" Он чувствовал жар, исходящий от неё, почти физически. Но оставалось всего немного. Он должен был справиться. Блуми склонилась ближе, её дыхание касалось его шеи, и он почувствовал, как дрожащие губы почти прикасаются к коже. Лёгкий укус, не больше иглы. — Мисс Блуми, вы сильная женщина. Постарайтесь… сопротивляться. Её руки сжались на его груди, но тут в стакане запузырилось: антидот был готов. Не теряя ни секунды, Эбби развернулся. — Придётся быстро. Позвольте. Схватил смесь и сделал глоток, не дожидаясь, пока он остынет. Жидкость обжигала язык. Он посмотрел ей в глаза — горящие, испуганные, расфокусированные — и без предупреждения коснулся её губ. Влил антидот в её рот через поцелуй — быстро, точно, без лишнего. Она вздрогнула, но послушно проглотила. Через несколько секунд она сделала шаг назад. Она едва не упала, но Эбби удержал её. Блуми смотрела на него в полном молчании, дыхание было всё ещё прерывистым… но жар начал спадать. На глазах наворачивались слёзы — то ли от облегчения, то ли от стыда, то ли от того, что она почти не смогла удержаться. — Это… подействует? — прошептала она, опускаясь обратно в кресло. — Должно, — сказал Эбби, вытирая лоб. — Больше никогда… не делай таких таблеток, — прошептала она. Эбби кивнул. И с трудом выдавил: — Обещаю. А вы, пожалуйста, не трогайте больше ничего из моего рюкзака. — Обещаю...

***

Мисс Блуми сидела на стуле неподвижно, пока Эбби молча прибирал остатки своих химических опытов. Тишина звенела. Кабинет напоминал поле боя: пробирки, коробочки, едва уловимый запах пара и химии. В какой-то момент она встала. Тихо. Почти неслышно. Подошла сзади. Эбби обернулся — и замер. Лезвие ножа, тонкое, аккуратное, как для вскрытия писем, коснулось его горла. — Прошу… не надо, — поднял он руки. Его голос был спокойным, но в глазах проскользнула тень испуга. — Если ты хоть кому-то скажешь… — прошипела она раздражённо. — Я — могила, — заверил Эбби, не отводя взгляда. Она убрала нож и, как будто только сейчас его разглядев, нахмурилась: — С каких пор ты такой высокий? Они всегда были примерно одного роста — разве что Эбби был чуть выше.. Она медленно коснулась его груди и провела рукой по рубашке, изучающе. — Кажется, от эффекта вы ещё не отошли, — спокойно заметил он. — Может, присядете? Она вспыхнула, отдёрнула руку и, развернувшись, снова села на стул, прикрывая лицо ладонью. — Итак… — начал Эбби, — вы будете…? — Хорошо, — глухо сказала она. — Я выступлю. Дам это интервью. Повисло короткое молчание. Он нерешительно кивнул: — Я могу идти? — Пошёл вон, — тихо, но с яростью бросила она. Эбби, не дожидаясь повтора, подхватил рюкзак и выскользнул за дверь. Блуми осталась одна. Её взгляд был пуст. Она сидела без движения, уставившись в потолок, а потом медленно опустила взгляд. Прокручивала всё заново. Эффект таблетки. Вспышки жара. Странное ощущение желания, которое не проходило. Лёгкое, неуверенное движение рукой — и её пальцы коснулись живота. И не сразу поняла — зачем.