Утро с Лиззи

На улице медленно сгущались сумерки. Улицы окрашивались мягким синим светом, неоновые вывески начали пробиваться сквозь стекла машины, размываясь в отражениях. В салоне по-прежнему стояла гнетущая тишина. Каждый погружён в свои мысли. Рейн держал руль ровно, глядя вперёд, только изредка бросая взгляд в зеркало. — Уже темнеет, — сказал он наконец, стараясь звучать непринуждённо. — Эбби, тебя куда-нибудь отвезти? Эбби не ответил сразу. Он задумался. В последнее время его дни были размыты. Он то ночевал в небоскрёбе — в своём этаже, то на базе, где всё было под рукой. А дома, в своей комнате, среди знакомых запахов и стен… он не появлялся уже давно. Родителей, как всегда, не было — они наверняка снова всю ночь на работе. А за садом — и особенно за своим цветком — он давно не присматривал. От этой мысли что-то тёплое и одновременно тоскливое шевельнулось внутри. Он чуть повернул голову к Рейну: — Мне домой. — Секунда паузы. — Вы же помните адрес? Рейн усмехнулся: — Да, конечно. Как же забыть.

***

Они подъехали. Машина мягко остановилась у дома, погрузившихся в полумрак улицы. Тихое шуршание шин по асфальту было последним звуком перед тишиной. Эбби отстегнул ремень, взглянул на всех в салоне и коротко сказал: — Спасибо. Он вышел. Холодный, ночной, осенний ветер тут же ударил в лицо — бодрый, влажный, с запахом земли и начавшегося цветения. Под ногами скрипнул гравий, пока он подходил к двери. Он вставил ключ, провернул — замок щёлкнул, и знакомое тепло дома обдало изнутри. Он остановился на пороге, обернулся и махнул рукой на прощание. Машина тронулась, медленно уезжая вдаль. — «Дом, милый дом», — подумал он. Он шагнул внутрь, только прикрыв дверь, как тут же — стук. Он резко повернулся и открыл. Перед ним стояла Лиззи. Улыбка до ушей, глаза игриво блестят. — Лиззи?.. Что ты тут делаешь? — Осталось чтобы доделать парную работу — ответила она с хитринкой. — Какая парная работа? — Так думают родители, — с ухмылкой ответила Лиззи… и тут же набросилась. Она зацепилась руками за его шею, притянулась к нему и впилась в губы. В этот момент перед глазами Эбби появилось полупрозрачное сообщение: [Задание активировано] [Цель: Заполучить приз от субъекта «Лиззи»] [Время на выполнение: 6 часов] [Награда: +10 очков жизни] [Неудача: –100 очков жизни] Он всё вспомнил. Поддерживая поцелуй, он уверенно подтянул Лиззи к себе, приподняв за талию. Их дыхание смешалось. Они на секунду оторвались друг от друга, оба с пылающими щеками. — Так я же… не выиграл, — выдохнул Эбби. Лиззи, чуть улыбаясь, шепнула: — Нет… но они ведь подкупили судей. Так что, технически, ты победитель. Их взгляды встретились — и на несколько секунд замерли. Там было всё: напряжение, желание, молчаливое согласие. Лиззи чуть склонилась к уху и прошептала с хрипотцой: — Ну что? К тебе в комнату… или прямо здесь? Эбби смотрел на неё, почти не мигая. Его сердце билось глухо, как будто за стеной, а в животе будто бы взорвалось что-то горячее и нервное одновременно. Лиззи прижималась к нему тесно, её дыхание чувствовалось на его губах, взгляд — искрился вызовом и лёгкой насмешкой, но в нём был и тёплый, едва уловимый трепет. Она чуть прикусила нижнюю губу, наблюдая за его реакцией. Эбби наконец усмехнулся — нервно, но сдержанно, как будто в нём боролись сразу две половины: одна — та, что привыкла всё контролировать, и другая — та, что сейчас вспыхивала от прикосновений и её дерзости. — Моя комната, — сказал он наконец, голос хрипловатый и напряжённый. — Там хотя бы мягко. — Разве ты не должен был сказать: «там хотя бы кровать»? — игриво прошептала Лиззи, цепляясь за него руками крепче, как будто боялась, что он вдруг исчезнет. Он закрыл дверь за её спиной, снял обувь, всё ещё держа её за талию. Полумрак коридора, редкий свет уличных фонарей, проникающий сквозь жалюзи, мягко очерчивал их силуэты. Лиззи чуть подтолкнула его вперёд: — Веди, победитель. Он кивнул, как будто принимая вызов. Медленно, шаг за шагом, они двинулись вверх по лестнице. Ночь сползала с неба, как чёрная вуаль, медленно укрывая комнату мягкой тенью. Сквозь приоткрытое окно доносился глухой шёпот ветра, шевеливший занавески — они колыхались, как дыхание на пределе. Лампа в углу мигала, отбрасывая на стены дрожащие пятна света, будто сама не могла вынести напряжения в воздухе. В этой зыбкой, почти нереальной тишине, каждый вздох звучал как удар сердца. Лиззи не просто целует Эбби – она захватывает его губы с жадностью, будто хочет выпить его целиком. Её пальцы вцепляются в его волосы, слегка потягивая, заставляя его застонать. В этот миг мир сужается до её дыхания, её вкуса, её тепла. Он отвечает тем же – его руки скользят под её платье, обжигая кожу ладонями. Она вздрагивает, но не отстраняется – напротив, прижимается ближе, чувствуя, как он уже напряжён от желания. Их тела двигаются в каком-то древнем, неосознанном ритме, ведомые не словами, а чем-то глубже – желанием, принятием, оголённой правдой между двумя сердцами. Она толкает его на кровать, оседлывая бёдрами. Её чёрные хвосты растрепались, один из них прилип к влажной шее. Эбби хочет поправить его, но она хватает его запястье, прижимая к матрасу. — Ты мой победитель, — шепчет она, наклоняясь так близко, что её губы едва касаются его. — Так что лежи и получай награду. Он пытается перевернуть её, но она упирается ладонью в его грудь, заставляя остаться на месте. — Не торопись, — её голос звучит хрипло, почти злорадно. Её пальцы скользят вниз по его животу, обходят пояс, но не касаются того, чего он так жаждет. Вместо этого она целует его шею, затем ключицу, затем грудь, оставляя влажные следы на коже — как метки, как путь, ведущий всё глубже в безумие. Он сжимает простыни, стиснув зубы. — Лиззи... — его голос сорванный, почти молящий. Она ухмыляется и, наконец, опускает руку ниже. Когда он больше не может терпеть, он резко сажает её на себя. Она вскрикивает, ногти впиваются ему в плечи, но тут же закидывает голову, подчиняясь ритму. Её тело горит, её дыхание срывается на каждом толчке. Она не смеётся теперь – только стонет, цепляясь за него, как за спасательный круг. Как будто в этом пламени они горят вместе, без остатка, не разбирая, кто ведёт, кто подчиняется. Осталась только жажда — и слияние. Он прикусывает её плечо, чувствуя, как она сжимается вокруг него. — Я... не проиграл... — выдыхает он сквозь зубы. — Нет, — она сжимает его лицо руками, заставляя смотреть ей в глаза. — Ты выиграл. И в этой победе — ни гордости, ни власти. Только страсть. Только она, он и ночь, что, затаив дыхание, смотрит на них из темноты.

***

Раннее утро окрасило небо мягким золотистым светом, медленно вытесняя остатки ночной темноты. В комнате царила тишина. Лиззи медленно открыла глаза, сонные ресницы дрогнули. Простыня чуть соскользнула с плеча. Она повернулась — кровать пуста. — Эбби? — прошептала она, оглядываясь вокруг. Ответа не последовало. Поднявшись, она накинула на себя рубашку Эбби и тихо вышла из комнаты, босыми ногами ступая по прохладному полу. Тем временем, на заднем дворе, Эбби сидел на корточках у небольшого дерева, которое когда-то сам посадил. Его листья были вялыми, стебли казались слабыми, а земля вокруг пересохшей. Остальной сад выглядел не лучше — заброшенный, уставший. Будто сам дом скучал по вниманию. Он посыпал землю под корнями деревца пылью из небольшой пробирки. Лёгкий аромат химии и чего-то свежего разошёлся в воздухе. — Давай… — тихо проговорил Эбби, будто уговаривая не просто растение, а старого друга. — Давай, оживай. Он даже не заметил, как позади появилась Лиззи. Она подошла молча, опустилась рядом и нежно положила руку на его плечо. — Красивое дерево, — произнесла она мягко, почти шёпотом. Эбби, не отводя взгляда от почвы, положил свою руку поверх её ладони. — Когда оно оживёт, увидишь его настоящую красоту, — сказал он с тихой уверенностью. Лиззи склонилась, прижалась щекой к его волосам и глубоко вдохнула — запах земли, химии и его. Он слегка смутился, отвёл взгляд, затем кротко сказал: — Ладно… тебе нужно в душ. А мне… убираться в комнате. — Мгм, — протянула она с хитрым, почти ленивым согласием. Они ещё немного посидели в молчании, но Эбби чувствовал: она не собирается отходить. Он встал, повернулся и без предупреждения подхватил её на руки. Лиззи тихо фыркнула от неожиданности, но не сопротивлялась — напротив, тут же обвила его за шею, устроившись поудобнее. Он шагал по дому с ней на руках, словно с чем-то бесценным, и остановился у двери в ванную. Остановился и склонился к её уху: — В ванную я с тобой не войду. — Ммм… — прозвучал её недовольный, почти жалобный стон. Эбби приподнял бровь: — Я тебя сейчас брошу. — Попробуй, — прошептала она, крепче прижавшись. Эбби тихо выдохнул, всё ещё держа Лиззи на руках, и с мягкой улыбкой сказал: — Будешь хорошей девочкой — я подарю тебе твою собственную компанию. Лиззи хмыкнула, прищурилась и фыркнула: — Не хочу. Он усмехнулся, наклонился ближе и нежно поцеловал её в губы. Не страстно, не игриво — с теплотой, почти по-настоящему. В этом поцелуе было больше обещаний, чем слов. — Ладно, — сказала она, прерываясь на выдохе. — Уговорил. С этими словами она разжала объятия, а Эбби опустил её на пол. Лиззи шагнула в ванную и, обернувшись через плечо, прикрыла дверь — но не до конца, и не на замок. Намёк висел в воздухе, плотный, как пар в горячем душе. Но Эбби не поддался. Он только слегка улыбнулся себе под нос и пошёл к себе в комнату. Открыв дверь, он на секунду замер. Вчерашняя ночь не ушла бесследно. Простыня была ещё влажной и скомканной, на полу валялась одежда — её и его, в перемешку. Кресло было опрокинуто, одеяло сползло с кровати, а на тумбочке лежал браслет Лиззи. Всё здесь кричало о том, что произошло. Он прошёл внутрь, провёл рукой по затылку, словно пытаясь пригладить не только волосы, но и мысли. Потом сел на край кровати, уставившись в пол, и выдохнул: — Ну и ночь... Он потянулся к своей рубашке, но на секунду задержался, глядя на браслет. Словно он хранил в себе остаточное тепло Лиззи. Эбби усмехнулся, взял браслет и бережно положил его на подушку. Затем встал, открыл окно — впустил в комнату свежий воздух, и начал уборку.