Гений врач

Утро весны. Свет медленно просачивался сквозь щель в занавеске, окрашивая комнату в мягкие оттенки золота. Но Эбби не чувствовал тепла этого утра. Он лежал на кровати, прикрыв глаза, в попытке поймать ускользающее спокойствие. Ночь была тяжёлой — ожог на руке не давал покоя. Кожа горела, словно внутренняя вина вырвалась наружу, оставив след. Он ворочался, пытался забыться, но боль возвращала его снова и снова. И всё же, когда он медленно сел на кровати, первой его встретила вовсе не боль в руке. Это было сердце. Он знал, отчего оно так сжимается. Сквозь стиснутые зубы он выдохнул и открыл интерфейс системы. [Задание активировано] [Цель: Повысить привязанность субъекта «Блуми» по отношению к носителю.] [Время на выполнение: 1 час 4 минут 5 секунд.] [Награда: +10 очков жизни] [Неудача: –100 очков жизни] Его взгляд скользнул ниже. [Баланс: 100 000 000 000$] [Время до ликвидации: 5 дней.] [Очки жизни: 49.] [Личный счёт: 500 000 000$] 49 очков. Один провал — и всё закончится. Слишком близко. Слишком опасно. Он закрыл глаза и опустил голову. «Система… дай мне 100 очков жизни». — прошептал он без эмоций, будто озвучивал приговор. [Покупка завершена!] [Товар: Очки жизни — 100 шт.] [Стоимость: 10 000 000$] [Личный счёт: 490 000 000$] Экран интерфейса потух, но Эбби продолжал стоять на месте, как статуя. Всё тело словно налилось свинцом. Он сделал шаг вперёд — и тут же остановился. «…Я проиграл», — мысленно произнёс он устало. — «Забирай очки». Система не заставила себя ждать. В ту же секунду его пронзила новая, хлещущая боль — гораздо сильнее, чем ожог. Она ударила внутрь, в самую грудь, будто невидимый клинок пронзил его грудную клетку. Он зажал рот, но не смог сдержать сдавленного стона. Из уголка губ тонкой нитью потекла кровь. [Задание провалено.] [Неудача: –100 очков жизни.] [Очки жизни: 49.] Он упал на колени, опираясь руками о пол, задыхаясь от боли и унижения. Слёзы наворачивались от чисто физического давления, будто система хотела не просто напомнить о провале — а сломать его. И всё же он усмехнулся. Горько. Почти беззвучно. «Вот тебе и доброе утро…» — подумал он с ядовитой иронией, сплёвывая кровь. Эбби медленно поднялся, в груди ещё жгло, но уже не от боли — от усталости. От бессилия. От того, что каждое утро начиналось с приговора. Он доковылял до ванной, включил холодную воду и начал умываться. Капли стекали по лицу, напоминая о том, как просто может быть человеком — обычным, живым, не обременённым системами и таймерами ликвидации. Он посмотрел на свою руку — повязка была влажной, слегка пропитанной мазью и потом. Осторожно, почти ритуально, он начал развязывать бинты. Один виток… второй… третий. Ожог выглядел плохо. Пузыри частично лопнули, кожа покраснела и покрылась сеткой трещин. Врач уже осматривал его пару дней назад и прописал что-то стандартное, пару мазей и рекомендации «отдыхать». Но Эбби не доверял. Не потому, что врач был плох. Просто, когда каждый твой день — ставка на выживание, ты хочешь быть уверен на сто процентов. Он посмотрел на ожог, потом — себе в глаза в отражении. — Почему бы и нет… — прошептал он. «Система. Дай мне навык, связанный с медициной». В ответ в голове прозвучал знакомый щелчок. [У вас достаточно очков жизни для приобретения нового навыка.] [Желаете получить навык: "Гений медицины"?] Он моргнул. Сначала удивился названию. Потом ухмыльнулся. — Прямо гений, да? А не жирно? — Он помолчал секунду и кивнул. — …Да, хочу. [Отказано] Эбби нахмурился. — Что?.. — выдохнул он, глядя в воздух, словно иконка системы должна была объяснить всё сама собой. [Вы не можете получить данный навык.] [Причина: недостаточно навыков для получения навыка более высокого ранга.] Он застыл. — Недостаточно навыков? — повторил он, глядя на воздух. — То есть… я недостаточно... умён, чтобы стать умным? Он впервые сталкивался с таким. Раньше всё работало по-другому: деньги есть — получай. Очки жизни — получай. А теперь… вдруг, словно перед ним встала стена. И тут появилось ещё одно сообщение. На этот раз — объяснительное. [Пример: вы не можете стать «Гением музыки», не обладая базовыми знаниями об инструментах или теорией звука.] [Вы не можете стать «Гением бега», если не способны пробежать хотя бы километр.] [Вы не можете получить навык «Гений медицины», не обладая хотя бы фундаментальными понятиями о биологии и химии.] Эбби нахмурился ещё сильнее. — ...То есть ты хочешь сказать, что перед тем, как стать умным, мне надо... стать чуть-чуть умным? [Да.] Он с силой выдохнул и упёрся руками в раковину. Смешно. Почти иронично. У тебя в руках сотни миллионов долларов, таймер жизни, система, способная переписать тебя с нуля… но ты всё ещё не можешь перепрыгнуть через ступеньку. — Ладно… — произнёс он, глядя в зеркало. — Тогда начнём с азов. [Навык «Тысячелетнее знание химии» компенсирует знания химии] [У вас недостаточно знаний по биологии.] [Желаете приобрести базовый навык: «Высший биолог»?] Эбби даже не думал. — Да. Подтвердить. Как только Эбби подтвердил покупку, он на мгновение зажмурился — и резко выдохнул. Голова словно вспыхнула изнутри: схемы органов, термины, строение клеток, процессы жизнедеятельности, названия костей, тканей, болезней, симптомы, гены, вирусы — всё это не просто мелькнуло перед глазами, а влилось в сознание. Он даже не осознал, что стоит, прижав руку к виску, а его дыхание стало прерывистым. И сразу же — новая строка, выскочившая, как будто с нетерпением ждавшая своей очереди. [У вас достаточно очков жизни для приобретения нового навыка.] [Желаете получить навык: «Гений медицины»?] Эбби усмехнулся. — Сейчас не откажешься? — произнёс он в пространство. — Подтвердить. В ту же секунду — вспышка. Нет, не света — понимания. Его охватило странное чувство: будто кто-то потратил годы на учёбу, интернатуру, практику, клинические исследования… и все эти годы вдруг сжались в один миг и растворились в нём. Внутри него как будто зажгли холодное, но ясное пламя: он понимал, где находятся все нервы его обожжённой руки, какие мази тормозят регенерацию, какие — ускоряют, какие ткани воспалены, какова вероятность шрамов, как их избежать. Эбби тяжело выдохнул, оперся на край раковины и посмотрел на себя в зеркало. — Ха… — усмехнулся он. — Теперь точно... Доброе утро.

***

Эбби вышел на кухню, ощутив, как резкий запах жареного бекона и тёплый аромат свежеиспечённых тостов ударил в нос. В этой комнате всегда было светло — большие окна впускали нежное весеннее солнце, которое, пробиваясь сквозь полупрозрачные занавески, ложилось золотыми бликами на деревянный пол. Мать стояла у плиты — мисс Малум, как всегда в белой рубашке с закатанными рукавами и с аккуратной заколкой в волосах. Несмотря на то, что ей принадлежит бизнес на несколько миллиардов, здесь, на кухне, она оставалась просто мамой. Она легко насвистывала какую-то французскую мелодию, переворачивая блинчики на сковороде. — Доброе утро, солнышко, — сказала она, не оборачиваясь, — ты как, рука не беспокоит? — Уже лучше, — солгал Эбби с лёгкой улыбкой. — Хотя всё ещё пульсирует. — Надо было быть осторожным, — вставил отец, не отрывая взгляда от планшета. Его голос был серьёзным, но в нём теплилась забота. Мистер Карсон — подтянутый, в деловой рубашке и безупречно выглаженных брюках, сидел за столом с чашкой чёрного кофе и медленно пролистывал какие-то финансовые отчёты. Он, как обычно, выглядел так, будто вот-вот должен ехать на встречу с министрами — и тем не менее, когда Эбби сел за стол, он отложил планшет и протянул сыну булочку. — Ешь, пока горячее, — сказал он. Мать села рядом, вытерев руки полотенцем, и поставила перед Эбби тарелку с блинами и клубничным вареньем. — В этом доме никто не уходит голодным, — с улыбкой сказала она. Эбби вздохнул. Сердце всё ещё ныло, но в этой кухне, в этом запахе масла и ванили, под тихий стук ножей о тарелки, казалось, что мир — если не в порядке, то хотя бы… на паузе. Он посмотрел на родителей. Казалось, они не замечали ни его выгоревших глаз, ни напряжённой челюсти, ни бинта на руке, который он забыл сменить. Они просто были рядом. И в этом было что-то болезненно прекрасное. После завтрака Эбби проводил родителей до выхода. Мисс Малум обняла его крепко, как будто в последний раз, поцеловала в висок и улыбнулась тепло: — Мы будем поздно, но если что — звони. И не забудь нанести мазь. — Не забудь поесть в обед, — добавил отец, надевая пальто. — Хорошего дня, — кивнул Эбби. Когда за родителями закрылась дверь, дом внезапно стал тихим. Слишком тихим. Ни журчания кофеварки, ни шагов, ни голоса мамы по телефону с инвесторами. Только тиканье настенных часов и редкие птичьи крики за окном. Эбби поднялся обратно в свою комнату, чувствуя, как поднимается странная смесь усталости и сосредоточенности. Он сел за стол, достал блокнот, а затем быстро начал чертить химическую формулу в блокноте, иногда останавливаясь, чтобы свериться с появившимися новыми знаниями. Благодаря навыку «Гений медицины», его мышление работало иначе — логично, как будто он видел тело не как нечто абстрактное, а как сложную, но понятную машину. Он пробормотал: — Противовоспалительный… обезболивающее… регенеративная основа... нужно что-то, что будет стимулировать синтез коллагена... Он начал выписывать компоненты на лист: диметилсульфоксид, пептиды роста, стабилизаторы, наносыворотки. Некоторые из них были редкими, некоторые — потенциально опасными, но ему было всё равно. Он посмотрел на свою руку, снял повязку. Кожа была покрасневшая, местами волдырями, местами уже шелушилась. Боль, хоть и чуть стихшая, всё ещё жила под кожей, пульсировала. — Я больше не собираюсь полагаться на случайные мази, — прошептал он. Он отложил ручку и закрыл глаза, представляя, как наносит свой препарат на руку. В воображении кожа очищалась, боль отступала, ткань восстанавливалась почти мгновенно. Он открыл глаза. Его ждала ещё работа — но впервые за долгое время он чувствовал контроль.