Граница учителя

Эбби и мисс Блуми вышли из здания больницы. На руке Эбби теперь была свежая, аккуратная перевязка, а в другой руке он нёс небольшой пакет с мазями от ожогов и рекомендациями по уходу. Было уже ближе к вечеру, солнце клонилось к горизонту, окрашивая стеклянные стены зданий в мягкие оранжевые оттенки. — Что же, — сказала мисс Блуми, вздохнув. — А теперь тебе домой. Они сели в её машину: она за руль, он — на пассажирское место. Мотор завёлся мягко, и автомобиль медленно выехал со стоянки. Некоторое время они ехали в тишине, пока Блуми не заговорила: — Можешь не приходить в школу, пока не восстановишься. Перед Грейс я сама отчитаюсь. Эбби кивнул, глядя в окно. Проезжающие здания отражались в стекле, будто сцены из чужого сна. Он молчал, а потом тихо, будто сам с собой, сказал: — Тогда… может, вы и моим родителям тоже объясните? Блуми на миг взглянула на него, затем снова перевела взгляд на дорогу. — Я в последнее время с ними не общаюсь, — продолжил он. — Последний раз, когда я лежал в больнице… я пообещал им, что буду заботиться о своём здоровье. А сейчас вот... — он поднял перевязанную руку, показав бинты. В машине снова стало тихо. Только приглушённое урчание мотора да шум улицы за стеклом. Блуми не сразу ответила. Она сжала руль чуть сильнее, потом, уже мягко, сказала: — Я скажу. Если ты хочешь — я поговорю с ними. Но, Эбби… — она бросила на него короткий, но пронзительный взгляд. — Ты не обязан быть идеальным. Он не ответил, лишь кивнул и снова уставился в окно. Только теперь его отражение казалось чуть спокойнее. Они приехали. Эбби вставил ключ в замок и щёлкнул — дверь распахнулась. Он отступил в сторону, пропуская Мисс Блуми внутрь. Та прошла молча, едва заметно кивнув. Они оказались в уютном доме. Снаружи уже темнело, и свет в прихожей казался особенно тёплым. Прошло несколько минут в молчаливом ожидании. Эбби оглянулся на неё — она всё так же стояла у стола, слегка нахмурившись, словно взвешивая, зачем вообще пришла. Он решил разрядить обстановку: — Чаю? — …Хорошо, — ответила она тихо, но без тени враждебности. Он отправился на кухню. Шум кипятка, движение ложки по фарфору. Он задумчиво размешивал сахар в чашке, когда прямо перед глазами возник знакомый интерфейс: [Задание активировано] [Цель: Повысить привязанность субъекта «Блуми» по отношению к носителю.] [Время на выполнение: 10 часов.] [Награда: +10 очков жизни] [Неудача: –100 очков жизни] Эбби нахмурился. Он закрыл глаза и мысленно прошептал: "Ты издеваешься…" Он вздохнул и, взяв чашку, вернулся. Мисс Блуми уже сидела за столом. Он поставил перед ней чай. Она молча взяла чашку, сделала глоток и вдруг сказала: — Вкусно. — Рад слышать, — мягко улыбнулся Эбби. Тут же: [Навык «Чёртов инкуб» активирован.] Он проигнорировал всплывающее уведомление. — Кстати, — продолжил он, — готовы к интервью? Она чуть дёрнулась, будто забыла. — Точно... Интервью… Он подошёл ближе и осторожно положил ладонь ей на плечо. — Не верю, что вы могли забыть, — сказал он с тёплой улыбкой. — Я не забыла, просто... немного волнуюсь, — честно призналась она. Он встал перед ней, чуть наклонился и кончиками пальцев приподнял её лицо за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Вы ведь знаете, что я в вас верю. Мисс Блуми замерла. В её взгляде мелькнули замешательство, растерянность, и, возможно, что-то ещё. Он медленно наклонился ближе — буквально на сантиметры от её губ… Но она резко отшатнулась, встала, сделала шаг назад, уперлась в край стола. — Ты... что творишь? — нервно спросила она. Он усмехнулся, в глазах — задор: — Сами говорили, что я не обязан быть идеальным. Он начал медленно приближаться. — Я не это имела в виду, — её голос дрогнул. Она явно хотела уйти, но стол позади мешал. Когда Эбби подошёл почти вплотную, она упёрлась ему в грудь левой рукой — той самой, где раньше было лезвие, но теперь её конечность выглядела почти обычной. Её голос стал твёрже, но смущение никуда не делось: — Не подходит. — А то что? — прошептал Эбби, чуть склонив голову. — Убьёте меня? Без оружия? Она тут же схватила его за больную руку — ту самую, что ещё не до конца восстановилась. Боль пронзила его от плеча до пальцев, и он невольно скривился, зашипев: — Чёрт... — То, что я без оружия, — спокойно сказала Мисс Блуми, — не значит, что я беззащитна. Но стоило ей это сказать, как Эбби внезапно усмехнулся, перехватил её лицо за щеки — мягко, но решительно — и резко наклонился вперёд, целуя её в губы. Мисс Блуми замерла в полном шоке. На миг она отпустила его руку — и, воспользовавшись этим, Эбби притянул её ближе. Она хотела отпрянуть, но он не дал — держал, как будто всё происходящее было неизбежно. Несколько секунд она сопротивлялась, неловко, почти панически, но потом… что-то в ней дрогнуло. Она сама не заметила, как поцелуй стал глубже. Как пальцы бессознательно сжали его рубашку. Её двойной язык выскользнул и сплёлся с его, входя с ним в странный, чувственный танец. Горячее дыхание смешивалось, тела приблизились почти вплотную. И в этой странной тишине, сквозь стук сердец, она впервые позволила себе не думать. Не анализировать. Не защищаться. Просто почувствовать. Эбби отпрянул — между их губами на миг натянулась тонкая, блестящая нить слюны. В следующую секунду он легко, будто ничего не весила, поднял мисс Блуми и уложил её на стол. Ненадолго завис над ней, глядя прямо в глаза, а потом снова наклонился, продолжая поцелуй, уже с большей жадностью. С её губ он медленно спустился к шее, оставляя горячие следы дыхания. Его ладонь скользнула по ткани и начала расстёгивать пуговицы на её рубашке — одну за другой, неторопливо, почти ласково. Блуми, тяжело дыша, едва сдерживая рвущиеся наружу стоны, прошептала сквозь прерывистые вздохи: — Ты… так далеко… готов пойти? Эбби оторвался от её шеи и посмотрел на неё пристально, с лёгкой ухмылкой: — А кто меня остановит? Она отвела взгляд. Словно внутренне призналась себе: точно не она. Он снова прикоснулся губами к её шее, готовясь продолжить, но… Скрипнула входная дверь. Резкий, чуждый звук, как удар холодной воды. Оба замерли. Взгляды встретились — настороженные, испуганные. Шаги. Кто-то вошёл. Родители. Мисс Малум и мистер Карсон пересекли порог, направляясь в гостиную, и застали картину. Их сын и его преподавательница стояли рядом. Они сначала не понимали, что делает здесь преподавательница их сына в такой час. Но затем их взгляды метнулись к руке Эбби — перебинтованной, повреждённой. И тревога в глазах вспыхнула моментально. — Сынок! — взволнованно подскочила мать. — Что с тобой?! Отец подошёл следом, внимательно оглядев бинты: — Что случилось? Блуми тем временем, с трудом, одной рукой пыталась застегнуть пуговицы рубашки, пока взгляд её метался от родителей Эбби к самому Эбби — и обратно. Те, похоже, не заметили ничего лишнего: нижние пуговицы были расстёгнуты, но "стратегически важные" — прикрыты. Пока родители обрушивали град вопросов на сына, мисс Блуми молча отступила в сторону, всё ещё слегка покраснев. Как только мисс Блуми застегнула последнюю пуговицу, она кашлянула, мягко, но достаточно громко, чтобы перебить волнение родителей. Мистер Карсон и мисс Малум обернулись к ней слегка удивлённо. — Простите, — начала Блуми, собравшись с духом. Её голос звучал чётко и спокойно. — Это моя вина. Я... проявила невнимательность во время нашей встречи. Эбби обжёгся из-за моей ошибки, и я искренне прошу за это прощения. Родители на секунду переглянулись, а затем мать Эбби немного смягчилась: — Значит, всё из-за этого... Понятно. Отец кивнул: — Ну, по крайней мере, жив. Слава богу. Спасибо, что объяснили. Когда напряжение спало, Блуми, слегка опустив взгляд, направилась к выходу: — На этом, пожалуй, я пойду. Простите за беспокойство. — Я провожу, — быстро отозвался Эбби и шагнул к двери вслед за ней. Мисс Блуми немного смутилась, но не стала возражать. Они вышли вместе в прохладный ночной воздух. Воздух был свеж, как после дождя. Блуми задержалась на пороге, будто хотела что-то сказать, но лишь обернулась через плечо. Эбби, прищурившись от фонарного света, улыбнулся и поднял целую руку в приветственном жесте: — До встречи, мисс Блуми. И в ответ — с широкой, по-настоящему тёплой улыбкой — она тоже помахала ему: — До встречи, Эбби. На её лице всё ещё горело лёгкое румянец.