Он изменил школу

Эбби медленно шагал по пустым коридорам школы, будто плыл сквозь вязкий воздух. Под глазами — тени, в голове — туман. Он всё ещё не отошёл от недосыпа, но, по крайней мере, строительство больницы началось. Это немного грело душу. Он свернул за угол и почти врезался в Оливера. Тот шёл, уткнувшись в листок, но заметив Эбби, остановился и вскинул бровь. — Хреново выглядишь, — сказал он без намёка на сочувствие, просто как факт. Эбби остановился, выдохнул и пожал плечами: — Ну… да, есть такое. Эбби уже собрался идти дальше, как его взгляд упал на листок в руках Оливера. Большая, размашистая, ало-кровавая буква «F» красовалась посреди страницы. — Это что… — Эбби прищурился. — …двойка? По химии? Он резко выпрямился, будто по спине пробежал холод. В этой школе подобная оценка была не просто провалом — это был приговор. — Ты ведь… ты же отличник, — прошептал он. — Как ты... Он резко подошёл ближе, обхватил Оливера за плечи, пригнул его, словно прикрывая от невидимого прицела, и зашептал: — Не паникуй. Я знаю схему башни, я знаю, где запасные выходы, мы сейчас аккуратно... Оливер вывернулся из захвата и спокойно выпрямился. — Расслабься. Она уже видела. — …И? — Эбби застыл. Оливер пожал плечами, почти равнодушно: — И ничего. Сказала, чтобы я постарался в следующий раз лучше. Эбби на мгновение потерял дар речи. Он уставился на друга, будто пытался разобрать, не пошутил ли он. Лицо Оливера было, как всегда, нахально-спокойным. — И давно так? — тихо спросил Эбби. — Были слухи еще в старой школе… — Оливер чуть поиграл бумажкой в пальцах. — Но я тогда не придал значения. Думал, слухи и есть слухи. Эбби сморщился, на лице проступило выражение тревоги, интереса и... недоверчивой настороженности. Он молча отвернулся, глядя в даль коридора, будто мысленно начинал складывать новые детали в чертёж, которого ещё не было.

***

Эбби устало шел по коридору. Он поднялся на нужный этаж — этаж директрисы, мисс Грейс — и, не сбавляя шага, открыл массивную белую дверь с табличкой «СОВЕЩАНИЯ». Как только дверь приоткрылась и он вошёл, в комнате тут же наступила тишина. Все трое были на месте. Трио преподавателей, чья слава шла впереди них: мисс Циркуль, мисс Блуми и мисс Тавел. Учителя-убийцы. Мисс Циркуль, как всегда высокая и грозная, сидела на белоснежном диване, уткнувшись в кипу документов, пальцем-компасом чертя что-то на полях. Рядом, в полутени, стояла мисс Блуми — самая низкая из троицы, с хмурым лицом, плотно сжатым ртом и сложенными на груди руками. А у книжного стеллажа, подпирав полку одной рукой-когтем, стояла мисс Тавел. Её глаза тут же скользнули по вошедшему — внимательно, цепко, почти с любопытством. На долю секунды повисло напряжение. Все трое смотрели прямо на Эбби. И он, не отводя взгляда, шагнул внутрь. Эбби осмотрел всех троих — учительниц, чьи имена наводили ужас на всю школу — и с неуверенной вежливостью, смешанной с осторожным интересом, проговорил: — Здравствуйте?.. Мисс Тавел лукаво улыбнулась и лениво помахала когтистой рукой. Мисс Блуми не улыбнулась, но молча подняла свою нормальную руку и коротко махнула. Мисс Циркуль, не отрывая взгляда от бумаг, бросила рассеянное: — Привет. Эбби снова оглядел их, с чуть прищуренным, уже более настороженным взглядом. — Всё в порядке?.. Учительницы переглянулись. Как будто без слов сверили реакцию. Затем снова посмотрели на него. Мисс Циркуль усмехнулась уголком рта: — А что-то должно быть не так? — Ну... — начал Эбби, подходя ближе к мисс Блуми, — последнее время в школе... слухи ходят... Он остановился перед ней и, небрежным, но мягким жестом, убрал с её лба прямую чёлку, положив ладонь. Прикосновение было легким, почти ласковым. Мисс Блуми заметно смутилась — отвела глаза и слегка поёрзала, будто не привыкла к такому контакту. Щёки её едва заметно порозовели. — Какие слухи? — спросила Тавел, голос её был с ленцой, но в нём уже чувствовалось напряжение. Эбби, не отвечая сразу, отошёл от Блуми и подошёл к Циркуль. Подняв голову, посмотрел ей прямо в глаза снизу вверх и сказал: — Откройте рот и высуньте язык. Та нахмурилась, чуть приподняв бровь, — в её взгляде отразилось непонимание и капля смущения, но, что странно, она подчинилась. Слегка приоткрыла рот, высунула язык. Эбби достал телефон и включил фонарик. Подсветил ей в горло, рассматривая внимательно. — Всё в порядке, — констатировал он. И уже чуть громче добавил: — Горло чистое, язв нет, язык розовый, жажды крови не видно. Он спокойно отошёл, оставив Циркуль моргать в лёгком недоумении, и двинулся к мисс Тавел: — Также ходят слухи... что вы якобы больше никого не убиваете. Он аккуратно взял её за запястье, нащупал пульс. Несколько секунд молчал, считая. Мисс Тавел наблюдала за ним с прищуром, улыбка на губах всё ещё оставалась, но в глазах блеснул холодный интерес. После короткой паузы Эбби отошёл от неё и встал в центре комнаты. — Хорошая новость: вы не больны. Он выдержал паузу. Все трое ждали. — Плохая новость: тогда я не знаю, почему вы ведёте себя так странно. Тишина в комнате сгущалась, как чернила в воде. Эбби нахмурился, выдохнул и, глядя на всех троих поочерёдно, снова спросил, уже более настойчиво: — С вами точно всё хорошо? — Всё в порядке, — почти в унисон отозвались Тавел, Блуми и Циркуль. Их ответы прозвучали безупречно синхронно, почти машинально. Он прищурился: — Точно? Вас всё устраивает? — Да, — снова прозвучало троекратное подтверждение. Эбби осмотрел их ещё раз. Лицо мисс Блуми было спокойным, но взгляд прятался. Циркуль снова листала документы, будто слишком сосредоточенно. Тавел уже не улыбалась — она просто наблюдала, стоя у стеллажа. Он сжал губы, мотнул головой и шагнул ближе, как будто не выдержал внутреннего напряжения: — Слушайте… — он поднял руки, будто сдавался. — Я не понимаю женских намёков. Честно. Я в этом полный дурак. Он сделал шаг вперёд, переводя взгляд с одной на другую: — Если что-то случилось — говорите прямо. Если вам что-то нужно — скажите. Если вам помощь нужна — не пытайтесь молчать, смотреть со вздохами и переглядываться, я всё равно ничего не пойму. Повисло молчание. Тишина была плотной, как воздух перед бурей. Тавел мягко улыбнулась, подошла ближе и без слов приобняла Эбби сзади, аккуратно обвив его руками за плечи. Её голос прозвучал успокаивающе и чуть насмешливо: — Не волнуйся, Эбби. Всё правда хорошо. Он повернул голову, бросил взгляд через плечо на неё — в её глазах была теплота, которую редко можно было увидеть за обычной маской её строгости. Затем он перевёл взгляд на других: мисс Блуми и мисс Циркуль тоже смотрели на него, и их лицах были не грозные, а мягкие, добрые улыбки. Эбби тихо выдохнул, плечи его чуть опустились. — Ну… как скажете. Тавел чуть сильнее сжала объятие, затем, отпустив одну руку, сказала: — Хотя… с кое-чем ты можешь помочь. Он насторожился, развернулся к ней: — С чем? — Присмотришь за Зипом и Чипом ещё раз? — спросила она так, словно знала ответ заранее. — Ну, хорошо, — с лёгкой улыбкой согласился Эбби. Тавел кивнула с благодарностью, притянула его чуть ближе и поцеловала в лоб, прошептав: — Спасибо. Он чуть покраснел, осторожно выбрался из объятий и направился к двери. Уже на пороге, обернулся и с лёгкой полуулыбкой сказал: — Если что, через три недели больница открывается. Скажите, что от меня — получите лучшее. Бесплатно. Он подмигнул, а затем вышел, оставив за собой лёгкое тепло в комнате — и трёх учительниц, которые, на мгновение забыв о своём мраке, просто молча смотрели ему вслед. Как только за Эбби закрылась дверь, в комнате повисло непривычное, почти уютное молчание. Его нарушила мисс Циркуль, лениво откинувшись на спинку дивана и взглянув в потолок: — Если подумать… он ведь прав. В последнее время мы действительно размякли. Мисс Тавел не сразу ответила, будто раздумывая, но потом тихо сказала, почти не глядя на других: — Честно говоря… я просто не хочу больше. Циркуль и Блуми одновременно обернулись на неё с лёгким удивлением. Тавел чуть приподняла плечи и продолжила: — Эбби ведь был никудышным учеником… А теперь… теперь он стал чуть ли не лучшим. Не только здесь, но и за пределами школы. — В голосе её сквозила мягкость, непривычная для той, кто когда-то ломала когтями книги и контрольные. Почти мечтательность, как у девочки, впервые влюбившейся. Блуми тихо хмыкнула, словно сдалась: — Если честно… я, можно сказать, тоже. Он столько сделал для школы. Для всех нас. Хочется хоть как-то… оправдать его надежды, что ли. Циркуль молча посмотрела сначала на одну, потом на другую, потом опустила голову. Некоторое время она сидела так, опершись локтями о колени и глядя в пол. Затем вдруг тихо, с едва заметной усмешкой проговорила: — Вот как… Всё из-за Эбби… На её лице медленно появилась улыбка. Широкая, тёплая, почти детская, но с тем самым знакомым, чуть лукавым оттенком.