Суета

Эбби сидел на краю кровати, держа в ладонях телефон. Экран освещал его лицо холодным голубым светом, и на нём отражались семь знакомых лиц. Под каждой фотографией аккуратно значились имена, будто подписи к уже готовым некрологам. Вчера охота началась. Эбби снова натянул свою маску — гладкую, бесцветную, без единой черты. В ней не отражалось ничего, кроме холодного свечения экрана. Лицо исчезало, оставалась лишь тень человека, готового нажать кнопку и перевернуть чьи-то судьбы. Он взломал связь. Не сеть — а целый мир. Каждый, у кого в руках был телефон, видел эти имена, видел метки на карте. Он обещал — и слово сдержал. Все получили координаты. Всем было предложено одно и то же: за каждую голову он выплатит по триллиону. И всё же… Прошло больше сорока восьми часов, но тишина. Ни крови, ни исчезновений, ни паники. Профессиональные убийцы, охотники за головами, фанатики — все те, кому он раскрыл двери, будто замерли на пороге. Эбби нахмурился. Он не знал, что его тревожит больше — то, что охота ещё не началась по-настоящему, или то, что она вот-вот сорвётся обрушиться всей силой. Тишина была пугающей. Эта неестественная пауза, в которой смерть словно замерла на полпути, давила на нервы сильнее, чем открытая бойня. Он вздохнул, уставившись в неподвижные фотографии. — Чего вы ждёте?.. — прошептал он одними губами. — Это огорчает... В груди поселилось странное чувство разочарования. Не страх, не облегчение — именно досада. Профессиональные убийцы не оправдали ожиданий. И от этого было только хуже.

***

Два дня назад

Утро в городе было обманчиво спокойным. Солнце золотило стёкла небоскрёбов, в кафе звенели чашки, люди спешили на работу. Но под поверхностью этой будничной суеты клокотало скрытое напряжение. В новостных лентах, в приглушённых разговорах, в нервных взглядах, брошенных на экраны телефонов — везде витало ожидание. Те, кто был в теме, кто понимал цену обещанию, данному три дня назад, чувствовали его — тяжёлый, свинцовый ком в животе. Они знали. Сегодня всё может измениться. И они не ошиблись. Внезапно свет рекламных билбордов померк. Телевизоры в витринах, смартфоны в руках, планшеты в кафе — всё разом захлебнулось, пошло рябью и погасло. На секунду мир погрузился в гулкую, цифровую тишину. А потом они включились. На каждом экране, от Токио до Нью-Йорка, возникло одно и то же изображение. Тёмная комната. И в центре — она. Гладкая, бесцветная маска, без единой черты, отражающая холодный свет. Пустота, в которую хотелось вглядываться до тех пор, пока не начнёт мерещиться ужас. Искажённый, механический голос нарушил тишину, заполнив собой всё. — Я обещал. Два слова, от которых по коже побежали мурашки. — И я всегда держу слово. В ту же секунду экраны изменились. Маска сместилась в угол, а на основное пространство хлынул поток информации. Имена и фотографии. Не просто точки на карте, а маршруты передвижения, расписания, схемы охраны, списки слабых мест. Полное, исчерпывающее досье, выставленное на всеобщее обозрение, как товар на аукционе. По миру прокатилась волна шепота, переходящего в крик. Тот, кто считал всё это мрачной шуткой, розыгрышем мема, с ужасом осознавал, что стал свидетелем начала настоящей охоты. Их мир, безопасный и предсказуемый, дал трещину. А в это время, в тёмных барах, на секретных форумах, в номерах дешёвых мотелей, другие люди ухмылялись. Холодные, голодные улыбки появлялись на их лицах. Наёмники, убийцы, те, кому нечего терять. Они смотрели на триллионные цифры и на раскрытую информацию, как на подарок судьбы. Их пальцы уже тянулись к оружию, а мозг просчитывал маршруты. Игра началась. Но самый настоящий, леденящий душу ужас, охватил семерых в разных точках планеты. Один из них, сидя в своём кабинете за стёклами небоскрёба, увидел своё лицо на каждом экране внизу. Другой, в бронированном автомобиле, получил уведомление на свой защищённый телефон — его маршрут был выложен в сеть. Третий, на яхте в нейтральных водах, смотрел на план своего судна, всплывший на бортовом компьютере. Их сердца замерли, дыхание перехватило. Они поняли — обещание не было пустым. За ними будет вестись охота. Вся планета теперь знала, где они. И не было больше стен, способных укрыть. Маска на экране, неподвижная и безмолвная, наблюдала за рождением этого глобального хаоса, который она сама и породила. Обещание было выполнено. Охота объявлена.

***

Тишина на его этаже в школе-вышке была звенящей, нарушаемая лишь отдалённым гулом. Эбби стоял посреди просторного кабинета, спиной к панорамному окну, уставившись на экран смартфона в своей руке. На нём не было ничего. Ни всплывающих уведомлений, ни экстренных новостей, ни сообщений от анонимных ретрансляторов. Только чёрный экран, отражавший его собственное искажённое отражение. Информации не было. Никакой. Прошло уже достаточно времени, а мир, казалось, всё ещё переваривал его ультиматум. Это молчание было оглушительным. Он почувствовал это прежде, чем услышал — лёгкое движение воздуха, затем тепло, прижавшееся к его спине. Две руки мягко, почти невесомо, обвили его торс, а холодные пальцы распластались на его груди. Он не вздрогнул, лишь слегка повернул голову, чтобы увидеть через плечо бледное лицо и тёмные, сияющие глаза Алисы. Она прижалась щекой к его лопатке, а затем её губы, прохладные и мягкие, коснулись его кожи в том месте, где шея переходила в плечо — осторожный, почти нежный поцелуй. Эбби инстинктивно поднял свою свободную руку и прикрыл её ладонь своей, слегка придержав, словно страхуя, чтобы она не соскользнула с его спины. В её прикосновении была знакомая, хищная грация. — Что, — её голос прозвучал тихо, прямо у его уха, без единой нотки удивления, — до сих пор никого нет? Эбби задержал взгляд на её отражении в тёмном экране телефона, на её подбородке, лежащем у него на плече. — Ну да, — ответил он, и его собственный голос прозвучал ровно, почти отрешённо. В этом простом согласии сквозила не просто констатация факта, а целая гамма чувств — разочарование, назревающее нетерпение и холодная, безмолвная ярость от того, что его воле бросили вызов молчанием.

***

Кабинет директора на верхнем этаже школы-вышки был наполнен ровным светом, льющемся из панорамных окон. Здесь царила атмосфера спокойной, деловой эффективности. За массивным дубовым столом сидела мисс Грейс, её седой хвост и монокль придавали ей вид строгой, но справедливой правительницы. Рядом, прислонившись к стене и скрестив руки с огромным циркулем, стояла мисс Циркуль – её присутствие ощущалось как гарантия дисциплины, а её финансовая помощь стала неожиданным, но ключевым вкладом в улучшение учебного заведения. Эбби, развалившись в одном из кресел для гостей, листал отчёт на планшете. Он был здесь своим, почти равным. Его деньги и связи превратили его из ученика в партнёра, в теневого благодетеля, чьё слово значило не меньше, чем слово директора. В тишине, нарушаемой лишь шелестом бумаг, работали мисс Эмили и мисс Тавел. Эмили, с её чёрными косичками и пушистым хвостом, внимательно проверяла стопки документов, изредка поправляя очки. Её спокойная, тёмная энергия была полной противоположностью Тавел. Та, с белой как бумага кожей и большими чёрными руками-когтями, перебирала файлы с хищной точностью, её растрёпанные волосы с буквами и перьями почти не шевелились. И вдруг Эбби оторвался от планшета. Его взгляд, задумчивый и рассеянный секунду назад, стал острым и целенаправленным. Он посмотрел прямо на них. — Кстати, мисс Эмили, мисс Тавел, — его голос прозвучал ровно, но от этого стал только весомее. — Вы свободны вечером? В кабинете воцарилась тишина. Шелест бумаг прекратился. Даже мисс Грейс и мисс Циркуль, которым вопрос не был адресован, подняли на него взгляд. Мисс Циркуль слегка нахмурила свои брови, а пальцы её здоровой руки сжали металл циркуля. Мисс Грейс сохранила ледяное спокойствие, но её пальцы чуть заметно постучали по ручке кресла. Мисс Эмили моргнула, её тёмные глаза за стёклами очков выразили лёгкое удивление. — Думаю, да... — ответила она осторожно, её голос был мягким, но в нём читалась настороженность. Мисс Тавел задумалась на секунду, её когти замерли на папке. — Мне нужно забрать Чипа, — произнесла она, имея в виду своего сына, — но думаю, тоже свободна. — Её голос был ровным, но в нём сквозила привычная хищная тягучесть. Эбби улыбнулся. Не широко, а так, уголками губ, что делало его выражение лица загадочным и многообещающим. — Тогда вечером прошу вас не торопиться уйти. Мисс Грейс и мисс Циркуль промолчали, но атмосфера в комнате наэлектризовалась от их молчаливого, ревнивого напряжения. Они не подали виду, но их позы стали чуть более жёсткими. Мисс Эмили озадачилась, её взгляд на мгновение встретился с взглядом директора, но она не отказалась. В её правилах было сначала разобраться, а потом принимать решение. А мисс Тавел хитро улыбнулась, обнажив ряд острых зубов. Её пустые глазницы, казалось, изучали Эбби с новым, живым интересом. Она медленно кивнула, давая своё молчаливое согласие. Игра, судя по всему, принимала новый, куда более личный оборот.

***

Просторный зал кинотеатра на втором этаже школы-вышки постепенно пустел. Светились экраны с титрами, а по ковру с логотипом заведения разносился приглушённый гул уходящих зрителей. В центре зала, у самого большого экрана, за столиком расположилась их небольшая компания. Девочки — Клэр, Лана и Баббл — выглядели довольными. На их лицах играли лёгкие улыбки, а в глазах светились приятные впечатления от только что просмотренного романтического фильма. — Ну не было ничего! — оживлённо говорила Клэр, разглядывая постер на своём телефоне. — Сцена в саду, где он признаётся ей в любви, несмотря на дождь... Это было так романтично! — М-м, — тихо согласилась Лана, её куклы на руках согласно кивали головами. — А когда она бросила ему в лицо торт... это было... сильно. — А её платье! — воскликнула Баббл, её звёздчатые глазки сияли. — Оно всё переливалось! Как мыльные пузыри! Совсем иначе выглядели парни. Эбби и Энджел сидели с вежливыми, но немного стеклянными взглядами. Час сладких вздохов, нежных взглядов и драматических расставаний явно не были тем, что они ожидали от кино. — Ага, — Энджел заставил себя оживиться. — Дождь... это, конечно, мощный... визуальный образ. Символизировал... её внутренние сомнения. Он неуверенно посмотрел на Эбби, ища поддержки. — Да, — подхватил Эбби, его голос звучал ровно, но без особого энтузиазма. — Сценарий был... продуманный. Особенно тот поворот с её... э-э... потерянным дневником. Очень... драматично. Они старались изо всех сил делать вид, что всё было не так уж и плохо — кивали в нужных моментах, изображали задумчивость в кульминационные сцены. Но девочки не были глупы. Они всё прекрасно поняли по их сдержанным позам и отсутствию того самого огонька в глазах, который был у них. Клэр прищурилась. — Тебе понравился момент, где они танцевали под старый патефон? — спросила она, глядя прямо на Эбби. Эбби на секунду замер. Он смутно помнил, что кто-то куда-то кружился. — Ну... ритм был... захватывающий, — выдавил он, чувствуя, как Энджел под столом бьёт его по ноге. — Захватывающий? — Лана наклонила голову, и её куклы сделали то же самое. — Это был медленный вальс. Повисла неловкая пауза. А вот Баббл, чуткая и добрая, выглядела искренне расстроенной. Её пушистые белые волосы, напоминающие облако, казалось, даже слегка поникли. Она тихо вздохнула, понимая, что её друзьям было скучно. — Вы просто притворяетесь, — прошептала она, и её голосок дрогнул. — Вам было неинтересно. Эбби заметил это. Он мягко улыбнулся и протянул руку, чтобы погладить её по пушистой голове. Его пальцы мягко утонули в белой шевелюре. — Да ладно, не расстраивайся, — сказал он своим спокойным, тёплым голосом. — Нам правда понравилось. Правда же, Энджел? Энджел, сидевший напротив, тут же поддержал друга, старательно кивая, словно заводной: — Да-да, так и есть! Очень душевное кино! Честно! От неожиданного и такого непосредственного жеста Эбби Баббл смутилась. Её «щеки» под пушистыми волосами залил яркий румянец. Она беспомощно захлопала ресницами, не зная, что сказать. Но этот милый момент не ускользнул от подруг. Клэр скрестила руки на груди и исподлобья бросила короткий, но красноречивый взгляд на Эбби и смущённую Баббл. Её губы сложились в тонкую ниточку. Рядом с ней Лана, не выпуская из рук своих кукол-марионеток, надула щёки. Её куклы развернулись в сторону Эбби, и их пуговичные глаза выражали молчаливое, солидарное с Клэр недовольство. В воздухе повисла лёгкая, сладковатая нотка ревности.

***

Тишина библиотеки нарушалась лишь шелестом страниц и тихим гулом процессора Руби. Она сидела за одним из столов, её новый, футуристичный корпус мягко подсвечивался экраном планшета, на котором она изучала какие-то сложные схемы. Длинные волосы-оптоволокно переливались в свете ламп, отливая серебром и фиолетовым. Неподалёку Райли, с её тонкими чёрными руками-палочками, тянулась к книге на средней полке. Для большинства это не составило бы труда, но для её невысокого роста и своеобразного телосложения полка оказалась практически недосягаемой. Она встала на цыпочки, её чёрный хвост нервно подёргивался, а пальцы беспомощно скользили по корешку. Внезапно она почувствовала, как её легко приподняли с пола. Райли вздрогнула и посмотрела через плечо, встретившись взглядом с Эбби. Тот улыбался своей спокойной, немного загадочной улыбкой. — Э-эбби... — прошептала она, и её обычно безумные глаза выразили редкое для них смущение, смешанное с радостью. Теперь она могла легко дотянуться до книги. Она схватила её и прижала к массивному торсу, как драгоценность. Руби тоже подняла взгляд со своего планшета. На её мониторе-лице вспыхнула тёплая, пиксельная улыбка. — Привет, Эбби, — её голос прозвучал ровно, но с заметной теплотой. — Привет, — кивнул он, всё ещё держа Райли на руках, словно она была лёгкой куклой. Его взгляд скользнул по новому, сияющему корпусу Руби. — Всё в порядке с... э-э... оболочкой? Никаких сбоев? — Всё функционирует оптимально, — ответила Руби, и пастельные узоры на её электронном жилете сменились на довольный бирюзовый оттенок. — Даже лучше. Спасибо тебе снова. Затем его взгляд перешёл на планшет в её руках. — А это что? Неужели новые доработки для LIVE:NOW? Руби кивнула, поворачивая экран к нему. — Да. Анализирую данные о пиковых нагрузках. Наша архитектура держится, но нужно думать о масштабировании. Ты как раз вовремя. В этот момент Райли, которая до сих пор молча висела на руках у Эбби, проявила интерес. Её голова повернулась к ним, а глаза расширились от удивления. — Погодите... — её голос прозвучал выше обычного. — Это вы... вы те самые, кто сделал «LIVE:NOW»? И Руби, и Эбби перевели на неё взгляд. Эбби с лёгким удивлением поднял бровь. — Ты слышала о нём? — спросил он. Для Райли, чьи интересы обычно вращались вокруг Оливера и её ножа, это было неожиданно. Райли смущённо опустила глаза, вертя в пальцах свой чёрный нож, который она, казалось, достала из ниоткуда. — Ну... да... Все в школе только об этом и говорят. — Она пожала плечами, всё ещё не решаясь посмотреть на них прямо. — Я, конечно, не особо в этих штуках разбираюсь... но все говорят, что это круто. Я и не знала, что это вы...

***

Тишина коридора на этаже мисс Саши нарушалась лишь приглушённым гулом детских голосов из-за дверей. Эбби медленно шёл по мягкому ковру, чувствуя, как напряжённая тишина между ним и его спутницей становится почти осязаемой. Рядом с ним, засунув руки в карманы своего пончо, шла Зип. Её обычно дерзкое выражение лица сменилось на редкую для неё смущённую задумчивость. Она избегала смотреть на Эбби, предпочитая разглядывать рисунки на стенах. Причина витала в воздухе между ними — событие нескольких дней назад, которое связало их гораздо теснее, чем просто общая школа. Эбби тоже чувствовал лёгкое жжение на щеках. Мысль о той ночи, проведённой не только с Зип, но и с её матерью, мисс Тавел, вызывала странную смесь вины, смущения и чего-то ещё, чего он не решался назвать. Они подошли к двери детского класса. Эбби толкнул её, и в коридор хлынули звуки смеха и возни. Десятки детских глаз тут же устремились на вошедших. На секунду в комнате воцарилась тишина, но её тут же нарушил радостный возглас. Чип, с его белыми волосами и в своём белом плащике, вынырнул из маленькой толпы и помчался к ним, его лицо сияло. — Сестра! Дядя Эбби! Эбби, почти на автомате, наклонился и легко подхватил мальчика, посадив его себе на руку. Чип счастливо обнял его за шею. Вид брата мгновенно развеял смущение Зип. Её хищная ухмылка вернулась на место. — Ну что, пират, готов к вылазке? — весело спросила она, дёргая его за прядь волос. Её драконий хвост весело подрагивал. В этот момент взгляд Эбби скользнул по комнате и встретился с взглядом мисс Саши. Она стояла у мольберта, в одной руке держа кисть, а другую прижимая к своей радужной ленте в волосах. Увидев его, она резко отвела взгляд. Её щёки заметно порозовели. Явно вспомнив их недавнее пробуждение. Эбби поступил так же. Он быстро перевёл взгляд на Зип и Чипа, которые уже что-то оживлённо обсуждали про сокровища и пиратские корабли. Лучше было сделать вид, что ничего не произошло, и не смущать учительницу ещё больше. Они покинули класс, оставив за собой атмосферу детской радости и взгляд, полный невысказанных, сложных эмоций.

***

Чёрное такси плавно отъехало от тротуара, оставив троих на пороге впечатляющего стеклянного здания. Вывеска с логотипом модельного агентства «Nova» ярко горела в лучах солнца. Формально оно принадлежало тёте Баббл, но каждый, кто был в теме, знал — настоящими владельцами и вдохновителями были Эбби и его одноклассницы — Лиззи, Петуния и Баббл. Зип, держа за руку своего младшего брата Чипа, с любопытством оглядывала фасад. Эбби стоял рядом, с лёгкой улыбкой наблюдая за их реакцией. — Ну что, пошли? — сказал он, распахивая тяжёлую стеклянную дверь. Войдя внутрь, они оказались в просторном холле с белыми стенами и минималистичным дизайном. И тут же их взглядам предстала картина: в зоне ожидания, на низком диване, сидели мисс Тавел и мисс Эмили. Мисс Эмили, чьё тёмное изящество и безупречный стиль сделали её почти звездой местной фэшн-индустрии, с кем-то разговаривала по телефону. Мисс Тавел, в своём рваном платье, что создавало дерзкий контраст с окружающей роскошью, лениво листала глянцевый журнал. Они уже участвовали в съёмках и, судя по всему, ждали продолжения. Увидев вошедших, Эбби улыбнулся шире. — Рад, что вы пришли, — он обвёл взглядом холл. — А администраторы... Не успел он договорить, как из-за угла послышался весёлый щебет. — Уже тут! Все повернули головы. По коридору навстречу им шли Лиззи и Петуния. Лиззи в своём чёрном платье с короной и Петуния с длинными белыми ушами выглядели как настоящие хозяйки этого места — уверенные, сияющие и невероятно стильные. Эбби снова улыбнулся, на этот раз с лёгким облегчением. — Ну, погнали. Он сделал шаг вперёд, собираясь возглавить процессию, но вдруг Лиззи стремительно подскочила и уверенно взяла его под руку, прижавшись к нему. Эбби удивлённо посмотрел на её улыбающееся, немного хитрющее лицо, но не успел ничего сказать, как с другой стороны его руку взяла Петуния. Она мягко улыбалась, её кроличьи уши задорно подрагивали. Эбби замер на секунду, ощущая на себе два одновременных прикосновения. Он снова удивлённо перевёл взгляд на Петунию, но вопрос так и не задал. Просто кивнул и продолжил идти по коридору, ведомый двумя девушками, как настоящая звезда под конвоем своих стилистов. А в холле воцарилась красноречивая тишина. Мисс Эмили, отложив телефон, наблюдала за уходящей группой со сложным выражением лица — в её глазах читалась смесь недовольства и едва заметной, холодной зависти. Мисс Тавел прищурилась, её пальцы с острыми когтями сжали журнал так, что смяли страницу. Даже Зип, обычно такая дерзкая, скрестила руки на груди и смотрела им вслед с немым, ревнивым раздражением, в то время как Чип, ничего не понимая, просто дергал её за пончо. Воздух наполнился напряжением, которое было слаще любого парфюма в этом модельном царстве.

***

Зеркала студии умножали сияние софитов, в центре которой, на белоснежном подиуме, застыли две величественные фигуры. Мисс Эмили и мисс Тавел, облачённые в новые, экспериментальные наряды от «Nova», представляли собой картину поразительного контраста. Мисс Эмили в струящемся платье цвета ночи, подчеркивавшем её тёмную кожу и чёрные косы, стояла с непривычной для неё лёгкой смущённой улыбкой. Её пушистый хвост нервно подрагивал, выдавая внутреннее волнение перед объективами. А вот мисс Тавел, в дерзком асимметричном наряде, напоминавшем её собственное рваное платье, но доведённом до глянцевого совершенства, казалось, расцветала. Её поза была вызывающей, взгляд из-под растрёпанных волос с буквами — испытующим и властным. Она вдыхала внимание, как будто это была её естественная стихия. Эбби, стоя в стороне со скрещёнными на груди руками, смотрел на них с неподдельным завороженным восхищением. В его глазах горел огонь творца, видящего своё творение ожившим в идеальном исполнении. Этот взгляд не ускользнул от трёх пар глаз. Лиззи, Петуния и Зип, наблюдавшие за процессом, синхронно перевели взгляд с моделей на Эбби. Их лица вытянулись, а в глазах вспыхнуло мгновенное, единодушное недовольство. Воздух вокруг них словно сгустился. Эбби почувствовал на себе тяжесть их взглядов и обернулся. Увидев их хмурые лица, он лишь недоумённо поднял бровь. — Что? — тихо спросил он, искренне не понимая причины их внезапной дурной настроенности. В ответ он получил лишь молчание. Лиззи фыркнула и демонстративно отвернулась, делая вид, что изучает свой маникюр. Петуния, сложив уши, принялась что-то шептать подруге на ухо, бросая на Эбби колкие взгляды. Он хотел было что-то сказать, но в этот момент почувствовал резкий, отчётливый щипок за щёку. Боль была несильной, но неожиданной. Как только пальцы разжались, он инстинктивно потёр покрасневшую кожу и повернулся к источнику этой внезапной атаки. Перед ним стояла Зип, скрестив руки на груди. — За что? — спросил он, всё ещё потирая щёку. Зип лишь хмыкнула, презрительно фыркнула и так же, как и другие, отвела взгляд, уставившись на подиум с преувеличенным видом полного безразличия. Ответа он так и не получил, оставшись в полном недоумении под прицелом трёх пар ревнивых глаз, в то время как на подиуме две женщины, будто сошедшие со страниц глянца, продолжали его вдохновлять.

***

В просторной, уютно освещённой кухне пахло травами и специями. Эбби, сосредоточенно помешивая что-то в сотейнике, услышал щелчок открывающейся входной двери, а затем знакомые шаги в прихожей. На его губах тут же появилась лёгкая, тёплая улыбка. Он знал, кто это. На пороге кухни появились его родители — мистер Карсон и мисс Малум. Они остановились, с удивлением оглядывая стол, накрытый изящной скатертью, и сына в фартуке, который с видом заправского шефа снимал с огня последнее блюдо. — Эбби? — удивлённо произнесла мисс Малум, её взгляд скользнул по сервировке. — Что это? Эбби, не отвечая, лишь улыбнулся шире. Он расставил последние тарелки, снял фартук и с лёгким, почти театральным изяществом подошёл к родителям. Сделав небольшой, галантный поклон, он произнёс: — Прошу вас, проследуйте за мной. Слегка ошарашенные, но с растущим любопытством, мистер Карсон и мисс Малум позволили сыну проводить себя к столу и усадить на места. — Надеюсь, вы не будете против отведать немного стряпни от такого непопулярного повара, — сказал Эбби, и в его голосе звучала добрая ирония. Родители тихо рассмеялись. Смех был не издевательским, а счастливым и немного смущённым от такой неожиданной заботы. Затем Эбби подошёл сначала к матери. Он поставил перед ней тарелку с лёгким, ароматным блюдом, украшенным зеленью. — Для вас, мэм, я приготовил нечто особенное, — сказал он тихо. — Оно помогает против раздражительности и способствует движению кровотоков. Говорят, бывает особенно полезно для беременных. Мисс Малум, которая находилась на одном из месяцев беременности, вспыхнула, как маков цвет. Она смущённо опустила глаза на тарелку, но улыбка выдавала её радость. Затем Эбби обратился к отцу, поставив перед ним более сытное блюдо. — А для вас, сэр, блюдо, позволяющее быть более энергичным и терпеливым, чтобы вы могли ухаживать за вашей женой. Мистер Карсон, обычно сдержанный, смотрел на сына с нескрываемой гордостью и удивлением. — Благодарю, — произнёс он тёплым, глубоким голосом. Наконец, Эбби сел на своё место. — А для себя я сделал то же самое, но… менее эффективный вариант, — с лёгкой ухмылкой признался он. На этот раз родители рассмеялись уже громко и искренне. Атмосфера наполнилась теплом и семейным уютом. — Приятного аппетита, — мягко заключил Эбби, и они принялись за ужин, в котором смешивались вкус еды, радость неожиданного сюрприза и тихая, глубокая любовь.