До отдыха — один шаг

Очередной скучный день. Школа-башня все еще «процветала» — если, конечно, можно назвать процветанием это медленное, размеренное существование, где ученики исправно ходили на уроки, а учителя — отрабатывали свою нелёгкую долю. Словно гигантский, слегка заржавевший механизм, она продолжала работать, перемалывая время и силы всех, кто внутри. Эбби с остальными учениками наконец-то покинул кабинет, и в коридоре прозвучал один общий, усталый выдох. Воздух, пахнущий мелом, старыми книгами и едва уловимым запахом человеческой апатии, казался, густел от всеобщей моральной усталости. Напоследок Эбби бросил взгляд в кабинет, где за своим столом, склонившись над стопкой тетрадей, сидела мисс Эмили. И на её обычно безупречном лице читалась та же усталость — глубокая, вымотанная, присущая не только ученикам, но и тем, кто пытался их чему-то научить. Когда двери лифта с лёгким скрежетом закрылись, отрезав их от бесконечных коридоров, тишину нарушили вялые голоса. Сначала это были отдельные жалобы, перешёптывания между соседями, но вскоре слились в общий гулкий стон. «Я больше не могу, у меня мозг кипит...» «До каких пор это будет продолжаться? Хоть бы один день без восьми уроков подряд...» «Месяц до каникул, как же это далеко...» Эбби стоял, прислонившись к прохладной стенке кабинета, и слушал. Он не вступал в разговор. У него и своих забот хватало с лихвой — запутанные схемы трат, бизнес-планы, которые нужно было проверять и этот вечный, давящий груз на счету — 500 000 000 000 долларов, тикающие, как бомба. Но в отличие от вялости одноклассников, чью усталость можно было бы исцелить обычными, пусть и далёкими, каникулами, проблемы Эбби были куда масштабнее. Весенние и зимние каникулы казались миражом на горизонте, а до летних, этих трёх месяцев иллюзорной свободы, было и вовсе как до другой галактики. Пока они мечтали о сне и отдыхе, он думал о выживании. Их мир ограничивался школой и оценками. Его мир был зажат в тиски между реальностью и зловещим золотым интерфейсом, где цена ошибки — не двойка, а полное уничтожение. Лифт плавно опустился, и двери открылись. Толпа учеников медленно потекла наружу, унося с собой свой уставший гул. Эбби вышел последним, сжав в кармане телефон. Очередной день подходил к концу, но для него игра только продолжалась.

***

И вот почти вечер, школа-башня погрузилась в гулкую тишину, опустевшая и усталая. Последние лучи заходящего солнца тянулись через панорамное окно кабинета директрисы, расположенного на самом его вершине, окрашивая пыль в золотистые тона. Внутри, за массивным столом, собрались учителя. Их позы были расслабленными, лица выражали глубочайшую усталость, граничащую с дремотою. Среди них сидел и Эбби. Несмотря на то, что формально он был всего лишь учеником, его присутствие здесь было столь же естественным, как и присутствие мисс Грейс. Он был главным инвестором, тем, чьи деньги, щедро черпаемые из бездонного колодца системы, перестроили, обновили и наполнили жизнью всю эту башню. Ему не было необходимости присутствовать на этих планерках, но он приходил. И присутствующие — от строгой мисс Циркуль до задумчивой мисс Эмили — никогда не были против. Все учителя относились к нему с благосклонностью, а женская половина коллектива… что ж, была в него без памяти влюблена, и многие из них познали его в более интимной обстановке. Мисс Грейс что-то объясняла, ее голос был ровным и утомленным. Эбби слушал вполуха, мысленно прокручивая свои бесконечные финансовые схемы, как вдруг почувствовал на своей руке легкое, почти невесомое прикосновение. Он краем глаза скользнул взглядом вниз и увидел изящную руку с тонкими пальцами. Это была мисс Саша, сидевшая рядом. Заметив его взгляд, она мгновенно покраснела, словно пойманная на краже конфеты, и потянулась убрать руку, смущенно отводя взгляд. Но Эбби не позволил этому случиться. Мгновенно, почти не глядя, его пальцы сомкнулись вокруг ее ладони, мягко, но твердо не позволяя ей убежать. Мисс Саша удивленно ахнула и посмотрела на него широко раскрытыми глазами, но парень уже смотрел на мисс Грейс, делая вид, что всецело поглощен ее речью. На его лице не дрогнул ни один мускул. Несколько секунд спустя, смущенная улыбка тронула губы мисс Саши. Она перестала сопротивляться, позволив своей руке остаться в его, и тоже перевела взгляд на директрису, хотя румянец на ее щеках никуда не исчез. Так они и сидели, скрывая под столом тайное рукопожатие, в то время как мисс Грейс вещала о школьных буднях, даже не подозревая о тихом бунте, происходящем в нескольких метрах от нее. Когда мисс Грейс закончила, она тяжело выдохнула и устало опустилась в свое кресло, будто даже эта короткая речь отняла последние силы. Эбби скользнул взглядом по присутствующим. Учителя выглядали не просто уставшими — они были вымотаны донельзя. В отличие от учеников, чьи заботы заканчивались с последним звонком, на их плечах лежала неподъемная гора планов, отчетов и вечной ответственности. В голове у Эбби эхом отозвались утренние жалобы учеников в лифте, их тоскливые вздохи о далеких каникулах. Он еще раз окинул взглядом комнату, видя не просто коллег, а людей на грани выгорания. — А может, сделаем выезд? — негромко, но четко произнес он. В кабинете воцарилась тишина, и все взгляды приковались к нему. — Ну, съездим с учениками куда-нибудь отдохнуть. По типу лагеря на неделю. Реакция последовала незамедлительно. Некоторые учителя, включая мисс Грейс, нахмурились, а на лице директрисы и вовсе появилось возмущенное недоверие. — Сейчас почти середина учебного года, Эбби! — начала мисс Грейс, и в ее голосе слышалась сталь. — А тут такое! Организация, отчетность перед Министерством... Это будет еще более утомительно, чем обычные будни! Конечно, в глубине души каждый мечтал об отдыхе, но одна лишь мысль о бюрократическом адe, через который придется пробиваться, вызывала у всех тошнотворную усталость. Лишь мисс Саша, чья рука все еще была спрятана в его, и мисс Тавел, наблюдающая за дискуссией, выразили слабую поддержку. — Идея не плохая. — тихо заметила мисс Саша. — Могла бы разрядить обстановку. — добавила мисс Тавел, постукивая когтем по столу. Эбби почувствовал слабый импульс и воспользовался им. Он начал их уговаривать, его голос звучал уверенно и убедительно, подпитываемый новым навыком. — Это пойдет на пользу и ученикам, и учителям. Все выжаты как лимоны. Неделя на природе, без уроков и звонков — лучшая перезагрузка. — Он сделал паузу, давая словам просочиться в их сознание, ослабить сопротивление. — Тем более, у моей матери есть бизнес, выходящий на международный уровень. — Он умолчал, что сам купил и раскрутил его с помощью системы. — С ее связями и... достаточным финансированием, Министерство примет решение в нашу пользу очень быстро. Затем он посмотрел в пустоту перед собой, где висел лишь для него видимый интерфейс: [Баланс: 500 000 000 000$] [Время до ликвидации: 3 недели] [Очки жизни: 5] [Личный счёт: 15$] — Тем более что... — он обвел взглядом комнату, и на его губах играла легкая, почти дерзкая улыбка, — ...Я беру все расходы на себя. Организацию, логистику, питание. Вам нужно только согласие и присутствие. В кабинете снова воцарилась тишина, но на этот раз она была иной — напряженной, но уже не от усталости, а от зарождающейся, почти несбыточной надежды. Идея, еще несколько минут назад казавшаяся абсурдной, вдруг начала обретать реальные очертания. Ведь когда главный спонсор школы, чьи финансовые возможности казались безграничными, говорит «я беру все расходы на себя», это значило лишь одно — невозможное вот-вот станет возможным.

***

На улице почти ночь, когда Эбби наконец вернулся домой. Тишина в прихожей была густой и умиротворяющей, нарушаемой лишь тиканьем старинных часов в гостиной. Его отца, мистера Карсона, не было дома — он задержался где-то в городе, в офисе, выполняя работу вместо мисс Малум. Из-за её беременности, срок которой подбирался уже к паре недель, никаких проблем не предвиделось, но всё же семейный совет постановил лишний раз не рисковать и оградить её от стрессов. По документам генеральным директором компании всё ещё значилась его мать, и мистер Карсон, её главный помощник, работал не покладая рук. Ещё до того, как Эбби выкупил компанию и превратил её в империю, его отец трудился там и знал каждый винтик в механизме. И даже сейчас, когда бизнес разросся до невероятных масштабов, он справлялся с поразительной для своего возраста энергией и ясностью ума. Эбби аккуратно снял обувь, поставил её на полку и бесшумно закрыл дверь, стараясь не нарушить вечерний покой. Проходя мимо кухни, он замер на пороге. В мягком свете кухонной люстры его мать, мисс Малум, стояла у плиты. Несмотря на заметный живот и рекомендации врачей беречь себя, она не могла сидеть без дела и упорно пыталась исполнять хоть какие-то супружеские и материнские обязанности — приготовить ужин, навести уют. Эбби тихо улыбнулся, глядя на её сосредоточенный вид. — Мам, я дома, — мягко сказал он, переступая порог. Он медленно подошёл к ней сзади, бережно обняв её за плечи, стараясь не задеть живот, и нежно поцеловал в висок. — Опять за работу взялась? Я же говорил, могу нанять кого угодно, чтобы тебе не пришлось даже пальцем шевелить. Мисс Малум повернула голову, и усталые, но тёплые глаза её встретились с его взглядом. — И лишить меня последней радости? Нет уж, сынок. Пока я могу стоять у плиты, я буду чувствовать себя нужной. А не просто инкубатором на заслуженном отдыхе. Эбби покачал головой, но спорить не стал. Он понимал. В её упрямстве была не просто привычка — это была её форма сопротивления, её способ оставаться собой в море перемен, которые принёс с собой его внезапный успех и её беременность. Он просто стоял рядом, даря ей своё молчаливое присутствие, пока аромат готовящегося ужина наполнял кухню, создавая хрупкий, но невероятно ценный островок нормальности в его безумном мире. Ужин был готов, и Эбби помог матери накрыть на стол, так что они быстро со всем управились. Они оставили дополнительную порцию в духовке для отца, который, как всегда, должен был вернуться глубоко за полночь, а сами приступили к трапезе. Тихый вечерний ритуал — стук приборов, мягкий свет лампы над столом, теплое молчание, полное понимания. Во время еды Эбби изредка поглядывал на мать, в его голове крутился один и тот же вопрос. Просить или нет? Он всегда старался решать свои проблемы сам, но здесь ему нужен был официальный, быстрый и, что главное, легальный рычаг. Справившись со своей порцией, он отложил вилку и, широко улыбнувшись, протянул: — Ма-а-ам... Мисс Малум подняла на него взгляд, в ее глазах мелькнуло удивление. Обычно ее сын был образцом сдержанности, и такая сладкая, почти детская интонация выдавала его с головой. — Ты же знаешь, что я сильно тебя люблю, — произнес он следом. Фраза прозвучала настолько по-детски, как отмазка маленького ребенка, готовящего почву для какой-то невероятной просьбы. Эбби всегда говорил, что любит её, просто так, без повода. Чаще он был тем, кто дает, а если ему что-то и было нужно, он предпочитал добиваться этого сам, не привлекая семью. Но сейчас он смотрел на нее именно так — как маленький мальчик, надеющийся выпросить новую игрушку. Вид ее взрослого, могущественного сына, внезапно превратившегося в просящего мальчишку, был одновременно забавным и тревожным. Мисс Малум не смогла сдержать улыбки, ее напряженные плечи немного расслабились. — Ну ладно, прелюдия впечатляет. Что ты хочешь, сынок? Эбби сильнее улыбнулся, его глаза заискрились. — У тебя же есть знакомые, работающие в министерстве образования? Услышав это, ее улыбка мгновенно исчезла. В глазах читалась мгновенная тревога, а в голову, словно стая испуганных птиц, понеслись самые ужасные мысли: проблемы в школе, скандал, угроза отчисления... — Эбби, что случилось? — спросила она с напряжением, отодвигая тарелку. — Ничего серьезного! — поспешно успокоил он ее, делая успокаивающий жест рукой. — Честно! Просто... мне нужно написать им одно заявление и кое-что у них попросить. Очень нужно, чтобы они обработали его в ближайшее время и приняли. В идеале — дня за два. Мисс Малум пристально смотрела на него, пытаясь прочитать скрытые мотивы в его спокойном взгляде. Она знала, что ее сын никогда не просит о пустяках. Выражение ее лица смягчилось с тревожного на просто озадаченное. — Хорошо... — медленно протянула она. — А что именно? О чем ты просишь Министерство?