Очередное чудо Эбби

Вот и настал тот самый день. Неделя каникул, полностью оплаченных Эбби. Вся школа, за исключением самых младших, собралась у пирса с чемоданами и сумками. Но никто не смотрел на свои вещи. Все взгляды, полные абсолютного, оглушающего неверия, были прикованы к тому, что возвышалось в воде перед ними. А смотреть было на что. Перед ними возвышалась яхта. Если это слово вообще можно было применить к левиафану из полированного белого металла и темного стекла, который нависал над пирсом, словно рукотворная гора. Она была настолько огромной, что, казалось, затмевала само небо, и у многих в голове промелькнула кощунственная мысль: этот монстр явно в два раза превосходил печально известный «Титаник». Даже невозмутимая мисс Грейс стояла с широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом, медленно проводя ладонью по лицу, будто пытаясь стереть наваждение. На носу этого плавучего левиафана, свесившись с перил, стоял сам виновник торжества. Эбби, улыбаясь во весь рот, размахивал рукой и кричал в мегафон: — Не стесняйтесь, проходите на борт! Все уже готово! К пирсу плавно опустился массивный трап, больше похожий на въезд в футуристический небоскреб. Навстречу гостям вышла целая процессия экипажа в безупречно белой форме — десятки стюардов и стюардесс. Они тут же взяли ситуацию под контроль: одни начали принимать багаж, другие — вежливо, но настойчиво направлять потоки людей. Ученики, сначала настороженные, поддавшись всеобщему возбуждению, ринулись на борт с возбужденными криками. А вот взрослые, учителя, заколебались. Мисс Циркуль скептически осматривала судно, мисс Блуми что-то недоверчиво бормотала. Мисс Грейс, сделав глубокий вдох и ещё раз протерев глаза, решительно шагнула первой по трапу, подавая пример остальным. На борту началась организованная суета. Экипаж, сверяясь с планшетами, уточнял имена и отводил каждого в его каюту. И вот тут шок достиг нового апогея. Роскошь была не просто броской — она была запредельной. Помещения, в которых с комфортом могли бы разместиться десять человек, были предназначены всего для одного гостя. Исключение Эбби сделал лишь для мисс Тавел и её детей — Зип и Чипа. Им выделили одну общую, пусть и гигантскую, каюту-люкс. Эбби посчитал, что эту своеобразную семью лучше не разлучать. Все были ошеломлены. Восторг смешивался с неверием. Слова застревали в горле, уступая место немому восхищению. На борт поднялись все ученики и учителя. Лишь воспитанники детского класса остались — рисковать малышами в таком плавании не стали. В качестве компенсации Эбби закупил для детсада горы новых игрушек, а их родителям перевел по несколько миллионов долларов на счет. Чип же отправился в путешествие, ведь его мать и сестра были рядом, и о нем могли позаботиться. Школа опустела и закрылась на неделю. Лишь первые два этажа по воле Эбби продолжали работать как роскошный торговый центр для всех желающих. Мощный, но приглушенный гудок яхты-гиганта возвестил об отправлении. По корабельной трансляции раздался спокойный, профессиональный голос капитана: — Дамы и господа, добро пожаловать на борт «Мечты». Наше путешествие начинается. Прошу всех соблюдать спокойствие и следовать указаниям экипажа. Приятного отдыха. И левиафан, неспешно и бесшумно, начал свое движение, увозя с собой целую школу, навсегда изменившую представление о том, что вообще возможно в этой жизни. Прошло несколько минут, и по всей яхте, в каждой каюте и люксе, прозвучал уже знакомый голос Эбби, но на этот раз — через систему оповещения. «Всем добрый день! Надеюсь, вы уже немного освоились. Прошу проследовать за членами экипажа — они проводят вас в главный зал. Мне есть что вам сообщить». Едва он закончил, как в дверях каждой комнаты появились стюарды в безупречной форме. Вежливо извинившись, они пригласили гостей пройти за собой. Коридоры быстро наполнились людьми, и экипаж, словно опытные дирижеры, направлял потоки учеников и учителей по разным маршрутам, минуя главные артерии и ведя их скрытыми служебными проходами. Это было похоже на движение по гигантскому, роскошному лабиринту. В конце концов, все потоки слились перед массивными дверьми, которые бесшумно раздвинулись, открывая вид на зал, больше напоминающий оперный театр, чем помещение на корабле: несколько ярусов, бархатные кресла, огромная сцена с тяжелым занавесом. Люди, шепчась от изумления, рассаживались по местам. Когда последний зритель занял свое кресло, свет в зале медленно погас, погрузив все в темноту. Лишь прожекторы выхватили из мрака пустую сцену. На нее уверенно вышел Эбби, в его руке был небольшой микрофон. — Здравствуйте еще раз, — его голос, усиленный акустикой, прозвучал четко и властно. — Для приличия, я — Эбби, ваш спонсор на эту неделю. Он сделал театральную паузу, давая своим словам проникнуть в сознание ошеломленной публики. — Хочу прояснить один момент. То, что вы видите вокруг — это не просто яхта. Это плавучий город. Здесь есть практически всё, что есть в настоящем мегаполисе. Он начал перечислять, и с каждым его словом глаза сидящих в зале расширялись все больше: — Аквапарк с волновым бассейном и горками, превосходящими любые на суше. Картинг-трасса. Аркада с игровыми автоматами, о которых вы только мечтали. Двадцать ресторанов от уличной еды до мишленовской кухни. Боулинг, кинотеатр, ледовый каток… В зале повисло гулкое молчание. Они не видели всего этого, но масштаб судна и та уверенность, с которой он говорил, не оставляли сомнений. — Но! — Эбби резко поднял палец, приковывая внимание. — Всё это — лишь развлечения на дорогу. Потому что это судно — не место нашего отдыха. Оно лишь доставит нас туда. Эта фраза обрушилась на зал с силой взрывной волны. Даже самые невозмутимые учителя перестали дышать. Это — не место отдыха? Что же тогда ждет их впереди, если эта плавучая фантазия — всего лишь транспорт? — Мы будем в пути целые сутки, — продолжил Эбби, наслаждаясь произведенным эффектом. — А пока — этот город в вашем распоряжении. Развлекайтесь, исследуйте, ешьте всё, что пожелаете. Всё оплачено и бесплатно.. Если возникнут вопросы — любой член экипажа вам поможет и всё покажет. Он одарил аудиторию своей самой обаятельной улыбкой. —Желаю вам наилучшего начала каникул. С этими словами он развернулся и скрылся в темноте за кулисами. Свет в зале плавно зажегся, оставив сотни людей в полном, оглушительном шоке, их мозг отчаянно пытался осмыслить услышанное. Сначала в огромном зале воцарилась оглушительная тишина, густая и плотная, как туман. Слова Эбби повисли в воздухе, слишком фантастические, чтобы их сразу осознать. «Плавучий город»... «Не место отдыха, а лишь транспорт»... Мозг отказывался это обрабатывать. Первыми очнулись, как всегда, ученики. Тишину разорвал восторженный визг Лиззи, которая вскочила с кресла и, схватив за руку ошеломленную Петунью, рванула к выходу. — Ты слышала?! Аквапарк! Картинг! — кричала она, и её голос стал искрой, упавшей в бочку с порохом. Этот крик словно снял невидимые оковы. Зал взорвался. Стулья с грохотом задвигались, сотни голосов слились в один ликующий гул. Толпа хлынула к дверям, сначала осторожно, а затем всё стремительнее, словно плотина не выдержала. Учителя, сначала пытавшиеся навести порядок, сами были увлечены этим потоком. Мисс Блуми, качая головой, всё же пошла за всеми, а мисс Циркуль, сцепив зубы, последовала за ними, но в её глазах читалось не столько раздражение, сколько ошеломлённое любопытство.

***

Лабиринт коридоров, который несколько минут назад был тихим и пустынным, мгновенно преобразился. Он наполнился жизнью, смехом и топотом ног. Экипаж, как и обещал, стал живым навигатором, вежливо направляя потоки людей. В аквапарке под стеклянным куполом, вознесшемся на несколько палуб, восторгу не было предела. Крики эхом разносились под искусственным солнцем, когда ученики один за другим съезжали с головокружительных горок, уходящих в водные тоннели с прозрачными стенами, сквозь которые было видно морскую пучину. Лана с визгом неслась с самой высокой горки, а её марионетки, закрепленные на руках, будто бы тоже кричали от восторга. Даже мисс Саша, сняв берет, с улыбкой наблюдала за резвящимися у волнового бассейна младшими учениками. В аркаде царил оглушительный грохот из сотен игровых автоматов, симуляторов гонок и виртуальной реальности. Кевин и Скелл, забыв про всё на свете, яростно соревновались в ритм-игре, их пальцы мелькали по кнопкам, а на лбах выступил пот. Рядом Оливер и Эдвард с гиканьем рулили в симуляторе, обгоняя виртуальных соперников на невероятных скоростях. На картинг-трассе, расположенной на открытой палубе, пахло жжёной резиной и свободой. Рёв моторов смешивался с восторженными криками. Зип, с хищной ухмылкой, лихо проходила виражи, оставляя позади всех. Её хвост яростно бил по воздуху, а в глазах горел азарт. В ресторанной зоне царило другое, но не менее счастливое столпотворение. Ученики и учителя, забыв о субординации, толпились у стендов с итальянской пастой, японскими суши и американскими бургерами. Мисс Эмили, отбросив строгость, с любопытством пробовала экзотическое мороженое, а мисс Грейс, уединившись за столиком с чашкой элитного кофе, с непривычным удивлением наблюдала за этой мирной, веселой суетой. В воздухе витал божественный аромат свежей выпечки, жареного мяса и сладостей, сводя с ума обоняние. Повсюду были слышны обрывки фраз: — Ты видел эту горку? Это просто космос! — Этот симулятор полёта! Я будто правда лечу! — Будешь суши или пиццу? А давай и то, и другое! — Я никогда в жизни не видел ничего подобного! Даже самые угрюмые и замкнутые ученики не могли устоять. Они улыбались, смеялись, их глаза горели. Школа, оценки, давление — всё это осталось где-то далеко, в другом мире. Здесь и сейчас существовал только этот рай, созданный одной лишь волей и невероятными ресурсами одного человека. А этот человек находился на самой вершине этого рукотворного чуда — в своём личном кабинете-пентхаусе, занимавшем всю носовую часть яхты. Панорамное остекление от пола до потолка открывало вид на бескрайний океан с одной стороны и на бурлящую жизнью палубу — с другой. Эбби стоял у стекла, положив ладони на прохладную поверхность. Он не видел отдельных лиц в этой ожившей красочной мозаике внизу — лишь движение, всплески цвета, общую картину безудержного веселья. Он слышал приглушённый гул голосов, смеха и музыки, доносившийся сквозь звукоизоляцию. И он улыбался. Это была не самодовольная улыбка богача, кичащегося своим богатством. Это была тихая, глубокая, почти отцовская улыбка облегчения и удовлетворения. Он видел не просто развлекающихся людей. Он видел результат. Каждый смех, каждая улыбка внизу были очком против системы. Каждый момент радости был кирпичиком в стене, которую он возводил против абсурдных правил своей личной тюрьмы. Эти траты были не пустыми цифрами на экране, а чем-то осязаемым — счастьем на лицах его одноклассников и даже учителей. Он наблюдал, как Клэр, отбросив свою обычную тревожность, беззаботно болтает с Бабл у фонтана с соком. Видел, как Энджел и Лана вместе пытаются пройти кооперативную видеоигру, и это у них получалось. Видел, как даже мисс Тавел, чьё лицо обычно было каменной маской, с лёгким недоумением и интересом рассматривала витрину кондитерской. «Вот так...» — тихо прошептал он, и его улыбка стала ещё шире. — «Вот именно так». Он откинулся на спинку своего кресла, никуда не торопясь. Впереди был целый день пути, а затем — обещанное место назначения, которое, он знал, шокирует их ещё сильнее. Но сейчас, в этот самый момент, глядя на этот плавучей город, взрывающийся счастьем, Эбби чувствовал себя не рабом системы, а настоящим волшебником, который смог подарить стольким людям чудо. И в этом чувстве была такая сила, которая стоила всех миллиардов на его счету. Тишину и умиротворение в его убежище нарушила не звуком, а легким движением воздуха и едва уловимым присутствием. Эбби не услышал шагов, но почувствовал, как пространство вокруг изменилось, наполнившись знакомым, прохладным спокойствием. Из мягкого полумрака кабинета к нему подошла Алиса. Но это была не та Алиса, что преследует добычу по коридорам с когтями наготове. На ней было легкое белоснежное платье, струящееся вокруг её ног, и небольшая соломенная панама, отбрасывающая тень на её лицо. Она выглядела безмятежной. Как призрачной девой из какого-то забытого летнего сна. Она бесшумно приобняла его за руку, прижалась щекой к его плечу и, глядя на ту же самую картину веселья, тихо произнесла: — Вижу, ты рад. Её голос был лишен привычной хищной нотки, он звучал мягко и констатировал факт. Эбби почувствовал, как мышцы его плеча на мгновение напряглись, а затем расслабились. Он не стал её отталкивать. Алиса была частью этой школы, частью этого безумия, каким бы ужасающим оно ни было. И по странным, извращенным правилам его мира, она тоже была ученицей, имевшей право на этот отдых. Пока она никого не трогала, он позволял ей быть рядом. — Ага... — тихо выдохнул он в ответ, его взгляд всё ещё блуждал по огням и силуэтам внизу. Она подняла голову, и её красные глаза, обычно полные бездонной тьмы, смотрели на него с почти детским, жалобным любопытством. В них светилась та самая тайна, что не давала покоя всем на этом корабле. — Ну серьёзно, куда мы едем? — спросила она, и в её голосе прозвучала редкая, почти человеческая мольба. Эбби наконец перевел на неё взгляд, и его улыбка стала загадочной, играющей. Он видел в её глазах не просто любопытство, а жажду того волшебства, которое он уже явил им всем. Даже ей, древней и ужасной, было интересно. — Уж прости, — мягко, но непреклонно сказал он, — но даже тебе я этого не расскажу. Алиса на мгновение застыла, затем надула щёки в самой невинной и комичной гримасе, какую только могло позволить её личико, и с глухим вздохом снова уронила голову ему на плечо. Она не стала настаивать, не стала угрожать или требовать. Она просто приняла его отказ, как принимала его ежедневные подношения мяса кролика — как часть их странной, необъяснимой сделки. И так они стояли у огромного окна: создатель этого плавучего чуда и его самый загадочный и опасный пассажир. Двое существ, связанных деньгами, страхом и чем-то неуловимо большим, что позволяло им находить утешение в тишине друг друга, глядя на море и на праздник, который он для всех устроил.