Secretly give me a small bouquet of Snowdrops

Драко и Гермиона

Хогвартс

весна 1994 года, конец третьего курса

***

Близился финальный матч года по квиддичу — Слизерин против Гриффиндора, и в воздухе витало напряжение. Учитывая то, что Гриффиндор существенно проигрывал по очкам, поединок должен стать решающим. Весь замок гадал — кто же возьмёт Кубок в этом году. И все гриффиндорцы, конечно же, надеялись на то, что это будет их факультет. Гермиона Грейнджер тоже желала победы своей команде, хотя на тренировку слизеринцев она посмотрела бы — хоть одним глазком. Поймав себя на подобных мыслях как раз, когда входила в гостиную, она споткнулась, крепче вцепилась в стопку книг, которую несла, и прищурилась. Возле камина собралась компания, а в центре — братья Уизли. Фред и Джордж точно что-то замышляли. Знала она эти их заговорщицкие взгляды, ныканье по углам и составление планов с зарисовками. «И чтоб никому, понял?» — заставили младшего брата кивать головой. У Гермионы закрались нехорошие предчувствия. — Рон, — немного позже она подошла к другу, игравшему в волшебные шахматы с Дином. Рон был явно очень сосредоточен на игре и просчитывал в голове ходы, — во что играешь? — Гермиона, ты чего? — Как думаешь, сегодня будет дождь? — Главное, чтоб завтра не был. А то неудобно матч смотреть будет. — Огневиски или сливочное пиво? — Ну, пиво наверное, а что ты… — Как зовут самого среднего брата в вашей семье? — Э-э… — А какая пропорция у морочащей закваски? — Ну-у… Друг явно был обескуражен, терялся от рандомных вопросов, которые прилетали к нему как бладжеры, с разных сторон. И не понимал, к чему она ведёт и зачем вообще отвлекает от шахмат. — Что затеяли Фред и Джордж? — Проучить Малфоя перед матчем по первое число, — обрадовался Рон, что на этот-то вопрос ответить он успевает. И тут же возмутился: — Гермиона! — Хорошо, что мы среди своих, дружище, — выдала добродушный смешок Миона. — Вот как тебе доверять секреты, Рональд Уизли? — Так, только никому! Все слышали? Никому! — пригрозил Рон. — Мы же хотим выиграть, верно? — А как насчёт выиграть… ну там, не знаю — честно? — вновь включила поучительный тон Гермиона. — Но, дело ваше, конечно. Я вот думаю, что Гарри может и сам прекрасно справиться. Мы ведь в него верим? — Верим! Но Малфой реально достал. — Это да-а-а, — закивали согласно парни в гостиной. Тут Гермиона, пожав плечами, отправилась к себе в комнату, раздумывая о том, что Малфоя надо бы… предупредить. Объяснила она себе это очень просто. Есть игра, есть честная борьба. А то, что затевают Уизли уж очень похоже на жульничество. Разве Гриффиндору нужна победа такой ценой? Нет и ещё раз нет! Именно потому она искала встречи с Драко и оглядывалась, словно воришка. Конечно, она же за честность! А Малфой тут не при чем. Абсолютно. Ну, разве помочь ему немного, в знак благодарности за помощь с маховиком времени — и больше ничего. Когда Грейнджер остановила его в коридоре, Драко удивился. Но не так сильно, как если бы подобное случилось в начале учебного года. После истории с маховиком времени они с гриффиндоркой не то, чтобы подружились — ха, но перестали презрительно кривиться, завидев друг друга. Один раз Грейнджер даже подсказала ему в библиотеке (шёпотом), какая книга лучше подходит для написания эссе по Чарам. И разок он не выдержал, отозвал её в сторону и показал, как проще тренировать пассы волшебной палочкой. — У тебя всё отлично выходит, не заводись, — улыбался он, замечая, что ему — надо же, — улыбаются в ответ. — Вот только ты слишком буквально следуешь инструкции. А магия это… вспышка, озарение, полёт творчества. У каждого волшебника, ты ведь уже заметила, свой, личный стиль. Никто не следует схеме из учебника буквально, вот и ты рискни. Расслабь пальцы, представь, к примеру, хмм. Что у тебя кисть в руке, и ты ею рисуешь чары в воздухе. Или что у тебя к палочке приклеена лента и она взлетает от движения руки. А не капусту ты рубишь. В общем, Гермиона остановила его у начала лестницы и дёрнула за рукав в сторону, этому Малфой уже не удивился. Брови вверх у него поползли от услышанного. Даже, может быть не от сути того, что девушка сказала, а что выпалила это всё — ему. — Так что будь осторожен. Они правда что-то задумали с перчатками, и кто знает, что ещё… — добавила Гермиона, уже намереваясь уйти. Сейчас их разговор, увидь кто со стороны, и вправду вызвал бы кучу подозрений. Но тут Малфой решил задать очевидные вопросы. — Серьёзно? Нет, я верю, что придурошные… ладно, что близнецы Уизли на такое способны. Перед этим матчем все прям с ума посходили. У нас капитан сам лично ходит мётлы проверяет, надёжно ли заперты — чтоб не зачаровали, а на тренировках вообще молчу, что творится. Но ты сообщила подобное — мне? Мы же, вроде как, соперничаем? Ну, факультеты и команды. Ответом ему были покрасневшие щеки девушки и то, как поспешно она убежала. Хотя вроде «дурак» пробурчала, но может ему и послышалось. Всё равно несколько минут стоял, смотрел вслед и улыбался. Дело вовсе не… Я же… Это было бы не честно… «Драко!», она сказала «Драко», вот и всё, что удалось выпалить, когда уходила от него с раскрасневшимися щеками. Конечно, она предупредила его из благодарности. И за помощь с маховиком, и что несколько раз помогал Гермионе с пассами для заклинаний. Когда у тебя есть живой противник — становится легче и понятнее. Наверное, если бы не его помощь, которая сначала вызывала в ней жгучий стыд, а после — признательность, ей так бы и не удалось продвинуться в защите от тёмных искусств дальше зазубренных заклинаний. Хотя Драко считал, что она необъективна, и как учитель вполне преуспел. Гермиона была слишком упряма, чтобы хоть одной живой душе признаться, что у неё может что-то не получаться. А потому столько времени промаялась, не посвящая в свою проблему с маховиком никого. Кроме Малфоя. Они вроде бы и не часто общались, но очень скоро Гермиона начала замечать, что в его арсенале, оказывается, есть совершенно разные интонации голоса и даже улыбка. И глаза у него серые… Хотя на таком расстоянии, конечно, не разглядеть. Стадион шумел, задерживал дыхание и стонал в едином порыве. Время шло, очки на табло щёлкали, но подобный молнии снитч никому из ловцов поймать не удавалось, пока… — Гарри! Гарри, да ты просто! А-а-а! Гриндилоу меня утопи! — вопил Рон с трибуны, а вместе с ним и все болельщики, когда друг в стремительном полёте, преследуемый Малфоем, чуть не падая с метлы ухватил крошечный снитч и завершил игру победой Гриффиндора. Странное дело, в тот момент радость от победы факультета ушла на второй план. Гермиона наблюдала за другой фигурой в небе, упустившей свой шанс всего лишь на долю секунды. — Ничего, Малфой. Что проиграли, это ничего…— беззвучно прошептала Гермиона, — зато соперничал и сражался ты очень достойно! Надо ему об этом сказать? Ну так, просто, пару слов. Или не надо? Или это глупо? Да ладно, что за чушь! Команда Слизерина сейчас утешаться будет с ярыми фанатами, они и не увидятся, — решительно развернулась, чтобы покинуть стадион, — хватит дорожку вытаптывать за трибунами. Еще эссе писать. И… — Грейнджер? Голос раздался за спиной как раз, когда сделала пару шагов к замку. Вот же! Мандрагора тебя оглуши! Но губы дрогнули в улыбке, которую она тут же попыталась скрыть. Отчего было так радостно — не ясно, но внутри что-то шевельнулось и разве что не станцевало шотландский контрданс. Форма ловца Малфою однозначно шла — все эти защитные наплечники, налокотники, добавляющие внушительности… — Драко, — обернулась нервно и машинально сжала пальцами подол мантии, чтобы не выдавать волнение. Я вообще уходить собиралась, да. Вовсе я не думала, что… Кубок они всё-таки отдали! Уступили гриффиндорским выскочкам, чтоб у них весь год на зельеварении котлы взрывались! Сказать, что Драко был расстроен, упустив снитч, — проиграл ведь в ловкости и скорости Поттеру буквально пару дюймов — это ничего не сказать. Но — спасибо Грейнджер, он вовремя поменял перчатки «с сюрпризом» от близнецов на другие и отыграл нормально. Так что девушке он был благодарен. Не в том настроении, чтоб искать её прям сейчас, но если уж столкнулись… то почему бы и да. — Почему не празднуешь со всеми? — Драко сократил расстояние до пары шагов. Грейнджер ожидаемо покраснела, но не отступила. Знакомо вздернула подбородок, вот только в этот раз — промолчала, вместо того чтоб опять спорить. Будто сама еще определиться не могла, чего хотела. Настроение после матча было шальное — адреналин ещё зашкаливал, эмоции скакали от раздражения до радости. — Или задержалась утешить проигравших? — ещё один шаг, и он видит глаза Гермионы очень близко, так что можно рассмотреть янтарные крапинки в карей радужке. Поцелуй получился сам собой. Сначала неуклюже немного, клюнувшись носами, но да какая разница как там правильно — тепло губ, взволнованное дыхание, и Грей... Мина так непривычно близко. Словно так и должно быть. Словно всё это время только откладывали неизбежное. Он притянул её ближе к себе, обнимая покрепче. И она доверилась — поднялась на носках навстречу, потянула руки к его плечам, погладила пальцами по затылку. Когда успел стать таким… своим? Отступить в разные стороны их заставил громкий смех в отдалении — задержавшиеся игроки покидали раздевалку. — Спасибо, — улыбнулся Драко прежде, чем уйти, и поднял руки в игровых перчатках. — За подсказку. Увидимся. Кажется, теперь у них был ещё один секрет.

***

16 апреля 1994 г, на следующий день после матча

Проснулась Гермиона от воплей, которые разносились из гостиной по спальням Гриффиндора. Резкое пробуждение не успело стереть улыбку с её лица. Ту, с которой она засыпала — эдакое неконтролируемое приложение к счастью — абсолютно бесплатное, бескомпромиссное и честное. Улыбку, что приподнимала уголки её губ сейчас, она тут же усилием воли подавила, потому что… что опять стряслось? Что за крики с самого утра? Девочки в комнате тоже повскакивали с постелей, и все дружно прислушались. Слова разобрать оказалось сложно, поэтому лучше бы поскорее одеться, привести себя наспех в порядок и спуститься в гостиную. Чем все торопливо и занялись. Гермиона вышла из спальни последней. Странное дело -не очень-то и хотелось вникать в происшествие, потому что мысли витали далеко. Где-то на полпути между слизеринским подземельем и гриффиндорской башней… Да только стоило ей зайти в гостиную, как всё переменилось. Столпившиеся там ребята с факультета окружили кресло, в которое поставили картину — подумать только! — Полной Дамы. Сняли её старосты, потому что она всё не могла успокоиться и не унималась. Леди с портрета живо описывала, иногда переходя на истерический визг, что некий злодей умудрился пририсовать ей усы волшебными чернилами. А она ведь всего на пару секунд закрыла глаза! Но это ведь не всё! Остальные портреты на стенах, что располагались в коридоре по пути к башне Гриффиндора тоже испортили вандалы. Полотна были испещрены символами и знаками, рожками-ножками и прочими каракулями, а местами отнюдь не безвредными заклинаниями, которые могли смело стать ловушкой для младших учеников. Выяснилось, что редкие магические чернила такого цвета хранились только в закромах Филча, и достать их было совсем непросто. И всё же кто-то умудрился. Гриффиндорцы совершенно точно понимали — это слизеринцам не давала покоя их победа и Кубок! Никак иначе! За завтраком только и шумели, что о ночном происшествии, а когда в Большой зал зашли первые слизеринцы, чуть не случилась стычка. Гермиона подспудно начинала чувствовать свою вину. Чувство это было необъяснимым, и тем не менее, оно потихоньку прокрадывалось в душу, заставляя отказываться от того, что совсем недавно было так важно для неё. Драко ведь знал, что его хотели подставить — вдруг захотел отомстить? А вдруг слизеринцы и раньше готовили нечто такое? Почему же она не смогла предугадать? Почему не смогла предупредить или предотвратить? Глаз Гермиона от тарелки она не поднимала. Правда до конца поверить, что ко всему мог быть причастен Малфой что-то в душе противилось. Наверное поэтому, когда друзья вновь заговорили о том, что это всё он, у неё само вырвалось: «Неужели всегда и во всем замешан Малфой? Вдруг это не он?» И тут же поймала недоуменные взгляды Гарри и Рона, мол, пф-ф, а кто же ещё? — Это просто предположение, — пожала плечами, — он ведь не может везде и всюду поспевать, — чувствуя, что предательски начинает краснеть, отвернулась. Казалось, что полностью выдаёт себя подобными репликами и постаралась больше никак ситуацию не комментировать. Хотя не говорить о событии тоже было подозрительно. Разве не она всегда старалась во всем разобраться, чтобы справедливость восторжествовала? Теперь ей бы с собой разобраться. Мерлин-Мерлин. Когда успела угодить в эту ловушку? Такое Гермионе не нравилось. Она чувствовала себя предательницей, словно не имела права даже в мыслях допускать подобного. И всё же допустила. Потому сердилась на себя ещё больше. Но тут же пыталась оправдать Драко. Теперь-то он ведь… не стал бы? Или стал бы? А может, я тоже часть коварного плана? О происшествии, конечно же, узнали преподаватели и профессор Дамблдор. А тот рассудил — кажется он даже улыбался при этом? — не отвечать глупостью на глупость, кто бы это не сотворил. А шалость завистников расценивать как признание блестящей победы в матче по квиддичу. Портреты очистили от чернил, напитали успокоительными маслами и всё улеглось. Всё, кроме сомнений в душе Гермионы Грейнджер. Ей хотелось поговорить с Драко и не хотелось одновременно. Кажется, между ними вновь повисло неопределённое молчание, мимолётные взгляды и полное непонимание о том, что вообще происходит? Иногда ей так и хотелось повернуть время вспять, чтобы узнать правду и не тешить себя никакими надеждами. Потому что как бы она ни отрицала, но Малфой не давал ей покоя в мыслях. Хогвартс— экспресс мчался домой, а неизвестность затянулась до самого последнего момента. Найти Драко в поезде задача не из лёгких. Так, чтобы вокруг никого не было — и вовсе со звёздочкой. А может не стоило искать, может всё это не так и важно для него, и я сама всё придумала? Гермиона расхаживала туда-сюда по тесному вагонному коридору, потому что на месте не сиделось. Гарри с Роном, обсудив с ней предстоящую летом поездку на чемпионат по квиддичу, взялись за игру в волшебные карточки, а она вышла «поболтать с девочками». В голове засела странная мысль, что едва поезд приедет и высадит их на платформу вокзала Кингс-Кросс, всё закончится. А лето наложит печать на прошедшие месяцы. Всё станет, как и прежде. Может это и к лучшему? Как к лучшему? Серьёзно, что ли? Или… Нет, это невыносимо! Гермиона зашагала по длинному коридору, заглядывая в купе через окошки. Там веселились, играли в игры, шутили, делились своими планами на лето, прощались, назначали встречи. Слизеринцы загрузились подальше от гриффиндорцев, это понятно. Малфой был где-то далеко, куда надо было пробираться, на свой страх и риск. И всё-таки её занесло. Туда, в ту часть поезда, где обосновались слизеринцы и рейвенкловцы. Дошла почти до середины вагона, когда увидела в окошке блондинистую макушку, в компании друзей. Весел, бодр, руками размахивает, что-то рассказывая, вокруг все смеются. Гермиона замерла, а затем прошла мимо, чтобы не привлекать чужого внимания. Остановилась в самом конце вагона, переводя дух. Что ты здесь делаешь, Мина? Уходи. Ты не видишь разве, как всё это неуместно? Даже паника охватила: зачем пришла сюда, так нелепо. Дверца, на тесную площадку, соединяющую два вагона между собой, открылась, продавщица со сладостями тянула тележку, не пользуясь волшебной палочкой. Гермиона помогла ей, а затем юркнула за спасительную дверь. Здесь было проще собраться с мыслями. И уже решить, куда дальше идти: поворачивать назад или весь поезд обойти, чтоб наконец, успокоиться? Боже… — вырвалось у неё маггловское, — как глупо. Как глупо! А-а-а, как глупо-то! Вот в этот момент дверь снова отворилась. Случилось то, чего она больше всего не ожидала и сразу то, чего сильнее всего сейчас хотела. — Малфой…— вырвалось очень официально, то ли испуганно, то ли взволнованно. Может он вообще злится на неё. Или ему всё равно. Пусть только попробует поиздеваться — она как достанет палочку, как применит… Обливиэйт какой-нибудь! Конечно не применит, но успокоить себя же надо. — Драко, ты… ты не против, если я летом отправлю тебе сову? Ну знаешь, на случай если Живоглот опять потеряется. Или заклинание какое-то не получится. Я, конечно, очень сомневаюсь, что у меня не получится, но вдруг. Или маховик времени подарят мне… Гермиона замолчала, чувствуя, что всё не то говорит. А затем приняла для себя единственно верное решение — шагнула к Драко и обняла его, именно в этот момент почувствовав себя смелее и лучше. Она потянулась к нему, коснулась губами щеки и шепнула на ухо: «Предлагаю, чуть больше, чем моя дружба». Выражения лица Драко она не видела, но слово «хорошо» разобрала отчётливо. Тут же захотелось ему на ногу наступить. Но когда Малфой добавил: «я буду ждать. твою сову», Гермиона улыбнулась.